Глава 5

Все последующие дни до Нового года я чувствовала себя несколько неуютно. Денис достал звонками, Катя всякий раз загадочно улыбалась, когда я нервно сбрасывала вызов. Ей я, конечно, всё рассказала про тот вечер, когда Саша увёз меня домой, бросив свою спутницу в кафе. А также о том, что ещё около часа просидел в машине у подъезда. Я прекрасно видела его в окно, но совершенно не знала, что он там делал. Даже возникала мысль выйти и позвать его к себе, но я быстро отметала эту странную, не свойственную мне идею. Мало ли чем он там был занят. Может, говорил по телефону, а может, медитировал.

— Аня нас пригласила на Новый год к себе, — сообщила Ларина, уже совершенно уверенная, что я соглашусь. — Хочет посидеть узким кругом друзей.

Я покосилась на Катю, демонстративно вскинув брови.

— А разве я вхожу в узкий круг друзей?

Ларина хмыкнула, подняла руку к лицу и принялась рассматривать новый маникюр. И я знала этот жест. Он был отличительной чертой в момент, когда кое-кто пытался скрыть нервное напряжение. Уж если я врать не умела, то Ларина делала это настолько безупречно, что не подкопаешься. Но вся проблема в том, что я знала её с детства и видела насквозь.

— Катя, — процедила я с подозрением. — Я там зачем?

Вздохнув, девушка убрала руку и посмотрела на меня с нескрываемым раздражением:

— Слушай, так не честно! Ты одна всегда выкупаешь.

Но я знала, что за раздражением скрываются любовь и обида, а потому не отступила.

— Да потому что знаю тебя как облупленную. Говори давай!

— Там будет Денис, — вдруг выдала, отведя взгляд в сторону. — Который Каст. Мы с Нютой хорошо общаемся, но мне важно, чтобы рядом находилась ты и не дала наделать глупостей.

Вспомнив всю честную компанию и Сашу в их числе, я попыталась применить к ним понятие «узкий круг друзей». Не выходило.

Почему-то казалось, что вся свора снова будет в сборе, и Ларина это прекрасно понимала. Как понимала и то, что я буду упираться, потому что боюсь встретить там Сашу.

— Глупо рассчитывать на меня, — нахмурилась я, сделав глоток горячего какао.

Но Катя имела аргументы, против которых устоять я не смогла.

— Слушай, Аль, ну мы с тобой каждый Новый год вместе. Я не могу тебя одну оставить, а ты заставляешь меня отказаться, — её синие глаза даже как-то обидой сверкнули. — Один вечер. Всего один, я же не заставляю тебя с Сашей общаться. Договорюсь с Нютой, чтобы тебя Стас домой увёз после праздника.

И мне реально совестно стало.

— Ты можешь и без меня поехать, я не обиж… — начала я примирительно.

Но Катя так вздохнула, что стало ясно, как белый день: не поедет.

— Ну чего ты боишься? Он нормальный и понимающий. Он не осаживает двери твоей квартиры, хотя знает, где ты живёшь. Он принимает твой отказ, так в чём проблема?

Во мне. Проблема была во мне. В том, что я… сдаюсь.

— Ладно, — подняла я руки в капитуляции. — Один вечер в компании хороших людей ничего не изменит.

Ларина просияла и зажмурилась, явно благодаря всех богов одновременно. Такая счастливая только из-за возможности увидеть какого-то парня…

— Кстати, — вспомнила я о том, что не решалась спрашивать. — Ты говорила, они в структурах работают. Полиция?

Подруга улыбнулась и взглянула, как на малое дитя.

— Ты столько раз могла узнать, а спрашиваешь только сейчас.

— Не томи, — махнула я рукой.

— Спецназ, Альбин. Спецназ.

Кажется, я на миг дар речи потеряла, шокировано глядя на подругу.

— Только сделай вид, что ты не знаешь. Это секретная информация, как я поняла. Но раз уж один из них скоро станет отцом твоего ребёнка, думаю, ты имеешь право знать.

У меня даже мысли разлетелись во все стороны, оставив лишь пустоту. То есть вообще пустоту. Вакуум.

Я продолжала потрясённо смотреть на Катю, а та понимающе улыбалась.

— Я тоже сначала не поверила, — хохотнула она. — Но Светка была весьма убедительна, когда объясняла разницу между ОМОНом и ФСБ. К тому же Нюта очень часто дома одна остаётся, когда Стас в командировку с ребятами уезжает.

— ФСБ?

Это было… странно. Нет, по Саше можно сказать, что он работает где-то в органах, но… Я не знаю, я в замешательстве.

Мне почему-то всегда казалось, что военные — это люди-невидимки. Они вроде есть, но их вроде нет. В гражданской одежде от обычных людей не отличишь, да и стереотипам из фильмов они не соответствовали. То есть вся та чепуха про доблесть, отвагу и честь до этой секунды мною считалась лишь выдумкой сценариста, но сейчас я вспоминала наш с Сашей разговор в ванной у Нюты дома и понимала, что да… Он соответствует тем стереотипам.

«Есть в жизни уроды вроде Дениса. Они способны сделать что-то ужасное против воли женщины. А есть сопляки, которые боятся настаивать на своём в случаях, когда это необходимо. Так вот. Мы не такие, Аль. Если я сказал, что твоя безопасность мне не безразлична, значит, я буду делать всё, что считаю нужным, когда речь касается моментов, в которых мне виднее, как поступить».

— Уварова, алё! Земля вызывает майора Тома! Как слышно?

— Не мешай, я в шоке, — отмахнулась от подруги, когда те самые мысли, которые разбежались, накрыли медным тазиком и зазвенели в глубинах сознания.

Но, как бы там ни было и кем бы все они ни были, это ничего не меняло. Ничегошеньки. Даже если в рядах многочисленных любовников и клиентов матери я никогда не замечала военных. Может быть, профессия не вызывала отторжения, как те же врачи или пожарные, но сами мужчины…

И тут я себя поймала на мысли, что к Саше я с той самой ночи не отношусь как к прочим. У меня даже ощущения отторжения не возникало, когда я думала о его отношении ко мне. То есть если Денис мне был противен со своими ухмылками и подкатами, то Саша нет, даже в тот момент, когда бессовестно целовал в коридоре моей квартиры и никак не реагировал на просьбы остановиться.

Почему?

— Ты чего побелела? — спросила Ларина, отставив кружку с кофе. — Тошнит?

— Нет, я… Всё нормально. Вроде бы.

Прижав ладонь к животу, я попыталась отогнать эти странные мысли. Не важно это. Всё не важно. Главное, чтобы он ничего не узнал о нас.

— Кстати, ты не сказала результаты скрининга. Девочка или мальчик?

— Девочка, — улыбнулась я. — У меня будет девочка.

От этой информации я была на седьмом небе от счастья. Я всё ещё на седьмом небе, ведь у меня появится моя маленькая копия, которая никогда не узнает вкус материнского предательства. Которая будет окутана теплом, любовью и заботой. Которая не познает тяжести мужских похотливых взглядов, пока сама того не захочет. Если захочет.

— Поздравляю, — искренне сказала Ларина. — Теперь можно выбирать одёжку в нужном цвете.

И благодаря этой фразе обо всём плохом было забыто. Я с мольбой уставилась на подругу, уже прикидывая, где искать кроватку и коляску. А ещё я недавно в торговом центре видела такой красивый комплект на выписку, но побоялась покупать, пока не сделаю точный платный скрининг. Бесплатная медицина у нас хороша, но я всё же как-то больше доверяю людям, которые за свою работу получают приличные деньги и боятся огрехов.

— И дёрнул же чёрт меня брякнуть, — вздохнула Катя, уже зная, что последний выходной не ограничится походом со мной в кафе. — Допивай — и поехали.

И я просияла, радуясь, что когда-то удалось урвать себе такую классную подругу. Безотказную, лучшую, любимую!

Вечером, когда мы приползли из торгового центра с ворохом вещей, я поняла одну очень важную вещь.

— Слушай, пожалуй, я соглашусь с тем, что мужики могут быть полезны. Я была бы не против, если бы кто-то сильный помог донести до дома покупки.

Ларина лишь коротко расхохоталась, не веря ни единому моему слову. Потому что даже ради такой пользы я не была готова связывать себя даже дружескими отношениями с одним из представителей сильнейшей половины нашего человечества.

Свалив пакеты на кровать, я стремительно переоделась в халат и отправилась на кухню, где уже штурмовался холодильник очень голодной подругой. Мы несколько часов кряду обивали пороги детских отделов торговых центров по всему району. Заказали кроватку, коляску, манеж и ванночку для новорожденных. Так же урвала себе парочку платьев для беременяшек. Уже через пару месяцев они мне пригодятся, хоть сейчас животика почти не видно. Только притронувшись, можно понять, в чём дело. И хоть я ещё никаких выплат не получала, но, благодаря накоплениям, вполне могла себе позволить приобрести всё необходимое заранее, а посему ни в чём особо себе не отказывала.

— Кормить меня в этом доме сегодня будут? — скептично спросила подруга, выудив из холодильника побеги спаржи и разглядывая их, как нечто невразумительное. — Скажи, что это органы пришельцев, а не овощи.

— Нижние?

— Фу, Уварова!

Хмыкнув, я отобрала у неё продукт и полезла шарить по полкам в поисках нормальной, с точки зрения Лариной, еды. Сосиски нашлись в морозилке, макароны в шкафу, кетчуп на верхней полке холодильника, куда я очень редко заглядывала, потому что рост не позволял.

Ужин приготовился быстро и так же быстро употребился по назначению, после чего мы с Катей решили позвонить Свете и узнать, как у неё дела. Девушка звонку не удивилась, но очень обрадовалась, потому что её муж Костик снова оставил её в одиночестве, а сам укатил на внеочередные соревнования. На предложение приехать ко мне и устроить девичник подруга согласилась не задумываясь.

Через полтора часа в моей квартире имелись: подруги — три штуки, вино — две бутылки, роллы — один набор, и разговор с Нюткой по громкой связи — одна штука.

Нет, я не пила. Причём Света сразу выкупила причину, чем поделилась с Нютой, а я сидела и грызла ногти, когда у меня потребовали сказать, кто папашка. А папашка по легенде был. Жених, в смысле. Но вот следов его обитания в моей квартире не было, что тоже не ускользнуло от проницательного взгляда Светы и было озвучено всё той же Нюте. Вот тут мы с Катей переглянулись, поскольку не подумали о столь банальных вещах. А я внезапно поняла, что позволь я Саше зайти дальше поцелуев, он бы понял всё, когда стал собираться. Ведь даже в ванной была всего одна зубная щётка.

Во всяком случае, меня не интересовало, что подумают подруги. Мне теперь было боязно, что Нюта могла рассказать мужу, а тот… Нет, это глупо. Очень глупо, в конце концов, он же не станет сопоставлять одно с другим, да?

— Что? Токсикоз? — забеспокоилась Света, явно увидев мою реакцию на неприятные мысли.

— Нет, не он. Нормально всё, — улыбнулась я.

— Слушай, серьёзно, кто твой жених-то? Я как Катьку не допытываю, она всё отмахивается общими фразами. Я ведь знаю, что ты у нас очень правильная девушка и близко к себе мудаков всяких не подпустишь.

— Света, что ты несёшь? — протянула Нюта. — Вино в голову дало уже?

— А что я несу? Я вообще-то всегда и всем несу счастье. Тебе же вот принесла!

— Да уж. То-то я и смотрю, что Костик у нас самый счастливый, — рассмеялась Ларина.

И вот я даже благодарна была за шутливую провокацию. Обо мне мгновенно забыли.

— Вот! Это все понимают, понимаешь? Все! Кроме Кости!

— А что он сам по этому поводу думает? — не удержалась я от шутливого вопроса.

Ответом мне было угрюмое:

— Он говорит, что я его наказание.

Мы с девчонками выпали. Нютка и та захохотала в голос, даже не пытаясь прикрыть микрофон телефона, чтобы мы не слышали.

— Вот вы ржёте, — Света схватила полотенце и несильно шлёпнула хохочущую Катю по руке, — а человек не знает какое ему… счастье досталось.

— Ну досталось-то да, — издевательски просипела, старательно сдерживая хохот, Нюта. — А вот по поводу счастья я бы поспорила.

Света с улыбкой махнула рукой, мол, да ну вас, и принялась выискивать самый вкусный, по её мнению, рол.

Просидели мы так часов до трёх ночи, а потом девочки вызвали такси и разъехались по домам, оставив мне небольшую горку посуды и полбутылки красного полусладкого вина. Я, как человек знающий, выбор девчонок не одобряла. С рыбными блюдами нужно белое сухое, да и то не каждое подойдёт, но кто меня слушать станет?

Прибрав со стола, я подошла к окну, чтобы взглянуть на огни ночного города, на детскую площадку, освещенную уличными фонарями, парковку у подъезда и…

Сердце замерло, когда я увидела очертания знакомого автомобиля. Присмотрелась внимательно, но не смогла точно сказать, та ли это машина, на которой меня подвозил Саша. Да и что бы ему делать под моими окнами в такое время?

Постояла ещё пару минут, сделав вывод, что схожу с ума, и отправилась спать. В конце концов, завтра на работу, а я и так мало отдыхала за последние сутки. Это плохо для моей малышки.

Утро наступило стремительно и неумолимо. Я не выспалась и не была готова к тому, что по приезде на работу меня будут ждать две машины с товаром, который должна принимать я. На улице было достаточно холодно, а шефа не наблюдалось. Просто он единственный, кто мог меня подменить. Все сотрудницы работали меньше моего, а потому опыта в данном вопросе не имели. В общем, пришлось получше укутаться в рабочую куртку и отправиться на мороз. Ладно водитель почтенного возраста оказался понимающим и позволил забраться к нему в кузов. Там хоть и не теплее, но от ветра я укрылась, что резко снижало шансы застудить себе чего-нибудь.

Мы мило беседовали о способах отметить Новый год и о том, как правильно устанавливать фейерверк в последнюю ночь уходящего года, пока грузчики носили коробки с вином. Я даже поймала себя на мысли, что отношусь к нему, скорее, как доброму дедушке, нежели человеку мужского пола. Видимо, с детства где-то отложилось, что есть люди, которые не вписываются в категорию «опасные».

Через час, когда я с интересом слушала многолетнюю историю любви с его женой, с которой он познакомился в ночь на Ивана Купалу, нас прервало вежливое «Кхе-кхе» шефа.

Повернувшись, я приветственно кивнула и вернула внимание водителю, который с улыбкой продолжил в красках рассказывать, как жена впервые его огрела веткой за то, что в момент прогулки они заплутали в ночном лесу и долго не могли отыскать дорогу к костру.

— Далеко же вы ушли, — улыбалась я.

— Так на то и расчёт был, — самодовольно хмыкнул он. — Оно ж как, когда подруги рядом, то, значится, шансов почти нет. А когда тет-а-тет, и разговор завести проще, и узнать друг друга легче. Мы же после той ночи и дружить начали. А через неделю я свататься к её родителям пошёл. Влюбился, значится.

— Альбина, вы бы шли в магазин. Холодно, — снова дал о себе знать начальник.

Улыбнувшись, я кивнула. Действительно начинала замерзать.

Подошла к краю грузовика, с досадой посмотрела на очень низкую ступеньку и поняла, что вся вымажусь пылью, грязью. А ещё рисковала просто упасть, потому что она обледенела. И, собственно, я уже смирилась с неизбежными разводами на одежде, как внезапно увидела протянутые ко мне руки шефа.

Оторопела.

Две или три секунды в голове творилось нечто невообразимое. Я себя даже искусственным интеллектом ощутила, у которого в базе случилась логическая ошибка.

Шеф — мужчина, мужчинам нельзя доверять. Но это шеф, а шеф не подкатывает к девочкам. Но шеф — мужчина! Который не подкатывает к девочкам!

Три секунды — и я решилась протянуть к нему руки. Он осторожно подхватил меня чуть выше талии и поставил на землю, глядя при этом в глаза и скрывая эмоции за линзами очков.

Сердце забилось быстрее, но вовсе не так, как с Сашей. Не так, как было с Денисом, когда он угрожал моей жизни. Чувства, что бушевали в груди, не были приятными или неприятными. Меня, скорее, взволновало, что я решилась на подобное.

Коротко поблагодарив, я умчалась в магазин. Смущённая и растерянная одновременно, ещё несколько минут приходила в себя в подсобке, растирая и без того покрасневшие на морозе щёки.

За пять минут до закрытия Николай Степанович подошёл ко мне с подарочным пакетом. На губах едва заметно играла ласковая улыбка.

— Альбина, меня завтра не будет, а вы, я знаю, не придёте на корпоратив. Поэтому поздравляю вас с наступающим Новым годом сейчас, — он вручил мне пакет.

— Спасибо большое, — улыбнулась я, думая о том, что нужно тоже подарок шефу сегодня отдать, раз завтра не получится.

Я заглянула в пакет и изумлённо замерла.

— Я не знал, что подарить беременной девушке. Решил, что фармацевты в этом больше разбираются.

У меня слов не было. Фармацевты, конечно, лучше знают, но мне очень приятно было, что он подумал обо мне не просто как о сотруднике, а как о девушке в нежном положении. Потому что витамины для беременных, крема от растяжек, аромамасла и прочие плюшки были тем, что необходимо в беременность каждой. По крайней мере, лишним точно не будет.

— Спасибо большое, Николай Степанович! — просияла я, забыв вообще обо всём на свете. — Мне так приятно! Спасибо!

Мужчина снова сдержанно улыбнулся и отправился проверять торговый зал, а я нырнула в подсобку, чтобы переодеться. У чёрного хода уже толпились девочки, и мне подумалось, что не хочется у них на глазах дарить дешёвую безделушку, которую мы с Катей прихватили в торговом центре. Перевязанная красной лентой коробочка лежала в сумке с того дня, и только сейчас до меня дошло, что вид у подарка мог быть несколько помятым.

Одевшись, я направилась к дверям как раз в тот момент, когда начальник выходил из зала.

— Все собрались? Ничего не забыли? — спросил он.

— Нет, Николай Степанович. Всё важное при нас, — весело отозвалась Вера, демонстративно поправив декольте в ещё не застёгнутой куртке.

Начальник отреагировал… никак.

Вера и раньше пыталась привлечь к себе его внимание, но он не поддавался её чарам. Наверное, как и чарам жены.

— Тогда выходим.

— А мы и выходим, — сверкнула девушка глазами, нырнув в распахнутую настежь дверь.

Я вышла одной из последних, улыбнувшись шефу, а после осталась ждать, когда он поставит магазин на сигнализацию. Девчонки же, весело щебеча, умчались к машине, проклиная холод и тонкие куртки, из-за которых были вынуждены поторопиться.

— Милая! — я вздрогнула, услышав знакомый голос, и обернулась, чтобы увидеть хищный оскал Дениса. — Ну что же ты трубку не берёшь, когда звоню?

Мне на миг показалось, что передо мной один из тех маминых любовников, которых она динамила. Стоит. Улыбается так, будто готов голову мою об асфальт размозжить.

— Денис, не нужно, — хрипло выдавила я.

Парень склонил голову набок, и я увидела, что там нет и тени разумного. Холод. Тот холод, с которым я столкнулась ещё в первую встречу. И это пугало до дрожи. Я понимала, что ему ничего не стоит снова запихнуть меня в машину, угрожая ножом, а потом расправиться.

— Ты такая же, как она, милая. Только разница между вами в том, что её я никогда не трону, — оскалился хищник в плотоядной ухмылке.

Шаг-другой назад, и я упёрлась в твёрдую грудь, а на плечи мне легли сильные руки.

На миг показалось, что это Саша. Но только на миг. Я знала, что за спиной был начальник, и даже не знала, что пугало больше. То, что это был он, или то, что я хотела бы почувствовать на плечах руки другого мужчины.

— Какие-то проблемы? — вкрадчиво спросил Николай Степанович.

Денис оценивающе оглядел нас и, хмыкнув, грубо произнёс:

— Валил бы ты отсюда, ботаник. По-хорошему валил.

Я испугано икнула и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, посмотрела на шефа, на лице которого ни один мускул не дрогнул.

— Николай Степанович, давайте уйдём.

Но он не успел ответить. Мазнул по мне взглядом, а в следующую секунду его руки буквально отшвырнули меня в сторону. Я упала на скользкий асфальт, содрав ладони и выронив сумку с пакетом. Позади раздались глухие удары, хруст, звук шаркающих ботинок по льду. Поднялась на ноги и развернулась, чтобы увидеть, как Денис избивает шефа.

Желание помочь, как-то оттащить парня захлёстывало, но разум твердил более разумные вещи. Денис неадекватен, а я беременна. Нельзя лезть. Один удар в живот — и последствия могут быть необратимы.

Я засунула трясущуюся руку в карман пальто, достала смартфон и набрала короткий номер экстренной службы. Сама же рванула прочь.

— Экстренная служба спасения. Я слушаю вас!

— Девушка, адрес Новослободская, пять, магазин «Винотерра». Мужчина напал на владельца магазина и избивает его.

— Вам угрожает опасность?

Я вспомнила слова Дениса и судорожно выдохнула:

— Да.

Было страшно просто подумать о том, что он сможет со мной сделать, если доберётся.

— Помощь скоро прибудет. Постарайтесь найти безопасное место и ожидайте приезда наряда полиции.

Я положила трубку, стараясь идти осторожно, но быстро. Где прятаться от психа, не имела ни малейшего понятия, потому, когда дошла до проулка, нырнула в него и замерла испуганной мышкой.

Страх за шефа был сильным, но сильнее был страх за мою малышку. Я очень надеялась, что Денис отправится искать меня, а не примется убивать Николая Степановича.

Минуты тянулись одна за другой, а я вглядывалась в конец улицы, откуда в любой момент мог появиться психопат. Но ничего не происходило. Только редкие прохожие с удивлением оглядывались, заметив мою фигуру в проулке. А когда мимо промчалась полицейская машина с сиренами, я вышла из укрытия и едва не побежала обратно, только сейчас осознав, что на губах был отчётливый вкус крови, а мысли стучали в висках вполне понятным: «Лишь бы не убил!»

Когда я добралась до места, увидела наряд полиции и Николая Степановича, зажимающего нос белым окровавленным платком. Его лицо сейчас менее всего походило на то, что я знала. Оглядев парковку, не увидела машину психа. Значит, уехал, когда понял, что меня уже нет рядом. Снова посмотрела на шефа и решилась.

Подойдя, я виновато заглянула в его глаза и тихо прошептала:

— Простите меня.

И даже не ожидала, что мужчина вдруг поднимет руку и осторожно погладит меня по голове.

— Ты молодец, что не полезла к этому придурку. И я рад, что не пострадала.

Я снова закусила саднившую губу и потупилась, чувствуя себя виноватой.

— Простите. Это из-за меня он…

— Девушка, так нападавший к вам приехал? — вдруг задал вопрос один из полицейских, что стояли совсем близко к нам. — Знаете, давайте проедем в отдел, там дадите показания.

— Она беременна, — вдруг вступился за меня шеф. — Я сам обо всём расскажу.

— Беременна, а не при смерти, — не сдавался мужчина в форме.

Боюсь, что даже это не стало бы для него отговоркой. Я кивнула шефу, повернулась к мужчинам и согласилась дать показания непосредственно в участке.

Сначала это был опрос на месте, позже, когда приехала скорая помощь и начальнику провели осмотр на предмет повреждений, нас увезли в отделение. Пока ехала, позвонила Кате. Та сильно переживала и как итог через час уже была в коридоре участка, пока следователь принимал наше заявление.

Никогда не думала, что у следователя такая паршивая работа. Он одни только протоколы заполнял больше минут сорок. И всё от руки. Как только рука не устала писать такие объёмы текста?

Мне хотелось пошутить, что он бы и книгу рукописную написать, но обстановка к шуткам не располагала, потому я не стала провоцировать мужчину.

Выйдя, я ожидала, что она будет одна, а никак не с Сашей, который при виде меня поднялся с мягкого сиденья и, внимательно осмотрев, перевёл взгляд на начальника.

Не говоря ни слова, он обошёл нас по дуге и скрылся за дверью кабинета следователя.

Я стояла как громом поражённая, не понимая, что он здесь делает, а потом до меня медленно, но верно стало доходить, что у него был только один источник информации.

— Катя? — вопросила, вздёрнув бровь.

Ларина только невесело усмехнулась, повела плечом, явно не желая признавать свой косяк, а потом всё же нашла в себе силы ответить.

— Я позвонила Нюте, чтобы про Дениса рассказать.

Я продолжала на неё смотреть, молча требуя объяснений, и она не стала таить.

— Ну а кто с ним ещё может справится, кроме с… — она коротко взглянула на внимательно слушающего Николая Степановича, — Волка и его компании? В прошлый раз у него хорошо получилось.

И я понимала эту логику. Если у Дениса действительно папа — важная шишка в городе, то ему ничего не стоит замять дело, которому мы только что дали ход. А вот структуры посерьёзнее наверняка знают, на какие точки нужно давить, чтобы прижать психа.

— Нам нужно его ждать? — поинтересовалась Ларина.

Я посмотрела на неё, затем на шефа и поняла очевидное. Саша наверняка захочет знать все подробности, а мне не хочется оставаться с ним наедине. Да и вообще общаться с ним не хотелось, поэтому я не стала подавлять трусливое желание сбежать. Вот только…

— Цветочек, а далеко ли ты собралась? — раздалось в спину холодной насмешкой, когда я уже сделала несколько шагов в сторону холла полицейского отделения.

От того тона, каким был задан вопрос, замерли все. Я, вжав голову в плечи, Ларина, прижавшая ладонь к груди, и даже шеф, занёсший ногу для шага.

Медленно развернувшись, мы посмотрели на едва сдерживающего ярость мужчину с военной выправкой.

— Домой, — пискнула я. — Время много, спать пора.

Саша прищурился, сунув руки в карманы брюк.

— Я отвезу тебя, — поставил он перед фактом, будто имел на то право. — Сейчас только документов дождусь.

— Мне завтра на работу, — попыталась я отделаться от его сопровождения.

Но тут меня удивил шеф:

— Я отпускаю вас на выходные. Отдыхайте, Альбина.

Удивлённо взглянув на него, я поняла, что он пристально рассматривал спецназовца. И я даже не знала, что было хуже: что он так подставил меня или что сделал это намеренно, судя по едва заметной усмешке, которую тщательно пытался скрыть от глаз посторонних?

— Ну ладно, — выдала я, обернувшись на Ларину.

Та развела руками, мол, и ничего не поделаешь.

— Николай Степанович, — обратилась я к шефу, — проследите, чтобы Катя в такси села, хорошо? Буду о-очень благодарна.

Шеф перевёл на меня взгляд и слегка кивнул.

— Конечно, Альбина. Увидимся после праздников. Хорошо отдохните и возвращайтесь на работу. Кстати, не забудьте у дежурного забрать свои вещи.

Я кивнула и чуть улыбнулась, стараясь не рассматривать так пристально опухшие глаза, нос и запёкшуюся кровь на коже, которую ему не удалось отмыть.

Когда Катя и начальник ушли, я ещё некоторое время провожала их взглядом, и только после повернулась к пристально разглядывающему меня Саше, который не остался в стороне. Сделав стремительные несколько шагов, он вдруг обнял за плечи и крепко прижал к себе.

— Ты умничка, Цветочек. Сделала всё правильно, — похрипел он, но тут же прорычал: — Но, мля, какая же глупость была идти с ним на свидание!

Я слушала, как грохочет его сердце в груди, и отчётливо понимала, что моё бьется не менее неистово.

Мы простояли так несколько коротких секунд. Ошеломлённая происходящим, я не сразу сообразила, что, по идее, подобное отношение к себе со стороны мужчины не должна допускать. Осторожно оттолкнула его, выбралась из надёжных объятий и посмотрела в необычайно серые глаза.

— Я…

Выразить замешательство попросту не успела. Он протянул руку к моему лицу, погладил легонько костяшками пальцев по щеке и спросил:

— Испугалась?

Неужели он и вправду искренне переживал за меня? И это не очередная попытка завладеть вниманием и затащить в постель?

Вдруг подумала, что у меня был непростой день и ужасный вечер. Я устала, и единственное, чего хотелось, — это…

На его тонких губах играла ласковая улыбка, а серые глаза смотрели внимательно, ожидая ответа от растерявшейся меня. Казалось, на их дне плескалось что-то очень тёплое. Что-то, к чему всем сердцем хотелось тянуться, не думая ни о каких последствиях. Да и вообще, последствия — последнее, о чём хотелось думать.

— Очень, — вдруг выдохнула околдованная я.

Саша ничего не сказал. Он просто снова обнял, и на этот раз я не стала сопротивляться. Потому что всё, чего я сейчас хотела, — это человеческого тепла.

И мне бы сказать, что нужно домой. Мне бы хоть намекнуть. Но я стояла как стояла, пока за спиной парня, в чьих объятиях было так уютно, не прозвучало вежливое покашливание.

Саша, не выпуская меня, протянул одну руку, и я увидела следователя, который отдал папку с бумагами.

— Как вы и просили. Но имейте ввиду, что это копии. Оригиналы мне необходимо приобщить к делу.

И лицо парня мгновенно изменилось, исказив рот в насмешливой улыбке. Он обернулся к следователю и хмыкнул:

— Вы ведь завтра уже его замнёте. К чему цирк?

Мужчина явно был оскорблён подобным заявлением, но, упрямо сжав зубы, ответил чётко поставленным голосом:

— А вот это уже обвинение!

Саша же не ответил. Повернувшись ко мне, он кивнул в сторону холла, предлагая уйти и не тратить время на пустую болтовню. Мы оба понимали, что он прав.

Пока я одевалась, размышляя над мыслями и эмоциями, Саша забрал мои вещи у дежурного.

И я не подумала. В смысле, совсем не подумала.

Когда вышла в холл, увидела, что Саша хмурится, сжимая в пальцах упаковку витаминов и крем от растяжек. Подарочный пакет был изрядно потрёпан и разорван так, что места для фантазий о его содержимом просто не оставалось. То есть он увидел подарки ещё до того, как взял в руки.

Спецназовец положил всё обратно и отдал мне пакет с сумкой. Ничего не спрашивал, но и улыбаться мне перестал, а взгляд… Его глаза потемнели, напомнив мне хмурые свинцовые тучи.

Я в этот момент, кажется, и вовсе не дышала. Страшилась прямых вопросов, на которые не смогла бы солгать.

Мы молча вышли из отделения, Саша открыл мне дверь машины и уже привычно пристегнул.

— Я бы и сама могла.

Взгляд в глаза. Полуулыбка.

— Поверь, я знаю. Но хочу быть уверен, что механизм сработал как нужно и ремень не вылетит в случае аварии.

Он закрыл дверь, обошёл авто и сел за руль, пока я ошеломлённо переваривала сказанное.

Наверно, не стоило делать поспешных выводов, но я почему-то сразу подумала, что он был участником страшной аварии. Может быть, даже потерял кого-то близкого.

Тряхнув головой, я сжала пальцами разорванный пакет, который жалобно захрустел в установившейся тишине, и, повернувшись, тихо спросила:

— И как давно у тебя эта привычка?

Саша беззлобно усмехнулся, завёл мотор и тронулся.

— Давно, Цветочек. Уже даже шрамы ныть перестали.

Я не знала, о каких шрамах речь. Физических или, быть может…

В любом случае, это не моё дело, и мне нет места в кругу тех людей, которым он может так широко открыться.

Осознав эту мысль, я усмехнулась. С каких пор я вообще задаюсь подобными вопросами? Раньше меня не волновали ни душевные травмы, ни человеческие качества. Я не должна питать надежд, что Саша другой только потому, что он стал мне чуть ближе, чем другие.

Ближе…

Но ведь это не так! Разве я не воспользовалась тем, что он так щедро предлагал в ту ночь? Именно. Я только воспользовалась. Всего-то инструмент для рождения моей малышки, что совсем скоро появится на свет и станет самым желанным ребёнком в этом мире.

Я едва подавила желание положить ладонь на живот, прекрасно помня, что Саша уже видел подарки шефа и наверняка догадывается о причине моих отказов ему. Меня удивило, почему всё ещё не прозвучал вопрос.

Когда машина остановилась на красный сигнал светофора, парень повернулся и внимательно на меня посмотрел, будто думал о том же, о чем и я.

— Тебе не досталось от него?

И я вдруг пошла удушливой волной, вспомнив, что у меня изначально была легенда, по которой этот вопрос должен был задавать не Саша. И не он должен был мчаться мне на помощь, а мой жених, который даже не позвонил ни разу, хотя, по логике вещей, должен был уже все морги и больницы обежать.

Я вспомнила Свету с её замечаниями о том, что в квартире нет следов мужчины, вспомнила даже, что в ванной до сих пор одиноко стоит зубная щётка, и поняла, что это провал.

— Ты же знаешь, что нет, — выдохнула я, припомнив это его: «Сделала всё правильно».

А затем мгновенно вспышкой прилетело и другое: «Какая же глупость была идти с ним на свидание!»

Выпустив из напряжённых пальцев пакет, я прикрыла ладонью глаза, стараясь уже не искать никаких логичных объяснений на вопросы, которые спецназовец наверняка уже задал сам себе сотни раз, но по какой-то причине не озвучил.

Или всё дело в том, что он знает?

— Тебе плохо? — забеспокоился Саша, едва мы тронулись на зелёный.

— Я устала, — ответила ему хрипло. — Просто устала, хочу есть и спать.

Мне не ответили. Прислонившись лбом к приятно холодящему стеклу, я старалась не думать ни о чём, наблюдая, как мелькают перед глазами огни ночного города. И не заметила, как провалилась в тёплое забвенье, принесённое лёгким покачиванием уютной и теплой машины, в которой приятно пахло вишнёвым освежителем. А когда позже открыла глаза, поняла, что мы стоим. Стоим у моего подъезда, а спецназовец не торопится меня будить. И почему?

— Ты очень сладко спишь, — ответил он, будто услышав мои мысли.

Я вздрогнула и резко повернулась, глядя на него с нескрываемым потрясением. Он не мог видеть моего лица. Не мог знать, что я проснулась. Мысли, что ли, читает?!

Саша вдруг улыбнулся, убрал руки от руля и устало ответил на незаданный вопрос:

— Когда человек засыпает и просыпается у него меняется дыхание. Твоё настолько тихое, что пробуждение становится явным даже в заведённом авто.

— Я не спрашивала…

— У тебя на лице всё написано, — он снова усмехнулся. — Что ещё раз доказывает, что врать ты не умеешь. Ведь так?

Прямой вопрос, глядя мне в глаза. Знает уже, что скажу, но всё равно ждёт. Какая прелесть.

— Да, — ответила устало и потёрла глаза. — Я пойду. (3303c)

Когда потянулась к дверной ручке, сработала блокировка, что ожидаемо привело к тому, что дверь мне открыть не удалось.

Сердце в груди билось с неистовой силой, ведь я догадывалась, что последует дальше.

— Не торопись, Цветочек. Я знаю, ты устала, но дай мне ещё две минуты, чтобы я что-то сделал с вихрем мыслей в своей голове.