Глава 8

Даже, когда моя бурная фантазия работала во всю мощь, я и близко не могла себе представить, что в итоге окажусь в женской консультации, удерживаемая Сашей за руку.

Он смотрел на меня, не отрываясь, всё то время, пока мы стояли в очереди в регистратуру, и поглаживал запястье большим пальцем. Успокаивал? Вот только мне было не до спокойствия, потому что я мучительно пыталась найти выход из сложившейся ситуации и разойтись мировой. В конце концов, должно же быть хоть что-то, на что он согласится. Нет, безусловно, своего согласия на брак я не дам, а значит, нас никто не распишет. И не имеет значения, есть справка о беременности у нас на руках или нет.

— Цветочек, я по твоим мечущимся глазам вижу, что ты в своей хорошенькой головке строишь коварные планы по удалению меня из вашей жизни.

Я отвернулась, стараясь выглядеть ещё более отстранённой. Какая-то девушка в очереди хихикнула, услышав его реплику, а мужчина чуть дальше, тоже пришедший в качестве сопровождения беременной спутницы, понятливо хмыкнул.

— Ты же понимаешь, что без согласия будет хуже? — поинтересовался Волк.

Я резко обернулась и пристально посмотрела в его глаза, пытаясь понять, почудилась мне угроза или он действительно считает, что может себе позволять подобное в отношении меня?

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила, стараясь не привлекать внимания.

Волчара усмехнулся, склонился к уху и тихо произнёс:

— Если попытаешься оставить меня без права быть отцом малышки, я приму все меры, чтобы забирать её на выходные к себе. И поверь, мне не просто пойдут навстречу. После твоего поступка вообще велика вероятность, что я стану единоличным родителем.

Я напряглась, испуганно прикрыв ладонью живот. И верить не хотела, потому что любой суд всегда на стороне матери, но ведь он… он не последний человек. Военный, работающий в элитном подразделении. Льготы, выслуга, уважение… А я? А я даже врать не умею.

Закусила губу, отведя взгляд в сторону. Перед глазами уже начинало всё расплываться от слёз, когда парень неожиданно обнял меня и погладил по волосам, глубоко вдохнув.

— Я не вправе был тебе этого говорить. И я знаю, что ты и сама прекрасно осознаёшь, как вляпалась, Цветочек. А ты реально вляпалась, потому что я не из тех парней, кто позволит по этой планете ходить своему ребёнку, не зная отца.

Я промолчала, вспомнив, как сама тянула руки к мужчине, которого тысячи раз проклинала, снедаемая ненавистью и жуткой обидой. А Саша продолжил:

— Если бы… Я должен признать, что свалял дурака. Если бы я не желал самообмануться, то понял бы всё раньше. Но я не мог и не хотел верить, что ты пошла на обман, чтобы заполучить этого ребёнка.

— Зачем он тебе? — спросила я шепотом. — Зачем? Сотни тысяч детей никогда не видели своих отцов. Почему моя малышка не даёт тебе покоя?

— Так надо было идти в приют, Цветочек, и брать малыша оттуда, раз так не хотела связываться с мужиками! — уже грубее ответил он. — Вот только мы оба с тобой понимаем, что тебе бы отказали. Незамужняя, с небольшими доходами, которых на себя-то, наверное, едва хватает.

— Это не так! — прошипела я, попытавшись его оттолкнуть, но Саша держал крепко. — У меня есть деньги. Нам хватит!

— А я не хочу, чтобы хватало! Я хочу, чтобы у моих детей их было в достатке!

— Так рожай своих детей и обеспечивай! — уже не на шутку вызверилась я.

А Саша вдруг сжал крепче и фыркнул в мою макушку:

— Вот правильно Сокол говорит, что вы, девушки, с другой планеты, — он отстранился и заглянул в мои глаза, полные возмущения. — Аль, я не умею рожать. Моего ребёнка под сердцем ты носишь.

Вот и кто он после этого? Я тут только страх переборола, злиться начала, а он… А он улыбается так мягко и смотрит так ласково. Я и раньше неправильно его воспринимала, а теперь вообще.

— Следующий! — подала вдруг голос регистратор. — Не задерживайте очередь, молодые люди!

Саша повернулся к ней и, обворожительно улыбаясь, протянул удостоверение с гербом на корочке.

— Уважаемая, нам к врачу, который сможет быстренько справочку о беременности выписать моей невесте, — женщина, взбледнув, перевела взгляд с удостоверения на Сашу, а затем и на меня.

— К-конечно, одну минуту.

Я сглотнула.

Нет, если мы везде так будем проходить, то, наверное, мне даже «да» в ЗАГСе говорить не придётся.

— Саша, — тихо позвала я, следя за тем, как что-то набирает на клавиатуре женщина зрелых лет, — а может, мы как-то полюбовно разойдёмся? — я натянуто улыбнулась.

Парень же хмыкнул, поскрёб щетинистый подбородок и улыбнулся насмешливо:

— Нет, Цветочек, полюбовно мы сойдёмся.

Понятно. Уговорить не получится.

Я повернулась и внимательно огляделась, думая о запасном плане. Не то, чтобы он у меня был, но вот в фильмах, если даже его и нет, то его придумывают на месте. Называется такой приём «импровизация». Так вот, импровизировать мне пришлось весь путь от регистратуры до кабинета главного врача-гинеколога. А потом я увидела его! Туалет!

— Мне нужно туда, — скромно ткнула я пальцем на неприметную дверь.

Саша спокойно кивнул, сверил номер кабинета с листком и, когда я уже уходила, произнёс:

— Я здесь буду.

На его слова я уже не обращала внимания, поскольку была почти уверена, что как раз меня здесь не будет. Если, конечно, окна в туалетах на стали запирать.

Как выяснилось, не стали. Но я всё равно не полезла, потому что там было довольно высоко. Если бы не было живота… Хотя, если бы его не было, мне бы и думать о побеге не пришлось.

Несколько секунд мне хватило, чтобы обдумать другой план, и, когда я была готова просто прошмыгнуть в двери и уйти в противоположную от Волка сторону, до меня дошла вся неприглядность ситуации. Он ведь всё равно от меня не отделается. Суды, нервотрёпки, споры, скандалы. Оно мне надо?

«А ты реально вляпалась, потому что я не из тех парней, кто позволит по этой планете ходить своему ребёнку, не зная отца».

Я ополоснула руки и вышла из туалета, практически сразу наткнувшись на Сашу. Тот смотрел на меня с улыбкой, но потемневший взгляд выдавал тревогу.

— Я думал, попытаешься сбежать, — произнёс насмешливо.

Вскинув подбородок, я обошла его, направившись к нужному кабинету.

Одна справка ещё ничего не значит. После неё ещё месяц как минимум в очереди ЗАГСа находиться. Хочет услышать моё «да»? Ладно! Ни один нормальный мужик не может вытерпеть капризную беременную женщину, а уж если эта женщина рядом с собой мужика терпеть не может… Короче, он сам откажется. Иначе не быть мне Альбиной Уваровой!

У кабинета я повернулась к нему, заглянула в серые, всё ещё темные глаза и тихо сказала:

— Сам же сказал, что вляпалась. Не хочу усугублять. Хочешь брак? Получишь. Только у меня одно условие, Саш.

Он склонил голову набок и внимательно слушал.

— Вместе мы жить не будем.

Спустя миг, когда смысл слов до него дошёл, он скривил губы в усмешке.

— До того, как станем мужем и женой, или после?

Вот скажу ему сейчас, что и после тоже, он начнёт угрожать или ещё что-то неприятное говорить.

«Да сам сбежишь!» — в сердцах воскликнула я про себя.

В слух же, чтобы не накалять, ответила:

— До, естественно.

Волк задумчиво кивнул, затем обнял за плечи и притянул к себе.

И мне бы возмутиться, но, видимо, на нервной почве, я промолчала. Обнимашек в моей жизни было крайне мало. Ларина не любила телячьих нежностей, а больше мне и не с кем было обмениваться энергией.

А вот так стоять, слушая гулкий и быстрый стук чужого сердца, было приятно. А ещё Саша пах вкусно. Чем-то терпким и очень энергичным. Этот аромат ему очень шёл, и я даже позволила себе приобнять его.

— Ты у меня такая дурная, Аля, — вдруг усмехнулся он в мою макушку. — Моих поступков не видишь, намёков не понимаешь, а прямых слов не слышишь. Зато сама как раскрытая настежь книга, полная противоречий.

Я не поняла, к чему он, потому головы не поднимала и вопросов не задавала, надеясь, что сам пояснит сказанное.

— Ты влипла, Цветочек. Окончательно влипла.

Главврач пришла минут через пять. Всё это время я пыталась себе представить наши отношения в период ожидания дня регистрации. И если я знала, что и как буду делать, то в голове зрели совершенно иные образы, никак не относящиеся к действительности.

Я никогда не знала супружеской жизни. По книгам и фильмам вроде бы всё понятно. Обязанности супруги — чистая квартира, сытые дети и муж. Обязанности супруга — деньги в доме и крепко приколоченная к своему месту мебель. Ну или как там?

Но никак не получалось поставить меня и Сашу на их место. Что я вся такая идеальная жена, а он такой весь идеальный муж. Я же знаю, что нередко его просто рядом не будет, когда поступит очередной сигнал отбыть в командировку. Светка говорила, что они порой месяцами пропадают где-то, а потом приезжают исхудавшие и уставшие.

Да и где гарантии, что однажды он не поступит со мной так же? Я ведь его не знаю почти. Не хочу, чтобы дочь узнала вкус предательства. Если за себя я могу ответить, то за поступки Саши отвечает только он сам. И кто знает, что однажды может щёлкнуть в его голове?

Когда дородная женщина в возрасте пригласила нас в кабинет, я уже была окончательно настроена на то, чтобы довести будущего супруга до нервного срыва ещё до того, как мы попадём в ЗАГС. Уверена, с постоянной головомойкой он будет думать лишь о том, как избавиться от раздражающего фактора, а значит, максимум, на что он пойдёт в итоге, — это алименты, которые ни одному ребёнку ещё не вредили.

Из двух зол выбирают меньшее. А раз уж мы минули точку невозврата, то лучше я соглашусь на воскресного папу, чем на мужа.

Главврач, проверив удостоверение Волка и что-то найдя в компьютере, охотно выписала для нас справку о беременности. Я вела себя тихо и даже под внимательным взглядом Саши ничем не выказывала недовольства. Сейчас могла себе позволить несколько часов спокойствия, к тому же у меня начала болеть голова, да и есть уже хотелось.

Из женской поликлиники мы вышли уже минут через десять. Так называемый жених свернул кусок бумаги, который не представлял для меня ценности, в четверть и уверенно направился к своему железному коню.

Снова посадив меня в машину и пристегнув, Волк на этот раз не торопился в тепло автотранспорта. Ещё минут десять он звонил кому-то, став ко мне спиной, которой я и любовалась неосознанно всё это время через лобовое стекло.

— Проголодалась? — первым же вопросом прозвучало, когда он сел за руль, впустив внутрь морозный воздух. — Знаю одну отличную пиццерию.

И только я хотела ответить вредное «нет», как этот… этот… взял и, хитро взглянув на меня, добавил:

— У них есть такая вкусная пицца с хрустящей корочкой и зелёными огурчиками — пальчики оближешь. А уж какой они к ней соус подают, м-м-м.

И столько соблазнительного предвкушения в голосе, будто он мне минимум прогулку по райским кущам обещает. И ведь знает, чем заманить. Гад!

— Хочу, — ответила тихо, чувствуя уже, как все рецепторы требовательно вопят: «Вкусна-а-а-а!» — И горячий шоколад с мандаринами. И ёлочку, — угрюмо добавила я, проклиная так и не позвонившую мне Ларину.

Сглатывая слюну, я старалась не замечать насмешливый взгляд отца своего ребёнка.

Отомщу я тебе, Саша. Ох, отомщу. Это сейчас тебе нравится, а через неделю сам сбежишь, только пятки сверкать будут.

***

Два часа спустя

И как у него это получается?

Я удивлённо рассматривала маленькую ель в горшке, стоящую на моих коленях, и протянутый очищенный мандарин.

— Ещё один, Цветочек? Или хватит?

Мы сидели в коридоре ЗАГСа в ожидании своей очереди. Я знаю, что сейчас мы просто подадим заявление и он отвезёт меня домой. После самой вкусной в мире пиццы с горячим шоколадом я чувствовала некоторую утомлённость. Кажется, даже в машине умудрилась вздремнуть, пока не приехали.

Удивило то, что он ни разу не спровоцировал меня на скандал. Это я умею обходить острые углы в беседах, но Саша виртуозно обходит даже темы, где может случиться провокация. Мы разговаривали обо всём. Вообще. Но ни разу не коснулись вопросов о моей беременности, отношениях и его работе. И не то чтобы я пыталась вывести его на скользкую дорожку, чтобы поругаться, скорее, охотно поддавалась. Нервничать лишний раз не хотелось, ведь мне хватило потрясений.

Но вот сейчас, сидя в коридоре ЗАГСа и поглощая очищенные мандарины, я поймала себя на том, что не нервничаю. Вот вообще ни капли. А он всё подаёт мне чищенные мандарины и подаёт.

— Цветочек?

Я протянула руку и посмотрела в его удивительные глаза.

— Тебе не кажется странным, что мы так долго в очереди, только чтобы подать заявление?

Саша взглянул на наручные командирские часы и спокойно ответил:

— Нет. Мы тут всего двадцать минут.

Странно. Мне показалось, мы тут уже час торчали, если не больше, а очередь почти не двигалась. Я даже прогуляться один раз успела, когда он заходил с документами в первые.

Кстати…

— А где документы, Саш?

Я посмотрела на руки жениха и обнаружила пропажу.

И только тот хотел что-то ответить, не скрывая смешинок во взгляде, из кабинета выглянула женщина и позвала нас:

— Проскуров и Уварова. Входите.

Своё желание немедленно сбежать я бы не смогла объяснить даже себе. Вот просто сердце пропустило один удар, дыхание застряло, а ноги приросли к полу. И только сильные ладони Саши и тихий шепот на ухо заставили меня сделать несколько шагов.

— Ну чего ты? Мы ведь договорились уже.

Когда я вошла в кабинет, а следом за мной закрылась дверь, чётко ощутила, как захлопывается ловушка, отрезая любые пути к отступлению.

Я взглянула на улыбчивую женщину, раскрытую папочку на столе и блюдце с двумя кольцами. В голове мгновенно возникла картинка, как нас сейчас поженят. Развернулась, чтобы сбежать отсюда, но уткнулась носом в твёрдую грудь, а этот… этот Проскуров ещё и за плечи прихватил. Нежно, но сразу понятно — не выпустит!

— Что такое, Цветочек? Неужели испугалась? Мы же только заявление подать.

Когда я подняла голову, знала наверняка, что всем своим существом выражаю полное и абсолютное недоверие к происходящему.

— А кольца?

Саша смотрел насмешливо, но на губах играла очень нежная улыбка, будто перед ним не взрослая девушка стояла, а ребёнок, который ничего в этой жизни не понимает.

— А это не наши, Аль. Но если ты хочешь, мы сейчас же поедем и купим. Хочешь?

И взгляд такой… вопросительный.

— Нет, — ответила поспешно. — Отвези меня домой, а? Я устала.

— Конечно, Цветочек. Распишемся — и сразу домой.

И мне бы насторожиться. Мне бы только сообразить, что не так было в этой фразе!

Подойдя к женщине, мы чинно встали у стола, ожидая её слов. Она и спросила:

— Скажите, вы уверены в своём заявлении о регистрации брака?

Я даже без задней мысли ответила «Да», поскольку знала наверняка, что замуж за Сашу я не выйду. Это заявление даже отзывать не придётся. Просто через месяц оно утратит силу.

Саша тоже ответил «Да», после чего нам подвинули какую-то огромную книгу, в которой нужно было расписаться напротив своего имени.

— Вы указали, что будете брать фамилию мужа, так?

— Да, — кивнула я болванчиком, ставя красивый росчерк в графе подписи.

Жених с нескрываемой улыбкой Чеширского кота размашисто расписался, положил ручку, выпрямился и приобнял меня за талию.

— Поздравляю вас! — вдруг просияла женщина, внимательно проверив содержимое книги.

— В смысле? — спросила не без потрясения в голосе, уже понимая, что только что произошло нечто невообразимое.

— В смысле, паспорт сможете забрать через месяц, когда будет готов, — улыбнулась она. — Свидетельство о браке вот, кольца вот. Теперь они ваши, — протянула блюдце с золотыми ободками.

Я вот как стояла… так и осталась стоять, удерживаемая сильной рукой Саши. Повернулась и посмотрела на него, а тот невозмутимо взял колечко с тарелочки, второй рукой поднял мою безвольную руку и надел символ брака мне на безымянный палец. К слову, тот подошел идеально.

— Саш, — тихо позвала я.

Парень взглянул в мои глаза и усмехнулся.

— Знаешь, Цветочек, вот когда мы в коридоре сидели уже без документов, ругаться можно было, но рано.

— А сейчас? — спросила я, сглотнув вязкую слюну.

— А сейчас поздно, Аля.

Он взял второе кольцо, надел на свой палец, склонился ко мне и легонько прикоснулся к губам, вызвав табун мурашек, что промаршировали от поясницы до макушки.