Глава 18

Я наблюдала за тем, что происходит вокруг, почти флегматично. Меня не волновали ни танцующие парочки, ни светские разговоры, ни сплетни. Нацепив на лицо легкую улыбку, я погрузилась в свои мысли.

— Не согласитесь ли потанцевать со мной?

Сперва перед глазами появилась рука, после я узнала голос и следом увидела, кто именно решил пригласить меня на танец. Ричард, сидящий рядом, напрягся, сцепил зубы так, что желваки заходили по лицу.

— А вас, лорд Уилкенс, украду я. Уж слишком хорошо вы танцуете, — вмешалась Беатри.

Что происходит?

Я внимательным взглядом прошлась по лицу Дарена и уловила там беспокойство. Что-то не так. Да, точно. Что-то точно пошло не так. И со мной в том числе.

Растерянно приняла приглашение. Не прошло и минуты, как я уловила легчайшую магию — Дарен позаботился о том, чтобы скрыть наш разговор от посторонних ушей. Никто и не почувствует чар, если не прикоснется к Дарену. Очень интересная формула, стоит ее запомнить… Запомнить? Стоп. Что еще я должна была запомнить?..

— Я уже со счета сбился, в который раз задаю этот вопрос, но… Эрни, во что ты опять ввязалась?

— Я? — эхом переспросила. В голове опять проявилась знакомая дымка, соображать стало сложнее.

— Я тебе кольцо на кой черт дал? — процедил мужчина сквозь зубы, не забывая при этом вести в танце. — Сказал же, что оно защищает! В том числе, если на тебя пытаются воздействовать.

— К нему, знаешь ли, не прилагалась инструкция, — нашла я в себе силы огрызнуться.

Я правда не понимала, что происходит. Пыталась сложить все события в единую мозаику, но всякий раз что-то выбивалось. Помню, как шла к покоям леди Вилонс. Помню, как проникла в них и даже как подбросила письма. А после… Принц, я видела принца…

— Эрни, соберись, — уже спокойнее произнес Дарен. — И слушай меня. Сегодня, когда останешься одна в комнате, на минуту положи кольцо в рот, при этом активируя формулу очищения. Повтори…

— Положить в рот на минуту, формула очищения, — эхом откликнулась я.

— Молодец, — прошептал Неррс. — Это единственное, что тебе надо запомнить.

— Подожди… — я нахмурилась. — Я не останусь в комнате одна.

— Что?

— Король выдал нам с Ричардом одну спальню, — призналась я. Посчитала, что будет лучше, если Дарен узнает от меня.

Мужчина сбился с шага, сжал мою руку сильнее, чем следовало, но ничего не сказал.

— Дарен, — тихо окликнула я его.

— Надеюсь, когда-нибудь я узнаю причину всего этого цирка, — произнес он.

На этом наш танец и завершился. Дарен проводил меня к тому самому месту, где пригласил. После туда подоспел и сам Ричард. Неррс и леди Беатри довольно быстро скрылись с глаз.

Я танцевала… С Ричардом? Нет, с Дареном. Точно, с ним. Черт, да что со мной такое? Почему память так меня подводит? Кольцо в рот, кольцо в рот — единственное, что мне надо запомнить.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем произошло… это.

В зале вдруг сделалось слишком тихо. Оглушающая тишина — так бы я это назвала, — но ее разрушил Уилкенс-старший.

— Дорогие гости, — начал мужчина, — огромная просьба всем, кто покидал зал за последние два часа, пройти в соседнюю комнату.

Вот вроде «просьба», но отчего-то мне кажется, что приказ. Стоп, а я покидала зал?

Растерянно глянула на Ричарда, он ответил с не меньшим недоумением. После этих странных переглядок облегченно вздохнул, пробормотав что-то вроде:

— Я уж думал, что тебя срочно надо прятать от моего отца. Хорошо, что ты ни при чем.

А точно ли ни при чем?

Напрягла мозги — причем буквально, они аж заскрипели! И перед внутренним взором тут же замелькали кадры, как я отхожу от двери, на которой позолоченными узорами нарисована леди в пышном платье. Точно! Я отлучалась в дамскую комнату.

Опершись на руку Ричарда, встала. Голова кружилась, но с каждым новым шагом мысли становились все четче. Когда мы добрались до лорда Уилкенса, туман рассеялся. Мужчина придирчиво оглядывал немногочисленных лордов и леди, заходящих в приоткрытую дверь.

— И вы? — он окинул нас с Ричардом цепким взглядом. От тона сделалось уж очень нехорошо. — Что ж, проходите…

— Я одна, — поспешно уверила я. Не знаю почему, но в тот момент мне казалось важным сказать, что Ричард оставался в зале.

Уилкенс-старший кивнул.

Так я и оказалась на допросе. На самом жестком, самом беспринципном допросе в моей жизни.

— Еще раз приношу свои глубочайшие извинения за то, что оторвал вас от празднества, — начал Уилкенс, когда закрылась дверь за последним зашедшим.  Нас тут было немного, человек двадцать  —  и  все явно  чувствовали себя не в своей тарелке. —  К сожалению, во дворце произошло пренеприятнейшее событие. Дело государственной важности, а потому оно не терпит  отлагательств.

В зале тут же поднялся шум. Я и сама испугалась — все ли  живы? Неужели в тот момент, когда дворец максимально защищен, могло произойти что-то серьезное? Я попыталась  вспомнить все, произошедшее за последнюю пару часов в деталях, — не вышло. Может, я съела что-то не то? И стоит ли  сообщать об этом Уилкенсу?

В этот момент к нему подошел молодой парень в темном камзоле и вручил ему список. Уилкенс-старший пробежался по нему поспешным взглядом.

— Леди Вилонс тоже покидала зал? А убеждала, что нет, — едва слышно произнес он. Я услышала лишь по той причине, что  стояла ближе всех. — Пригласите ее в мой кабинет. Ей я займусь позже.

Происходит что-то странное — это единственная мало-мальски разумная мысль, которая пришла мне в голову. Кольцо в рот… Кольцо  в рот… И формула, точно. Еще должна быть какая-то формула. Стоит ли мне все это делать  именно сейчас?

— Лорд Уилкенс, объясните, в конце концов, что произошло?! — возмущенно выдала одна из женщин.

— Думаю, с каждым я побеседую  в отдельности, —  не обращая внимания на возмущение, произнес отец Ричарда. — Прошу подписать бумаги, которые вам выдаст мой помощник.

Тот же парень, который вручил Уилкенсу список, словно  из воздуха достал стопку желтоватых пергаментов. Я удостоилась чести первой прочитать  суть, изложенную  в бумагах.

Артефакт истины?! Что?! Так вообще бывает?!

— А начнем мы, пожалуй, с вас, леди Браунс-Роунвесская. — Уилкенс-старший перевел на меня колючий взгляд.

В тот же миг  вокруг нас вырос плотный светлый кокон, отрезающий всякий путь к отступлению. В руках у мужчины я приметила артефакт, похожий на самое простое куриное яйцо.

—  Должен сказать, Эрналия, этот допрос ничуть не доставляет мне удовольствия, — спокойно произнес лорд Уилкенс. В глазах мужчины мелькнуло что-то настолько хищное, что я в этом усомнилась. — Также сообщаю о том, что, находясь в коконе истины, вы не можете солгать.

— Это вообще законно? — слетело с губ.

Лучше бы я промолчала, эта простая мысль пришла в тот же миг, как я произнесла свою фразу.

— Абсолютно, — сухо произнес мой вероятный свекр. — Думаю, вам известно, что служба королевской безопасности может прибегать к не самым стандартным мерам контроля.

— Раньше мне не доводилось сталкиваться с артефактом истины, отсюда и мое удивление.

Я нашла силы взять себя в руки и даже выдавила светскую улыбку.

— Стоит отметить, что это заслуга вашего многоуважаемого ректора. Он талантливый артефактор, и корона часто прибегает к его помощи.

По внимательному прищуру Уилкенса-старшего я поняла, что он следит за моей реакцией. Мне и тут удалось сохранить лицо, вот только внутреннее беспокойство лишь нарастало. Черт, да что мне скрывать? Я все время провела в зале, отлучилась лишь в дамскую комнату! Я чиста и перед короной, и перед законом. Ведь так?..

Какой-то  особенной реакции мужчина не получил, а потому довольно быстро перешел к вопросам.

Где была? Что делала? Сколько времени отсутствовала в зале? Заметила ли что-то странное по поведению всех присутствующих на допросе.

Мои ответы отличались краткостью и лаконичностью. Была в зале, отлучилась ненадолго, ничего  не заметила.  Мне даже показалось, что  Уилкенс расслабился. Как оказалось, зря…

— Я не могу не воспользоваться случаем и не задать тебе еще один  вопрос, — вдруг произнес он. Черты лица мужчины заострились, взгляд стал совсем уж неприятным. — Что задумала твоя дражайшая родственница, графиня Роунвесская, в отношении нашей семьи?

Я настолько удивилась, что даже не попыталась скрыть удивления. Кокон пугающе замерцал.

— Как ты понимаешь, я пойму, если вздумаешь соврать, — мягче произнес он.

Впервые за весь допрос я ощутила себя испуганным кроликом перед куролиском. Взгляд Уилкенса-старшего прошивал насквозь. Что он вообще хочет услышать?

— Не понимаю, что же вы не воспользовались случаем и не пригласили на этот допрос графиню Роунвесскую, — сухо ответила я.

Даже если бы я наверняка знала ответ на поставленный вопрос, даже если бы мне вдруг сильно не нравились планы бабушки, даже… Этих «даже» можно  придумать с десяток, но все они упирались в один простейший факт — семья для меня оставалась семьей, какой бы она ни была.

Пусть моя бабушка — тиранка, желающая играть остальными членами рода, как тряпичными марионетками, она все еще моя бабушка. Пусть мой отец — подозреваемый в серьезном экономическом преступлении, он все еще мой отец. Осуждать  их и тем более обсуждать с людьми, которые могут причинить им неудобства, я не намерена. Со своими внутренними проблемами мы разберемся без посторонней помощи.

— Не думаю, что она бы так просто шагнула в этот кокон.

Отец Ричарда ухмыльнулся, лишь подтверждая мои подозрения о том, что первый советник короля подлейшим образом воспользовался ситуацией.

— Эрналия, а вы внимательно прочитали соглашение, которое подписали? — вальяжно уточнил он, хитро изогнув бровь.

— Вы про мелкий шрифт? — В голове начало проясняться.

Нет, тот туман, что был со мной десятью минутами ранее, никуда не ушел, но стратегию  разговора с этим мужчиной я видела так же отчетливо, как свои ладони.

— И про  тот факт, что я не смогу никому рассказать, о чем вы меня тут расспрашивали? — продолжила с миленькой улыбкой. — А следовательно, не имею никакого  права обсуждать предмет нашего  разговора с бабушкой? Ну что вы, лорд Уилкенс, ваш  сын никогда бы не выбрал себе в невесты непроходимую дуру.

Тут я, конечно, немного покривила душой. За сегодняшний вечер я допустила достаточно глупых ошибок.

— Похвально. — Первый советник короля кивнул. — Для моего сына, конечно же. Но я все же хотел бы услышать ответ на вопрос.

— А у вас есть полная уверенность, что я вам его дам?

— Да.

Кокон мигнул алым, зарябил. Ага-а-а. Артефакт-то работает в обе стороны! Улыбку я скрыть не смогла. Да и не попыталась.

— Мне кажется, артефакт истины слышит фальшь в вашем  ответе, — не удержалась я от колкости. — Мне не хочется его разочаровывать.

Разговаривать так с первым советником короля? Отчего-то мне было совершенно не страшно. Может, у меня атрофировалось чувство самосохранения, но я пребывала в полной уверенности, что лорд Уилкенс ничегошеньки мне не сделает.

Лорд Уилкенс даже в лице не изменился, лишь губы поджал. Теперь казалось, что  иного ответа он от меня и не ждал. Разве что был несколько разочарован тем, что артефакт помешал его планам меня продавить.

— Давайте условимся. Те дела, что вы хотите обсудить с графиней Роунвесской, обсуждаете именно с ней. Я не в силах и не вправе давать ответы на любые  вопросы, которые не связаны непосредственно со мной. С моими действиями и бездействиями.

Произнесла я это почти по слогам и с торжеством осмотрела кокон. Хм… А что, если?..

— Но, разумеется, если бы я знала о каких-то планах, и если бы они и впрямь существовали, обязательно бы вам сказала, — произнесла и внутренне сжалась. Ожидала, что кокон вновь станет алым, начнет рябить, но… ничего не произошло. Только в груди стало тепло, как будто… Да, точно! Кольцо! Каким-то невероятным образом оно позволяло мне нести любую ерунду, артефакт бы воспринял это  за абсолютную истину.

— Надеюсь на это, — вежливо произнес лорд Уилкенс.

Но что-то в его тоне и  взгляде подсказывало, что этот мужчина не поверил ни мне, ни артефакту истины.

— Когда мы сможем отсюда официально уйти? — тихо спросила я Ричарда, едва выбралась из этой моральной пыточной.

— Официально? Часа через полтора, думаю, — шепнул парень в ответ. — Ты сама говорила, что с нами захочет побеседовать его величество.

— Что-то мне подсказывает, что сегодня ему будет не до нас.

— Эрналия, расскажешь, что произошло? О чем тебя спрашивал мой отец?

— А вот об этом я рассказать не могу, — со вздохом ответила я. — И не по своей воле.

Ричард прищурился, но никак не прокомментировал. Позволил мне опереться на его локоть и проводил к балконам. Весь этот недолгий путь я ощущала на себе горячий и вместе с тем тяжелый взгляд. И точно догадывалась, кому он принадлежит.

Интересно, сопоставит ли Дарен тот факт, что моя память очень вовремя решила «поплыть» и эти внезапные допросы? Я вот не могу и чувствую безграничное желание разобраться во всем «от и до».

Кольцо в рот, формула…

Это я повторяла про себя из раза в раз, боялась, что такая важная информация улетучится из головы, как мелкий песок, который ты изо всех сил пытаешься удержать в руках.

— Эрналия, мне не нравится, что происходит, — внезапно произнес Ричард, когда мы дошли до просторной застекленной террасы. — С того самого момента, как мы приехали в столицу, начала происходить какая-то… кхм, ерунда.

Я бросила на парня внимательный взгляд. Он и правда выглядел обеспокоенным. Прилизанная по последней столичной моде прическа распалась на волнистые пряди, между бровей залегла тонкая морщинка, губы Ричарда недовольно поджались.

И почему в этот момент я начала испытывать чувство вины?

— Ричард, понятия не имею, что происходит, — произнесла так уверенно, что сама поверила.

Впрочем, почему бы и не поверить? Я действительно не имею понятия.

— Вот вы где!

За спиной раздался голос, который заставил меня раздраженно дернуться. Я обернулась. Бабушка, собственной персоной. За ее спиной молчаливая тень матушки и обеспокоенный отец.

— Эрналия, почему тебя позвали в эту комнату вместе с остальными? — Бабушка подошла почти вплотную. Каждое слово буквально цедила.

— Потому что я покидала зал, — просто ответила я.

— И зачем, позволь спросить, — со странным подозрением уточнила она.

— Мне об этом при всех надо сообщить? — Я начинала злиться.

— Леди Роунвесская, а что вообще происходит? — с милой улыбкой поинтересовался Ричард, в очередной раз увеличивая расстояние между нами. — Я не успел перехватить отца…

Парень перешел на заговорщицкий шепот. Мне хотелось одернуть его за руку, как маленького, сразу же вразумить, дать понять, что бабушка так просто не расскажет, если действительно что-то знает, но… Но свершилось невероятное, графиня Роунвесская ответила: 1439f7c

— У леди Вилонс в комнатах обнаружили письма, выставляющие ее в роли предательницы короны, — со странным блеском в глазах сообщила бабушка. — Бал безнадежно испорчен.

И сказала она это с таким  воодушевлением, что я сразу же поняла, что она не испытывает никакого огорчения по этому поводу. И это показалось мне странным. Нет, графиня Роунвесская никогда не отличалась мягким характером, но всегда держалась в стороне от всякого рода сплетен. Не поддерживала их, не распространяла, а иногда и открыто насмехалась над теми, кто это делал. Это одно из немногого, за что я действительно уважала бабушку. Теперь же…

Даже интересно, что сделала эта несчастная леди Вилонс и действительно ли является предательницей? Я видела ее сегодня издали, она не вызывала раздражения. По крайней мере, в тех отрезках памяти, что свежи в моей голове. Так…

— Ставлю золотой, уже к утру ее отправят подальше из  дворца.

— Леди Роунвесская, еще ничего не доказано, — мягко заметил отец, впервые за время этого странного разговора подав голос.

— У тебя проснулось сострадание ко всем обвиняемым? Сочувствую. Вот только, даже если Вилонс окажется непричастной, на ее имя уже упала тень. От такого можно отмыться, лишь оказавшись подальше.

В тоне графини проскользнула легкая грусть, но уже через мгновение она вернулась к привычной язвительности.

— Впрочем, некоторые пятна не отмываются и посмертно.