ГЛАВА 21. Кое-что проясняется

Четыре дня до фейерверка… или моего триумфа? Во второй вариант пока слабо верилось. Иналуру велела взять Барселлу с собой, и я нашла это решение очень мудрым. Совсем забыла, что как ведьма, просто обязана появляться на людях со своим фамильяром.– Хотите развлечь питомца летучими мышками? – поинтересовался Морестен почти доброжелательно.– Это фамильяр, – напомнила я. Но в спор по поводу моего статуса вступать больше не хотела. И сама в нем не уверена была слишком.– Я думал, фамильяры должны уметь разговаривать, и человеческий облик принимать, – заметил Морестен. Мы с ним и с Барселлой сидели внутри экипажа, сегодня нас вез настоящий кучер, а не верховный жрец.Разочарование, которое я испытала, увидев за дверью молодого коллегу Омерфора Амосфеевича, удивило и меня саму. А ведь он и не собирался меня сопровождать к Меленхен, я это знала заранее. Глупое сердечко все равно дрогнуло, когда я услышала стук в дверь. Осторожный, вежливый. Могла бы догадаться, что это не он. С настолько серьезным лицом, с каким он ходит, в дверь так аккуратно не стучат.– Барселла прекрасно умеет принимать облик человека, хотя это больше на призрака похоже, – вдохновенно соврала я Морестену, – прозрачная такая девушка, бледненькая. Но чужих она стесняется. А в виде кошки ей разговаривать неудобно, у нее голосовые связки не предназначены для воспроизведения речи. Только мяукает. Но я ее прекрасно понимаю. Ибо ведьма.Тут Барселла многозначительно мявкнула из своей коробки.– И что она сейчас сказала? – заинтересовался Морестен.– Карету тряхнуло, ей не понравилось, – перевела я.– Прошу прощения, валимея Барселла, – юноша склонил шею под непостижимым для меня углом, пытаясь заглянуть в окошечко переноски, – мы уже подъезжаем, и здесь дорога плохая.Потом переспросил у меня с тревогой:– А она понимает? Или надо было пару раз мяукнуть?– Ей больше нравится, когда мурлыкают. Но не волнуйся, она распознает ваш язык.К моему огромному облегчению, экипаж остановился и разговор об особенностях взаимодействия ведьмы с фамильяром прекратился. Взяла в правую руку метелку, в левую – коробку с кошкой. Морестен помочь не решился, боялся моих колдовских штук.Склеп выглядел еще более ужасным, чем я его запомнила. От него веяло могильным холодом и я испугалась, что Меленхен внутри него мы живой не обнаружим.Морестен с усилием открыл дверь. Я отметила, что у Омерфора это вышло легче и как-то изящнее. Приготовилась совершать темный ужас… и у меня этого не получилось. Потому что в склепе горел свет!!! Я даже разглядела небольшой покосившийся столик, на котором располагался целый канделябр со светочами. Войдя внутрь, я увидела Меленхен, которая почти удобно устроилась на груде каких-то матрасов. Да, общий вид склепа был неприятен. Запустение чувствовалось, какие-то коробки по углам стояли. Но в целом все не так страшно. Да еще корзинка с едой под дверью. Свежей едой, значит ее навещали.– Ларисоль? – Меленхен выглядела радостной, но не удивленной, словно ждала меня.– Морестен, а почему у меня света не было? – спросила я строго жреца. Тот покраснел и пожал плечами. Наверное, я не по адресу обратилась.– Рада, что вы в порядке, – обратилась я к старой колдунье.– Все здесь прилично, – кивнула она, – вот только отхожее место неудобное. Но я не жалуюсь. Скучновато, правда, но мне журнальчики носят. И что ценно, воду не приходится самой добывать. Но ты ведь не интерьеры пришла обсудить. Присаживайся.Кюргена показала приглашающим жестом на матрас рядом с собой. Я послушась.– Ты можешь оставить нас одних, лапочка? – ласково спросила Меленхен у Морестена. Тот испуганно кивнул и выбежал, к счастью, не закрыв за собой дверь. У меня в этом месте развивалась клаустрофобия.– Меленхен, – начала я, когда топанья жреца уже не было слышно, – боюсь, я запуталась. У меня столько информации, а ответов не появилось. Только подозреваемых куча образовалась.– Подозреваемых? В чем? – заинтересовалась ведьма.– В наведении порчи на Рианурт, конечно же!И я подробно изложила Меленхен свои соображения. О поддельных богинях, странных соседях, магии, которая не дает дождю пролиться, о вероятности научно-магического вмешательства и даже о заклинании жрецов Дагаюла.– Словом, понятно, что ничего не понятно, – закончила я свой рассказ.– Вот тебя носит туда-сюда! – восхитилась Кюргена. – Даже с Иналуру познакомиться успела.– Во сне. Только она ненастоящая, возможно.– Почему это? – на этот раз Меленхен возмутилась. – Сильнейшее божество нашего королевства почтило тебя своим визитом, а ты сомневаешься.Пожилая женщина буравила меня пытливым взглядом зеленых глаз. Неожиданно молодых и ясных. Я в первый раз обратила внимание на ее прическу. До этого я видела Меленхен только в темно-синей косынке, сейчас же голова была непокрыта. Седые волосы чуть растрепаны, понятно что в склепе укладку не сделаешь, но легко можно понять, что пряди уложены дредами. Удивительный мир! Вообще, она очень напоминает Иналуру с моей картинки, даже нос слегка вздернутый. Уж не ее ли видела Дариз? Помню, она говорила, что изображение похоже на реальную женщину…– О чем задумалась? – спросила ведьма.– Да так, о ритуалах, вызывающих дождь, – отговорилась я. Мне вдруг и ее захотелось подозревать. Правда я пока не поняла, в чем.– Ритуалы, возможно, и хороши, – сказала Меленхен, – но если ты их проводишь, когда и внутри и снаружи шатается мир, они не помогут.На полу четко очертилась широкоплечая тень. Хоть кисточку бери и обводи. Даже не оглядываясь, я узнала Омерфора.– Закончили аудиенцию?– Почти, – ответила я.– Вы очень долго говорили, я успел три заседания провести и раздать воду жрецам, – Омерфор жестом показал мне, что пора выходить. Пришлось повиноваться.Когда жрец запирал склеп, я вспомнила пожелание Иналуру – попросить предоставить Меленхен более щадящие условия пребывания. Но можно ли считать, что ведьму держат в темнице? Это, скорее, светелка! Ладно, с богинями лучше не ссориться.– Омерфор, я думаю, Меленхен нужно перевести в другое место. Она не сбежит.– Неправильно ты думаешь, – откликнулся жрец, – она будет тут сидеть, чтобы у тебя мысль наконец заработала.– Но это повеление богини! – я решила не уточнять, какой.– Доказательства есть? – прищурился жрец.– Будут! Вода есть? Хотя бы пригоршня.Омерфору стало интересно, что я задумала. Подумав, он подозвал Морестена и велел выполнить мою просьбу. Я лихорадочно вспоминала сон. Кажется, на этот раз в голове все четко отложилось. Что ж, терять мне нечего. И глупее, чем сейчас, выглядеть уже невозможно.Взяв из рук молодого жреца крохотный стаканчик, размером с два наперстка, я перелила воду в ладонь и окропила мрачную постройку, брызги отлетели и на статуи животных.– Акерамус! – сказала я значительно, постаравшись понизить голос.Жрецы наблюдали за мной с любопытством. На этот раз эффект был моментальным. Ступеньки, статуя, дверь, стены… все, на что упали капли воды, покрылось сосульками. Лед среди лета? Такой подставы от жаркой богини Солнца не ждешь точно! Я изо всех сил старалась не показывать, что сама понятия не имела, как подействуют мои манипуляции.– Впечатляет, – сказал Омерфор, – хорошо, мы переведем Кюргену на домашний арест.И принялся открывать дверь в склеп.21.1Меленхен приняла известие об “изменении меры пресечения” с философским спокойствием. Кажется, она не особенно прихотливая женщина. Правда, известие о том,что в свою лавку удастся попасть не раньше, чем я смогу оросить Рианурт полноценным дождем, слегка ее огорчило.– Ты уж постарайся верно истолковать рекомендации богини, – попросила она, – а то я без работы увядаю.– У нас весь город увядает, – мрачно просветил ее Омерфор.Честное слово, мог бы не напоминать об этом постоянно! Я и так нервничаю.– Ты бы растопила свой магический лед, – предложил жрец, пока Мленхен усаживалась в экипаж, – а то скользко.– Сам растает! – отмахнулась я. – Здесь жарко и облаков нет.– Что-то не похоже, – подал голос Морестен.Парень вначале стоял на обледеневших ступеньках, однако ноги у него разъезжались, как у собаки, которая решила побегать по катку и Морестен решил принять более надежное положение. На корточки присел. Теперь помощник Омерфора совершал странные манипуляции: корябал лед, грел его ладонью и даже дышал на морозную корку, для чегь ему пришлось встать на четвереньки.– Лед не реагирует на мое тепло! – пожаловался он.– Может, ты вампир? – припечатала я его.– Кто? – удивился парнишка, и я поняла, что в этом мире о таких существах не слышали.– Забудь, – разрешила я. И тоже подошла к месту стихийного бедствия. Правда, лед был странный. Холодный, как положено, прозрачный, на солнце искрится. Но на этом его сходство с нормальной замороженной водой кончалось.– Кажется, ты снова не знаешь, как работает твоя магия, – ехидно произнес Омерфор и мне захотелось на него тоже побрызгать водичкой и заморозить акерамусом. Интересно, во второй раз получится?Возможно, он прочитал это намерение в моем взгляде, потому что велел Морестену не задерживать остальных.Экипажа у нас было два, Омерфор приехал отдельно. Я рассчитывала, сама не знаю, почему, что он меня подбросит. Но властному пластилину это и в голову не пришло. А может пришло и сразу ушло. Он церемонно попрощался, запрыгнул на козлы и умчал. Мы же забились в тесную коробочку втроем. Вчетвером, если еще Барселлу считать. И зачем я ее с собой взяла? Даже побегать не выпустила.Поговорить начистоту с Меленхен при Морестене возможным не представлялось, очень уж он заметно грел уши нашей беседой. Поэтому пришлось общаться обтекаемо, чтобы не выдать свою малую осведомленность. Странно, ведьме я совсем не боялась признаться, что ничего не смыслю в их магии и обычаях. Да она и сама это давно поняла. Как и Омерфор, пожалуй.– Итак, на чем мы закончили? На ритуалах?– спросила Меленхен.– Кажется, да. Хочу провести ритуал, вызывающий дождь.– А попробуй, – легко согласилась ведьма, – вдруг да поможет. Ты рассказывала, у тебя текст хороший есть? Ну, от дагаюловых жрецов. Вот его используй. Можешь переработать слегка, если какие-то места вызывают сомнения.– И как лучше все обставить? – робко поинтересовалась я. – Не то, чтобы я не знала… но у нас все и без ритуалов действует. А здесь так принято.– Чем тебе эта каменная темница, например, не нравится? – улыбнулась Меленхен. – Из которой мы едем сейчас. Вполне атмосферное место. Фигурки необычные. Может, лед растопишь, пока ворожишь. А насчет действий подумаем еще. Приходи завтра ко мне домой. Адрес тебе наши бравые жрецы скажут.Дальше мы беседовали на сугубо светские темы, чтобы ненароком не ляпнуть чего-нибудь политически неформатное.В гостиницу я ввалилась уставшая от тряски и впечатлений. Удивилась, что внизу нет совсем никого. Дотащила метлу и кошку до комнаты, кинула шляпу на кровать и поняла, что голодна как волчица. Странно, что Дариз, всегда такая чуткая, еще не у меня под дверью. Неужели я сегодня настолько незаметная. Достав из секретного места изображение Иналуру, сказала ему:– Ну, спасибо, впечатление произвести у меня получилось. Правда, не вполне понятно, почему ты, богиня Солнца, повелеваешь водными стихиями. Может и нет никакой Оделаморы, и ты вообще за все отвечаешь?Догадавшись, что очень тупо выгляжу, в очередной раз болтая с картиной, я спрятала Иналуру обратно. И отправилась искать Дариз. Хотелось ей о поездке рассказать и о том, что я ритуал планирую. Когда вслух проговариваешь свои мысли, как-то лучше соображаешь, что к чему.Где комната горничной, я помнила смутно. Но точно на первом этаже. Я брела по длинному коридору, размышляя о том, как опустела когда-то перенаселенная гостиница. Неплохо было бы помочь вернуть Рианурту процветание. Вновь ощутив при это мысли свое бессилие, с досадой постаралась выкинуть чувство вины прочь. В самом деле, не виновата же я, что попала в этот мир и на меня теперь возложены такие надежды!Комнату Дариз было легко узнать. На двери криво выведено: “Горничная”. И приклеен жесткий желтоватый листок с надписью: “Дариз Карамен”. Обрадовавшись, что я так быстро нашла искомое, даже о вежливости забыла. Наскоро потарабанив в дверь чуть повыше ручки, тут же ее открыла. И застыла на пороге. Дариз была не одна. В пространстве между прихожей и жилой частью валялась сброшенная как попало мантия жреца. Не церемониальная, а повседневная, серенькая такая. А большой горб на кровати, образованный из мохнатого и неуместного в летнюю жару пледа красноречиво говорил мне, что хозяйка комнаты не одна. Мне бы уползти, пока не заметили, однако ноги словно прилипли к полу.Я вспоминала, в чем сегодня заявился в склеп Омерфор. Память услужливо подсказала: в серой мантии. Я еще отметила, как она подходит к его глазам. Холодным и насмешливым, когда он общается со мной. Наверняка с Дариз взгляд жреца меняется. Беги, Лариса, пока тебя не застукали. Вот стыдоба-то будет!Дариз – ответственная горничная, несмотря на то, что отвлекается на любовников. Вот и сейчас она услышала стук в дверь и отреагировала, пусть даже с опозданием. Из-под пледа на меня смотрел ее правый глаз.– Ларисоль! Ой!Дариз вынырнула по плечи, прикрывая грудь мохнатой тканью.– Не рассказывай Фалюку, пожалуйста. И верховному жрецу тоже!– Омерфору? – удивилась я настолько, что ко мне дар речи вернулся.Из-под пледа появилась вторая голова. Взъерошенная, с блестящими темными глазами.Тайным возлюбленным Дариз оказался Рейбель!