ГЛАВА 27. День Х

Не смогла. Не получилось. Подвела себя и всех. Раньше я не задумывалась о том, как бы провела свои последние часы. Да, бывают такие социальные активности, когда народ придумывает себе занятие перед смертью. Это должно помогать вычленить в жизни самое главное и полностью себя этому посвятить. У меня сейчас было то же самое, с одним существенным отличием – мой тренинг по саморазвитию обещал закончиться на костре. А мои коллеги после тимбилдинга спокойно разъезжались домой. И они прекрасно знали, что часы у них далеко не последние. В отличие от меня.Я могу сказать вам, положа руку на сердце – все эти фантазии, как бы поинтереснее провести последние минуты жизни, не имеют ничего общего с реальностью.Нет, мне не хотелось прочитать пять интересных книжек из классической литературы, слетать быстренько на океан, прыгнуть с парашютом или даже побыть с родственниками. Единственное занятие, которое меня привлекало – лечь все равно куда, и смотреть вверх. В потолок, в звездное небо, тоже неважно. И перестать думать, потому что это сводит с остатков ума.На кровать запрыгнула кошка, потерлась лобастой головой о руку. Надо же, никогда она раньше так не делала. Возможно, ночью мне приснилась бы Иналуру, с очередным поучительным советом. Да только я не спала. Так и лежала.Пронеслась ли перед моими глазами вся жизнь? Частично. Пожалела ли я, что потратила ее не на то, чего бы мне хотелось? Нет. Будь у меня вторая жизнь, прожила бы ее так же. Может с другими ошибками. Хотя… наверное, больше внимания постаралась бы уделять себе. Вот сегодня день может закончиться весьма паршиво, а о чем я могу вспомнить, собственно? В отпуске не была два года. Как за Белкой тексты переделывала? Как после двенадцати часов на работе Игорьку рассольник варила, а он вещал мне о важности правильного распределения обязанностей в паре. Чтоб гармония была.Чего я еще не попробовала? Ритуал проводила, злоумышленников на чистую воду вывести помогла. А небо все такое же чистое, я в окно вижу, не вставая с кровати.– Вот и все, Барселла, мы проиграли, – сказала я кошке, рассеянно поглаживая ее, – придется тебе другого хозяина себе искать. Может, Меленхен тебя себе возьмет.Дариз с утра приходила, принесла чай и рассказала, что старую колдунью помиловали и теперь она развозит воду. Таскает тяжелые ведра. То же мне, милость.– Что я сделала не так, Барселла? Нет, не отвечай. Сама знаю. Я просто чего-то не вижу. Не понимаю картины в целом. Иналуру и Меленхен пытались до меня что-то донести, но я соображаю. Кстати, почему они так похожи, не знаешь?Кошка мяукнула, будто бы знает, но не скажет. Я продолжала ее гладить, чувствуя, что на меня постепенно наваливается дрема. Как удивительно. Спать я не планировала, уже к полудню время. Неужто я проведу свой последний день настолько бездарно, во сне? Надо бы встать да хотя бы по городу прогуляться…– Да ты гуляла уже по Рианурту. Толку-то никакого!Мы с Иналуру стояли у того зеленого деревца, с модифицированными Гириком корнями.– Хреновая я посланница, да? – на меня напал приступ самокритичности.– Нет, конечно, перестань! Ты везучая и вон сколько всего мимоходом сделать успела меньше чем за неделю. Они бы Дагаюла никогда сами не вычислили. Даром что он счетовод.– Омерфор бы его поймал. Он же как-то оказался в этом лесу.– А ты что, не спросила, как? – Иналуру накручивала косичку на палец и загадочно улыбалась.– Нет. А надо было?– Ой, да понятно же, присматривал он за тобой, чтобы ты в какой переплет не попала. И не как инквизитор.– А как кто? – не поняла я.– Как мужчина заботливый. Вот твоя проблема, что ты видишь все кусочками. А надо совместить элементы пазла. И тогда наступит гармония. Без нее в жизни все вкривь-вкось.– Ты как мой бывший говоришь, – я вздохнула.– Вот обзываться не надо только, – оскорбилась богиня, – короче, Посланница, проветри голову, пока возможность есть, прикинь, что в Рианурте не так. И может еще все исправишь.– А если сбежать? На метелке.– Не вариант. Вспомни, что было, когда ты в окошко улепетнуть хотела. Так что извиняй.Проснувшись, я почувствовала себя разбитой. И в то же время, невыносимо было сидеть на месте и ждать своей участи. Пойду и правда проветрюсь, пока можно.Выйдя из номера, я заметила, что обстановка в «Мешке» изменилась. Не знаю, как и чем я это уловила, но гостиница больше не была пустующей. Из-за дверей доносился говор и вообще я чувствовала некую вибрацию, свойственную заполненному зданию. Неужто верховный жрец и его предприимчивый папаша решили обогатиться на вечернем шоу? Вполне может быть. В то, что Амосфей Уртыга мог придумать такой коммерческий ход самостоятельно, я сильно сомневалась. Не производил этот легкомысленный добряк впечатления прожжённого дельца, что бы там поддельный шаман ни говорил.На первом этаже меня встретила Дариз, посмотрела сочувственно. Не люблю эти взгляды, когда человеку сопереживают, но при этом чувствуют себя ужасно неловко, потому что на костер идти не им. Формально у меня было еще часа три до вечера, когда уйдет последний луч солнца, и жрец подведет итоги моей тут деятельности.Кого я обманываю? Дождь за три часа вызвать не выйдет, коли за неделю я сделать ничего не смогла.– Валл Омерфор просил дождаться его, он тебя подбросит до площади, – сообщила горничная.– Спасибо, – кивнула я, – но мне не хочется утруждать такого занятого человека. У него сегодня аншлаг ожидается. Сделаю круг почета над Риануртом. И пусть жрец не переживает, моя метла сбегать отсюда отказывается. Да и я смысла скрываться от властей не вижу. Мне податься некуда. За Барселлой присмотри, пожалуйста. Ее я с собой брать не хочу, нечего ей на мой грустный финал смотреть.Выдав эту речь, я отправилась на улицу. Я и правда не видела смысла спасаться бегством. Ну, куда я подамся со всей своей узнаваемостью, да еще пешком? Я прекрасно помнила, и без Иналуру, что метла моя работает лишь на внутренние перемещения, наверное, ее так запрограммировали. Взмыв над Риануртом, постаралась сосредоточиться на словах богини Солнца. Что в этом городе не так? Я вспомнила яркий Иолуши, с его улыбчивыми жителями. Как Омерфор смотрел на мальчишек, играющих с водой. И сказал, что дело вовсе не в том, что в Рианурте нет дождя, они всегда соблюдают умеренность. Живут так, словно все скоро закончится.Пролетая над широкой, выжженной солнцем поляной, увидела несколько зеленых пятен. Что за дела? Неужто студент Гирик и здесь опыты проводит? Любопытство заставило меня спуститься. Я обомлела, увидев, что безжизненную риануртскую почву пробивают типичные растения пустынь. Названия их я не очень хорошо знаю, кроме разве что пальмы, чью лохматую верхушечку нельзя не узнать. Самые большие доходили мне до пояса. Совсем молоденькие. Была пара кактусов, какие-то суккуленты с толстенькими листочками… Природа Рианурта решила приспособиться, раз нельзя ничего изменить. И хоть как-то прийти к равновесию! Стоит упрямым людям у нее поучиться.Полетав пару часов, погруженная в мысли, я и не заметила, как приблизилась к площади.Она была полна народу. Кроме местных жителей были и гости Рианурта, их было видно сразу. Экзотичные для этих мест наряды и внешность. Оказывается, тут и эльфы есть. И все сплошь приезжие, манерные и изысканные. Для знатных посетителей города построили ложи из дерева. Я себя почуствовала гладиатором, как минимум.Было ясно, мои шансы на успех здесь оценивают, как минимальные. Проще говоря, никакие.Хворост в этот раз располагался не грудой, а был художественно скомпонован, мне это напомнило домики из спичек. Вздохнув, я пошла на снижение и увидела фигурку Омерфора в той самой линялой мантии, он махал мне руками, как бешеный. Встречает, радуется. Что ж, падаем судьбе навстречу!27.1– Ты что, знаков не понимаешь? – Омерфор смотрел на меня со злостью.– Понимаю, ты мне руками махал, звал спуститься.– Не здесь же, а подальше, значительно! Я тебе показывал влево, долетела бы до края площади и дождалась меня!Верховный жрец был раздражен, наверное, я нарушила какой-то важный этикет и теперь церемониал пройдет не по регламенту.– Ну, извините, валл жрец. У меня может свое видение на организацию своей казни.– Это не обязательно было, – начал Омерфор, но вдруг заткнулся. Я с интересом ждала продолжения, но вместо него дождалась прибытия герцога Риануртского. Стало быть, не хотел сын при папе говорить, почто меня налево зазывал.Глупо, смешно, несвоевременно, но сердце у меня при этой мысли заколотилось. Ничего, скоро это прекратится.– Готова ли ты принять свою участь, посланница? – спросил Амосфей.– С последним солнечным лучом, как договаривались, – ответила я вежливо и уверенно, – Иналуру еще не отозвала свое светило.Религиозного мрака подпустить не мешало. Пока я жива, есть надежда, что головоломка решится. Почему-то было ощущение, что я как никогда, близка к ответу на загадку Иналуру. И если удастся понять, чего не хватает, чтобы вернуть в город осадки, богиня смилостивится. Или проклятие спадет.Я увидела, как над толпой плывет треугольник, звеня бубенчиками. Да неужели? В честь моей казни амнистию что ли объявили, и фальшивого шамана выпустили?Но нет, это оказалась Алисад. В балахоне, который выглядел, как парадный. И с прической точь-в-точь как у Иналуру.– Спасибо тебе, Ларисоль, – сказала шаманка, добираясь до меня, – благодаря тебе, я почувствовала в себе силы взять в руки инструмент моего отца. До этого я готова была даже на поддельного мужа, которому можно подсказывать всякие шаманские штуки. И как бы немного самой быть причастной к моему семейному делу. Я ведь сама отсюда, вовсе не приезжая. Родилась в деревеньке под Риануртом, поэтому в центре меня не знает никто. А у нас тут, как ты сама заметила, до равноправия очень еще далеко.– И правильно, – встрял Амосфей, как всегда, добродушно посмеиваясь, – как можно доверить вашей сестре такое серьезное дело, как разговор с богами и стихиями? Приличные женщины у нас не высовываются, не встревают в важные процессы.– А надо бы их туда встроить, – сказала я, – а то нет у вас равновесия. Девушки ходят как тени и даже о своих чувствах заявить боятся. Будто их быть не может.На площадь опускались сумерки. Солнце вот-вот сядет, а я тут феминистские инициативы пытаюсь до местного правителя донести. Хороша посланница. Жанна Д`Арк, не иначе. И закончу в точности как она! Хотя нет, там другое. Я, скорее, Клара Цеткин какая-нибудь.Но мой самоэкскурс в историю феминизма пришлось прервать. Над площадью пронесся звук горна и зычный, хорошо поставленный голос профессионального ведущего объявил:– Уважаемые валлы! Дорогие гости Рианурта! Ведьма Ларисоль, известная как посланница Оделаморы, сейчас получит последнюю возможность вызвать дождь. Просим ее подняться на лобное место, чтобы все могли ее видеть и слышать!Омерфор подал мне руку, чтобы сопроводить наверх.– Метлу мне с собой нельзя явно? – спросила я.– Если хочешь, могу о ней позаботиться, ее не сожгут на костре, – пообещал Омерфор.И от этих слов мне вдруг стало тепло. Хотя, в моей ситуации “тепло” – это не то слово, чтобы характеризовать приятное чувство.– Да, возьми ее себе, пожалуйста.Я поднялась на эшафот по высокой, широкой лестнице. Оглядела собравшихся. Всех мне видно не было. Моих знакомых оттеснили высокородные гости и разного рода жрецы и министры.– Дамы и господа! – я обвела взглядом свою аудиторию и поправила сама себя. – Точнее, господа и несколько отважных дам, которые решились выйти из дома. Нет, я понимаю, что для вас эти слова пустой звук, валлы и валимеи, но у меня на родине обращаются к зрителям именно так… И да, никакая я не посланница Оделаморы, я – попаданка. Вот так, Омерфор, не зря ты меня подозревал. Я прилетела из другого мира, не похожего на ваш. Изображала ведьму и очень удачно села на метелку. Меня сюда и вынесло. В дерево. А потом в костер. Как символично, с костра мой путь здесь начался, костром и закончится.Толпа загудела, публика взволнованно обсуждала мои слова. Омерфор вцепился в метелку побелевшими пальцами.– Мне надоело притворяться. В этом городе все притворяются. Дагаюл прикидывался счетоводом, шпион – шаманом, шаманка – его женой на вторых ролях. А на самом деле она сама все знает и умеет. Я думаю, тут каждый второй в чем-то да неискренен. И вот так вы нарушаете равновесие. Боитесь лишний раз посмеяться, выйти за рамки этого вашего культа Оделаморы. Которой даже сейчас на рабочем месте нет!Зрители ахнули.– Валимея попаданка, – со мной заговорил герцог, но его голос стал неузнаваемым. Где это сдобное добродушие? Пухлая плюшевая мягкость? Это был глас правителя. Жесткий, беспрекословный. И глаза герцога блеснули стальным клинком. Вот теперь они с сыном похожи.– Вы решили открыть тут клуб открытого общения, где все делятся сокровенным? Я не вижу, как этот бред может спасти вас от смерти.– Да, герцог, про вас-то я совсем забыла. Мне казалось, что вы ко всему этому безобразию не имеете отношения. Такой добрый лысоватый дядечка, который угощает лимонадом и печеньками. Я могла бы раньше понять, что вы за фрукт. Дагаюл, когда еще был счетоводом Тимеем, сказал, что вы в курсе, зачем он здесь. И он не врал! Ведь я помню, вид у вас был недовольный, когда мы его устранили. И что важно, когда Дагаюла поглотила бездна, в Рианурте ничего не поменялось. Потому что это вы его призвали, правда?– Ларисоль, что ты такое говоришь! – возмутился Омерфор.– Вполне разумные вещи!Все обернулись к говорившему. Это был иноземец, широкоплечий, очень высокий мужчина с обнаженным торсом и перепончатыми крыльями.– Вард Крамебер, драконий граф, – представился он, – герцог Уртыга вел с нами переговоры о передаче Рианурта в наши владения, как пустоши, которую можно использовать в промышленных целях. Ему явно не выгодно процветание вашего города.Над площадью поплыл возмущенный гул, кажется, бедолагу герцога сейчас свергнут, не зря ему карта дурака выпала, решение он не самое мудрое принял.– Хватит! – крикнул герцог, и по привычке ему повиноваться, местные смолкли. – Никто не докажет, что я имею отношение к ритуалу призвания Дагаюла. Вон, жрецы его сколько раз это делали, вдруг да у них наконец получилось? Ведьма отвлекает вас от главного. Ни капли не упало с небес! Палач, делай свою работу!Я не сопротивлялась. Дала себя привязать к столбу. Народ волновался, но молча. Мастер лишения жизни принялся похваляться своей незатейливой огненной магией, когда в толпе что-то изменилось.Первыми к художественно оформленной куче хвороста подошли Рейбель и Дариз, за руки.– Мы тайно встречаемся и решили пожениться! – сказали они чуть ли не дуэтом.Затем вперед выдвинулся глава огнеборцев.– А я всегда боялся огня. И на самом деле обычно жду, когда все само погаснет.Потом словно лавину прорвало, люди выходили и делали какие-то признания.– Молчать! Всем молчать! – закричал Уртыга. – Поджигай!В мою сторону метнулось два огненных шара, ветки под ногами затрещали. Дымок защекотал ноздри. Быть сегодня барбекю.Я закрыла глаза и снова их открыла, услышав удивительные звуки. Словно волны прошли над площадью. Я почувствовала сильную вибрацию. Прямо под разгорающимся костром стояла Алисад с одухотворенным лицом, и била в свой “угол”. И это было прекрасно! Так мощно и мистически! Мурашки прошли по коже, я даже забыла, что вот-вот загорюсь.А над моей головой вдруг раздался голос Омерфора:– Я тоже хочу кое в чем признаться.С трудом развернувшись, я увидела, что верховный жрец парит надо мной на метле!– Я спасу тебя, Ларисоль, – сказал он решительно и толпа взорвалась аплодисментами, – потому что люблю, и мне все равно, ведьма ты, попаданка или посланница Оделаморы.В то же время, пламя разгоралось все сильнее. Я уже чувствовала его жар. Неужели жрец не успеет? Да чем он будет меня спасать, таранной магией?За всеми этими событиями никто не обратил внимание на то, что небо над площадью затянулось тучами.Когда Омерфор опустился рядом со мной и лихорадочно принялся развязывать веревки, ударила молния и прицельно на костер полило как из ведра, словно небо решило выдать нам месячную норму осадков. Точечно.Безудержные струи били по языкам пламени, моментально их сбивая. Рианурт получил дождь.