ФИНАЛ

– Можешь не торопиться, никто уже не сгорает, – я старалась перекричать шум дождя, глядя, как Омерфор сбивает себе в кровь пальцы, пытаясь развязать неподатливый узел. Этому палачу надо в моряки идти, очень качественно у него с веревками все получилось.Верховный жрец посмотрел на меня, и на лице его расцвела совершенно неподобающая сану улыбка.– Ты метлу мою в костер не уронил, когда на спасение моей персоны кинулся? – спросила я, чтобы не показать своей неловкости.– Нет, к столбу прислонил.Мы оба посмотрели туда, где должен стоять мой транспорт. Он там был. Но творилось с ним что-то странное. По черенку пробегали тонкие молнии, голубые и золотые. А сама метелка сияла, озаряя пространство вокруг себя. Постепенно это сияние стало настолько нестерпимым, что нам пришлось отвести глаза.А потом и вовсе их закрыть. Но сквозь сомкнутые веки я увидела ярчайшую вспышку. Публика, та что не разбежалась от ливня, ахнула с утроенной силой. Открыв глаза вновь, я увидела на месте своей метлы девушку в бело-голубых одеждах. Взгляд ее лучился неземным спокойствием.– Оделамора! – выдохнули все в едином порыве.Мне стало очень неловко. Выходит, все это время я летала верхом на богине Луны? А уж на Омерфора я даже смотреть боялась. Что с ним будет, когда он сообразит, что десять минут назад восседал на своем божестве.Богиня вела себя типично для человека, который провел долгое время в неудобной позе. Разминала шею и кисти рук. Слегка притопывала ногами. А потом обратила внимание на меня, щелкнула пальцами правой руки, и веревки упали на площадку. Я была свободна.Затем Оделамора развернула ладони вверх, и ливень сбавил интенсивность раза в четыре, превратившись в легкий дождик.– Я могу совсем его убрать, – предложила богиня, – а могу оставить затяжным. Наконец-то ты сообразила, как увязать концы с концами, Ларисоль. Я уж боялась, что ничего не получится.– Герцог, мы его упустили! – сообразила я.– Нет, валимея, я его поймал! – посмотрев вниз, на площадь, я увидела, как дракон по имени Вард крепко прижимает к себе Амосфея Уртыгу, чей нос утыкался гиганту ниже подмышки.Вот и хэппи-энд подогнали.Через час мы сидели в храме Оделаморы, под ее изображением. Богиня с интересом его рассмартривала, находя множество несоответствий. То ей морщинка под носом лишней показалась, и мы с Омерфором доказывали, что это просто пятнышко, то узор на платье не понравился.– Перерисовать? – с готовностью спросил жрец.– Да не надо, пусть так остается, – махнула рукой богиня, – я лучше себе такое же платье наколдую.– Расскажешь, что вообще случилось? – попросила я. Омерфор боялся так по-свойски обращаться к божеству.Богиня кивнула и поведала странную и местами дикую историю.Если коротко ее изложить, дело было так.Папаша Габаюл, спавший сотни лет, неожиданно пошевелился во сне (тут я подпрыгнула, надо же, как угадала). И дети заволновались. Что он скажет об их деятельности за все эти века, когда проснется? На самом деле, братья и сестры себя лишней работой не утруждали, хихикали над посвященными им церемониями, считая, что природа сама по себе прекрасно справляется.– Уж извини, Омерфор, особенно мы над твоей мантией потешались, – призналась Оделамора, – хорошо, что она у тебя обгорела на костре сегодня, не носи ее больше, пожалуйста.Щеки верховного жреца обрели цвет томатного супа.Братья и сестры переругались не на шутку. Особенно Горин с Иналуру. Она всегда бравировала тем, что может подражать его силе. Да и вообще всем нашим силам. Менять форму воды, ветра и бури устраивать, потому что все это связано с фазами активности солнца.– Захочу, вообще выключу все осадки! – заявила она как-то раз.Мальчики ее, конечно высмеяли. Сказали, что ей слабо. Слово за слово. Мы доказывали Иналуру, что в системе, где все работает слаженно и гармонично, все быстро восстановится даже если она вызовет временный сбой. Тогда Иналуру сказала, что если в королевстве найдется хоть один населенный пункт, где нарушено собственное равновесие, осадки могут прекратиться навечно.– Кажется, я понимаю, о чем речь, – насмелился заговорить с богиней Омерфор, – полгода назад осадков не было около трех недель во всем нашем королевстве. А потом в остальных городах все восстановилось. Кроме Рианурта. Мы все ждали, когда и у нас наладится естественный ход событий. Но этого не случилось.– Конечно, – кивнула богиня, попивая вкуснейший чай, завезенный из Иолуши, – у вас совсем не было гармонии, с вашими консервативными нравами только сплошные перекосы возможны. А потом еще и герцог, чья миссия – поддерживать порядок, сам решил его нарушить! И все усугубилось. Ужасно, что ему удалось вызвать дядюшку, который давным-давно был в заточении. Мы думали, невозможно его сюда явить. Но в Рианурте настолько протерлась ткань мира, что все у герцога получилось.Когда мы поняли, что произошло, попытались его остановить. Ведь он только набирал силу, страшно подумать, что бы ему удалось сделать, продержись он тут еще пару месяцев.Но увы, все закончилось печально. Когда я спустилась сюда, он превратил меня в метлу и закинул в другой мир, где нет магии. Там я и провалялась в пыли, в какой-то каморке. Несколько раз мной подметал улицу смуглый валл в оранжевом жилете. Это так ужасно. Кажется, в ушах и волосах до сих пор есть застрявшие мелкие камешки.Оживить меня смогла только девица с магическим потенциалом. Ты, Ларисоль. Если бы не твои способности, так бы я и проторчала в качестве уличной метлы до скончания веков. Или улиц.– Скажи, Оделамора, тебя и правда все время воровали, или это ты сама улетала на разведку? – спросила я.– Сама обрела способность перемещаться. И иногда этим пользовалась, извини, что испугала.Часть вопросов была снята. Жаль, что, видимо, я никогда не узнаю, почему в захудалой лесной гостинице приклеено изображение Иналуру. И где, собственно, она сама.– Ты можешь вернуть меня в мой мир, Оделамора? – задала я вопрос, волнующий меня с самого моего попадания сюда.– Теоретически, можно попробовать, – задумалась богиня, – только… ты точно этого хочешь?И красноречиво стрельнула глазами в сторону жреца.Я тоже посмотрела на него. А он – на меня. Прямо глаза в глаза. В гляделки мы играли минуты три. Пока богиня не потеряла терпение.– Ох, отец мой Габаюл! Да поцелуйтесь вы уже! Благословляю.Все-таки, я немного посланница Оделаморы. Потому что тут же решила исполнить ее волю, как и подобает.Нет, тема возвращения в свой мир для меня пока неактуальна. Уж слишком хорошо целуется верховный жрец Омерфор.