Глава 19
С придыханием в сердце, будто впервые, Камилла поднималась по знакомой лестнице. Рядом, как верный рыцарь, неспешно шел муж.
«Могла ли я представить, когда первый раз зашла в здание, что убегу отсюда под защитой старшего брата, а вернусь женой Ромы Демьяновского! Обалдеть, — хмыкнула она про себя. — Я теперь тоже Демьяновская!»
Милка вспомнила, как в ЗАГСе пару часов назад заполняли заявление. Рома и слышать ничего не захотел о разных фамилиях.
— Еще чего! Ты — моя жена, — пробурчал недовольно. — И за каким лешим должна носить фамилию Хоука? Привыкай, девочка! Ты теперь Демьяновская, — важно провозгласил он и лично вписал фамилии в нужные графы. В тот момент Камиллу повеселила его настойчивость. А сейчас она ощущала страх. Аж поджилки тряслись. Она покосилась на чуть отставшего Ромку, болтающего с лучшим другом, или братом, Мишей Агафоновым, и неловко прижимающего плечом трубку к уху.
«Когда уже гипс снимут», — только и успела подумать, как распахнулась дверь отдела кадров и в коридор вышли Зоя и Настя.
— Явилась не запылилась, — скривившись заявила Анастасия. Да еще смерила злобным взглядом. А заметив подходившего Демьяновского, закричала грубо: — Ты что нам устроила, дрянь? Я и так тебя хотела за прогулы уволить! А теперь точно уйдешь по статье!
— Что значит хотела уволить? — спокойно поинтересовалась Милка, а про себя подумала, как же хорошо, что Ромка рядом и ничего не грозит.
«Крики блудливой коровы я переживу», — усмехнулась она про себя.
— То и значит! — завопила Настя. — Нашлась тут самая умная.
Милка покосилась на довольно улыбающуюся Зою, потом на помрачневшее лицо мужа. Предупредила взглядом: «Не вмешивайся, пожалуйста».
И совершенно ровным голосом заметила:
— У вас очень низкая квалификация, Анастасия. Законом запрещено увольнять беременных. Если бы вы читали трудовой кодекс, вместо того чтобы обжиматься с мужиками в рабочее время, то наверняка бы знали об этом…
— Да ты кто вообще такая! — вскинулась Настя и даже ногами затопала.
— Моя жена, — тихо и властно рыкнул Роман. — И новая хозяйка вашего богоугодного заведения. Таня подарила Камилле фабрику. Вопросы есть?
— Не-е-ет, — проблеяли Зоя с Настей и заторопились заскочить обратно в отдел кадров.
— Я вас не отпускал, — тихо, но властно заметил Демьяновский. — Из здания никто не уходит, пока не разберемся, — пробурчал он и перевел взгляд на вышедшего из бухгалтерии невысокого толстяка, — Привет, Никита! Что тут у нас?
— Похоже на вирусную атаку. Кто-то подсадил червя. Я уже вызвал службу безопасности. Привет, Мила, — кивнул он, заметив бывшую сотрудницу. — Это ты тут экономист, что ли? Если так, то я тебе не завидую, красотка!
— Она не могла, — добродушно хмыкнул Демьяновский. — Ищи врагов в другом месте, а к моей жене не приставай, — рассмеялся он.
— Ну вы крутые перцы! — заржал Никита. — Я всегда подозревал, что между вами двоими что-то есть. Искры так и сверкали. Хоть прикуривай…
— Курить вредно, Поликарпов, — довольно улыбнулся Роман. — А я думал, что никто не догадывается, — почесал он затылок здоровой рукой. — Ну и ладно! — фыркнул, обнимая жену.
— Нужно посмотреть камеры наблюдения, установленные в коридоре, — начал бодро докладывать Никита.
— Сейчас безопасники подтянутся, помогут, — отрезал Демьяновский и, услышав шаги и голоса на лестнице, повернулся к входившим крепким парням. — Влад, — обратился он к самому суровому. — Из здания никого не выпускать до конца разбирательства. Все рабочие компы отключить и предоставить программистам. И я хочу точно знать, кто запустил вирус в сеть и достиг ли он моего завода.
— Мы отбили сегодня рано утром дос-атаку, — словно герой державы, скромно признался Никита. — Только сначала не поняли, откуда прилетело. А потом Юлия позвонила.
— Из интернета не могли скачать случайно? — лениво осведомился Роман, прижимая Камиллу к себе.
— Нет, Роман Андреевич, — мотнул головой Поликарпов. — У нас стоят мощные системы защиты. Я лично ставил и на заводе, и здесь на фабрике. Это не по каналам связи, а обычная диверсия. Кто-то свой. С флешки перекачал. И если наша Зубова отпадает…
— Демьяновская, — усмехнулся Роман.
— Ну если Камилла отпадает, — поспешно поправился Поликарпов, — то нужно искать настоящего злоумышленника.
— Найдем, — рыкнул Демьяновский. — Влад, проверь камеры, а ты, Никита, компьютеры. Обычный человек, если он не профессионал, не может предусмотреть все. А значит, где-нибудь налажает, — добавил он довольно. — Зоя, а ты пока посчитай убытки, что понесла фабрика. Я хочу их сразу на нашего диверсанта повесить.
— Хорошо, — будто школьница, пролепетала главный бухгалтер и торопливо, стараясь не смотреть на Милу, прошла к себе.
— Теперь вы, Анастасия Владимировна, — повернулся к начальнику отдела кадров Роман. — Папки с личными делами сотрудников мне на стол. Даю вам пятнадцать минут. Если они не оформлены должным образом, уволю сегодняшним днем. Влад, — обратился он к безопаснику. — Командируй одного бойца помочь Насте.
— Быстро ты всех распугал, — довольно хмыкнула Камилла.
— А чего церемониться? — скривился Роман и, заглянув к Юле, велел: — Открой кабинет, пожалуйста.
Из-за спины мужа Камилла наблюдала, как подскочила Юлия, как, выхватив из офисного набора ключ, побежала к дверям. А заметив Камиллу, состроила обиженную гримаску, явно означающую: «С тобой я еще поговорю!».
— Это правда, что Таня дарит тебе фабрику? — спросила взволнованно и снова наградила Камиллу строгим взглядом, говорящим: «Иди работай, Зубова!».
— Да, Юль, — лениво пробурчал Демьяновский. — Но ты сама понимаешь, что мне она не особо нужна, — улыбнулся он, пропуская Камиллу в кабинет. — Поэтому попрошу Таню оформить дарственную на мою жену.
— Жену? — эхом откликнулась Юлия. — Даже не знала, что ты женат, — вздохнула она и снова недовольно глянула на Камиллу. — Она понимает, как вести бизнес? — поинтересовалась без всякой надежды.
— Ну если что-то не поймет, у меня спросит, — пожал плечами Демьяновский. — Да, Милочка?
— Ты! — изумилась Юлия. — Да как ты могла, Камилла? Устроили тут спектакли. Я ее по фабрике водила, все объясняла. А ты, оказывается, засланный казачок. Вы нас уже и за людей не считаете, — гневно пробурчала она и выскочила из кабинета.
— Заходи, располагайся, — улыбнулся Роман. — Если кабинет не нравится, можем все переделать. Снимки на стенах, кстати, мои собственные.
— Очень красиво, — пробормотала Камилла, не зная, куда деваться. Даже насмешливое отношение Зои и Насти не шло ни в какое сравнение с отповедью Юлии. — Она уволится, Рома, — жалостливо прошептала Милка. — Как я без нее справлюсь…
— Не уволится, — отмахнулся Роман. — Но даже если и так, то ничего страшного. Там технология совершенно простая. Обучишься. На учебу съездишь. Не высшая математика, Мил.
— Я боюсь, — прошептала Милка. — Я не смогу фабрикой управлять…
— Давай продадим, — хмыкнул Роман. — Мне она нафиг не нужна… Цыганам, например, — усмехнулся он и, повернувшись, уперся взглядом в застывшую в дверном проеме Юлию.
— Роман Андреевич, Камиллочка, — запричитала она. — Не продавайте нас ради бога! Ты же тут все знаешь, девочка, — улыбнулась она. — Я научу, помогу. Все получится, — воскликнула слишком радостно.
Милке показалось, что она попала в сумасшедший дом или цирк. Только что Юлия была готова от злости стереть зубы в порошок, и тут такая перемена. Захотелось просто выбежать из кабинета, из здания, нестись куда глаза глядят.
— Ром, — прошептала Камилла, когда бывшая начальница вышла. — Здесь же недалеко моя квартира, — Милка обняла мужа и, прижавшись к нему, проворковала, состроив страдальческие глаза, как кот из «Шрека»: — Пойдем туда, а? Поваляемся немножко. Мне так хочется тебя всего потрогать…
— Всего? — довольно усмехнулся Демьяновский. — Точно всего? Я тут не в силах отказать, мадам. Пусть разбираются без нас. Зарплаты у безопасников и программистов высокие. А нам, беременным и загипсованным, полежать надо. Ты хорошо придумала, родная! Сейчас завалимся на квартиру, в слепых поиграем…
— Это как? — изумилась Милка.
— Будем щупать друг друга с закрытыми глазами, — расхохотался Роман. — Подем, любимая, нельзя терять ни минуты. Я уже все представил… — хрипло бросил он и потянул Камиллу за руку. — Нам нужно срочно уехать, — рыкнул он заглянувшему в кабинет Владу. — Разберись сам. А я потом заеду, послушаю, — поморщился он. — Ты остаешься за главного. Кто только рот откроет, увольняй, — недовольно заметил Роман.
Дорога до дома Камиллы не заняла много времени. Нет! Они приезжали сюда несколько раз после драки в «Белой даче», но сейчас, идя по улице под руку с мужем, Камилла поняла, что испытывает особенное, ни с чем не сравнимое чувство. И если покопаться в душе, то можно дать точное определение никогда ранее не изведанному ощущению — «радость обладания».
«Вот этот самый мужчина. Красивый и немножечко мрачный. Он твой. Только твой», — подумала про себя Камилла и улыбнулась. Счастливо и радостно.
— А у тебя ключи есть? — пробубнил Демьяновский. — А то замок поцелуем и вернемся…
— Да, — кивнула она. — В сумке валяются, — бросила беззаботно.
— Нужно у тебя их отобрать, — хмыкнул Роман. — Как станешь любовников водить в перерыв, я и не узнаю ничего…
Камилла почувствовала, будто ее ударили. Настроение сразу испортилось, а погожий солнечный денек в одночасье померк.
— Рома, — остановилась она посреди улицы. — Научись мне доверять, пожалуйста. Иначе будешь в слепых играть с кем-нибудь другим, а сына или дочь видеть по выходным.
— Милочка, — пробормотал он, всплеснув руками. — Что-то я брякнул не подумав. Пойдем, вымолю у тебя прощение.
— Не хочу, — дернулась она. — Тебе лучше вернуться на фабрику, а я пойду к Дуське.
— Поплачешься на горькую судьбину? — усмехнулся Роман.
— Нет, я не стану обсуждать своего мужа. Это неправильно. Но и сейчас оставаться с тобой не хочу. Любое твое недоверие больно ранит меня. Или ты перестанешь меня обвинять в несуществующих грехах, или мы разведемся.
— Глупости, — скривился Демьяновский. — У меня язык без костей. Мелю всякую чушь. Ты уж прости меня… Это же надо было так обломаться, — криво усмехнулся он и предложил миролюбиво: — Пойдем, моя девочка, провожу тебя…
— Я сама дойду, — негодующе фыркнула Камилла и даже руку сняла с его предплечья.
— У нас сегодня свадьба, Милка, — улыбаясь заметил Роман. — Именно этот день станет со временем историческим. И его мы с тобой будем вспоминать лет так через тридцать. Как шли по улице и вдруг поссорились. Нас как-то слишком быстро расписали. Спасибо Костику, — скривился он и здоровой рукой притянул жену к себе. — Ни цветов, ни фаты, ни гостей. Врасплох застали, короче. Давай хотя бы не расставаться. Я люблю тебя, девочка, — склонился он над ней. Осторожно коснулся губами виска. — Согласен, что шутка глупая, но, может, и нет, — продолжил он смеясь. — Давай я буду твоим любовником! Тогда мы в перерыв будем встречаться в квартире на Ленинской…
— Отличная идея, — сквозь слезы улыбнулась Камилла. — Я люблю тебя. А цветы и фата важны, конечно, но главное все-таки — чувства и абсолютное доверие. Если они отсутствуют, то никакие цветы, кольца и десять метров фаты не помогут, — прошептала она и добавила тихо: — А ты действительно хочешь со мной тридцать лет прожить?
— Не-а, — отмахнулся Роман, — не хочу, — улыбнулся ласково. И Камилле показалось, что в темных глазах заплясали чертики. — Пятьдесят в самый раз, Милочка! Представляешь, соберем детей и внуков на нашу золотую свадьбу. Может, уже и правнуки появятся к тому времени…
— Ты действительно этого хочешь? — радостно изумилась она. — Пятьдесят лет прожить с одной женой?
— А что в этом плохого, Камилла? — строго поинтересовался Роман. — Я встретил красивую женщину, влюбился как последний дурак и наконец женился. И ты думаешь, что смогу отпустить тебя? Даже не надейся, девочка!
— Сама не хочу, — прошептала Камилла, прижимаясь к мужу. Почувствовала жар его тела и внезапно поняла, что к радости обладания прибавились еще абсолютная уверенность и защищенность. — Я люблю тебя, Ромка! — призналась дрожащим шепотом и тут же ощутила его дыхание на своих губах. Поцелуй получился долгим и страстным, требовательным и одновременно нежным.
— Снимите номер в гостинице, — заметил кто-то, обходя их на тротуаре.
— Наверное, любовники, — воскликнула какая-то женщина.
Роман отпрянул от губ жены и весело глянул на тетку.
— Естественно! — усмехнулся он.
— А как вы догадались? — расхохоталась Камилла.
Всю недолгую дорогу до дома они целовались, не желая отвлекаться друг от друга. На улице, в лифте, в прихожей.
— Идем сразу в спальню. У нас мало времени, — хрипло пробурчал Роман, помогая Камилле раздеться. — Мне нужно вернуться на твою фабрику. Понять, какая скотина тебя подставила, и уволить к ядреной фене.
«На твою фабрику! — мысленно повторила Камилла. — На. Твою. Фабрику! Обалдеть!»
Она заговорщицки кивнула и, схватив мужа за руку, повела в отдаленную комнату. Помогла стянуть свитер однорукому бандиту, быстро стащила с себя водолазку и трясущимися пальцами расстегнула ремень на Ромкиных брюках. Демьяновский не остался в долгу и одной рукой умудрился расстегнуть пуговичку на ее брючках.
«Фокусник, блин», — только и успела подумать Камилла, когда Роман, слегка прикусив ее ухо и поддевая пальцами бюстгальтер, прорычал нетерпеливо:
— Сними его, я уже больше не могу!
Потом нежно провел ладонью по тяжелому полушарию и пробурчал ворчливо:
— Завтра же сниму этот долбаный гипс. Пока тебя рядом не было, он не мешал, а сейчас просто сил нет.
Роман отвел назад Милкины волосы и снова наклонился к ней с поцелуем.
Камилла не помнила, как они с мужем опустились на кровать, как она оказалась распластанной на груди Демьяновского.
— Не томи, Милочка, — прошептал Роман, проводя пальцами по ее спине, оглаживая каждый позвонок и скользя рукой ниже и ниже.
Она привычно уселась на нем и, чувствуя, как на нее накатывает жаркое томление, начала расстегивать джинсы, плотно сидящие на крепком мужском торсе.
— Ромка, помоги мне, — пробормотала она, опуская вниз язычок змейки и задыхаясь от страсти. Затем вместе с мужем принялась яростно стаскивать ненавистные портки. С бельем Демьяновский справился сам и разлегся посреди кровати, наблюдая, как раздевается жена. И когда последняя тряпка отлетела на стул, позвал хрипло:
— Иди сюда, девочка.
Камилла не заставила себя ждать и, вскочив на кровать, легонько пригвоздила мужа к постели.
— Чур, я сверху, — прошептала она, оседлав его. Провела языком по ключице, свободной от гипса, потом спустилась ниже, облизывая торс Романа и двигаясь дальше. Демьяновский чувствовал, как скользит по его коже нежный бархатистый язычок, как по чуть расслабленному телу порхают ловкие руки, как острые зубки вонзаются в бок, слегка прикусывая кожу. Он млел от каждого ее прикосновения. Руки, зубы, язык — все шло в ход. Камилла мурчала и неизменно двигалась к только ей известной цели. Касалась мужа округлым животом, и каждый раз Роман испытывал невиданную доселе муку. Схватить, кинуть на постель, зацеловать… И в то же время хотелось просто упасть на колени. Медленно и с чувством целовать живот жены и ее руки. Стать рабом на веки вечные и защитником. Сдаться на милость победителя. А потом нависнуть сверху и любить до гортанных стонов. До того самого момента, когда Камилла выгнется под ним дугой, заставляя вместе с ней унестись в объятия маленькой смерти.
— Э-э-э, подожди, — остановил он ее, когда понял, что она собралась делать. — Не сейчас, малыш, — пробормотал, еле сдерживаясь. — Сегодня твой день, моя любимая, — балдея от страсти, рыкнул он, легонько потянув ее к себе и устроив на подушках, уложил Милкины лодыжки на свои плечи.
— Вот так-то лучше, дорогая, — пробормотал он усмехаясь.
Камилла не сразу поняла, когда из опутавшей сознание неги вынырнула в реальность. В прихожей надрывался сотовый. И судя по мелодии «Мы — чемпионы», звонила Дуська.
— Кто у нас любитель Квинов? — недовольно усмехнулся Демьяновский.
— Ева, — зевнула Милка. — Нужно ответить. Обычно она так долго не названивает…
— Я принесу, — буркнул он, поднимаясь, а отдав телефон, сразу ушел в ванную.
«Подружки, блин! — мысленно поморщился Роман. — Остаться наедине с женой нет никакой возможности, — фыркнул про себя, снова вспоминая нежную и сладкую на вкус Камиллу. — Нужно уехать куда-нибудь, — подумал внезапно, — чтобы никто не мешал! В Красную поляну, например. Если Мишкиной Дульсинее там понравилось, то и Милочке дом придется по душе», — решил он, наивно полагая, что если девушки дружат, то и вкусы у них совершенно одинаковые.