Глава 18

— Что? — изумился Янхель и, отставив в сторону трубку, потер мгновенно вспотевшую башку. — Нет, сынок, подстава, конечно, в моем духе. Отличная многоходовая операция. Но я никогда не пошел бы против Камочки или тебя… любого из своих детей, — яростно рыкнул он и добавил, на минуту задумавшись: — Даже Любку, эту дочь гиены, я бы не стал выставлять воровкой.

«Значит, все-таки Люба», — горько хмыкнул про себя Марк, а вслух обронил осторожно:

— Прости, папа. Но очень на тебя похоже. У Романа еще твой Фима Мельник работает. Старый кудлатый черт. Вот и сошлись карты…

— И что Фима? Какой с него толк? — будто филин на болоте, ухнул Янхель и всплеснул свободной рукой. — Ты лучше скажи, Камочка счастлива с этим шлемазлом… Там же мозгов не так много, да еще ему отбили маленько.

— Он не дурак, — пробурчал Марк. — У него хороший бизнес, папа, — добавил, будто адвокат перед судьей. — Роман любит Камиллу, и это самое главное его достоинство. Опять-таки, она выбрала его…

— Дочь своей матери. Гордая и неприкаянная, — криво усмехнулся Лернер. — Вот чем ей Степа не угодил? Красивый мужик, при бабках. И главное, свой!

— Ты встречался с ним? — удивленно пробурчал Марк и покосился на часы. Время, отведенное на свидание, катастрофически уменьшалось. Да и что такое полчаса! Лишь краткий миг по сравнению с несколькими часами ожидания в душной комнате. Проверкой документов и снова ожиданием. Марк на минуту задумался. Там, перед воротами тюрьмы, в машине ждет Таня. И ему в который раз за сегодняшний день захотелось побыстрее покинуть тюрьму и бежать к ней.

«Мать предупреждала, что приходится долго ждать. Почему же я решил, что меня пропустят вне очереди!» — мысленно усмехнулся Марк.

— Да, — скривившись кивнул Янхель. — Степа приезжал ко мне незадолго до моего ареста. Просил денег взаймы. Я ссудил под хорошие проценты, а потом предложил взаимовыгодные условия. Назовем их инвестициями в его бизнес. И кажется, Бекетов заинтересовался. Но теперь придется вернуться к варианту займа и пересчитать долг с учетом процентов. Обязательно взыщи всю сумму полностью.

— Конечно, папа, — покорно кивнул Марк, в глубине души поражаясь, что отец не обиделся.

— И покрути за бейсы Фиму Мельника. История с Камиллой напоминает мне давний эпизод. Я так в начале девяностых вывел из игры одного поца. Просто к нему в дом пробрался человек и перепрятал маленький сверток. Тот не нашел свою пропажу и повесился. Фима был в курсе. Вот и потолкуй с ним, сынок. Кому он рассказывал эту байку. Или сам на старости лет смелости набрался. Копните в этом направлении, — криво усмехнулся Янхель и, внимательно глянув на первенца, проворчал: — Лея говорит, что твоя жена похожа на Галочку. Это правда?

— Да, — рассмеялся Марк. — Одно лицо, папа.

— А она тебя не бесит, твоя Таня?

— Нет, — мотнул головой Марк. — Мне с ней весело.

— Галина меня бесила с первого дня. Но что делать, если я до сих пор люблю эту бешеную бабу, а не тихую и мудрую Лею?

— Почему вы не вместе? — осторожно поинтересовался Марк. — Мне кажется, она тоже тебя до сих пор любит.

— Не знаю, — отмахнулся Лернер, поморщившись. — Эта женщина что-то себе напридумывала и решила подогнать меня под свои фантазии. А мне хочется до гробовой доски оставаться самим собой, — фыркнул он. — Как она? — спросил с тоской в голосе.

— Красивая и боевая, — рассмеялся Марк и, увидев, что стрелка вот-вот стукнется о цифру шесть, поспешно пробормотал: — Я вытащу тебя, папа. Анечка проделала большую работу. Теперь подключаюсь я. Никуда не уеду, пока ты не окажешься дома.

— Постарайся, сынок, — хмыкнул Янхель, вставая. — Я хочу погулять на свадьбе Камочки. Посмотреть сквозь слезы, как она будет стоять под хупой со своим Герцогом, как они вместе произнесут семь благословений.

— Я обещаю, папа, — твердо сказал Марк. — Какая свадьба без отца невесты? — рассмеялся он.

— Я бы оставил Любку гнить в тюрьме, — осторожно заметил Лернер. — Но помогая мне, ты и ее вытащишь.

— Я подумаю, как нам наказать Любу, — пробурчал Марк. — Без всякого криминала, не пугайся, — улыбнулся он, заметив выразительный взгляд отца.

И всю дорогу до Тель-Авива мысленно рассуждал, как можно выполнить обещание, данное Янхелю.

— Ты почему грустный? — нервно осведомилась разомлевшая от жары Фокина. — Все-таки твой отец стоит за пропажей денег?

— Нет, — мотнул головой Марк, про себя поразившись, как Таня могла догадаться. — Он не стал бы порочить собственную дочь. На папу донесла Люба. И я пообещал ему наказать ее за предательство и теперь совершенно не понимаю, что можно предпринять. Без криминала, конечно…

— Выдайте ее замуж за Бекетова, — усмехнулась Таня. — Ему без разницы, на какой дочке жениться? Деньги он вам все равно не вернет. Я об этом прохвосте наслышана. У нас с ним есть общие знакомые. Он их сильно подвел. А так деньги будут крутиться и приносить прибыль. А Любе не придется мозолить глаза твоему отцу.

— Отличная идея, — расхохотался Марк и, улучив момент, чмокнул Таню в губы.

— Только у нас проблемы, Хьюстон, — хмыкнула она. — Ромка с Камиллой сегодня расписались. Брат звонил, пока ты отсутствовал. Он попросил знакомого устроить свадьбу побыстрее. Ну и думал, что они с Милочкой просто подадут заявление и придут уже с гостями в назначенный день. А их сразу и зарегистрировали, — тяжело вздохнула она. — Твоя сестра ревет белугой, а мой брат нарезает круги вокруг нее и выдирает последние волосы.

— Я не могу, — рассмеялся Марк, съезжая к обочине. — Объясни мне, почему эти двое все время попадают в дурацкие истории? — расхохотался он. — Ревут на свадьбах, до сих пор ищут деньги! Сумасшедший дом какой-то!

— А мы? — требовательно спросила Таня. — Что ты решил, Марк?

— А что я должен решать? — хитро улыбнулся он. — Будем в Москве, распишемся. Там, кажется, есть ЗАГС для иностранцев. Гостей приглашай, кого хочешь. С моей стороны только сестры и Зубовы.

— Заметано, — подмигнула Фокина. — А с моей только Ромка с женой.

— А родители? — напрягся Марк. — Их не будет?

— Мама не поедет специально в Москву. Пообещает, а потом скажется больной. Отец мой давно умер, а сын не собирается возвращаться из Таиланда.

— А он не мог прикарманить эти деньги? — деловито осведомился Марк, снова выезжая на трассу.

— Нет, — мотнула головой Фокина. — Это исключено. Вадим живет в Петербурге. И оттуда прямым рейсом улетел в Бангкок.

— Твой сынок улетел в Бангкок, украсть деньги под шумок он не мог, — пробурчал Марк, подражая рэперам.

— Как-то так, — кивнула Таня. — А нам с тобой под хупой стоять не придется? — поинтересовалась опасливо.

— Как ты захочешь, Танья? Если примешь гиюр…

— А ты этого хочешь? — охнула она.

— Я не смею мечтать, — вздохнул он. — Но мне очень хочется, чтобы между нами было как можно меньше различий.

— Я должна подумать, — прошептала она. — Я люблю тебя, Марк. Но еще не готова поменять религию.

— Как хочешь, — отмахнулся он. — Тогда просто распишемся, а потом укатим в Италию. У меня там дом в Ломбардии. Тебе понравится.

— Постоянно жить в Италии? — уточнила Татьяна. — Я, наверное, не смогу.

— Это еще почему? — рыкнул Марк, сворачивая к придорожному отелю. — Как я правильно понял, тебя ничего в России не держит. Мне для ведения бизнеса удобно жить в Европе. И Ломбардия — отличный вариант…

— А как же фабрика? — протянула Таня. — Я столько сил в нее вложила.

— Судя по отчетам, прибыли она почти не приносит. А лить шоколад ты сможешь и на новом месте. Подумай… Я хотел бы путешествовать с тобой, дорогая, — хмыкнул он, паркуясь недалеко от крыльца. Чмокнул в нос и заявил: — Нам нужно отдохнуть. Что-то я устал и ты бледная, Танья. Пообедаем, поваляемся и поедем дальше. А что касается фабрики. Ты можешь ее продать или подарить… Я бы не советовал сразу принимать решение… — лениво обронил он, выбираясь из машины. Взял Фокину за руку.

«Марк прав, — мысленно вздохнула она. — Вся эта бюрократия мне надоела. Лучше жить с любимым мужчиной в свое удовольствие, — подумала она, наблюдая, как Марк расплачивается за люкс и велит принести обед в номер. — Продать? Да кому она нужна, эта фабрика? — попыталась Татьяна сразу решить проблему. — Никто ее не купит. Разве что подарить…» — снова вздохнула она, поднимаясь вместе с Марком по темной деревянной лестнице. Он глянул на нее искоса и пробурчал весело:

— Нужно придумать подарок для молодоженов, Тань. Я видел в музее такие флакончики для собирания слез. Отправлю сестре, — легкомысленно заметил Марк.

— Хватит ей рыдать, Марсель, — отрезала Таня, остановившись. — Я подарю им с Ромкой фабрику. Для сладкой жизни.

— Подари Роману, — кивнул Марк. — Камилла у нас девушка принципиальная. Может не принять. А твой брат сам решит, как лучше распорядиться, — пробормотал он, косясь на номера дверей, тесно расположенных друг к другу в маленьком коридорчике. Нашел нужную и, отперев, первым шагнул внутрь. Осмотрелся по сторонам и, подойдя к застывшей в маленькой прихожей Тане, прижал е к стене и, задрав юбку, огладил бедро. Потом нащупал тонкие стринги и потянул вниз.

— Порвешь, дурачок, — прошептала Татьяна.

— Поедешь без трусов, — прорычал Марк, впиваясь в ее губы грубым поцелуем и одновременно раздирая тонкое кружево. — Я будто пьяный от тебя, девочка, — прохрипел, поднимая ее на руки.

Татьяна обняла крепкую накачанную шею и, глянув шалым взглядом на сумку, где уже вовсю трезвонил сотовый, мысленно отмахнулась от фабричных проблем.

«Подарю фабрику Ромке. Отличная идея», — только и успела подумать она, когда Марк опустил ее на край постели и решительно встал между ее ног.

Слезы… Камилла еле сдерживалась, чтобы не разреветься прямо в ЗАГСе.

— Ну почему, — пробормотала она, выходя на улицу и щурясь от яркого солнца, — почему у всех красивые и романтические церемонии, а нас расписали в какой-то кладовке, — пролепетала Милка, пытаясь совладать с собой.

— Это кабинет начальника ЗАГСа, Милочка, — вздохнул Демьяновский, понимая, что облажался. Все, что касалось Камиллы, выходило через задницу. Вчера в обед он попросил Костика помочь с ускорением регистрации, а сегодня — бац! — и уже женатый человек. Без подготовки и излишних выкрутасов. Сам-то он почти сразу понял, что происходит, и промолчал, а вот до Милочки дошло лишь в тот момент, когда толстая улыбчивая тетка в цветастом платье вручила свидетельство о браке и пробормотала чуть слышное «Поздравляю!».

— Как? Вот объясни мне, как нас могли расписать? — стараясь подавить слезы, поинтересовалась Камилла.

— Но ты же сама ответила, что согласна стать моей женой, — недовольно пробурчал Роман.

— Я думала, это всегда так спрашивают, когда документы принимают, — усевшись на заднее сиденье Рэнджа, разревелась Камилла. — Я хотела настоящую свадьбу. А тут завели в какую-то кладовку, где швабры хранят, задали пару вопросов и расписали. Ни мамы, ни Дуськи рядом не было. И я в джинсах и свитере. Отличная свадьба.

— Давай сейчас позвоним Агафоновым и твоей матери. Закажем столик в ресторане и посидим. Отметим, — примирительно бросил Демьяновский и радостно улыбнулся. — Послушай, как красиво звучит Камилла Демьяновская!

— Ага, — кивнула она и потянулась к мужу за поцелуем. — Ты точно не знал, что мы приехали прямо на регистрацию? — спросила она, поднимая голову и серьезно глядя на Романа. — Я не ожидала такого коварства от ЗАГСа, — вздохнула она.

— Клянусь! — воскликнул Роман и, выставив вперед загипсованную руку, пробурчал. — Я вот тоже с перебитым крылом. А хотел на свадьбе носить тебя на руках, — пробурчал он и, когда Камилла кивнула, задумался.

«Всего лишь пара фраз, и Милочка поверила. А мне пришлось два месяца сражаться с внутренними драконами, и до сих пор кроме окаянного отпечатка ноги у меня нет доказательств. Нужно научиться доверять тем, кого любишь всем сердцем. И кто любит тебя самого. А иначе жизнь не имеет смысла», — подумал Роман, обнимая Камиллу.

— Поедем домой, Рома, — прошептала Милочка. — Всех позовем в гости в субботу, — добавила она, зарывая лицо у него на груди. — А сегодня побудем сами. Вдвоем…

— Отличная идея, — довольно пробурчал Роман и, глянув на водителя, попросил: — Едем домой, Гена.

Новый водитель кивнул и уже выехал на проспект, когда с фабрики позвонила Юля.

— Рома, — запричитала она. — Я Тане дозвониться не могу. У нас сервак полетел. Какой-то вирус все накрыл. Началась эта беда с компьютера экономиста, а теперь даже меланжеры включаются и выключаются сами собой. Я вызвала сисадминов с завода. Говорят, специально занесенный вирус. Ты сможешь приехать, Рома? — тяжело вздохнула она. — И девочку эту, наверное, придется найти. Камиллу Зубову… Может, это она нам от конкурентов заразу принесла…

— Юль, — остановил Танькину подружку Демьяновский. — Я тут недалеко. Сейчас подъеду. На месте разберемся. Моим спецам скажи, чтобы дождались, — добавил он строго. — И никого из коллектива с работы не отпускай на перерыв. Мне ваш кошкин дом уже надоел. Прибыли никакой. Одни проблемы.

Роман раздраженно ткнул в кнопку отбоя и попросил водителя:

— На фабрику, Ген.

Он неспешно взял Камиллу за подбородок и поцеловал в губы. Терпко и сладко.

— Как ты умудрилась целую фабрику из строя вывести? — рассмеялся он.

— Ничего я не выводила, — фыркнула она. — Юля сразу не разобралась, почему у меня сломался компьютер, а теперь ищет крайнего, — нахохлилась Камилла. И Роман мог бы поклясться, что впервые в жизни видит ее именно сердитой. Не испуганной, не плачущей, не лепечущей…

— Сейчас Тане позвоню. Пусть выделяет деньги на расследование. Надоело мне ее спину все время прикрывать, — пробурчал Роман. — Даже в день собственной свадьбы приходится мчаться на помощь, — поморщился он и ткнул пальцем в знакомый контакт.

— Спишь, что ли? — рассмеялся он, услышав заспанный голос сестры. — У тебя там восстание машин, а ты дрыхнешь. Я уже еду на твою шоколадную ферму. Но мне нужно знать, какие ты даешь мне полномочия. Хочу разобраться и уволить кого попало, — усмехнулся он и растерянно замолчал. — Что? — повторил изумленно. — Я не ослышался?

Камилла хоть и сидела рядом, не разобрала ни слова. И когда Роман закончил разговор и победно уставился на нее, не вытерпела.

— Таня тоже считает, что я виновата? — осведомилась напряженно. — Что же за фигня на мою голову, — вздохнула горько.

— Таня за тебя всех в капусту порубает, — рассмеялся Демьяновский. — Но моя сестра — лихая девица. Она собирается жить с Марком и подарила мне фабрику. Ну ты подумай, зачем мне шоколадная ферма, Милка? Поэтому я дарю ее тебе. Считай свадебным подарком. Самым незначительным. Основные еще впереди. Нужно хоть кольца купить и церемонию придумать, — радостно бросил он и, ласково глянув на Милку, заявил: — Не могу поверить, что я женат! На тебе, Камилла Янхельевна! Столько мы прошли с тобой, девочка моя, — пробормотал он, без разбора целуя ее в лоб, глаза, в лицо.

— Нужно Мишке позвонить, пусть с Дульсинеей к нам ужинать приедут. Или все-таки в ресторан, Милочка? — прошептал он, накрывая ее губы своими.

Она не помнила, как добрались до фабрики.

— Подожди, — пробурчал Демьяновский. — Сейчас я Мишке дозвонюсь и пойдем вместе. А то заклюют тебя злобные куры.

— Фабрика моя? — гневно уточнила Камилла.

— Твоя, — добродушно кивнул Ромка. — Только я твой защитник. Ты, солнышко, теперь в красную книгу занесена, и мне поручено тебя охранять и беречь.

— В какую еще красную книгу? — опешила Камилла.

— Ну как, — радостно заржал Дема. — В мой паспорт, милая! А поэтому каждый, кто осмелится косо на тебя посмотреть, будет иметь дело со мной. Если захочешь, мы потом включим фабрику в холдинг. Сейчас она особняком стоит.

— Как посчитаешь нужным, Рома, — прошептала Камилла. — Я тебе полностью доверяю.

— Я тебе тоже, — сипло заметил он. — Ты — мое сердце, девочка!