Глава 22

Следующие две недели показались Роману адом. Визит в клинику к Макаровым, где он сам пролежал почти месяц, завершился госпитализацией матрешек. Суровый Вадим Ильич, отец Евы и Никиты, никого слушать не захотел, а в срочном порядке вызвал скорую помощь.

— Полежите, подумайте, — заявил он подружкам. — Я сказал, — рыкнул строго.

Девчонки скисли прям на глазах, но спорить с доктором не посмели.

Теперь, забирая Милочку из больницы, Роман надышаться не мог на жену.

— Тебе удобно? — поинтересовался он, немного отодвигая пассажирское сиденье в машине и чуть откидывая спинку.

— Если бы ты мог, — рассмеялась Камилла, — то уложил бы меня.

— Если бы я мог, — рыкнул недовольно Роман, отъезжая от больничной парковки, — то приковал бы тебя к себе цепью, да еще бы чугунную гирю повесил, чтобы не сбежала, — заметил он и без всякого перехода добавил: — Пока ты лежала в больнице, мне звонил Янхель…

— Папа? — изумилась она.

— А ты знаешь еще кого-то с таким чудесным именем? — насмешливо протянул Демьяновский.

— И что сказал? — напряглась Камилла.

— Извинился, — подернул плечами Роман. — Заявил, что ему светит три года и это еще хорошо скостили благодаря стараниям Марка. Заверил меня, что его Фима Мельник никак не связан с пропажей денег, будто я этого не знаю, — хмыкнул Демьяновский. — Фима в отпуске был, и, может, зря я его уволил. Ну и наконец, тесть взял с меня обещание сыграть свадьбу в Израиле…

— А ты? — изумилась Милка.

— Я согласился. Во-первых, мне стало жаль твоего отца, — пробормотал Роман. — Он так искренне беспокоится о тебе. Во-вторых, там с твоим братом живет моя сестра, ну а в-третьих, мало ли что может произойти за три года. Вдруг мы опять забеременеем…

— Если ты дал папе обещание, — усмехнулась Камилла и украдкой вытерла набежавшие слезы, — то он как клещ в тебя вцепится, но заставит исполнить. У него характер такой. Никому ничего не спускает. Разве что моей маме.

— Тещу тоже возьмем с собой, — кивнул Демьяновский.

— Я думаю маму назначить директором фабрики, а самой больше времени уделять тебе и малышке, — проскулила Камилла. — Не хочу я ничем управлять. Не умею. А туда деньги вкладывать надо. Включи фабрику в холдинг и дай займы…

— Нет, — мотнул головой Роман. — Я не собираюсь распалять средства. Хочешь, приглашай инвесторов, — пробурчал он, подъезжая к дому.

— Тогда я продам квартиру на Ленинской, — предложила Милочка. — Что она стоять будет?

— Не-а, — Демьяновский вылез из Рэнджа и резво оббежал его. Распахнув дверцу, осторожно вытащил Камиллу. — А знаешь, для чего мужчине две руки? — глубокомысленно заметил он. — Я, пока в гипсе ходил, понял, — и не дав Милке вставить и слово, заявил: — Чтобы носить жену на руках, чтобы обнимать ее постоянно.

Роман осторожно поставил Камиллу в прихожей и потянулся к ней с поцелуем.

— Кушать сейчас будете или попозже? — осведомилась Эля, выходя из кухни, и тут же заскочила обратно, не желая смущать влюбленных. Роман потянул жену в спальню и, огладив тонкую шею, а затем и грудь, спросил улыбаясь:

— Знаешь, почему я против продажи квартиры на Ленинской? Это же наша с тобой конспиративная хата. Будет куда удрать… Представь, тут дети, внуки бегают… А мы такие раз — и уехали…

— Прекрасная идея, — прошептала Камилла, прижимаясь к мужу.

— Во! — хохотнул Роман. — Я сам придумал.

— Боюсь тебя разочаровать, — усмехнулась Камилла, — но нет. Павел Первый в Ораниенбауме построил на берегу озера павильон. Там была только спальня с панорамными окнами и огромной кроватью и маленькая прихожая, где сидел охранник… Вот так шел государь император гулять с женой в парк, а потом возвращался довольный и счастливый…

— А сколько у них детей родилось? — напряженно осведомился Демьяновский.

— Пятнадцать, кажется, — улыбнулась Камилла, усаживаясь на кровать и снимая с себя кофточку.

— Вот видишь, — Роман наклонился к ней с поцелуем. — Павильон нам не нужен, Милка. Еще строить, озеро копать… А вот квартира сгодится для наших свиданий. А фабрикой управлять проще простого. Я помогу тебе во всем, Милочка, — заявил он и, встав на колени, снял кроссовки. — Ты есть хочешь? — напряженно осведомился он. — Или…

— Сейчас, — вздохнула она. — Я так соскучилась по домашней стряпне. Что там Эля приготовила? Я все съем.

— Конечно, — кивнул он. — А потом чем займемся? Может, поваляемся?

— Нет, — мотнула она головой. — Хотелось бы прогуляться, — вздохнула она. — А на улице ветер поднялся. Так уже надоело взаперти сидеть.

— Ну вы, положим, там не скучали. Три подружки в одной палате.

— Мне с девчонками повезло, — улыбнулась Камилла и немного смущаясь попросила: — Покажи мне шахматы, Ром. Я столько о них слышу и ни разу не видела. Даже перед подружками неудобно. Они спрашивали, а я ничего ответить не могу, — всплеснула она руками.

— Поешь, и покажу, — будто маленькой, строго наказал Демьяновский, а потом минут двадцать любовался, как неторопливо ест Милочка. Смакует каждый кусочек, останавливается передохнуть и снова придвигает тарелку к себе. — Наелась? — улыбнулся Роман, наблюдая, как за тарелкой супчика последовала котлетка с пюре и соленым огурчиком, а на смену второму блюду пришел десерт. Тирамису в маленькой пиалке и вишневый компот.

— Подъела, — усмехнулась Камилла. — Скоро опять захочу. У твоей дочки отличный аппетит.

— Я все— таки ставлю на сына, — довольно хмыкнул Демьяновский. — Девочки — существа нежные, кушают по чуть— чуть. А тут, видимо, богатырь поселился, — добавил весело и предложил: — Пойдем смотреть коллекции. Потом я тебе дом покажу. И карту составлю, чтобы ты не заблудилась…

Немногим позже, забравшись с ногами на диван, Камилла с изумлением наблюдала, как муж достает из высокого шкафа с двойными дверями одну за другой деревянные коробки и с удовольствием расставляет фигуры на шахматных досках. Да и назвать бы простыми шахматами эти произведения искусства Милка вряд ли осмелилась. Сложив руки на животе, она с придыханием наблюдала, как, будто в сказке, оживает рыцарский замок и из его ворот на ристалище выходят солдаты, скачут всадники и наконец появляются короли и королевы. Затем настал черед «Обороны Севастополя». Роман торжественно водрузил деревянный сундучок с коваными ручками и такими же вставками. Аккуратно по одной вытащил из ячеек фигурки.

— Они фарфоровые, — предупредил он Камиллу. — Сделаны с максимальной исторической точностью.

Милка изумленно уставилась на миниатюрных героев далекой войны.

— Это Нахимов, а это Тотлебен, — показал он жене фигурки. — А вот Корнилов и Истомин, — достал из пазов другие.

Камилла всмотрелась в искусно расписанные лица и мундиры, перевела взгляд на пешек — матросов в бескозырках, коснулась пальчиком по шахматной доске, выполненной из дерева венге.

— Красота, — прошептала она чуть слышно. — Такими играть страшно…

— Ты права, — кивнул Роман. — Эти шахматы не для игры.

— Как же, — усмехнулась она. — Настольная игра — и не для игры… Но их даже в руки брать страшно, — честно призналась она, проводя указательным пальцем по красной феске турецкого адмирала.

— Подожди, — хмыкнул Демьяновский. — Хоть у меня эта коллекция самая любимая, ты еще Бородино не видела. Сейчас покажу, — азартно проговорил он и снова полез в свой бронированный шкаф. — Вот гляди, — восхищенно воскликнул Роман, доставая из кожаного чемоданчика фигурку Наполеона. Французский император, сложив руки на груди, восседал на стуле. Милка мельком глянула на фигуру, стоявшую на маленьком белом постаменте, и перевела взгляд на другую. Русый высокий человек сидел нога на ногу и держал на коленях папку с документами.

— Александр Первый? — догадалась она и недоуменно принялась рассматривать всю коллекцию. — Подожди… — осведомилась негромко. — А из чего они сделаны?

— Золото, бриллианты, — хмыкнул Демьяновский с интонацией Никулина. — Ювелирная работа.

— Очень красиво, — восхищенно вздохнула Камилла и, внимательно глянув на все раскрытые коробки и сундучки, разложенные по огромному письменному столу, поинтересовалась неожиданно: — А где те твои шахматы? Финикийские…

— Холмогорские, — улыбнулся Роман, усаживаясь рядом с женой. Крепко поцеловал в губы и нежно огладил живот. — Те, которые я сам делал в восьмом классе?

— Ага, — кивнула Милочка, прижимаясь к мужу, и, проведя рукой по его груди, прошептала: — Наверное, для тебя они самые дорогие…

— Может быть, — пожал плечами Демьяновский и снова потянулся к жене с поцелуем. — Но именно они положили начало коллекции.

— Покажи… — попросила Камилла. — Так хочется на них посмотреть.

Роман клюнул жену в нос и, встав с дивана, потер затылок. — Сейчас найду, — кивнул он, убирая дорогие и не очень коллекционные наборы обратно.

«Надо же, — хмыкнул про себя. — Мою жену не впечатлили золотые фигурки, украшенные бриллиантами и рубинами. Мои собственные ей подавай», — усмехнулся довольно и внезапно вспомнил, как показывал коллекцию Кире. Даже, будто наяву, увидел тот момент, когда его бывшая подруга, заскучавшая от рыцарей и героев Севастополя, вдруг оживилась, когда Демьяновский поставил перед ней фигурку Кутузова в плаще, подбитом черными бриллиантами.

— А сколько такая стоит? — поинтересовалась тогда возбужденно Кира. — Сколько драгоценностей перевели зря, — протянула недовольно. А попавшиеся на глаза холмогорские шахматы назвала страшными и посоветовала выкинуть. — И вообще, сейчас никто в эти шахматы не играет. Полно игр на компьютере, — хмыкнула она.

«Любопытно, — мысленно усмехнулся Демьяновский, — что скажет Милочка. Хотя эксперимент не верный. Камилла знает, что эти шахматы сделал я, и просто интересуется. А вот узнай бы тогда Кира, стала б нахваливать. Пустая и неискренняя особа, — поморщился мысленно Роман. — Она и в подметки не годится Милочке».

Он привычно протянул руку за небольшой деревянной коробкой и, вытащив ее, сразу почувствовал небывалую легкость. Открыл, желая убедиться, что в ней ничего нет, и тут же закрыл обратно.

— Странно, — задумчиво пробурчал Демьяновский. — Где же они?

«В дом забрался вор именно за твоей детской поделкой, — поддел себя Роман. — Украл самое ценное. Ну— ну», — усмехнулся он криво и, вернувшись к жене, уселся рядом.

— Нужно сообразить, куда я их положил. Сейчас найду, любимая, — прошептал на ушко. — Поцелуй меня, — попросил жалостливо. — Это поможет вспомнить…

— Ну конечно, — рассмеялась Камилла, усаживаясь на колени к мужу. — Мои поцелуи творят чудеса! Спорим?

— Абсолютно точно с вами согласен, — важно кивнул Роман, прижимая жену к себе. — Определенно, чувствуется целительный эффект, — дурашливо закивал он и вновь попросил: — Целуй скорее, Милочка! Может, память ко мне вернется…

Жена улыбнулась застенчиво и, положив руки на грудь Демьяновскому, с видом опытной гейши накрыла его губы своими. Несмело протиснула язычок в рот, пошевелила им робко.

— Я сейчас с ума сойду, — прохрипел Роман, перехватывая инициативу. — Я давно говорил, что люблю тебя, — прошептал он, осторожно укладывая ее на диван и раздвигая полы халата. — Милочка, как же я скучал по тебе. Всю жизнь ждал только тебя одну, — прорычал он, становясь на колени и привычно обхватывая ее бедра руками.

В тот момент Милке показалось, что мир перевернулся. Она с ужасом и трепетом одновременно вбирала в себя новый опыт. Оказывается, заниматься любовью можно где угодно и не обязательно дожидаться ночи. Там на кухне хлопочет Эля. Печет блинчики. А здесь в кабинете хозяин дома, стащив с жены халат, нежно и медленно целует ее в живот, опускаясь все ниже и ниже.

Камилла почувствовала, как ей не хватает воздуха, будто кто— то выбил весь дух из груди.

— Ромка, — прошептала она, ощущая, как накатившее желание сворачивается пружиной и тут же разлетается по всему телу сладким наслаждением. Мила закрыла глаза, стараясь сохранить эти ощущения подольше. Снова почувствовала, как рядом с ней примостился муж на самом краешке.

— Пойдем в постель, — прошептала она. — Тебе неудобно.

— Сейчас, любовь моя, — рыкнул он. — Приди сначала в себя. Ты так кричала, Милка, — усмехнулся он счастливо. — Я думал, Эля с кухни прибежит…

— Кричала? — переспросила Камилла и, лукаво глянув на мужа, пробормотала: — Я не помню. — Еще плечом повела.

— Вопила, — кивнул он радостно. Ну будто тот самый ишак из «Кавказской пленницы» или придурковатый Шурик. — Сейчас шахматы тебе покажу, и вернемся в спальню, — лениво вздохнул он, пытаясь сообразить, куда именно положил фигуры. А за своими думками сам не заметил, как прижал жену к себе и задремал. Он проснулся внезапно, словно вынырнул из сна, и сразу уставился на громоздкий шахматный стол с резной массивной ногой. Эту монументальную конструкцию он давным— давно заказывал старому мастеру. Стол имел несколько секретов. Доска отодвигалась в сторону, и в широкий глубокий ящик легко помещались фигуры. Да еще нога внутри имела полость. Тайник хорошо подходил для маленьких коробочек или документов, свернутых в трубочку. Но большей частью он стоял пустым. Роман по привычке доверял сейфам с надежной сигнализацией. А тайники как таковые считал отжившей глупостью.

— Кажется, я вспомнил, Милочка, — прошептал он, целуя жену в висок. — Это все твои волшебные поцелуи…

Он чмокнул полусонную Камиллу в нос, потом в губы и, аккуратно поднявшись, чтобы не побеспокоить жену, подошел к шахматному столу. Провел ладонью по столешнице, инкрустированной черным и белым мрамором, на автомате нажал на потайную кнопку. Даже не посмотрев, оттянул в сторону небольшой крючок.

«Дурацкий замок с секретом. Зачем он тут нужен? — поморщился недовольно, снова вспоминая, как не сразу научился открывать замысловатую задвижку. И даже пару раз забыв, что интервал времени между нажатием кнопки и крючком составляет меньше минуты. Кнопка отодвигает в сторону планку, открывая доступ к крючку. — Нужно поставить на блокировку», — решил Роман, поворачивая вокруг своей оси доску. Толстая столешница отъехала в сторону. И Демьяновский посмотрел внутрь оббитого бархатом ящика. Небольшие фигурки, вырезанные из ольхи специальными стамесками, глядели на своего создателя печальными лицами, будто бы говорили: «Совсем забыл нас, Рома». Он внимательно глянул на них и уже собирался отнести жене самые красивые, когда мельком заметил явное несоответствие. Что— то резануло глаза и заставило на долю секунды затаить дыхание. Демьяновский опешил и тут же поймал себя на мысли, что пялится на небольшую стопочку цветастой бумаги, перевязанной резинкой и приставленной к боковой спинке ящика. Будто кто— то приоткрыл его на минутку, кинул пачку и сбежал.

— Твою мать, — прохрипел Роман, сжимая кулаки. — Японский городовой…

— Что— то случилось, Ром? — откликнулась с дивана жена.

— Иди сюда, Милочка, — позвал он, не смея прикоснуться к злосчастным деньгам. Подождал, когда она подойдет поближе. Залюбовался на миг чуть располневшей фигуркой жены, спешащей к нему. Окинул взволнованным взглядом живот, выпирающий из— под тонкого шелка, и вдруг осознал, что еще секунда — и он может все потерять. Милку… ребенка… Поверит ли она, что он знать не знал о том, где лежат деньги? Поймет ли, что он не догадался посмотреть в этом богом забытом тайнике, хотя перебрал по полочкам весь дом? Сможет ли простить его за бессмысленные обвинения?

— Нашлись, — хрипло признался он, протягивая руки к жене. — Идиотизм какой— то, — проворчал раздраженно. — Даже не подумал здесь искать, — постарался объяснить Роман.

— Это они? — Камилла напряженно застыла в полушаге от него. И не обратив внимания на его распахнутые объятия, добавила недоверчиво: — А кто их мог туда положить?

— Понятия не имею, — тяжело вздохнул он. — Секрет этого стола знают всего три человека. Мастер, но он давно умер, я и Мишка Агафонов. Я был с тобой…

— А Миша с Евой, — печально улыбнулась Камилла и порывисто бросилась к мужу. Обняла его и расплакалась.

— Думай, кто их мог туда положить, — всхлипывая велела она. — Сами они туда попасть не могли. Кто— то проник в дом и неслабо так пошутил над тобой… над нами, — поправила она саму себя. — Этого человека нужно найти. Обязательно.

— Это женщина… — вздохнул Роман.

— А значит, поиски заметно сужаются, — постановила Камилла и, развернувшись к открытому ящику, достала— таки холмогорские шахматы. — Какие они красивые, — протянула задумчиво и, безошибочно угадав короля и королеву, повертела фигурки в руках. — Они на нас похожи, — чуть слышно усмехнулась она. — Посмотри!