Глава 8
Дема выскочил на улицу и только сейчас заметил, какой сильный поднялся ветер, разметавший в стороны полы пальто. Даже подвесную люльку, поднимавшую рабочих вдоль глухой стены вверх. С крыши на канатах уже спустили первую букву «Е», и один из мужчин, крепкий и коренастый монтажник, притягивал ее к себе.
Усевшись в Рэндж Ровер, Демьяновский не стал сразу включать зажигание. Положив руки на руль, лениво наблюдал, как рабочие монтируют огромные буквы вывески, просто обязанные сложиться в «ЕВА-фитнес», как и на рекламном щите неподалеку. «Фитнес в небесах» — гласила дальше реклама.
— Цены небось тоже заоблачные, — усмехнулся Демьян. — И что теперь делать? — задумчиво хмыкнул он, возвращаясь к собственным проблемам. — Где искать Камиллу? И самое главное, если не она, то кто попер бабки?
Роман глянул на стену. Букву «Е» уже прикрепили, а две оставшиеся огромные красные буквы почему-то спускали вниз.
«Мадам, кажется, цвет не понравился», — мысленно пробурчал Демьяновский, наблюдая, как из здания холдинга, взявшись за руки, выходит чета Агафоновых. Мишка в новой кожаной косухе цвета темного меда и Ева в темном пальто и на огромных каблучищах. Длинные черные волосы развевались на ветру, и Мишкина жена, достав заколку, быстро собрала их в хвост. Агафонов, гордый и добродушный, заметив старого друга в машине, махнул рукой, приглашая присоединиться к просмотру.
— Не-а, — отказался Роман. — Мне и здесь хорошо.
Ветер стих, но выходить на мороз из теплой машины все равно не хотелось.
«А и Б сидели на трубе, — поморщился Демьяновский, ощутив незнакомое чувство. То ли от грусти закололо сердце, то ли от раздражения. — Откуда ты взялась на наши головы, Ева? — подумал он, разглядывая точеную фигурку и длинные волосы Агафоновской жены. — Молодая, красивая и, кажется, из очень богатой семьи. Такая не станет деньги со стола тырить, — вздохнул он и тут же остановился. — У Камиллы тоже родственники не бомжи. Наверняка состояния самого Янхеля хватит на несколько поколений. А может, Мальвина моя — клептоманка?» — фыркнул он про себя, замечая, как Агафонов одновременно умудряется уговаривать жену и дает команду поднимать буквы. Даже издалека он приметил надутые губки красотки, усмехнулся, когда Мишка трогательно и нежно чмокнул жену в нос и прижал к себе. Роман не видел лица Агафонова, стоявшего почти спиной, лишь наблюдал, как одна рука крепко и собственнически легла на талию жены, а другой Ага машет в воздухе и что-то весело кричит.
«Майна, вира и снова майна», — усмехнулся Демьяновский и от нечего делать поднял глаза вверх. Остановил взгляд на двух монтажниках, пытающихся приставить букву «В» к стене и как-то ее закрепить.
«Молодцы, мужики», — довольно кивнул Роман, понимая, какой это труд на ветру и морозе монтировать буковки по двадцать метров каждая. Он даже не понял, почему перевел взгляд на гордо висевшую букву «Е». Заметил, как она покачнулась, из-за усилившегося порыва ветра лишившись одного из креплений. Затем вылетели еще насколько. Буква накренилась и поползла вниз. А ничего не подозревающий Агафонов прижимал к себе свою Еву и что-то весело шептал на ухо.
— Ага, уходи! — крикнул Дема, выскакивая из машины. Но разгулявшийся ветер отнес его слова в сторону. — Уходи, твою мать! — заорал Роман и бросился к зазевавшейся парочке. Оттолкнул в бок, принимая огонь на себя. Он почувствовал, как сначала в руку, а потом и на голову падают куски арматуры. Поморщился, ощутив, как кусок внушительных размеров плашмя ударяется в плечо.
«Твою мать», — только и успел подумать он, когда от сильной боли накатила тошнота и сами собой закрылись глаза. Роман ощутил, как знакомые с детства руки ощупывают его голову и тело. Затылком почувствовал, как асфальт сменился чем-то мягким с запахом Мишкиного парфюма.
«Куртка», — подумал Демьяновский, проваливаясь в темноту.
Он не слышал, как над ним плакала Ева, как звонила кому-то и требовала срочно прийти. Демьяновский открыл глаза и увидел склонившегося над ним мужчину. Молодой и смуглый доктор походил на Еву и все время успокаивал ее и Агафонова.
— Вот видите, очнулся ваш Рома. Спокойствие, только спокойствие. Скорая уже подъезжает.
Он забрался вместе с Демьяновским в машину и, слегка сжав ладонь изумленному больному, прошептал:
— Спасибо, что спас их. Мы тебя живо на ноги поставим…
Уже в приемном покое Роман, одурманенный какими-то лекарствами, слышал, как командует новый знакомый. Будто со стороны наблюдал, как в обход всякой очереди его самого как важную персону завозят в травмопункт на каталке, делают рентген.
— Вколоченный перелом плечевой кости и сотрясение мозга, — объявил врач. Новый знакомец кивнул соглашаясь и велел:
— Гипсуй, Иваныч, и я его к нам в клинику заберу.
— Вот ты деловой, Макаров, — рассмеялся огромный доктор, больше похожий на палача.
«Макаров, — хмыкнул про себя Демьяновский, пытаясь собрать мысли в кучу. — С такой фамилией знаю только создателя пистолета», — поморщился он, ощущая, как холодная масса оседает на коже, как опытные пальцы врача-палача фиксируют плечевой сустав и руку.
— Травма на производстве? — насупленно поинтересовалась медсестра, заполняя историю болезни.
— Нет, — мотнул башкой Демьяновский, понимая, что вслед за веселой буквой «Е» к Агафонову прилетят всевозможные проверки. — По улице шел, споткнулся, упал, — скривился он, баюкая руку.
Он попытался встать, но в глазах снова потемнело.
— Хватит подвигов на сегодня, — предупредил его Макаров. — Сейчас поедем тихонечко. Башку полечим. Ложись на каталочку, Ромашка.
Никто и никогда не звал Романа Демьяновского Ромашкой. Демоном, Ромычем и даже Ромуальдо. Но вот Ромашкой никогда… Он всмотрелся в лицо нового знакомого и собрался спросить, чем заслужил цветочное прозвище. Но голубоглазый доктор махнул рукой и весело предупредил:
— Не боись, Дема, я — брат Мишиной жены.
— Евы или Нины? — сдуру поинтересовался Демьяновский и внезапно подумал, что добрый доктор может обидеться.
— Еве — брат, Нине — муж, — хмыкнул он и добавил: — Илья Макаров меня зовут. — И тут же глянул на входную дверь, куда влетели Агафонов и Ева.
— Ну как ты, бро? — прошептал Михаил, пожимая холодную Ромкину ладонь.
— Доктор сказал, что будем голову лечить, — хмыкнул радостно Дема. — Ты не представляешь, как же я рад вас видеть… — Он перевел взгляд с обеспокоенного Мишкиного лица на настороженную мордашку Евы.
«Все хорошо, — подумал успокаиваясь. — Ага жив и здоров».
— Вы тут с ним постойте, — велел сестре и ее мужу Макаров. — А я сейчас документы подпишу, и поедем.
— Вас быстро на ноги поставят, — пролепетала Ева. — Спасибо вам, что спасли нас с Мишей, — добавила запинаясь.
— Это мне ответочка прилетела, — слабо улыбнулся Демьяновский. — Вы из-за меня руку сломали, а вот теперь я…
— Только Зака не кусай, пожалуйста, — хмыкнул Агафонов. — Он не поймет и цапнет от души…
— Мне Таня недавно призналась, — прошептал Роман. — Я бы ни за что не позволил усыпить твоего пса.
— Я так и понял, — успокаивающе заверил Агафонов. — Ты, главное, лежи спокойно. Я Таньке позвонил, а она сказала, что приехать не сможет.
— Она за сырьем в Италию едет. Никому не доверяет, — хмыкнул Демьяновский.
— Зануда, — смеясь согласился Агафонов. — Так что ты полностью под моим контролем. Будешь баловаться, попрошу тестя клизму прописать, — хохотнул он.
Уже многим позже, проваливаясь в сон от уколов и капельниц, Роман попробовал лечь поудобней. И примостив больную руку, задремал.
— Даже не знаю, как благодарить твоего друга, — услышал он звонкий голос Евдокии. — Он спас нас, Мишечка, — всхлипнула она. — Я так испугалась… Папа его быстро поднимет на ноги. Рука за месяц заживет, сотрясение тоже пройдет за это время…
— Ты бы могла сообщить Ромке кое-что… Помоги человеку… — сипло попросил Агафонов.
— Нет, — прошипела Ева. — Я Милке слово дала, Миш. Пусть она ему сама признается…
«И все-таки это Камилла увела деньги, — подумал Роман и почувствовал, как все ухнуло внутри. — Вот же сучка», — негодующе хмыкнул он про себя и попробовал позвать Мишку.
— Вы на море давно были? — весело осведомилась медсестра, смазывая спиртом руку в изгибе локтя и осторожно вводя иглу.
— В октябре на Канары ездил, — простодушно признался Дема и сразу увидел черные скалы и бьющиеся о них волны. Заметил кактусы вдоль дороги и пальмы.
— Море — это хорошо, — проворковала медсестра, похлопав по здоровой руке. — Спите-спите… Вадим Ильич велел отдыхать…
Море билось о скалы, рядом в одних трусиках загорала Кира, Или нет. Это была Камилла. В закрытом купальнике с огромными рюшами. И Демьяну больше всего хотелось стащить с нее эту дурацкую тряпку. Уткнуться носом в ложбинку ключицы, провести языком по шее и спуститься ниже к животу. Роман почувствовал, как его накрывает волна нежности и страсти.
— Милочка, — пробормотал он. — Девочка моя хорошая…
Камилла льнула к нему и шептала всякие глупости. Хотелось подмять ее под себя, разложив на коричневом пляжном шезлонге, и без лишней спешки заняться любовью. Но сотворить такое на общественном пляже Роман не осмелился. Он чувствовал, как в груди и ниже нарастает напряжение, как сердце останавливается лишь от одной мысли, что вот именно эта женщина принадлежит ему. Нутром понимал, что даже легкое прикосновение к ней, простое и совершенно ребяческое, будоражит кровь и расцвечивает мир яркими красками. Он только и мог, что уткнуться носом ей в ключицу, оставить на губах легкий поцелуй и, чтобы не сойти с ума, смотреть невидящим взглядом на синюю гладь океана. А когда повернулся снова, Камилла исчезла, а вместо нее на шезлонге лежала Кира в одних трусиках, подставляя всю себя жаркому солнцу. Роману показалось, что мир поблек, словно кто-то поменял настройки. И на смену ярким ощущениям пришли уныние и скука. Кира призывно посмотрела на него, повела вечно накрашенными глазами и прошептала заговорщицки голосом Мишиной жены:
— Останься с ним, Милка. Скажи ему…
— Нет, — отрезал до боли знакомый голос. — Рома выбрал деньги. Он отрекся от меня…
— Черта лысого! — вскрикнул он, очнувшись. Но в полумраке палаты увидел лишь тени на потолке. Кто-то парковался рядом с клиникой или выезжал на проспект. Никого в пустой палате не наблюдалось.
— Показалось, — сам себя успокоил Роман. — От этих препаратов что угодно привидится…
Выйдя из клиники, Камилла быстро прошла через парк и, войдя в собственную квартиру, разрыдалась.
Бледный как смерть Демьяновский с загипсованной рукой пребывал в царстве Морфея. Пришлось даже посидеть в кабинете у Алины, подождать, когда бывший любовник крепко уснет. Камилла заглянула к нему всего лишь на секундочку. Вгляделась в измученное болью лицо и внезапно ощутила порыв броситься к Ромке. Обнять и зацеловать. Остаться рядом и ухаживать за ним. Быть вместе в любви и в горести.
— Уходим, — прошептала стоявшая неподалеку Ева. — Кажется, пришел кто-то из Деминых родственников. Внизу документы оформляют. Миша эсэмэску прислал.
— Прощай, — прошептала Камилла в последний раз, глянув на спящего Ромку. — Может, свидимся когда-нибудь…
Она быстро вышла из палаты вслед за Дуськой. Свернула за ней в небольшой узкий коридор и тут же оказалась в кабинете Алины. Надела пуховичок и, сопровождаемая Евой Макаровой, спустилась по служебной лестнице вниз. Какие-то пожилые люди сдавали в гардероб вещи. Рядом спокойно стоял Агафонов и что-то увлеченно рассказывал. Успокаивал. Дородная женщина с короткой стрижкой седых волос и высокий кряжистый мужчина слушали его внимательно.
— Мать Демы и мой свекор, — заговорщицки пробубнила Евдокия, схватив Милку за руку и таща к выходу. — Они поженились, представляешь. И Мише ничего не сказали, партизаны хреновы…
— Дуся, — пробормотала Камилла, наблюдая, как старики спешат за Агафоновым к лифту, — я тебя очень прошу. Не говори никому о моем ребенке…
— Не скажу, — улыбнулась Ева. — Вы помиритесь, и ты сама все расскажешь. Из вас с Романом получится страстная парочка…
— Нет, — мотнула головой Милка. — Мы расстались навсегда. Когда любишь человека, доверяешь ему во всем. Любовь не мыслит зла, — прошептала она.
— Кто это сказал? — изумленно пробормотала Евдокия. — Очень умно.
— Апостол Павел, кажется, — печально улыбнулась Камилла и добавила неохотно: — Тут один человек появился. Классный такой. Мы пока просто общаемся. И если все сложится удачно, я выйду за него замуж…
— А он знает о ребенке? — ошарашенно вскинулась Ева. — Ты ему сказала?
— Конечно знает, — кивнула Милка. — Иногда мужчина так влюбляется в женщину, что и дети не преграда. Поэтому молчи, ладно? Мне разборки с Демьяновским уже надоели. Я попрощалась с ним, — вскинув голову, твердо заметила она.
— Хорошо, как скажешь, — пролепетала Ева. — Тема закрыта, — кивнула она. — Только ты любишь того, другого? Или до сих пор по ночам ревешь по Демьяну?
— Какая разница? — упрямо вздернула подбородок Камилла. — Пусть он меня любит, а я подстроюсь.
— Не наломай дров, — только и смогла прошептать Ева и дернулась, когда в руке завибрировал сотовый. — Мне пора, — заявила она, прочитав сообщение. — Меня Миша ждет.
Чмокнула в щеку на прощание и понеслась по служебной лестнице вверх к мужу и новым родственникам.
«Наверное, и нашей дружбе с Дуськой пришел конец, — горестно всхлипнула она, только теперь вспомнив слова подружки о браке престарелых родственников. — Она, конечно, никогда не проболтается. Но вот общение наверняка стоит прекратить. Совершенно ни к чему прийти в гости к Дуське и там напороться на Демьяновского. Да и прежняя дружба, когда говоришь все, что думаешь, теперь отменяется. Везде ты успел нагадить, Рома, — расплакалась она. — Спасибо, что Дуську сегодня спас, засранец», — хмыкнула она, шмыгая носом. Прошла в ванную и, внимательно глянув на свое отражение, умылась холодной водой.
— Хорошо хоть петь сегодня не надо, — хмыкнула Камилла, глядя на опухший нос и зареванные глаза. — Сейчас позвоню маме, скажу, что осада на Ленинской закончилась… и сразу же завалюсь спать.
Она уже расстелила постель, когда на комоде затренькал сотовый.
— Да, Степан Григорьевич, — улыбнулась Камилла, услышав знакомый бархатистый голос.
— Чем занимаешься, Милочка? — весело осведомился он и сразу с места в карьер заявил: — Мне тут перепали два билета на Эмина. Не хочешь составить компанию?
— Это который поет про аперитив? — сквозь слезы улыбнулась Камилла.
— Ага, — рассмеялся Степан. — Стакан наполовину пуст… — пропел он.
— А мир наполовину полон, — подхватила Камилла и, вздохнув, кивнула. — Конечно хочу, Степан Григорьевич.
— Тогда собирайся, — весело скомандовал Бекетов. — Примерно через час за тобой заеду. И перестань меня звать по батюшке. Мы же друзья, Камилла…
— Конечно, — охнула Милка и, закончив разговор, понеслась собираться. Вытащила из шкафа подаренный сестрой черный жилет с вышитыми на карманах золотыми узорами.
— Вещь универсальная, — убедительно заверила Анна. — И в церковь, и в кабак. Обязательно пригодится, — подмигнула она. — Это Дольче Габбана, — сообщила она. — Но вещь абсолютно не крикливая. Твои колхозники не догадаются, а знающие люди сразу поймут. Носи на здоровье, сестричка!
Милка нацепила черные прямые брючки и белую рубашку, поверх которой надела жилет. Образ вышел скромным и чуть-чуть богемным.
«То что надо, — подумала она. — Рубашка с жилетом хорошо маскируют живот. Жаль, так на работу прийти нельзя. Нужно зайти в магазин и купить что-нибудь похожее, — самой себе велела она. — В квартале от офиса, кажется, новый шоу-рум открылся. Шьют хорошо. И какая разница, что написано на бирке? Все равно ее никто не видит», — довольно хмыкнула Камилла и, закрутив волосы на макушке, чуть подкрасила глаза.
Степан позвонил в дверь ровно через час после звонка. Протянул охапку белых роз и восхищенно уставился на Камиллу.
— Ты очень красивая, девочка, — прошептал довольно. И заметив остатки грусти, плескавшиеся в янтарных глазищах, поинтересовался обеспокоенно: — Что-то случилось, Камилла? Я вижу, ты расстроена…
— Моя подруга с мужем чуть не погибли сегодня, — тихо проговорила Камилла, украдкой разглядывая гостя. Впервые со дня знакомства она видела Бекетова не в строгом костюме. Черные джинсы плотно обтягивали бедра, а из-под черного свитера рельефно выступали мышцы.
«Мужик-то видный, — сообщил Милке внутренний голос с маминой интонацией. — Не упусти, Камочка».
— Все живы и здоровы? — улыбнулся Степан. — Значит, нет повода грустить, — заметил с легкой укоризной. — Поедем, Милочка, — пророкотал, наблюдая, как она ставит цветы в вазу. Подал пуховичок и взял за руку. — Хочешь, можем пройтись пешком, — предложил он. — Ветер стих, а я обещаю крепко держать тебя.
«Наверное, такой человек и нужен рядом, — мысленно вздохнула Камилла, идя вместе с Бекетовым по улице. — Надежный и спокойный. Без фейерверков и эскапад. Без страстной любви на офисном диване. Без клятв верности и целования ног. — Она лишь на минуту вспомнила, как Демьяновский облизывал ее мизинцы, и внутренне вздрогнула. — Прекрати. Хватит, — приказала самой себе. — Роман никогда не усомнится в своей правоте и до конца жизни станет упрекать тебя в несуществующих грехах. Любовь без доверия немыслима. Это волшебная субстанция, украшающая мир. А то, что испытывал к тебе Демьян… только страсть и влюбленность. И то и другое быстро проходит. Не будь дурой, Камилла, — проснулся здравый смысл и заговорил папиным голосом. — Не упусти Степана. Он мужик правильный».