Пролог

Лев

Спускаясь на кухню, тормознул на лестнице. Судя по звукам, доносящимся снизу, папа с мамой немного увлеклись. Не хотел их смущать. Они не знают, что вчера ночью я вернулся домой, хотя предупреждал, чтобы не ждали. Хорошо, что мелкие еще спят, отсыпаются в каникулы…

— Милаха, я сейчас точно опоздаю, — рыча произносит отец, отрываясь от мамы. Я темпераментом, видимо, в него пошел: какой бы долгой ни была ночь, утром мне тоже надо.

— Так иди, я тебя не держу, — смеется игриво мать.

Прислонившись к стене, жду, когда они договорятся. Мог бы переждать в спальне, но боюсь, мелкие застанут родаков за непотребствами.

— Ладно, милая, мне действительно пора. Вернусь, продолжим, — ухмыляюсь от предупреждения отца. Я не устаю поражаться их любви, столько лет женаты, а ведут себя, как молодожены.

Когда со двора доносится звук двигателя, спускаюсь в кухню. Мама стоит у плиты, вся раскрасневшаяся, прячет от меня припухшие губы. Ей нечего стыдиться, они с отцом заслужили свою любовь. Приятно наблюдать нежность, любовь, счастье. Горд за отца, что он с такой страстью продолжает желать единственную женщину.

— Лева, ты же сказал, останешься у друзей? — спрашивает мама, удивленно посматривая на меня через плечо, в глазах загорается тревога.

— Мам, все хорошо, ничего не случилось, я ни с кем не подрался, просто решил, что в своей постели спится лучше, чем на матрасе, брошенном на полу, — прячу разбитые костяшки на правой руке.

Никто мне на полу не стелил, я планировал провести ночь у девчонки, но там неожиданно нагрянули родители в гости. Она просила остаться, но мне не комильфо трахать телку, когда за стеной спят ее родители.

— Ты вчера рано ушел со дня рождения Камиллы, — мать не обвиняет, просто пытается понять, что происходит.

Самому бы разобраться. Почему все мои мысли возвращаются к ней…

— Дела были, — веду плечами, прохожу к кофемашине, тыкаю на нервяке не на ту кнопку, мама, естественно, сразу это замечает:

— Ты стал пить латте? — скептически выгибает бровь.

— Что-то захотелось, — произношу вслух, про себя цежу мат. Захотелось латте, совсем мозгами поехал!

— Ты вчера неожиданно появился у Шаховых, — продолжает мама допрос. Я могу понять, что она волнуется, но мысленно я просто умоляю сменить тему. И так нервы на пределе. Хочется верить, что родители пока не заметили, что мои теплые чувства к Камилле переросли в одержимость.

Как только я понял, что мое отношение к ней перестало быть только заботой о мелкой девчонке, путающейся вечно под ногами, свалил в Америку. Два года держался от нее на расстоянии, надеялся, что отпустило. Не отпустило! Вернулся полгода назад, планировал навсегда, а теперь снова ищу повод, чтобы свалить…

— Некрасиво с моей стороны было проигнорировать день рождения дочери ваших друзей, поэтому решил заехать поздравить, — подчеркиваю своими словами свое мнимое равнодушие.

Не стоит волновать родителей. Ей шестнадцать, и она дочь лучшего друга моего отца. Еще мелким пиздюком усвоил, что эта девочка неприкасаемая.

— Ты правильно поступил, — произносит мама, а я считываю в ее взгляде беспокойство.

Правильно? Хрен там поступил правильно! Не нужно было возвращаться!

Не смог вчера остаться в стороне. Сидел на набережной, дымил одну за другой. Уговаривал себя не ехать к Шаховым, знал ведь, что разбужу в себе сталкера. Сорвался. Купил по дороге цветы с себя ростом и полетел ее поздравить. Нарушая установленные правилами ограничения скорости, был на месте через полчаса.

Встретила меня Камилла в красном платье с длинным разрезом на ноге и открытыми плечами. Будь моя воля, я бы заставил ее переодеться. Мне не нравилось это платье – слишком откровенное, оно делало ее взрослее.

— Привет, — поправляя копну густых длинных волос, она подошла ко мне. Наверное, выражение моего лица заставило ее волноваться, она оглянулась в поисках отца. Будто я могу ее обидеть!

— Привет, с днем рождения, — протянув букет, наклонился и обнял. Всегда так поступал, не было причины изменять традиции.

В нос ударил свежий сладкий аромат.

— Я ненадолго, — предупредил, тут же от нее отстраняясь. Нужно было сваливать, пока Марат не заметил, что меня кроет от его дочери.

Худая девчонка с большими голубыми глазами, упрямым подбородком, вздернутым носом и красивыми пухлыми губами – стала для меня неизлечимым вирусом. Позволю себе полностью ею заболеть – натворю дел! Ками шестнадцать, а я почти на десять лет старше. Разрешить себе любовь – рассорить старую дружбу отца с Маратом. Они не поймут, не примут. Я бы сам не понял, если бы кто-то из парней нашего круга стал подкатывать яйца к Уле. На этих бы самых яйцах повесил!

Поздоровался со всеми, а минут через двадцать праздничного веселья стал прощаться. Не могу весь вечер украдкой пялиться в ее сторону.

— Ты уже уходишь? — разочарованно закусывает губу. — Даже не потанцуешь с именинницей? — поддразнивает меня, заставляет улыбнуться. Мы оба помним ее первый танец. Тогда все было просто и понятно, я не болел ею. Ками было шесть, она обиделась, что ее никто не приглашает танцевать. Подхватив на руки малышку, я закружил ее в первом вальсе…

— К вечеру у тебя ноги будут отваливаться от танцев, — кивнув на туфли с высоким каблуком. — У тебя сегодня и без меня много партнеров, — про себя старался не думать, что желаю парочке из них стесать нос, слишком нагло себя ведут. Но тут и без меня охраны полно.

— Ты изменился, — негромко произносит она.

— Все мы меняемся, — внутри меня разрывало от противоречивых чувств: с одной стороны, хотелось скорее убраться, с другой – чтобы убрались все остальные…

— Тогда мне легко было тебя любить, а сейчас ты такой закрытый, что я не знаю, как к тебе подойти, — ее прямота и честность рубят мой контроль. Мозгами ведь понимаю, что она о дружбе толкует, а все равно голову кружит.

— Тогда ты была мелкой занозой у нас в заднице, мы боялись, как бы с тобой ничего не случилось, поэтому и носились с тобой. А теперь ты почти девушка…

— Почему почти? — перебивает, недовольно хмурит брови.

— Расскажу через два года, — впитываю в себя черты ее лица.

— А что будет через два года? — невинно смотрит на меня.

«Ты станешь моей!» — про себя твердо и уверено, но в душе понимаю, что родители будут против наших отношений.

— Придет время – узнаешь…

В этот момент подходит какой-то хмырь, выглядит чуть старше Камиллы. Меня просто кроет, что он посмел нарушить мои границы, вторгнуться в наш разговор. В руках тарелка, на которой лежат пирожные.

— Ты куда-то шел? — грубо интересуюсь, молокосос вздрагивает.

— Лева, познакомься, это мой парень – Андрей, — улыбается Ками, хватая его за руку. Вижу, что их пальцы переплетаются. Я замечал, что он весь вечер трется возле нее, но… парень?

Парень, вашу мать!

Я Лютаеву Ваньке оторву голову, чтобы не смел больше ничего скрывать!

— Я попросила его принести макарон с праздничного торта, я знаю, что ты их любишь, — продолжает Камилла, протягивает мне, улыбается. Ей хочется сделать мне приятное. Знала бы она, каким ядом сейчас наполнила эти пирожные.

Забираю тарелку, глядя на них, запихиваю одно пирожное в рот, медленно пережевываю. Впервые сладости вызывают такое отвращение.

— Спасибо, было очень вкусно! — возвращаю ей тарелку. Тону в голубом омуте ее глаз, и даже злость на секунду исчезает, пока не замечаю чужую мужскую руку на ее талии. Складывается ощущение, что этот утырок ищет у Ками защиты, но мою ярость это нисколько не уменьшает.

Нужно отсюда сваливать, пока я Андрюхе руки не переломал…

— Лева, ты пойдешь? — голос мама выдергивает из воспоминаний вчерашнего вечера.

— Куда? — не сразу понимаю, о чем она спрашивает. Забираю латте и сажусь за стол.

«Что за гадость!» — после первого выпитого глотка.

Мама удивленно смотрит на меня, но, будто что-то понимая, произносит:

— Лера пригласила на торт.

— Я не ем сладкое… — поднимаю взгляд от кружки, мама с недоумением смотрит на меня. — С недавних пор у меня на него аллергия…

Глава 1

Камилла

Окончив школу, мы тут же чувствуем себя взрослыми. Хочется многое попробовать, узнать что-то новое, перешагнуть через родительские запреты и табу. Все взрослые понимают: нельзя удержать молодежь от соблазнов взрослой жизни. Пусть не все я готова попробовать, в планах на этот вечер вкусить лишь немного запретных плодов, но для смелости мне нужно чуть-чуть выпить. Когда мой одноклассник начинает разливать шампанское, я подставляю свой бокал.

— Ты не будешь пить, — тихо злясь, Ванька накрывает бокал рукой, не позволяет Шнуркову налить мне шампанское. Какое-то время мы молча прожигаем злыми взглядами друг друга, он не уступит, а я не собираюсь сдаваться.

— Ну, вы тут разбирайтесь, а мы пока выпьем, — смеется Шнурков, его глаза уже странно блестят. — Только помните, что бухла тут мало.

— Вань, ты мой друг, а не отец, — подаюсь вперед и шиплю прямо ему в лицо. — Это мой выпускной! — от бессильной ярости сжимаю руки в кулаки. Перевожу взгляд на Андрея – он, как всегда, выбрал позицию наблюдателя. Хоть бы раз заступился и встал на мою сторону!

— Я обещал Марату за тобой присмотреть, — произносит друг, убирая ладонь от моего бокала.

— Вот и смотри на расстоянии, не мешай праздновать. Я хочу немного выпить, — отворачиваюсь от Ваньки, но натыкаюсь на серьезный взгляд своего парня. Деспоты!

— Здесь ты пить не будешь, — бескомпромиссно.

Папа разрешал нам выпить немного шампанского в Новый год, но категорически возражал, чтобы я пила на каких-нибудь вечеринках.

— Хоть попробовать дай, я такое еще не пила! — корчу ему рожицу.

— Ками, что его пробовать? Не всякую гадость нужно совать в рот, — ляпает Ванька, мы оба осознаем двусмысленность фразы. Я стараюсь не засмеяться, а Ванька с укором смотрит на меня, будто я виновата, что он не следит за своим языком.

В голове рождается пошлый образ, возникает желание пошутить, но при взгляде на Андрея оно пропадает. Он вечно такой серьезный, словно моя совесть.

Спустя время мне стало понятно, почему отец разрешил Андрею за мной ухаживать. Этим решением он обезопасил меня от всех других претендентов, которые были на тот момент, при этом он мог быть спокоен, потому что правильный Андрей не станет нарушать запретов, выдвинутых Маратом Шаховым, а в том, что они были, я не сомневаюсь.

— С вами попробуешь! Никакой жизни, обложили со всех сторон. Я ведь не собираюсь напиваться, Вань, — все-таки еще надеюсь его уговорить.

— Помнишь, в седьмом классе я навалял тебе за то, что ты с девчонками в туалете пробовала курить? Ты ведь мне до сих пор благодарна? — ухмыляется довольно Ванька. Как-то вечером, расчувствовавшись, когда мы сидели на террасе у нас дома, я призналась, что благодарна ему, вот он теперь и важничает. О том моем опыте не знает никто, кроме Ваньки и девочек, с которыми я курила тогда в туалете.

Нет, знает еще один человек, я до сих пор не простила Ваньке, что он рассказал тогда Леве. В тот день он прислал мне сообщение.

«Ками, не спеши становиться взрослой, ничего кроме разочарования это тебе не принесет. В следующий раз, если ты захочешь покурить, сообщаешь и куришь при мне».

Я не ответила на то сообщение, хотя запомнила его дословно, сразу удалила, но чувство стыда долго еще преследовало меня. Помню, как я старалась не попадаться Леве на глаза. Речи не могло быть о том, чтобы закурить при нем. Да и вообще, представив эту ситуацию, я сразу же чувствовала себя маленькой глупой девчонкой. Ванька до сих пор думает, что это он уберег меня от пагубной привычки. Если только косвенно, на меня отрезвляющий эффект произвело сообщение Левы.

— Вань, я ведь не стану зависимой от одного-двух бокалов, — строю жалостливую моську, иногда это срабатывает.

— Двух? — вмешивается Андрей. Возникает желание его стукнуть. — Женский алкоголизм…

— Да ну вас, — перебиваю Андрея, не хочу его слушать. — Вань, иди веселись, хватит при мне цербером быть, не надоело? — обижаюсь и ухожу к девчонкам.

Мы с Ванькой часто ссоримся, но через минуту общаемся, будто ничего не случилось, не могу я на него долго злиться. С Андреем все по-другому, он не дает поводов для ссор, достойно принимает все мои выходки и капризы, но мне с ним в последнее время скучно. Я точно знаю, что он сделает или скажет в любой ситуации, его сложно вывести из себя, невозможно подбить на сумасбродство. Порой он утомляет своей серьезностью. Оглядываясь назад, я удивляюсь, как могла остановить свой выбор на нем. Не должны отношения с мужчиной вызывать скуку! Что угодно, только не скуку…

Если единственным развлечением для меня являются танцы, то стоит идти и танцевать. За пультом крутой ди-джей поздравляет выпускников с окончанием школы.

— Я его сегодня по-любому соблазню, — произносит Настя Авдеенко, глядя на Ваньку. Облокотившись на колонну, он пристальным взором следит за моими перемещениями. Остается только закатить глаза!

Слишком серьезно кто-то относится к словам моего отца. Что со мной может случиться? Здесь каждый знает, чья я дочь, никто не посмеет меня обидеть. Хорошо, что мы поступаем в разные ВУЗы, отдохну хоть немного от вечного контроля.

— Удачи! — искренне желаю однокласснице. Она давно в него влюблена, а Ваня не отвечает ей взаимностью. Настя красивая, много парней в нашей школе добивались ее внимания, но она их использовала, только чтобы вызвать ревность Лютаева. А этому чурбану бесчувственному все равно.

— Ками, я специально для тебя припрятал бутылку шипучки, — заговорщицки шепчет Шнурков, играя бровями. В каждом классе есть свой беспредельщик, весельчак и балагур, у нас это был Лешка. По некоторым ребятам я буду очень скучать, но не по школе.

— Ванька и Андрей за мной следят, — последний как раз шел в нашу сторону.

— Коктейль возле твоей тарелки только с виду безалкогольный, — подмигнув мне, Лешка в танце отчаливает на танцпол, подхватывая кого-то из девчонок. Пока Настя пристает к Ваньке, я огибаю колонну, добираюсь до своего места за столом. Удалось не пересечься с Андреем. В том, что Шнурок ничего лишнего мне не подсыплет, я не сомневаюсь. Лешка может шутить, позволить себе какую-нибудь пошлость, но он не отморозок.

После первого обжигающего глотка по телу прошлась волна тепла. Крепость тут больше чем у шампанского! После второго глотка глаза в кучку собираются. Не стоило бы спешить, но Ваня и Андрей мне не оставляют выбора.

— Камилла, потанцуем? — возле меня неожиданно материализуется Андрей, протягивает руку в галантном жесте. Не спешу принимать приглашение, у меня тут коктейль недопит. Если сделаю еще два глотка, то рассвет ребята встретят без меня… но я все-таки рискую и допиваю напиток до дна.

Принимаю приглашение Миронова. Пока он кружит меня в медленном танце, я стараюсь разлепить веки, на которые словно повесили гири. Вместо веселья меня клонит в сон. Меняется ритм музыки, теперь это зажигательные мелодии.

— Ну как? — танцуя возле нас, спрашивает Шнурков. Из-за громкой музыки мы практически не слышим друг друга, читаем по губам. Я особо и не напрягаю голосовые связки, когда произношу:

— Спасибо.

Лешка, кивнув, тут же отплыл в сторону. Андрей притянул меня к себе в собственническом жесте, он ревнив, я давно это заметила. Несмотря на быструю музыку, медленно качал меня в своих объятиях.

Гладя мои обнаженные плечи, он признавался мне в любви. Столько раз слышала от него эти слова, что они перестали отзываться внутри меня волнением. Нашим отношениям не хватало страсти, я хотела это исправить. Пуританские поцелуи невыносимо раздражали почти с первых дней наших отношений, а мы в них состоим уже два года. И ничего, ничего не изменилось! Легкие касания губ при встрече и на прощание.

— Поцелуй меня, — впервые прошу – чтобы набраться смелости, мне нужно было немного выпить. Андрей тянется к моим губам, касается их невесомо.

— Не так, Андрей! По-настоящему, ты когда-нибудь слышал о французском поцелуе? — раньше мне гордость не позволяла об этом заговорить, но теперь градус в крови повышен, что добавляет мне распущенности.

— Слышал! — начинает почему-то злиться.

— А тебе не приходило в голову применить его хоть раз? Ты как пенсионер себя ведешь… или импотент, — вторую часть чуть тише произношу, но именно она срывает маску чопорности с его лица. Оглядывается, хочет убедиться, что нас никто не слышал.

— Идем, — хватает за руку и тянет куда-то.

Неужели я смогла вызвать в нем проявление страсти? Я думала, мне понадобится больше времени и усилий. Слабость и легкая эйфория продолжает управлять моим телом, когда мы поднимаемся на второй этаж. Проходим банкетный зал, сегодня он пустует. Открыв дверь, выходим на балкон, отсюда открывается вид на внутренний дворик. Внизу горят несколько желтых фонарей, но до второго этажа их свет не долетает, тут темно.

Андрей тащит меня в дальний угол. Не сопротивляюсь, мне хочется ощутить страсть парня, с которым я встречаюсь уже два года. Если этого не произойдет, есть повод задуматься. Когда я слушаю рассказы подруг о том, как у них обстоят дела с парнями, задаюсь вопросом: что со мной не так?

Прижимая к стене, Андрей нависает надо мной.

— Целуй, не бойся, — затаив дыхание, жду. Он волнуется больше моего. Его волнение сбивает весь настрой.

Мы одновременно потянулись друг к другу, стукнулись неуклюже зубами, но Миронова это не остановило, он жадно припал к моим губам.

«Оказывается, он умеет целоваться», — проскальзывает мысль, я открываю рот, позволяю его языку вторгнуться на мою территорию.

— Ками, я хочу тебя, — сжимая меня в крепких объятиях, шепчет надрывно Андрей. Его слова отзываются внутри меня восторгом. — Ты такая красивая, я с ума по тебе схожу.

Мое внимание отвлекает вспыхнувший в темноте огонек сигареты. Наблюдаю за тем, как он опускается вниз, уголек гаснет. Через несколько секунд вновь вспыхивает на уровне лица. Ощущение, будто кто-то играет с нами. Тревожно начинает биться сердце.

Андрей целует мои плечи, что-то шепчет, а я завороженно смотрю в ту сторону, где у лица вновь вспыхивает красный уголек. Это мужчина… это точно мужчина, но я не могу рассмотреть черты его лица…

Глава 2

Камилла

Возле губ мужчины вновь загорается красный уголек. Затянувшись, наблюдатель выбрасывает окурок, он гаснет, не долетая до земли. Скорее всего, в углу стоит урна, я просто ее не вижу.

- Ками, я так тебя люблю, - тем временем продолжает шептать Андрей.

Он все еще целует мою шею, обводит языком ухо. Вздрагиваю от щекотки. Не понимаю, нравятся мне ласки или нет. Как-то не до Андрея было последние секунды. Кто бы там, в темноте не стоял, он испортил мой эксперимент!

- Давай поженимся… - влажно дыша, куда-то в шею шепчет Андрей. Не реагирую никак на его предложение. Я такой вариант даже не рассматриваю. – Твой отец не позволит…

Что не позволит мой отец остается для меня загадкой, потому что в это самое время, наблюдатель, отрывается от противоположной колонны и двигается в нашу сторону. Я напрягаю зрение, но вижу лишь темный силуэт. Стук сердца в голове глушит все остальные звуки. Ускоряется бег крови, срывается дыхание. Все органы чувств бьют сигнал тревоги.

- Ты такая страстная… - Андрей думает, что реакции моего тела связанны с возбуждением. Уверенный в том, что его действия доставляют мне удовольствие, он проводит шершавым языком по шее. Меня передергивает, ощущение такое, словно собака лизнула. Ну, так себе ласка, может просто она хромает в его исполнении? Целуя влажными губами мое лицо, он впивается в губы, а я не отвожу взгляда от незнакомца. Мне кажется, он тоже смотрит на меня.

Крадучись, словно дикий зверь на охоте он приближается к нам. В голове на секунду промелькнула мысль, что я откуда-то его знаю. С чего я это взяла, если так и не сумела разглядеть лицо? вряд ли я способна в темноте узнать человека по походке.

В солнечное сплетение бьет огненный шар, когда мне удается рассмотреть черты лица мужчины… - Лева! Я не видела его два года! Последнее время прилетая в Москву он не приезжал к нам в гости. О том, что он в России я узнавала от Ули – его сестры или Ваньки. Последний раз мы виделись у Соколовых…

Андрей еще не понял, что мы не одни. Вжимая меня в стену, он терся возбужденным телом о мой живот. Я вмиг протрезвела. Если еще несколько минут назад идея распалить Андрея казалась мне заманчивой и любопытной, то сейчас ничего кроме раздражения я не испытывала.

Заложив руки в карманы черных брюк, Бессонов стоял за его спиной. Удерживая мое лицо руками, Андрей яростно терзал мои губы. Дорвался! Картина просто отвратительная – один целует, второй наблюдает.

Лев изменился: стал еще крупнее, раздался в плечах, и будто стал выше, хотя это может мне только казаться. Страх порой играет с нами злые штуки. А я сейчас отчего-то испытывала именно это чувство. С чего вдруг? Лева никогда меня не обижал. Но в данный момент его энергетика пугала, я не могла рассмотреть его взгляд, но почему-то была уверена, что он жесткий и злой.

Кажется, будто мы стоим так уже час, а ведь всего лишь прошло несколько секунд, просто время… оно будто остановилось, а у меня парализовало тело и мысли, оставив лишь чувства, которых сейчас в избытке.

- Андрей, - отворачиваю лицо. – Остановись. Да остановись ты! - тихо цежу сквозь зубы, упираясь руками в его грудь.

Андрей просто не успевает отреагировать на мою просьбу. Схватив, словно нашкодившего щенка за ворот пиджака, Лева одним движением отрывает от меня парня, швыряя того об стену. Мне показалось, что он даже усилий не приложил, когда все это проделывал. Не слышу, чтобы у него изменилось дыхание.

Я смотрела почти все его бои, радовалась победам, а вот сейчас наблюдая воочию, каким жестким и беспощадным он может быть, мне становится страшно. Спокойный, холодный, жестокий, уверенный в себе…

- Никто не смеет к ней прикасаться, - вздрагиваю от его металлического жесткого голоса, по рукам и спине бегут мурашки.

«Он даже не поздоровался!» - но возмущение быстро утихает во мне, когда Бессонов продолжает:

- Тебе ведь ясно дали понять держи своего червя в штанах, - подхватывая одной рукой за грудки, дергает его наверх. Для меня не секрет, что Андрею промыли мозги, прежде чем разрешили за мной ухаживать, но то, что об этом знает Бессонов – позор!

- Отпусти его… Лева, - произношу имя с запинкой, словно ком в горле мешал его выговорить. Лучше бы я молчала…

Опустил…

Сначала схватил двумя руками, а потом перекинул через балкон со словами:

- С этого дня, ты близко к ней не подходишь, - предупредил холодным тоном.

Испуганно вскрикнув, я кинулась к перилам. Высота небольшая, но при неудачном приземлении можно всего себя переломать…

Глава 3

Лева

Я пропустил ее восемнадцатилетние. Обстоятельства вынудили задержаться в США, но на выпускной решил прийти. Сначала не планировал показываться. Это ее вечер, пусть веселится, я присмотрю.

Попасть на закрытую вечеринку, проблем не составило. Я в числе охраны, отвечающей за безопасность этого вечера.

Мимо меня не ускользает момент, когда Камилла выпивает коктейль. Просмотрев камеры, убеждаюсь, что за несколько минут до этого туда было добавлено спиртное. В отличие от Марата я не собираюсь запрещать ей взрослеть, пробовать алкоголь. Табу – наркотики и секс. Последнее только со мной!

«Что ты задумала, принцесса?» - незаметно следую за ними. Камиллу немного развезло, смешно тянет слова.

Темной яростью обдает нутро, когда наблюдаю, как Ками тащит за собой сопляка. Марат только с одной целью разрешил ему ухаживать за дочерью – отвадил от нее всех других, более дерзких и напористых ухажеров. Тяжело было смириться и принять ситуацию. Понимая, что он постоянно рядом с ней, вряд ли просто держится за руку, хотя Ванька и говорил, что там все целомудренно. Я просил за ней присматривать. Сам планировал, не вышло.

Отец заметил мой пристальный интерес к дочери его друга, вывез в тихое место, чтобы поговорить вдвоем. Суть разговора сводилась к тому, чтобы я нашел себе новое увлечение. Не выйдет у нас что-то с Ками, треснет многолетняя дружба.

- Я не хотел бы, что кто-нибудь из сыновей моих друзей, стал ухаживать за Улей, - произнес отец, дщо сих пор эта фраза стоит в голове, будто это было вчера. - Чужого я накажу, если обидит, а тут нужно будет делать выбор. Не заставляй нас с Маратом делать выбор.

Я не стал ему тогда признаваться, что уже решил уехать в Америку. На самом деле точно, я тогда ничего не решил. Было желание остаться…

- А если все получится?

- Ей шестнадцать, Лева, Марат не даст согласия на ваши отношения. И я бы не дал.

- Когда ей исполнится восемнадцать, я вернусь, - твердо предупредил родителя.

- Лев, забудь про Камиллу, - его строгий тон не возымел никакого действия. В тот день я промолчал, хотя мне было что сказать. Не лечит ни расстояние, ни куча баб, которые прошли через мою постель. Печет в груди и мысли все о ней. Сам бы хотел вытравить из души, не выходит.

Тряхнув головой, прогоняю воспоминания, достаю сигареты из кармана. Зачем закинул их? Обычно не курю, только в моменты, когда хочу снять напряжение. Сегодня понадобились, будто знал, что возникнет желание убивать.

Подвив одну сигарету из пачки, прикуриваю. Желание подойти и свернуть сосунку шею возникло сразу, как только он ее прижал к стене. В таком состояние я опасен, поэтому решил дать себе время остыть.

Шум крови в голове заглушал все доводы разума. Я несколько лет выступал в боях без правил, чемпион мира, профессионал, контроль эмоций – одно из главных орудий к победе, но сейчас весь контроль сыпался пеплом к моим ногам.

Отравляю никотином легкие. Глубокая затяжка… еще одна… а в голове пелена не рассеивается. Только не убить его. Выбросив окурок, двигаюсь в их сторону. Я знаю, что Ками давно меня заметила, ощущаю ее страх, обычно она дерзкая и бесстрашная, а тут мое появление ее парализовало. Чувствую на себе ее взгляд, пробирает до нутра.

Мне лицо этого мальчишки хочется разбить в труху, чтобы никогда больше не смел к ней прикасаться. Никто не смеет ее трогать! Тереться своим отростком о ее невинное тело!

Отбросив его сторону, я понимаю, что не успокоился. Внутри продолжает пылать такая ярость, что выместить ее можно только на чем-то… или ком-то.

Только испуганный вскрик Камиллы гасит темный огонь ярости в моей груди. Свесившись через перила, она громко зовет:

- Андрей! Андрей…

Он не должен был сильно пострадать. Даже в таком состоянии я бросил его так, чтобы он приземлился если не на ноги, то на задницу. Да и расстояние здесь игрушечное. Задний дворик ресторана находится выше основного здания. Метра два до земли, не больше.

- Все нормально, Камилла, - подтверждая свои слова жалобным стоном.

Спрятав руки в карман, я не двигаюсь с места. Как и предполагал, пострадала лишь его гордость.

Шахова убедившись, что с ее лобзателем все хорошо, резко разворачивается ко мне. Глаза даже в темноте горят таким огнем, что рассеивают мрак ночи. Но видимо мое выражение лица останавливает ее от необдуманных слов, приправленных злостью. Она делает шаг назад, словно отступает от хищника и мне это не нравится…

Глава 4

Камилла

Медленно отступая назад, срываюсь на бег. Умом понимаю, что Бессонов не станет меня преследовать, но поведением управляют эмоции. Мое сердце трусливо бьется в груди. Не помню, чтобы я когда-то испытывала это чувство. Я выросла рядом с жесткими сильными мужчинами, но их гнев никогда не был направлен в мою сторону. Такой мощной уничтожающей энергетикой не ощущала в жизни. Теперь я знаю, что значит протрезветь от страха. В крови не осталось ни грамма алкоголя.

Бессонов не задерживает меня, но я чувствую на себе его взгляд, который словно оставляет шрамы на коже. Перелетая через несколько лесенок, я быстро оказываюсь внизу.

- Потом, Леш, - отмахиваюсь о т Шнурка, который хватает меня за руку и что-то пытается шепнуть на ухо.

- Где здесь выход на задний двор? – останавливаю первого попавшегося официанта.

- Он закрыт для посещений, - поясняется молодой парень.

- Там мой друг… он… спрыгнул с балкона, я хочу убедиться, что с ним все в порядке, - удивляюсь себе: почему я сказала неправду? Лева мог убить Андрея, а я его прикрываю.

Я делаю это только ради Артура и Милены: успокаиваю свою совесть.

- Он придурок? - интересуется официант недовольно. И даже не извиняется, за то, что позволил себе подобный тон с гостями. Наверное, у владельца драконовские меры - штрафы за все, что творят гости.

А тут мог погибнуть человек! Случись с Андреем что-то плохое у них у всех будут проблемы. И у меня тоже…

- Так получилось, - стараюсь даже улыбнуться, не выходит. Так себе объяснение, судя по выражению лица парня, но другого у меня нет. – С ним все в порядке, - спешу заверить и сотрудника ресторана и себя. По крайней мере с Андреем все было в порядке пару минут назад. Надеюсь, это не последствия шокового состояния, когда мозг человека блокирует болевой синдром.

- Идите за мной, - произноси парень. Шепнув что-то девушке официантке, передал ей свой поднос.

Официант подвел меня к администратору - высокому парню в черном костюме с бабочкой, сам обрисовал всю ситуацию. Выдержав еще один осуждающий взгляд, теперь потопала следом за администратором.

– Дверь открывается только изнутри, - произносит Дмитрий, я успела прочитать имя у него на бейдже.

Мы заходим в вип-зону, отсюда выход во внутренний дворик. Скорее всего, здесь отмечают небольшие банкеты, во дворе можно организовать шоу с аниматорами для детей, или устроить барбекю на свежем воздухе. За стеклянными дверьми до сих пор темно, но силуэт Андрея потирающего поясницу и зад, разглядеть можно отчетливо.

Видимо он уже дергал ручку и понял, что закрыто, а теперь искал выход, обходя лужайку. Администратор зажег свет. Мой парень тут же отреагировал, немного прихрамывая, поспешил к нам навстречу.

Пока я пыталась вызволить своего парня, забыла о Леве, но теперь злость с новой силой всколыхнула в груди. Он так безжалостно перекинул Андрея через перила, что мне до сих пор жутко от его поступка. Мне кажется, окажись внизу пропасть в десять этажей Бессонов бы не дрогнул. Злость и страх… - вот мои спутники на этот вечер.

- С вами все в порядке? - интересуется чопорно администратор.

- Все в порядке, один придурок… - не даю ему договорить, пихаю в бок.

Администратор подозрительно смотрит на нас, а потом несмотря на то, что Андрей вовремя замолкает, задает вопрос:

- Может нужно вызвать полицию?

- Не нужно полицию, - нервно перебиваю.

Не думаю, что полиция задержит или как-то накажет Бессонова, но начнут выяснять обстоятельства, при которых произошел конфликт…

Намного опаснее, что сделает с Андреем и мной мой отец, когда узнает, что предшествовало Андрюхиному падению.

– Возможно, скорую? – продолжает интересоваться администратор. На этот вопрос ответ может дать только Андрей.

- Все в порядке, – то ли храбрится, то ли действительно не хочет привлекать к нам лишнего внимания, понимает всю щекотливость ситуации.

Администратор, закрыв дверь, провожает нас до банкетного зала.

- Действительно тебе не нужно к врачу? - тихо спрашиваю Андрея, как только остаемся одни.

- Кто это был? - зло сопит мой парень. Я задумываюсь, соврать или сказать правду? - Ты назвала его Левой, – если я думала, что Андрей в пылу ссоры этого не заметила, то получается, что ошиблась. – Этот тот кикбоксер, который стал чемпионом в США?

- Да это он, – нет смысла увиливать.

Беру парня за руку, хочу его немного успокоить, сначала он пробует вырвать ладонь, потом успокаивается и позволяет мне удерживать, гладить его руку.

- Откуда он здесь взялся? – никак не успокоится и не сменит тему. Я сама хотела бы знать ответы на эти вопросы. - Я думал, что за тобой только Лютаева присматривать оставили, – вновь начинает расходиться Андрей. Он уже не трет зад, но все еще хромает, когда мы продвигаемся к нашему столику. Я не задумывалась, что делает Лева в ресторане, но теперь становится понятным его нахождение здесь. Папа приставил его следить за мной.

- Вот ты где, - Ванька недовольно перекрывает нам дорогу, оттесняет от меня Андрея. – Ками, ты когда перестанешь влипать в истории? – зло шипит мне в лицо.

- Я?

- Ты! Здесь полно камер, безопасность заведения курируют ребята Кимаева. Ты хочешь, чтобы отец просмотрел записи сегодняшнего вечера?

- Ты знал, что здесь Бессонов? – эта новость вызывает больше эмоций, чем возможное падение в глазах отца, если он увидит, что мы с Андреем творили на балконе.

- Знал, - резко произносит Ванька. - И можешь сказать ему спасибо, именно он сейчас затирает запись, как ты с Андреем уединилась на балконе.

- Это он себя спасает, а не меня!

- Ты уверена?..

Глава 5

Лева

- Я не хотел бы, чтобы ты соглашался на этот бой, - произнес отец, упираясь одной рукой в стол. Несмотря на строгость голоса, он понимал, что не может мне запретить. Если я решу лететь, никто меня не остановит. Выдержал дуэль взглядов, он опустился в кресло. – Хватит подставлять свою голову под удары, Лев.

- Я мечтал о таком сопернике, - и это действительно так, но сейчас я меньше всего думал о бое. В груди до сих пор бурлила черная лава злости. Прошло три дня с выпускного, а я так и не успокоился. Картина, как ее лапает и облизывает этот утырок постоянно встает перед глазами.

Меня не успокоило, что Ванька постоянно находился рядом, не позволял им больше уединиться.

- Сосредоточься на бизнесе, - произносит отец, вырывая меня из неприятных мыслей. - Ты купил неплохие участки земли в Дубае, займись постройкой гостиничного комплекса.

Переживания родителей понятны. У него у самого была бурная молодость, но своих детей он старался оградить от трудностей и опасностей, со мной не вышло. Мама шутит постоянно: «кровь не водица».

- Я подумаю, - почесав бровь. Если начать строительство, придется пропасть в другой стране… или жить на два города.

- Хватит думать, пора действовать. Завязывай со спортом. Сколько ты сможешь еще выступать? Пять-семь лет? За это время, сколько травм получишь? – давит тоном, взглядом, энергетикой.

Скрываю улыбку, я очень уважаю отца, но на меня его суровость никогда не действовала, потому что я всегда чувствовал и знал, он не причинит боли. Он защитит ценой своей жизни, потому что любит нас. Из-за любви и уважения к родителям, старался не приносить в дом бед, всегда думал, прежде чем действовать. В подростковом возрасте не всегда подучалось выйти из передряги без проблем.

- Твой последний соперник остался инвалидом, Лев. Ты будешь скован на ринге. Страх убить или покалечить сделает из тебя неполноценного бойца. Ты не сможешь выступать, - я понимаю, что он до последнего не хотел поднимать эту тему, но видимо решил привести самый веский аргумент, чтобы меня уберечь. Папа прав, страх кого-то еще покалечить или убить глубоко засел во мне.

Меня не пугают разбирательства, суды… - это травмоопасный вид спорта, тут всякое может произойти, но не должно было произойти по моей вине, а произошло. Не хочу думать об этом или продолжать тему, я и так постоянно живу с чувством вины.

- Это твой телефон? - взяв трубку со стола, отец убеждается, что вибрирует не его мобильный. Я уже проигнорировал несколько входящих, которые он слышал, поэтому делаю вывод, что просто хочет сменить тему.

- Мой, - не спешу вытаскивать мобильный из кармана. Мои бывшие любовницы напоминают о себе, узнав, что я вернулся в Москву.

- Так ответь, - усмехнувшись, отец поднимается из-за стола. Я замечаю разбитые костяшки, руку он весь наш разговор прятал под столом.

- Что случилось? – киваю на руку. Удивлен. Обычно отец просит меня не терять голову, остудить мозг, прежде чем действовать или принимать решение.

- Встретил старого знакомого, - отмахнулся родитель. Я не поверил, но если он не хочет говорить, бесполезно спрашивать. - Нельзя заставлять девушек столько ждать, – усмехнувшись, кивает на карман, где вновь начинает вибрировать телефон.

Достаю мобильный, внутри звенит тревожный сигнал три пропущенных от Лютаева. Он бы подождал, пока я перезвоню, не будь это так срочно.

В это время он должен был еще оставаться у Шаховых, праздновать вручение аттестатов. Скромную вечеринку придумала Ками, пригласила только близких друзей и своего утырка.

Отмахиваюсь от сигнала тревоги в голове, обычно Лютаев просто так не звонит. Он присматривал за Камиллой в школе и когда они собираются с друзьями, не давал ей совершать безбашенные поступки, на которые эта девчонка способна.

Год назад Ками сломала руку, прыгала в воду с какой-то импровизированной вышки , сходила называется с друзьями искупаться на озеро.

Марат там снес все нахрен и запретил ей месяц из дома выходить, чтобы кровь не останавливала. Могла ведь шею свернуть. Мне Ванька рассказал, когда уже все страсти улеглись, чтобы я не сорвался в Москву накануне тяжелого боя.

Месяца два назад Камилла подралась в женском туалете с девчонкой из параллельного класса. Та на нее полезла из-за парня, а Ками мы с детства учили правильно наносить удары. Там одного хватило, чтобы скорую вызвали сопернице. Потом было разбирательство. Одним словом - Ванька не всегда справляется.

- Привет, я тебя слушаю, - здороваюсь с Лютаевым.

Сегодня тоже не справился, потому что у меня в жилах кровь леденеет, когда я слышу:

- Андрей позвонил, сказал, что Ками со скутера в обрыв улетела. Я еду туда. Ты можешь сейчас подъехать? – с трудом сглатываю, в голове что-то взрывается, заливая все вокруг кровавой пеленой.

- Она жива? – голос не слушается, я боюсь услышать ответ. Любой приговор пусть вынесут лично для меня, только не этот…

Глава 6

Лев

- Да, - раздается ответ Ивана, и мое сердце запускает новый отсчет. - Андрей спускается к ней, говорит, что слышит ее стоны, - вздыхает тяжело Ванька…

- Скорую вызывай и диктуй адрес! – ору в трубку. Никто из домочадцев не успевает остановить и спросить, что случилось. Пока Иван объясняет приблизительное место, где Ками слетела с дороги, я уже вдавливаю педаль газа в пол.

Мой отец был гонщиком, он до сих пор любит скорость. Мне эта любовь передалось с генами. Правда, гонять профессионально я стал несколько лет назад, до этого только нарушал скоростной режим, вызывая на себя гнев гайцов и родителей.

Вжимая педаль газа в пол, маневрирую среди машин. Это Москва и тут сложно разогнаться, но я ищу любую лазейку. За такое вождение меня попросят положить права на полку, но мне до одного места любые штрафы и наказания.

Выезжая на загородную трассу, здесь можно не сбрасывать скорость. Набираю Ивану, слушаю гудки. Кровь вскипает в жилах, когда он не отвечает.

Только бы Камилла осталась жива…

Жива…

Она жива!

Кровь от страха леденеет в венах. Ощущение такое, словно все вокруг рушится, погребает меня под обломками, а я ничего не способен сделать. Заставляю свое сердце биться. Заставляю себя дышать.

Почти тридцать минут занимает езда до поворота, который описал Ванька. Авария произошла недалеко от коттеджного поселка, где располагается дом Шаховых. Включаю дальние фары, когда приближаюсь к повороту, но никого не вижу. Где карета скорой помощи? Полицейские? Машины родителей? Хоть кто-то же должен остаться на месте происшествия, если Ками успели забрать в больницу!

Это что розыгрыш мать его?! Только эти могу объяснить пустой отрезок дороги и молчание Лютаева, когда я ему набирал. Очень хреновый розыгрыш, за который я могу и шею свернуть!

Нет не розыгрыш…

Замечаю на темной обочине две темные фигуры склонившиеся друг к другу, сидят прямо на земле. Взглядом сразу выцепляю Ками, я почти спокоен. Можно дальше жить и дышать. Где-то вдалеке припаркован знакомый внедорожник Лютаева Ваньки, ему на совершеннолетие родители сделали подарок – позволили купить себе тачку, на которую он сам заработал.

Торможу на противоположной стороне, оставляю фары включенными. Дорога пустая. Здесь совсем недавно положили асфальт, два года назад это была обычная сельская тропа, которая вела к озеру. Освещения нет, кругом пологие скаты, куда может слететь и более опытный водитель. Поддеваю разбитый шлем ногой и оправляю его в кусты. Кожаная куртка не по размеру накинута на плечи Камиллы.

Стараюсь взять себя в руки и не сорваться, когда понимаю, что обнимает ее не Ванька. Утырок убирает от Ками руки, когда замечает, кто к ним приближается. Задницей отъезжает чуть в сторону, увеличивая между ними расстояние. Ками тоже замечает мое приближение, чувствую на себе ее взгляд.

Мои инстинкты сейчас нацелены только на одно – убедиться, что Камилла не пострадала, потом дам волю всем остальным чувствам. К тому времени Андрею лучше оказаться на другом конце Москвы.

- Привет, - опускаюсь перед ней на корточки. Света фар хватает, чтобы видеть ее лицо и даже травинки запутанные в темных собранных волосах. Руки дрожат, когда я тянусь и убираю сор. Мир вокруг перестает существовать, когда наши взгляды встречаются.

- Привет, - едва слышно отвечает. Ее голос просел, как и мой. Только мой всегда проседает рядом с ней, а голос Ками так себя ведет от страха и волнения и следующие е слова подтверждают мою теорию: - Ка ты здесь оказался?

Она поднимает руку, чтобы поправить сползающий край куртки, замечаю глубоко стесанные локти. Перехватываю руку, осматриваю, на вопрос не отвечаю.

- Это все раны или есть еще?

Ками тут же хватается за ногу, но при этом машет головой. Нужно ее везти в травмпункт.

- Тебе нужно в больницу, - беру осторожно ее руку и разворачиваю локоть.

- Царапины, - отмахивается Камилла, пытаясь вырвать из моих рук свою. – Я очень удачно вылетела.

«Удачно вылетела…» - перед глазами расплываются темно-кровавые пятна ярости. Не хочу ее пугать, поэтому прикрыв глаза, стараюсь взять контроль над гневом.

- Что там делает Лютаев? – холодно интересуюсь, наблюдая за темным силуэтом внизу, который что-то ищет с помощью фонарика.

- Ищет мой телефон, - кивает в темную пропасть. - Родители будут волноваться, если я не отвечу.

- Нашел, - кричит Иван.

- Мы едем в больницу, - строгим тоном предупреждаю Камиллу, она открывает рот, чтобы возразить, но ее останавливает мой взгляд.

- Это твой скутер? – обращаюсь к Андрею. Желание переломать ему все кости не пропадает. Этот урод чуть ее не угробил.

- Да, - кивает головой. - Там бак пробит, нужно вызвать эвакуатор.

- Я должна тебе новый скутер, - шепчет Камилла извиняющимся тоном.

- Ты ничего ему не должна, - резко бросаю, спускаюсь быстро вниз по обрыву. Щелчок зажигалки, кидаю ее возле мокрого бака…

Глава 7

Камилла

При появлении Бессонова я забываю о боли. Тело парализует, когда он приближается к нам. Отсчитываю удары сердца в голове. Ощущение, что настал конец света и сейчас нам всем будет большой звездец! Мне знакомо состояние тихого бешенства у мужчин. Я наблюдала не раз такое поведение у отца, Тимура и даже Давида, тот последнее время все чаще копирует поведение отца.

Зачем он приехал? Лева не мог появиться здесь случайно! Ванька предатель! С ним я еще разберусь. Нервы на пределе, будто мне аварии было мало, еще переживать из-за появления Бессонова.

Возникает непреодолимое желание поругаться с Андреем. Я не жду от него смелых дерзких поступков, но отодвинуться от меня при появлении Левы – нонсенс! Мне уже не так стыдно, что я угрохала его скутер. Хотя нет, стыдно! В памяти Андрея наверняка еще свежи воспоминания о беспределе, который учинил Лев. Вряд ли он забыл, как тот выкинул его с балкона. Я-то точно не забыла, но почему-то предъявить ему за агрессивность не хватает смелости. Лев стал закрытым и жестким. Нет больше того парня, за которым я вечно ходила хвостиком, надеясь, что он меня покружи т или покатает на своих плечах.

Когда он садится возле меня ан корточки, мое сердце сжимается от страха и волнения. Он вытягивает из воздух из пространства вокруг нас, мне перестает хватать кислорода, когда он бережно берет мою руку и осматривает глубокие ссадины. Кожа в тех местах, где он дотрагивается, начинает гореть. Он не кричит, не выговаривает, даже не смотрит мне зло в глаза, а мне отчего-то страшно. Вина за аварию ложится тяжелым грузом на плечи.

Не в первый раз ведь гоняю, как получилось, что я слетела с дороги?

Больше всего расстраивает, что об этом узнает отец…

Ванька наконец-то нашел мой телефон, в моих планах позвонить маме и сказать, что мы еще немного погуляем с Андреем, но я скоро буду дома. Не успеваю обрадоваться, потому что Бессонов собирается везти меня в больницу.

Вряд ли я найду достаточно убедительные аргументы, чтобы уговорить его отказаться от этой идеи.

А потом происходит то, отчего во мне стынет кровь. Я сижу с упавшей до земли челюстью от шока и возмущения. Даже Ванька присвистывает и ругается под нос, когда одним щелчком зажигалки Бессонов сжигает чужой скутер. Он, между прочим, стоит приличных денег!

- Какого *** ты творишь? – Андрей вскакивает на ноги и орет во всю мощь своих легких. Видимо от шока. – Ты мне новый скутер купишь, псих! – сжимая кулаки, нервно прыгает и дергается, будто действительно готов кинуться на Леву.

- Заткнись, пока тебе новые суставы не пришлось покупать! – одергивает его Ванька за футболку, слышится звук разрываемой ткани. – Ты придурок! Тебе сегодня сказочно повезло, что Ками осталась жива! Представляешь, что бы с тобой сделал ее отец, сверни она шею? – от этих предположений мороз по коже пробежался. – Тебе запретили катать ее на скутере, а ты Ками посадил одну за руль на темной дороге, где кругом склоны и обрывы! Это просто сказочное везение, что ее принял куст, а не камень! – Ванька редко выходит из себя, но если выходит, то его сложно утихомирить.

Он с такой силой трясет Андрея, что у того сейчас голова отлетит. Ваньке удается достучаться и до моей совести. Действительно ведь, могло случиться все что угодно. Не представляю, что было бы с моими родителями.

В это время происходит взрыв. Отвлекаюсь на громкий хлопок, пытаюсь увидеть Бесссонова. Он стоит чуть в стороне, в напряженной позе не сводя взгляда с горящего металла.

- Скутер тебе жалко?! Кусок металла? А чужую жизнь не жалко? - тем временем зло выговаривает Ванька, не обратив внимания на взрыв. Я с трудом поднимаюсь на ноги, представляю, как буду болеть завтра. – Лев правильно сделал, такому безответственному идиоту как ты, нельзя садиться за руль! Он одним действием решил сразу несколько проблем. Вместо того, чтобы орать и угрожать, беги лучше домой, - отпихивает с такой силы, что он падает на задницу и проезжает пару метров по бездорожью. Теперь не только я вся в ссадинах.

- Вань, это я Андрея уговорила, - пытаюсь заступиться, но друг зло молчит. Достает из заднего кармана телефон, протягивает мне со словами:

- Сама звонишь Марату и обо всем рассказываешь, - терпение Ваньки достигло пика. Он не отступится. Дрожащей рукой забираю телефон, наблюдая, как Андрей поднимается на ноги. Открываю контакты. По моей спине проходится холодок, я чувствую за ней присутствие Левы. Он накрывает мою руку с телефон, останавливает звонок отцу.

- Увези его отсюда, - тихо проговаривает прямо за моей спиной. У меня все внутренние органы работают с перебоями от его близости. Есть в этом что-то неправильное… неправильное, но волнующее. – Мы с Камиллой в больницу, если нужно будет сообщить Марату, наберем оттуда…

Глава 8

Камилла

- Лев, может лучше сейчас набрать Марату? – спрашивает Ванька. В его голосе сомнение о правильности решения Льва.

Бессонов уверенно объясняет Ваньке, что не стоит раньше времени наводить суету. В это время я тихо опускаюсь обратно на землю, одно колено ужасно болит, не могу больше стоять. Стараюсь его не тревожить, но безболезненно присесть не получилось, глотая стон, закусываю губу. С Левой я никуда ехать не собираюсь, дождусь родителей, как только наберусь смелости им позвонить. Он во мне будит волнение и тревогу. Предпочитаю держаться от него подальше.

- Мое последнее тебе предупреждение, - четко проговаривая каждое слово, Лева обращается к Андрею. – Чтобы возле Камиллы я тебя больше не видел, - я наблюдаю за реакцией Андрея, Лева все еще стоит за моей спиной, его видеть я не могу.

Андрей смотрит упрямо и зло, он все еще раздосадован за взорванный скутер. Я могу его понять, до сих пор в шоке от поступка Бессонова. Андрей так долго мечтал о нем. Как он радовался, когда наконец-то смог уговорить родителей на эту покупку. А теперь из-за меня он остался без колес…

- Возьми у его отца номер карты, узнай цену скутера, скинь мне, - произносит Лев для Ваньки. Я от удивления разворачиваюсь, но лица Бессонова не вижу, оно находится в тени. Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. – Предупреди, что его сын ходит пешком или пользуется услугами водителя, - таким тоном, что я поежилась, попыталась завернуться в куртку, накинутую на плечи. Не дал порадоваться, что Андрею обязательно купят новый скутер!

Шум мотора разрезает ночную тишину, ослепив фарами, машина Лютаева проносится мимо меня, увозя Андрея. Всем своим видом хочу подчеркнуть, что я никуда с Бессоновым не еду. Для этого мне только нужно позвонить родителям. Руки трясутся, когда я пытаюсь включить экран телефона. Никак не решусь.

На самом деле я просто не готова к разочарованию, которое могу увидеть в глазах отца. Он очень сильно нас любит, оттого так ревностно бережет. После сегодняшнего случая, я могу лишиться его доверия. И запереть меня на все лето дома – самое безобидное наказание. Почему мне вечно не везет? Все ведь за спиной родителей что-то пробуют, экспериментируют, рискуют, одна я попадаюсь вечно.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть где Бессонов. Он так и не подошел ко мне, хотя Ванька укатил уже минуты три назад. Видимо верно прочитал мой посыл. Звонить мне придется родителям самой, Бессонов этого делать не станет. Устав играть в молчаливый игнор, он уходит к своей машине. Для себя решаю, как только он уезжает, я позвоню… папе.

Хочется, конечно, проявив слабость духа набрать маме, а не отцу. Она сможет успокоить папу… но нужно самой отвечать за свои поступки. Тяжело вздыхая, пробую отлепить джинсовую ткань от коленей, прилипла из-за крови, теперь подсыхает и доставляет дискомфорт.

Закусив губу, чтобы не застонать, ощупываю ногу. Очень надеюсь, что она не сломала, нет трещин. Бессонов не уезжает. Вскидываю голову, когда гаснут фары. Мы остаемся в полной темноте, лишь редкие звезды выглядывают из-за темных облаков. Завтра видимо будет дождь…

Ночь и тишина. Что-то ощутимо меняется в воздухе. Он словно становится тяжелым, его трудно пропихнуть в легкие. Мы с Бессоновым словно одни во вселенной. Лишь шум ветра играющего в траве и пение сверчков разбавляют тишину. Мое сердце неровно бьется в груди. Я точно знаю, что Лев где-то рядом, стоит за спиной…

— Я боюсь тебя, — шепчу в темноту. Прошлое, где он был моим старшим заботливым другом, давно размыто. Теперь это совсем другой, незнакомый мне мужчина. Не вижу Бессонова, но каждой клеточкой ощущаю его присутствие.

— Я тебя не обижу, — звучит холодный равнодушный голос.

Пусть его слова и кажутся клятвой, меня это не успокаивает. Он опасен и жесток, я всегда это чувствовала. Лев уничтожит любого, кто встанет у него на пути. Тогда почему к страху примешивается волнение, когда раздаются его тихие приближающиеся шаги? Подтягиваю под себя ноги, будто эта поза способна защитить меня от него. Бессонов присаживается возле меня на корточки – так близко, что я ощущаю его дыхание на своем лице, когда он произносит:

— Ты моя, просто еще не поняла этого…

Глава 9

Камилла

«Ты моя, просто еще не поняла этого…» - перебираю слова в голове, никак не могу понять, что имел в виду Лева. Он тем временем не думая, подхватывает меня на руки и несет к машине. Эти несколько шагов отзываются учащенным сердцебиением.

«Ты моя кто?» - раньше была подругой, потом он перестал меня замечать, а теперь… чего я не могу понять?

- Я не твоя… - упрямо глядя ему в глаза, как только он опускает меня на заднее сидение своей машины. О чем бы он там не говорил. Не удивляюсь, что он мне не ответил, хотя это сильно раздражает. – Я папина и мамина!

Бессонов пропускает мои слова мимо ушей, проталкивает меня глубже на сидение и устраивает ноги на бежевом кожаном сидении, не обращая внимания, что мои грязные ноги пачкают оббивку.

Лев садится за руль, спускает окно, прежде чем завести двигатель. Молчаливое напряжение бьет по нервной системе. Срываясь на скорости, Бессонов крепко двумя руками удерживает руль.

Продолжаю прокручивать в голове его слова. Не могу не думать. До дрожи пробивает, стоит мысленно воспроизвести его интонацию и хриплый голос, в котором нет ни тени сомнений, что будет так, как он сказал.

Об аварии я всю дорогу не вспоминала. Может он специально это сказал, чтобы я не нервничала? Если так, то у него достойно получилось. Тревогу о наказании затмили другие мысли. Пробраться в голову Льва невозможно, он всегда был у себя на уме.

В детстве я всегда крутилась рядом с ним и Тимуром. У них хватало терпения возиться со мной. Помню, как он поднимал меня к высоким веткам, чтобы я сорвала ягоды или яблоки в саду. Или снимал меня с дерева, если я боялась слезть сама. Глядя на меня он постоянно улыбался, хотя обычно ходил с холодным равнодушным выражением лица. Я помню их первых девчонок, которых я недолюбливала, потому что они стали проводить время с ними, забывая обо мне…

Приехали мы в ближайшую районную больницу, за что я готова была сказать Бессонову спасибо. Обычно все сразу звонят Азамату – другу моего отца, в его клинике меня знает почти весь медперсонал. Уже через минуту, о моих разбитых коленках стало бы известно Марату Шахову.

- Я сама, - отодвигаю руки Бессонова, не обращая внимания на боль, пытаются вылезти из машины самостоятельно.

- Я тебя хорошо и давно знаю. Ты самостоятельная, сильная, смелая, но мне ничего не нужно доказывать, Ками, - подхватывает на руки, несет на руках до самого приемного отделения. Легко несет, будто я ничего не вешу, даже не запыхался. А я не решаюсь посмотреть на него. Мне неуютно у него на руках. Тревожно и волнительно.

Небольшая очередь в приемном отделении, врачей на месте нет. Медсестра просит подождать, врач сейчас подойдет. Время идет, а ничего не меняется. В очереди усиливается роптание недовольных. Бессонов прислонившись к стене, что-то смотрит в телефоне. Без каких либо объяснений он уходит. То ли в туалет спешит, то ли еще куда-то. Провожая его взглядом, отмечаю, какие широкие у него плечи. За то время, что мы не виделись, он несильно изменился: стал мужественнее и еще красивее. Заострились черты лица, стали более выражены скулы. У него всегда был волевой подбородок, темно-серые глаза в моменты злости казались черными. Прямому носу в юношестве завидовали ребята из спортивного клуба, но после этого Лев столько раз его ломал, что появилось небольшое искривление на переносице, но его оно не портило, как и шрам пересекающий бровь. Его вообще ничего не могло испортить.

- Идем, - возвращается Бессонов, вновь не спрашивая подхватывает на руки.

Заносит в рентген кабинет. Травматолог отчего-то очень нервничает, у него два раза выпадают из рук снимки. Через деясь минут мы узнаем, что я отделалась лишь ушибами, ссадинами и синяками. Лева отзванивается Ваньке, сообщает, что со мной все в порядке. В процедурном кабинете мне ставят укол и обрабатывают раны. Несколько раз извиняются за задержку, когда мы покидает кабинет. Боль утихает уже в машине.

- Ты не имел права сжигать чужой скутер, - нет смысла грозить ему полицией – это последнее, чем можно было бы напугать Бессонова.

- Сейчас я отвезу тебя домой, - игнорируя мой выпад. – Мне придется рассказать твоему отцу об аварии, - глядя на меня в зеркало дальнего вида.

- Можно, я скажу, что упала со скоростного велосипеда? – эта идея только что пришла мне в голову. За велосипед меня не станут наказывать. Бессонов молчит, но продолжает удерживать мой взгляд в зеркале. Я не стану его умолять.

- С одним условием, - уже не верила, что Лева заговорит.

- Каким? – ощущение, словно я ступаю на опасную тропинку. Вместо того, чтобы отступить, я с замиранием сердца жду, что он скажет.

- Все, что ты хочешь попробовать, ты пробуешь в моем присутствии…

Глава 10

Камилла

Меня откидывает на несколько лет назад, тогда он уже говорил мне эти слова, после того, как узнал от Лютаева, что я пробовала курить. Не возникала у меня с того времени что-то пробовать, тем более в присутствии Бессонова.

- Позволишь покататься на своем мотоцикле? – неожиданно даже для самой себя.

Обычно я не тушуюсь, но Бессонов держит меня в таком напряжении, что рядом с ним чувствую себя молчаливой запуганной пташкой. Его заверения: «Я тебя не обижу» и «Ты моя, просто еще не поняла этого…» до сих пор крутятся в голове, повышая градус тревоги.

- Позволю, - кривит губы в усмешке. Здесь на больничной стоянке под фонарем мне прекрасно видно его лицо. Взгляд Бессонова теплеет, а меня немного отпускает. Не могу поверить, то он согласился. Андрея я так долго уговаривала…

- Когда? – кутаясь в куртку. Мне не холодно, но хочется чем-то занять свои руки, чтобы не выдать волнения, он неотрывно смотрит на меня в зеркало. Мне нужно держаться от него подальше, все рецепторы и инстинкты бьют тревогу, в душе и голове полный раздрай, а я, словно мотылек не понимаю опасности и лечу на огонь. Нет, я прекрасно понимаю опасность, но не хочу отчего-то сворачивать и лететь обратно.

Лева - не Андрей, Бессоновым не получится управлять и манипулировать. Он не станет идти у меня на поводу.

- Когда сможешь передвигаться, не испытывая боль, - спустя несколько задумчивых секунд. Развернувшись, смотрит на мою перебинтованную ногу, губы вытягиваются в узкую полоску. Злится.

Колокол тревоги все это время бивший набатом в голове, достучался до моего разума. Да, Бессонов – опасность, драйв, адреналин в крови, но мне лучше держаться от него на расстоянии.

- Отец будет против, - иду на попятную, Бессонов прекрасно знает это и без моего предупреждения, но я уже жалею, что завела этот разговор, поэтому и пытаюсь слиться.

- Я решу этот вопрос, - уверенность в его голосе пугает. Папа не тот человек, с которым легко можно договориться. Он предпочитает, чтобы я держалась подальше от экстремальных видов спорта.

- Хорошо, - пожимаю плечами, не сомневаясь, что у него ничего не получится. - Что еще я могу попробовать рядом с тобой? - немного осмелев, бросаю ему вызов. Вряд ли я решусь с ним что-то попробовать. Не до такой степени я рисковая.

- Все… - обжег темным тяжелым взглядом. - В пределах разумного, - продолжает Бессонов. Возможно, мне это показалось, ведь в следующую секунду, он отвел взгляд, уставился прямо перед собой в лобовое стекло. Вновь вернулось волнение, но отступать не хотелось, мне зачем-то нужно было выпытать у Бессонова его мысли.

- Что для тебя есть «разумно»? – складывая на коленях пальцы в замок. Наши взгляды вновь встречаются в зеркале дальнего вида.

Ухмыльнувшись, он не ответил, завел двигатель и тронулся с места, набирая скорость, когда выехал на трассу. Я уже не ждала ответа, когда Бессонов заговорил:

- Никаких извращений в сексе и наркотиков, остальное можем обсудить, - приспуская окно, чтобы запустить в салон свежий вечерний воздух. Он спокоен, а у меня за эту ночь уже третий раз случается шок!

Обсудить?!

Он предлагает обсудить…

Что значит – извращений?

Получается, если я захочу быть с мужчиной, то им должен стать Бессонов? Он предлагает мне заняться с ним сексом? Тело обдает жаром, а щеки горят от смущения. Никогда парни так открыто не заговаривали со мной об этом так прямо и дерзко.

Я возмущена, но предпочитаю делать вид, что не слышала его последних слов. Мне бы стакан воды, чтобы смочить пересохшее горло. Мысли лихорадочно бьются в голове, никак не получается их структурировать.

- Ничего не хочешь уточнить? – будто догадываясь о моем смятении, интересуется Лев. В его голосе слышится легкая улыбка. Меня скорее поражает этот намек на мягкость, чем неожиданное продолжение разговора.

- Нет, - слишком поспешно, выдавая волнение.

Мне хочется вернуть свою уверенность, быть с ним раскрепощенной и дерзкой, как с другими, но с первой встречи он пугает, смущает и тревожит. Лева не настаивает на продолжении разговора, откинувшись на сидение, я пытаюсь успокоиться.

Подъезжая к дому, он приказывает мне сидеть в машине, выходит к охране и просит открыть ворота.

- Я сама могла дойти, - возмущенно. Дома еще никто не спит, на часах чуть больше десяти вечера, свет горит почти во всех окнах первого этажа.

На крыльцо выходит отец, я только сейчас осознаю, что не придумала правдоподобного объяснения. Нога перестала болеть после укола, поэтому я без посторонней помощи выхожу из машины, в тот момент, когда Бессонов идет здороваться с папой.

- Что случилось?! – встревоженно. Кидает взгляд на мой потрепанный вид. Сквозь дырки в штанах проступает белоснежная повязка, руки обработаны йодом…

Глава 11

Лева

Я решил, что она станет моей четыре года назад, за это время почти ничего не изменилось. Просто теперь ей восемнадцать, можно разломать в труху блоки, которые я воздвиг в своей голове четыре года назад, когда понял, что одержим девчонкой. Она будет только моей! Сотру воспоминания о том поцелуе на балконе…

Андрей!

Случись что-нибудь серьезной с Камиллой, вряд ли бы он остался в живых. Андрей не понимает, какого труда мне стоило держать себя в руках и не сломать его. Спалил нахрена скутер, чтобы Ками больше никогда на него не садилась. Лишь взрыв чуть погасил мою ярость, правда она быстро вернулась, стоило бросить взгляд на Шахову и вновь увидеть ее ободранные ноги и локти. Красная пелена ярости застила глаза, требуя крови тупорылого урода.

Ее не оставляют равнодушными заявления, которые я сделал. Думает, волнуется. Не давлю, сворачиваю разговор. Придет время она и так все поймет.

Да девочка, ты будешь только моей!

Я не жалел о том, что озвучил свои мысли и желания, хотя не стал вдаваться в подробности. Камилла может на меня полностью рассчитывать. Ей хочется многое попробовать, окунуться во взрослую жизнь. Бунтарка внутри, она не смирится с рамками, в которых ее держали до сих пор. Хотя Марату я благодарен, что сохранил ее для меня. Теперь я буду рядом, позволю ей хапнуть адреналина, а потом заменю его качественным сексом, чтобы пропало желание рисковать жизнью. Залюблю…

Ее невинные вопросы и волнение в голосе, когда она понимает, что секс у нее будет только со мной, вызывает прилив плохо контролируемого желания. Пытаюсь чуть съехать на сидении и развести шире ноги, чтобы ослабить давление ширинки на эрегированный член.

Камилла, напуганная моим напором, тихо вела себя всю дорогу. Наблюдая за ней, я чувствовал, как начинаю успокаиваться. Мои демоны как по команде садились на короткий поводок у ее ног.

Подъехав к дому, попросил охрану запустить. К нам вышел Марат, когда услышал, что во двор заехала машина. Ками верила, что ей удастся обмануть отца. Не переубеждал, хотя знал, как поступлю.

Отмел предложение Камиллы обмануть Марата сразу, как только она его озвучила. Ей волнений на сегодня хватит, только поэтому делаю вид, что поддержу затею. Моя безбашенная девочка сегодня, чуть не погибла. У меня до сих пор внутри лед. Не отпустило еще. Не помню, чтобы я когда-нибудь испытывал такой страх, когда ты вроде живой, но ничего вокруг не замечаешь. Концентрируешься только на своем страхе, остальные органы чувств, инстинкты, эмоции парализованы.

Марат через полчаса выяснит, что никакого гоночного велика не было. Через пять минут вся служба безопасности будет рыть носом, где она его взяла, был ли он исправен, вдруг за этим стоят конкуренты?..

Если отбросить в сторону качественную работу службы безопасности, врать бы я все равно не стал. Ни Марату, которого уважаю, ни любому другому отцу. Я же не пацан, который боится выхватить людей от перепуганного родителя. С правдой легче разбираться.

Выхожу первым, здороваюсь. Улавливаю момент, когда он увидел дочь. Чувствую его страх. Он осязаем и похож на мой.

— Она не пострадала, — кладу руку на плечо Марата, когда он собирается броситься к Камилле. Шах фанатично оберегает дочь и жену от любых потрясений. Могу его понять. — Отделалась царапинами, — поясняю, потому что он меня не слышит.

— Что случилось? – переводит на меня суровый взгляд. Ками пользуясь тем, что он отвлекся, хромает к дому, плотнее закутываясь в куртку, хотя на улице тепло. Душой рвусь к ней, но должен стоять возле Марата. Не стоит будоражить его страх, а то разнесет за дочь всю семью Андрея.

— Я все расскажу, пусть Камилла идет отдыхать, - когда она останавливается возле нас. Замечаю, что она старается переложить вес на ногу, которая меньше пострадала. - Врач сказал, что несколько дней ей не помешает отлежаться.

Марат смотрит на меня, как на врага, видит во мне виновника ее бед. Неприятно, но я понимаю, что сейчас его разрывают эмоции. Сглотнув, прикрывает глаза и тут же берет себя в руки. Хлопает меня по плечу, что можно расценить, как извинение.

— Пап, со мной все в порядке, - виновато улыбается Ками. – Неудачно упала…

— С тобой я потом поговорю, иди в свою комнату, — несмотря на строгий тон, он не может скрыть тревоги.

— Ками, — испуганно восклицает Лера, выглядывая из дверей. — Что случилось? – выбегает к дочери.

— Зайдите в дом, — обернувшись, Марат произносит спокойным тоном. Переглядывается с женой, пытается ее успокоить на расстоянии и лишь, когда Лера обняв Ками, кивает ему, он обращается ко мне: — Идем в беседку.

Устроившись друг напротив друга, мы какое-то время молчим. Я подбираю слова, он пытается полностью взять себя в руки.

- Рассказывай, что случилось с моей дочерью?

Не больше трех минут занимает рассказ. Сухо и по фактам, без нагнетания драматизма.

Марат, сложив перед собой руки в замок, сверлил задумчивым взглядом поверхность стола. Дав ему время переварить услышанное, продолжил:

— Марат, я вырос на твоих глазах, ты для меня больше чем просто друг моего лица, - родные дяди не бывают так близки с племянниками, как Шахов. Да и не только Марат, я ко всем друзьям отца отношусь, как к близкой родне. - Могу я дать совет?

— Ну, говори, — подняв взгляд.

— Ты не сможешь вечно беречь и охранять Ками, ее желание вырваться из-под опеки будет крепчать. И вероятность, что она надоедает глупостей тоже. Сбавь обороты. Врут не потому, что хочется лгать, а потому что правду говорить страшно, — оправдываю ее ложь с великом.

— Ты хочешь сказать, она меня боится? – хмурит лицо. Он за Ками пешком в ад пойдет, всю жизнь ее лелеял, а тут я со своими заявлениями.

— Она боится тебя разочаровать. Марат, слишком много опеки, - спокойно, но твердо.

— Когда у тебя будет дочь…

— Я буду себя вести в точности как ты, но я надеюсь, найдется тот, кто предупредит меня, что я перегибаю. Не наказывай Камиллу. Присматривай дальше, но не дави. Не учатся люди на ошибках других, дай ей сделать свои, - он против, борется с собой, чтобы не возразить. Главное, что выслушал. Мимо ушей мои слова не пропустит. - Ками хочет научиться кататься на мотоцикле, - осторожно начинаю я. Плечи Шаха напрягаются. - Я могу научить. Головой буду отвечать за ее безопасность. Марат, со мной она не натворит бед.

Сканирует. Долго и упорно. Минут пять я жду, что он скажет:

— Я подумаю…

Глава 12

Камилла

Папа не стал слушать мои оправдания. Еще до того, как я озвучила свою версию произошедшего, он предупредил:

- Прежде чем ты начнешь рассказывать, я хочу напомнить, что ложь не приемлю, - строго. – Вы всегда можете прийти к нам с любой проблемой, мы выслушаем и поможем, - напомнил он те правила, которые мы слышали от него с детства. – Ложись отдыхать, - папа не стал он устраивать допрос, потому что все уже знал. Бессонов уже все ему рассказал…

На следующий день я ждала, что родители озвучат наказание, которое наверняка должно было сформироваться за ночь и которое я, безусловно, заслужила, но за ужином отец промолчал. Я не стала напоминать о наказании, желая получить отсрочку. Замечая на лице родителей тень печали и беспокойства, я в сотый раз мысленно себя ругала: «сдался мне этот скутер!», но положа руку на сердце, себе я честно отвечала: «нравится мне скорость, нравится, когда прохладный воздух бьет в лицо, а ветер играет в волосах….» ничего не могу с собой поделать.

Всю последующую неделю, только братья интересовались, что со мной произошло, требуя каждый раз новых подробностей. Друзья отца приезжая к нам с визитами, не заводили разговор об аварии. Даже Азамат осмотрев мои ободранные колени, вел себя так, словно я упала с велосипеда.

- До свадьбы заживет, сколько царапин и порезов я обработал, пока ты выросла… - улыбнувшись, потрепал по голове. Ни один из папиных друзей даже в шутку не поругал. Я терялась в догадках, что происходит?

Если не считать сухих сообщений от Бессонова, которые приходили каждое утро, я бы подумала, что отец запретил упоминать о происшествии.

«Как твое колено?»

Забыв видимо поздороваться! Так я думала в первое утро, потом поняла, что он упорно игнорирует мои приветствия.

«Привет! Нормально»… - это же сообщения я отсылала на все последующие вопросы в течение трех дней, потом убрала оттуда «привет».

«Как самочувствие?.. Как нога?.. Как себя чувствуешь?..»

«Нормально…»

Видимо этого сухого ничего незначащего ответа, было достаточно, раз он ни разу не приехал меня проведать. Тогда к чему были громкие слова «ты моя»?

Бессонов словно специально каждое утро напоминал о себе, чтобы я потом его весь день не могла выбросить его из головы. В тысячный раз, прогоняя в памяти момент нашей встречи на балконе, потом вспоминая, как он вел себя на месте аварии, а потом и в машине, после посещения врача, я пришла к выводу - нам стоит как можно реже пересекаться. Он взрослый мужчина, а я рядом с ним выгляжу наивной девочкой, которая трясется от каждого его хмурого взгляда. Он вызывает во мне трепет желания, у меня было время прислушаться к порывам своего тела. Когда моясь в душе, мои руки намыливают грудь, я почему-то в этот момент представляю руки Бессонова на своем теле. Закрыв глаза, вижу, как эти руки перевитые венами, скользят по моим бедрам. Длинные пальцы рисуют влажные узоры, а потом бессовестно вторгаются на запретную территорию…

Бессонов своими разговорами и намеками на секс, словно заложил в мою голову программу, где я должна желать только его. Оставаясь одна, я то и дело представляла нас в разных ситуациях и везде дело заканчивалось поцелуем. Очень мне хотелось узнать, как целуется Лева. Это будет так же приятно, как с Андреем? Или может мне не понравится его жесткая манера? Не вижу я наш с ним поцелуй нежным и романтичным…

Отступая от своих мечтаний, возвращаюсь в реальность. Когда и через неделю папа не упомянул о наказании, я полностью расслабилась. Несмотря на стесанные локти и колени, утром следующего дня собралась ехать к Лютаевым, мириться с Ванькой. Этот товарищ всю неделю со мной не разговаривал, не отвечал на телефонные звонки и сообщения, даже не приходил в гости проведать, в отличие от всех остальных.

Я почти обиделась. Почему почти? Потому что тетя Рада приехала меня проведать и рассказала по большому секрету, как ее сын до сих пор рвет и мечет. Злится он не только на меня, но и на себя, что допустил подобную ситуацию, в которой я могла погибнуть. После разговора с тетей Радой, я немного успокоилась, все в курсе, что произошло, но почему они не поднимают этот вопрос – загадка. Может мама попросила, чтобы не поднимать в душе отца бурю переживаний?

Спустившись к завтраку, застала родителей на кухне.

- Ты куда-то собралась? – подняв на меня взгляд, спросил отец, отставляя пустую чашку.

- Да, к Лютаевым. Хочу с Ванькой поговорить, - я точно знаю, что встает он рано и идет на стадион, вот решила перехватить его до пробежки.

- Ну раз ты прекрасно себя чувствуешь, чтобы выходить из дома, значит пришло время отбывать наказание…

Глава 13

Камилла

Добралась я до пункта назначения своим ходом. С тремя пересадками! До сих пор не верю, что я это сделала. Папа сумел удивить. Теперь у меня нет личного водителя. Мне урезали карманные расходы, оставив деньги на проезд и на «пирожок с чаем» - именно так я называю студенческие обеды.

Стоя на крыльце клиники, которая принадлежит другу отца, я пыталась отдышаться. От метро идти минут пятнадцать пешком. Боль в ноге усилилась настолько, что я уже жалела о своем вчерашнем заявлении - что чувствую себя хорошо. Можно ведь было отстрочить наказание еще хотя бы на неделю. Лежала бы сейчас дома на своей кровати, нога покоилась на подушке…

— Камилла, твоя последняя выходка показала, что ты стремишься к независимости, хочешь как можно скорее стать взрослой, - как только отец заговорил, я поняла, что ничего хорошего лучше не ждать. - Взрослый человек отвечает за свои поступки и несет ответственность за них, а еще он способен сам о себе позаботиться. Я сослужил тебе плохую службу, когда попытался уберечь от всего на свете. До конца каникул, ты будешь работать в клинике Азамата, - не терпящим возражения голосом. - Им как раз на летний период нужны сотрудники. Как правило, персонал летом хочет уйти в отпуск, ты будешь их замещать.

Я планирую подавать документы в мединститут, но ведь у меня нет никакого опыта работы, а у Ромула в команде лучшей врачи и медсестра. Может у них есть вакансия администратора? Принимать звонки на ресепшене и консультировать пациентов, но и для этого нужен хоть какой-то опыт…

— Кем? — отмахиваясь от неприятного предчувствия, спросила негромко.

— Санитаркой, — отрывая взгляд от тарелки с завтраком, он смотрит на меня.

— Санитаркой?! — повторяю ошалело. Даже в голове уложить не могу то, что сейчас услышала.

На лице папы не дернулся ни один мускул. Мама заинтересовалась открывающимся видом из окна. Если бы она не была согласна с папой, сумела бы его переубедить. Папа, каким бы жестким и строгим не был, никогда бы не пошел против нее. Если мама поддерживает наказание, значит, я действительно поступила очень плохо.

— Многие врачи начинали свою карьеру с самых низов, - отца не пронять моим возмущением.

«Многие?!» - это он, конечно, погорячился. Такие случаи есть в практике, но их точно единицы!

Словно этого было недостаточно, папа продолжил:

— Вставать придется рано, потому что добираться до работы ты будешь самостоятельно. Карманные расходы сокращаются, теперь только на проезд и на обед, – деловым тоном, который не было смысла оспаривать.

Как гром среди ясного неба обрушилась на меня эта новость. Насколько гуманнее было запирать меня дома…

Я пыталась прийти в себя, внутренне принять наказание, ведь я его заслужило, но все во мне противилось этому…

- В субботу и воскресенье у тебя выходные дни, - улыбнувшись, сообщил отец.

Ну, хоть что-то! Оставили мне глоток свободы. Наверняка я буду так уставать, поднимаясь в такую рань не буду высыпаться, поэтому один выходной – чтобы восстановиться, второй – чтобы встретиться с друзьями.

— Эти дни ты тоже будешь занята, - обрывает папа план, который я только что мысленно выстроила. - Я договорился с Левой, он будет обучать тебя езде на мотоцикле, раз ты так стремишься к экстриму.

«Не хочу я никакого экстрима!»

Крик возражения застыл на моих губах, ласковая и добрая улыбка мамы, заставила меня прикусить язык. Мама была уверена, что это поощрение за неделю труда, она не сомневалась, что я буду очень рада такой возможности. Как ее разочаровать и сказать, что мне все это не надо?

— Если у меня останутся силы на тренировки, - тяжело вздыхая, произнесла я, отодвигая от себя практически нетронутую тарелку с завтраком.

Папа удовлетворенно кивнул, мне показалось, он был бы только рад, откажись я от уроков вождения. Тогда зачем он обязал Леву со мной заниматься? Или это Бессонов предложил папе научить меня кататься на мотике?..

«Если ты хочешь что-то попробовать, пробуешь в моем присутствии…» - ожили его слова в моем сознании. По коже тут же побежали искры. Нужно выбросить Бессонова и его фразы из головы. Я его не винила за свое наказание, но злилась за то, что он вмешивается в мою жизнь. Злилась я и на Ваньку. Этот предатель продолжал игнорировать мои звонки и сообщения!..

Первые посетители останавливались на стоянки у клиники, оттягивать встречу с Азаматом больше не имело смысла.

Мое утро началось два часа назад. Вспоминая сколько времени, я добиралась… неудивительно, что чувствовала усталость. А впереди первый рабочий день. Пока все мои друзья отдыхают и наслаждаются летними деньками, я буду таскать утки за больными.

Открыв дверь, ступила на порог клиники. Тут работал кондиционер, шею приятно обдавало прохладой.

— Здравствуйте, — тряхнув роскошными волосами, которыми очень гордилась, поздоровалась с девушкой на ресепшн. Новенькая, я ее раньше не видела. Обычно тут сидит три сотрудницы, но еще было рано, скорее всего две другие девушки не успели подойти.

— Здравствуйте! Вы к кому? — отметила вежливую улыбку, приклеенную к ее лицу и цепкий взгляд. «Дина» - написано на бейдже.

— Я к Азамату Ромулову. Он меня ждет, — я уловила момент, когда она подавила насмешку. Приняла меня за поклонницу сексапильного доктора. Даже мои подружки пускают на него слюни. Мне этого не понять, для меня Азамат - все равно, что родной дядя.

Дине так и хочется щелкнуть меня по носу, сообщить, что владелец клиники счастливо женат и не ведется на вот таких вот молоденьких дур.

— Камилла, привет. Ты что здесь делаешь? — рядом появляется Сергей Эдуардович – молодой красивый врач-травматолог…

Глава 14

Камилла

Несколько раз мы встречались с Сергеем Эдуардовичем в кабинете этой самой клиники. Именно он накладывал мне гипс, когда я сломала руку. Все в нашей семье знали молодого улыбчивого специалиста, потому сто он лечил не только меня, но и моих братьев, а так же всех детей папиных друзей.

— Ты к Азамату? — догадался он.

— Ага, - кивнула, чуть отходя в сторону, чтобы пропустить мужчину тяжело опирающегося на трость. - Прибыла отбывать повинность, — все равно скоро обо всем станет известно, лучше сразу перевести в шутку, не показывать, как меня удручает перспектива работать санитаркой.

Впервые я ощущала неловкость, скованность, стеснение. Стыдно признаться, что в ближайшее время мне придется убирать туалеты и выносить утки. У меня нет предубеждений против любой, даже самый неприглядной профессии. Родители всегда учили нас уважительно относиться к любому труду, но сложно обойтись без предубеждений, когда дело касается тебя. Мне стыдно и стремно этим заниматься. Как и каждой молодой девчонке, я в этом не сомневаюсь. Не думаю, что мои друзья отвернуться от меня, если об этом станет известно, но вот не сомневаюсь, что будут посмеиваться за спиной и прикалываться. Говорить им в любом случае я не собираюсь. Даже Ваньке! Ему из вредности, потому что точно знаю, что он поддержит решение отца, скажет, что я это заслужила.

— Можно узнать поподробнее, что за повинность? – обдавая теплом своей улыбки.

- Да так, - махнув рукой. – Ослушалась запрета отца и меня сослали на галеры.

- На галеры? - чуть сморщив лоб, но тут же улыбнувшись: - Это видимо к нам?

- Ага, - ответив на улыбку, перекинула распушенные волосы на правую сторону.

Девушка Дина сверлила меня недобрым взглядом, будто я устроила шум и мешала работе врачей. Ее пристальное внимание немного утомляло. Я понимаю, что многие незамужние девушки устраиваются в такие места не только из-за хорошей зарплаты, но и из-за возможности устроить личную жизнь, но зачем это так явно демонстрировать

В клиники Ромулова мало неженатых докторов, поэтому на них тут идет настоящая охота. Я слышала, как Жанна рассказывала маме о некоторых инцидентах происходящих в стенах клиники. За белозубую улыбку Сергея Эдуардовича многие тут готовы отдать на органы селезенку.

— Сергей Эдуардович, здравствуйте! – спеша влетела в фойе Алина. Она давно работает в клинике на ресепшене. – Доброе утро, - узнав меня поздоровалась.

- Привет!

— Так что там у тебя стряслось? — как только Алина скрылась в раздевалке, мы вернулись к моим проблемам.

Не готова я была делиться подробностями своего наказания. В душе я понимала, что поступила неправильно, но с наказанием была не согласна. Почти все мои друзья гоняют на скутерах или машинах, но никого не отправляют выполнять грязную работу.

- Обычные проблемы отцов и детей, - чуть прихрамывая, отошла в сторону, мы стояли почти в середине фойе, мешали наплыву пациентов и сотрудников, спешащих на рабочие места.

— Что с ногой? – тут же заметил Сергей Эдуардович, что я хромаю. Я была рада переключиться на другую тему.

— Небольшая травма, - действительно небольшая. – Упала со скутера несколько дней назад, но уже практически все зажило. Немного напрягла с утра ногу вот она и побаливает.

— Почему сразу ко мне не обратились? – тут же становится серьезным. - Идем я тебя осмотрю.

— Да уже почти все зажило… - ловлю на себе внимательные заинтересованные взгляды нескольких сотрудников.

- Давай, это я буду решать, - твердо, но с улыбкой. Я уже готова была согласиться, но в это время в клинику вошел Азамат. Его взгляд тут же остановился на мне.

- Ками, привет, - протягиваю руку Сергею Эдуардовичу. - Давно ждешь?

- Нет, недавно пришла, - мотнув головой.

- Сергей, у меня к тебе просьба, Камиллу возьми к себе в отделение… - задумавшись, произнес Азамат. – Сергей Эдуардович удивленно смотрит на Ромулова, но вопрос, который я уверена, вертится у него на языке – «кем?», так и не слетает с его губ. – Найди ей какую-нибудь работу на летние месяцы. Пусть помогает девочкам с перевязками или занимается с детьми. Сам реши.

«Не санитаркой…» - радостно бьется в голове.

- Хорошо, есть у меня пара идей, но сначала я осмотрю ее ногу. Мне нужны шустрые помощники, - подмигивая. Азамат уже собирался уходить, но тут резко остановился.

- До сих пор болит?

- Это потому что я ее натрудила, - не собираюсь я тут ныть. Не так сильно и болит. – Чуть посижу и пройдет.

- Веди ее в кабинет, я сейчас переоденусь и подойду, - отдавая распоряжение, Азамат спешно уходит.

- Снимай штаны и садись на кушетку, - как только мы оказываемся за закрытыми дверьми кабинета. Мне отчего-то неловко. Мы тут только вдвоем, где медсестра?..

Глава 15

Камилла