Не пришлось мне раздеваться перед доктором. Сергея Эдуардовича срочно вызвали к маленькому пациенту, вернулся он вместе с медсестрой. Увидев меня прилежно сидящей на кушетке до сих пор в брюках, строго посмотрев, произнес:

- Почему до сих пор не разделась? Тоже собираешься капризничать? – чтобы смягчить строгость тона, не выдержав улыбнулся. – Сегодня, Елена Владимировна, у нас сложные пациенты с самого утра, - притворно тяжело вздохнув.

Увидев, что он направляется к умывальнику и включает воду, я быстро освободила себя от штанов. Поморщилась, оттого, что содрала несколько болячек, которые теперь кровоточили. Вернулась на кушетку и прикрыла свои голые бедра штанами, как раз в тот момент, когда Сергей Эдуардович, вытерев руки, обернулся ко мне. Поймала на себе удивленный взгляд медсестры, но она тут же улыбнулась, догадавшись, что именно меня смущает.

- Елена Владимировна, Камилла теперь будет работать в нашем отделении, - подходя ко мне, произносит он. Ненавязчиво отбирает штаны, передает их медсестре.

- Как интересно, - складывалось ощущение, что меня просто отвлекают разговорами, будто я ребенок готовый в любую секунду раскапризничаться.

– Ложись, - кивая головой на кушетку. – Эта нога не беспокоит? – интересуется он, ощупывая почти здоровую коленку, на ней практически нет царапин. Прикосновения его не вызывают раздражения, но что-то есть в этом интимное, поэтому я вся внутри сжимаюсь, словно пружина.

- Нет, – мотнув головой.

- Лежи спокойно, - принимается ощупывать, сгибать ногу, открывая доступ на кусок крохотного кружева прикрывающего лобок. Знала бы, что меня уложат на кушетку и начнут разводить ноги, надела бы хлопковые трусы. Как только я морщусь от боли, он заговаривает с медсестрой: - Мы еще не определились с должностью, но у меня есть пара идей. Если ты помнишь, мы давно хотели нанять воспитателя или аниматора для детей, который смог бы занять малышей играми, - растягивая слова, он все это время осматривал ногу.

- Я бы не отказалась от пары лишних рук, Сергей Эдуардович, у нас две девочки скоро уходят в декретный отпуск, вы же видите, что им тяжело приходится с маленькими озорниками, - забавно было наблюдать, как сурово смотрела на доктора Елена Владимировна. - С приходом лета увеличивается рост пациентов…

- Я вас понял, Елена Владимировна, - перебив, улыбнулся молодой доктор. – Если вы в кратчайшие сроки обучите Камиллу первой медицинской помощи, я буду не против, чтобы она ассистировала на перевязках.

Не в моем характере молча наблюдать, как малознакомые люди распоряжаются моей судьбой, но в этот раз я заинтересованно помалкивала. Я была согласна на любую из этих вакансий, лишь бы не работать санитаркой! Хотя, работать в детском отделении морально было бы не так сложно, в свое время я помогала маме ухаживать за Давидом, не испытывая при этом ни капли брезгливости.

- В свободное время, я могла бы заниматься с детьми, - все еще находясь в лежачем положении, заговорила я.

- Камилла, тебе придется заниматься всем понемногу, - улыбнулся Сергей Эдуардович, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться в сидячее положение. – Пациенты у нас маленькие, а родители у них очень капризные. Тут приходится быть и дипломатом, и психологом, и воспитателем.

- Я вас поняла.

Елена Владимировна протянула мне штаны, которыми я тут же постаралась прикрыться. У меня осталось ощущение его взгляда и рук на коже, хотя ничего лишнего Сергей себе не позволил, но я чувствовала, что ему понравилось то, что открылось его взору. Не могу этого объяснить, откуда взялось это ощущение.

- Сейчас Елена Владимировна обработает твои царапины и можешь одеваться. Боль вызывает ушиб, связки целые. Если хочешь, мы можем тебя обезболить, но противопоказаний для работы нет.

В этом момент в кабинет вошел Азамат. Сергей Эдуардович пересказал весь наш разговор. Ромулов удовлетворенно кивнул.

- Ками, я еще загляну, сейчас я спешу на обход, - с этими словами он вышел из перевязочной, а за ним Сергей Эдуардович, прикрыв за собой дверь.

Елена Владимировна быстро взяла меня в оборот, потащила за собой к первому пациенту, пока она накладывала повязку, все время объясняла правильный порядок действий. Я не заметила, как пролетело время. Удивилась, когда девочки-медсестры, с которыми я перезнакомилась, повели меня обедать в столовую, думала сейчас не больше десяти утра, а оказалось уже час. Так же пролетела и вторая половина дня. Завтра я подготовлюсь к занятиям с малышами, а сегодня приходилось импровизировать. Маленькие энерджайзеры были довольны нашим общением, в конце дня они не хотели меня отпускать. Я валилась с ног от усталости, а впереди еще дорога домой… с пересадками.

- Камилла, я подброшу тебя до метро, подожди меня несколько минут, - предложил Сергей Эдуардович, когда я покидала отделение. Мы практически не пересекались весь день, я даже забыла о своих утренних подозрениях.

- Не нужно, я сама доеду, - попыталась смягчить отказ вежливой улыбкой.

- Это не обсуждается, ты и так весь день на ногах, - не слушая дальше возражений, он направился в свой кабинет.

Обдумывая, как все-таки отделать от его предложения, вышла на крыльцо. Первое, что бросилось в глаза – машина Левы…

Глава 16

Камилла

Я почувствовала, что Бессонов меня увидел раньше, чем он вышел из машины. На коже осталось ощущение его взгляда. Обычно я не теряюсь, веду себя уверено, но тут мне захотелось отступить, спрятаться за стенами клиники. Волнение зашкаливало. В солнечном сплетении пекло.

Он притягивал к себе взгляды прохожих. Высокий красивый парень, спортивного телосложения на дорогой тачке. Ничего кричащего в его внешности нет: белая футболка подчеркивающая ширину плеч, джинсы, которые сидят на нем круче, чем на моделях в модных журналах.

- Ну, идем? – подхватывает меня под локоток Сергей Эдуардович. Я совсем забыла, что он обещал меня подвезти, а я вместо того, чтобы придумать причину, почему не хочу ехать с ним, стояла тут и рассматривала Бессонова.

Вот что со мной не так? Не билась вроде головой, когда падала со скутера!

Бессонов при появлении доктора и его немного фамильярном обращении напрягается Такое ощущение, что в воздухе стало слишком много озона, так бывает перед грозой. Губы Бессонова вытягиваются жесткой линией, взгляд, как у хищника перед нападением, но при этом на его лице играет ухмылка, от которой по коже проходится озноб, оставляя на коже ледяную острую крошку.

- Сергей Эдуардович, спасибо за предложение подвезти, но не нужно…

- Камилла, даже слушать ничего не буду, - не дослушав, начинает он: - Тебе нужно поберечь ногу, - обольстительно улыбнувшись. Наверняка, это отработанный ход. После таких улыбок девушки готовы бывают на все, но на меня эти приемы не действуют. Я росла в обществе красивых мужчин, я видела, как на их манипуляции реагировали девушки, изучила все повадки и еще в подростковом возрасте дала себе слово, не быть такой идиоткой. Так и вертится на языке: «Сергей Эдуардович, не старайтесь, на меня ваши улыбочки не действуют, вы только зря тратите со мной время». В это время доктор продолжает меня обольщать, не замечая приближающегося Бессонова: - Мне будет приятно провести в твоем обществе несколько лишних минут.

- Добрый вечер, - останавливается прямо напротив нас Лева. От его голоса волоски на руках поднимаются. Ничего «доброго» в его тоне нет.

- Добрый. Мы знакомы? - сузив глаза, будто это поможет скорее понять, кто перед ним стоит.

- Нет, - холодно отвечает Бессонов, но тут же добавляет. – Руку убери, - указывает взглядом.

Сергей под действием этого взгляда отпускает мой локоть. Во мне вскипает злость на Леву. Так себя ведет папа. Он способен одним взглядом поставить человека в неловкую ситуацию. Мои одноклассники, да и не только одноклассники, только при одном появлении папы начинали вести себя так, словно всю жизнь были послушными образцовыми детьми. Папу я люблю и уважаю, а Бессонову я не давала права себя так вести. С другой стороны, я не хочу осложнений на работе, поэтому где-то очень глубоко в душе благородна Леве, за то, что он избавит меня от навязчивого внимания Сергей Эдуардовича.

- Камилла, иди в машину, - тон Левы смягчается, когда он обращается ко мне, но это не гасит тот пожар ярости, который он разжег своим поведением.

- Извини, - стараясь держать лицо, произносит Сергей Эдуардович.

Они практически одного роста, Лева сантиметров на пять выше. Доктор не уступает ему в комплекции, хотя у него не такие широкие плечи. Мне кажется, он даже весит килограмм на десять больше Бессонова, но отступает, потому что чувствует более сильного противника.

- Я просто предложил подвести Камиллу, я давно знаком с ее семье… - начинает оправдываться, но тут же спотыкается, чем вызывает усмешку на губах Левы.

Он смотрит на доктора, словно на таракана. А перед тараканами Бессонов объясняться не станет. Конечно, знакомство Сергея с моей семьей сложно назвать «приятельским», в то время как Лева в нашем доме – все равно, что очень близкий родственник. Я вообще в детстве всех друзей отца считала дядями, а их детей своими братьями и сестрами.

- Сергей Эдуардович, Лева – старший брат Кирилла Бессонова, - одной этой фразой я оправдываю и объясняю поведения Левы. Ловлю на себе взгляд Бессонова, но мне некогда угадывать, что он означает.

Сергей бесспорно знаком с Киром и его родителями, тот вечно лезет в драки, совсем недавно ему снимали гипс с ноги, он подрался в школе и оба подростка слетели с лестницы. С различными травмами их доставили в клинику Азамата. На лице доктора читается понимание. Он уже соединил в голове все ниточки, которые нас могут связывать с Бессоновым.

- Рад был познакомиться, - не очень искренне. – Тогда оставляю тебя с твоим другом, увидимся завтра на работе…

- Я не дружу с девушками, - что хотел сказать этой фразой Лева, остается только догадываться. Сергей Эдуардович, как-то неуверенно кивнув, попрощался и поспешил к своему автомобилю…

Глава 17

Камилла

Я не очень расстроилась, что с Сергеем Эдуардовичем Бессонов вел себя грубо. Навязчивое внимание мне было неприятно. Лучше это все было прекратить на начальной стадии. Я планировала вежливо поговорить, но необходимость в разговорах отпала. Как это повлияет на мою работу в отделении травматологии, пока сложно предсказать. В любом случае я здесь временный сотрудник, три месяца как-нибудь вытерплю.

Проводив доктора взглядом, я подумывала, как мне поступить. С Бессоновым я не знала, как себя вести. С ним мне трудно было пойти на контакт. Злило постоянное чувство неуверенности, которое я испытывала находясь в его обществе. Я уже молчу про волнение, охватывающее меня каждый раз, стоило Бессонову появиться.

Ехать с Левой в одной машине мне категорически не хотелось. Если поставить на весы его компанию до дома и проезд с тремя пересадками, я предпочла выбрать второе, несмотря на мою ноющую от боли ногу. Жаль, что Бессонов так изменился, это уже не тот внимательный старший товарищ, в которого я в детстве была тайна влюблена.

Молчаливая пауза, повисшая между нами, затянулась. Мне нужно было время подумать, Бессонову подавить свой гнев. Как только машина Сергея Эдуардовича выехала за ворота, он спокойно произнес:

- Идем, я отвезу тебя домой.

- Ты, наверное, не в курсе, но мне запретили пользоваться услугами такси, теперь в моем распоряжении весь общественный транспорт, которым я и собираюсь воспользоваться, чтобы добраться до дома, - пока я на одном дыхании выдала эту речь, ни разу мой голос не дрогнул. Могу собой гордиться.

- Ты поедешь со мной, - все так же спокойно. – Высажу тебя на автобусной остановке, - выражение лица становится упрямым, как только я начинаю мотать головой. Конечно, ехать в комфорте предпочтительнее, я бы с радостью согласилась, будь на месте Левы Ванька. – Ками, не будем мериться силой и упрямством, - он не договорил, но между строк читалось. Мне не выстоять в этот противостоянии.

- С пересадками мне добираться до дома два часа. У папы наверняка стоит программа слежения, он точно будет знать, по какому маршруту я передвигалась, - привожу доводы, против которых ему нечего будет возразить.

- Я тебе больше скажу, наверняка, он оставил рядом с тобой кого-то из охраны, - я тут же высматриваю знакомые машины за оградой клиники. – Но это не помешает мне отвезти тебя до дома.

Непробиваемый упрямец! Легче Москворецкий мост сдвинуть с места, чем заставить Бессонова отступить.

- Ты разговаривал с папой? – с подозрением смотрю на Леву. Подозреваю, что он получил его одобрение.

- Нет. Мама разговаривала с Лерой и Радой по видеосвязи, когда я был дома. Лера переживает, что твоя нога еще не зажила, судя по тому, что я наблюдал, так и есть, - не спрашивая, а утверждая. – Рада думала попросить Ваньку, чтобы он тебя подвез, но у него в это время тренировки. В это время я находился на кухне и они об этом знали. Было бы странно, если бы я промолчал и сделал вид, что ничего не слышу.

Даже не знаю, что меня больше удивляет – то, что услышав разговор мам, Бессонов решил поработать моим личным водителем или то, что он мне подробно объяснил, что предшествовало его появлению здесь. Обычно он не так многословен.

- Хорошо, поехали, - сдаюсь без особой радости.

Сажусь на заднее сидение, на переднее не тянет, не вынесу тесного соседства с Бессоновым. Хотя с Ванькой всегда езжу на переднем. Лева никак не реагирует, он вообще ведет себя, словно молчаливый водитель такси. Минут десять мы едем в тишине.

Нога ноет, скинув обувь, я поднимаю и вытягиваю ноги на сидение. Ловлю взгляд Бессонова в зеркале. Открыв окно, Лева включает музыку, достав сигарету, прикуривает. Прикрыв глаза, я тайно за ним наблюдаю через зеркало дальнего вида. Зачем я это делаю, объяснить себе не могу, но не подглядывать за ним не получается. Я тащусь от того, как он держит сигарету, как зажимает ее на красивых губах, как медленно делает затяжку, а потом, задрав немного голову, выпускает дым. У меня вызывают дрожь его действия, губы пересыхают. В голове рождаются порочные образы, где его губы соприкасался с моими.

Оставшийся путь, я практически не открываю глаз. Пытаюсь унять учащенное сердцебиение. Когда автомобиль останавливается на остановке, я спешу скорее выбраться на улицу, глотнуть свежего воздуха, чтобы выветрить из головы и легких запах Бессонова. У меня ощущение, что я пропахла им, хотя Лева ко мне даже не прикоснулся.

- Пока, - бросила фразу, захлопнув дверь.

Лева выходит из машины следом за мной, останавливая, хватает меня за руку…

Глава 18

Камилла

Посмотрев на время в телефоне, стукнулась затылком об подушку, застонав со злостью на себя, на Бессонова, на всю эту ситуацию. Три часа утра, мне скоро вставать нужно, а я никак не могу заснуть.

Лежа в своей постели без сна, я продолжала думать о Бессонове. Перед глазами отчетливо стояла картина нашего прощания, от которой меня до сих пор трясло. Даже родители заметили, что я весь вечер задумчивая и расстроенная, пришлось врать, что я устала и у меня болит нога. Отец тут же нахмурился, но своего решения о наказании не изменил.

Я не сяду больше в машину к Леве! Не сяду!

Закрываю глаза, а перед ними всплывает картина. Бессонов хватает меня за руку, когда подвозит к остановке.

- А волшебные слова сказать? – с ухмылкой, которая ясно определяла, что ему мои благодарности нафиг не сдались. Хотя, для чего-то он ведь меня остановит.

- Спасибо большое, что довез меня до дома, - спокойно и очень вежливо, но не удержалась в конце добавить: - хотя я тебя об этом не просила.

Я старалась не обращать внимания на то, как учащенно бьется сердце, потому что Бессонов стоял ко мне непозволительно близко. Его рука продолжал удерживать локоть, а большой палец поглаживал кожу, словно успокаивая. Только не успокаивал он, а заставлял волноваться.

- Когда у меня не получится тебя забирать, за тобой будет приезжать Ванька, - проигнорировав мой выпад, жестко произнес Лева. Его властный тон мне не понравился, все внутри взбунтовалось, но это было еще не все. - В чужие машины, чтобы не садилась, - сквозь зубы процедил Бессонов. Вот это его предупреждение явно было лишним. не помню, когда я так быстро подавалась гневу.

- Если ты беспокоишься о том, что я могла уехать с Сергеем Эдуардовичем, то спешу сообщить: мыв давно знакомы и теперь он мой начальник, - подражая его тону. - Меня в детстве родители научили не садиться в чужие машины, если ты не заметил, я выросла и не нуждаюсь в твоих наставлениях.

- То, что ты выросла, я давно заметил, - его взгляд изменился, стал темным и порочным, прошелся по моей фигуре, задержался на груди. Оставив ощущение, что он меня коснулся.

Прикрыла глаза, чтобы скрыть свою реакцию. Вместо возмущения, я старалась побороть внутреннюю дрожь.

- Мне нужно идти, - попыталась вырвать руку, но он сильнее ее сжал и дернул на себя. Моя грудь ударилась о его крепкий торс. Подняв свободную руку, Лева сжал мой подбородок. Вынуждая закинуть голову вверх, он смотрел в мои глаза, медленно лаская подушечкой пальцев нижнюю губу.

Он во мне такой ураган чувств поднимал, что меня словно в ознобе трясло. Каждая клеточка в теле реагировала на его прикосновение.

«Что будет, если он меня поцелует?» - пришла в голову дурацкая мысль. Лучше не надо. Вряд ли его поцелуй оставит меня такой же равнодушной, как поцелуй Андрея. Словно прочитав мои мысли, он потянулся к моим губам. Для мир в этот момент сузился до темных радужек его глаз. От волнения пекло в солнечном сплетении, рот резко пересох. Если бы не пролетающая по трассе машина, которая заставила меня дернуться, я уверена, он бы меня поцеловал.

- Беги домой, - оглаживая в последний раз контур моих губ, он отступил. Я развернулась и гордой походкой удалилась, ни разу не обернувшись. Я чувствовала на себе его взгляд, он проникал под одежду, оставляя прикосновения на коже…

Что можно ждать о человека, который не выспался? Раздражительности, замкнутости и плохого настроения. Не помогла даже чашечка кофе. Обычно я не пью по утрам кофе, но тут нужно было как-то просыпаться.

Опасаясь, что за мной приедет Бессонов, из дома я вышла пораньше минут на двадцать. Мама пробовала меня отговорить так рано идти на остановку, но я уверила ее, что у меня появилась привычка дышать свежим прохладным воздухом раннего утра.

Автобуса не было, я сидела под козырьком остановки и смотрела на пустую трассу, на жужжащих в траве шмелей. Машина с охраной стояла метрах в пятидесяти от меня и наблюдала за моими действиями. Вчера я была слишком раздосадована, чтобы их заметить.

Когда возле меня остановился отцовский внедорожник, я даже не удивилась.

- Садись, сегодня я отвезу тебя на работу, - предложил папа, а я радостью поспешила в машину. Теперь точно не пересекаться с Бессоновым. А вечером… вечером, что-нибудь придумаю.

Глава 19

Камилла

Сергей Эдуардович весь день держался со мной отстраненно. Обиделся мужик. Папа всегда внушал моим братьям, что обиды – для девочек. Если мужчину что-то зацепило, он должен подойти и прояснить ситуацию или отпустить ситуацию, если она не стоит внимания. Мне не совсем было понятно поведение взрослого мужчины, коим являлся Сергей Эдуардович.

На моей работе обиженки доктора никак не отразились, я занималась тем, что поручала мне Елена Владимировна – играла с детьми, ассистировала на перевязках, раскладывала препараты.

Чем бы я ни занималась, а из мыслей прогнать Леву не получалось. Прочно засел!

- Елена Владимировна, можно я уйду сегодня пораньше с работы? Минут на двадцать? – спросила старшую медсестру, к которой была приставлена весь день. Последние часа два я слонялась без дела, поэтому не видела причин оставаться на работе до конца смены.

В планах было избежать встречи с Бессоновым. Рядом с ним меня не отпускает ощущение, что я стою на острие бритвы. От адреналина дух захватывает, в груди печет, но в то же время мне страшно и волнительно, словно сделав неверный шаг, я могу вся изрезаться.

- С этими вопросами к Сергею Эдуардовичу, - мило улыбнувшись, Елена Владимировна вернулась к заполнению каких-то бумаг.

- Хорошо, - ничего хорошего нет, я просто хочу скорее забыть о своей просьбе. Неприятно было получить отказ, поэтому я просто выхожу из кабинета. Пойду выпью воду или чай. Хоть какое-то занятие.

К доктору мне идти отпрашиваться не хотелось. После сегодняшнего напряжения между нами, я тоже старалась с ним не пересекаться. Замечательная атмосфера на работе. С возвращением Бессонова в моей жизни стал твориться какой-то ад: выпускной вечер испорчен, авария, поджег скутера, ссора с Ванькой, наказание и скрытое недовольство моего начальника.

Отпрашиваться к Сергею Эдуардовичу я бы не пошла, но этого и не понадобилось. Ванька после стольких дней молчания наконец-то прислал скупое сообщение.

«К шести подъеду, заберу тебя»

Будто знал, что я могу сбежать от Бессонова.

В пять минут шестого я спускалась к стоянке, Ванька стоял и ждал. От него я прятаться и убегать не собиралась. Ванька был мне самым близким другом, я с девочками так не дружила, как с ним. Все эти дни очень переживала, мечтая скорее помириться.

Ванька себя винил за ту аварию. Он всегда меня страховал и прикрывал, не хотел, чтобы мне досталось от папы. В этот раз я действительно могла погибнуть. Я понимаю чувства Ванька, понимаю, что он испугался. Не хочет он больше отвечать за такую дуру. Случись в тот день трагедия, ему с этим пришлось бы жить, смотреть в глаза моим родителям. Только поставив себя на место друга, я понимаю, что могла его жестко подставить. Но все это не отменяет моей обиды, я ведь писала, хотела извиниться, а он молчал…

Не поздоровавшись с Ванькой, села в машину на переднее сидение. Сидим, молчим, никуда не едем. Первым никто не хочет заговаривать. Я хорошо знала своего не в меру серьезного упертого друга, он меня уже простил, если я сейчас повинюсь, он меня отругает, поэтому лучше корчить обиженную моську.

- Марат запретил прогулки с друзьями? – спрашивает Ванька, постукивая пальцами по рулю. Первым заговорил, значит, не будет ругаться, но все равно, лучше еще немного покочевряжиться.

- Запретил, - сижу ровно, смотрю прямо.

- На все лето?

- Угу.

- Значит, будем сидеть вечерами у тебя дома, - заявляет серьезно Ванька, до слез трогает своей преданностью. Может ведь с друзьями тусить: бары, рестораны, природа… Приходится промаргиваться, чтобы не разреветься. Я могу кинуться ему на грудь и намочить футболку. Наверное, скоро месячные пойдут, только этим можно объяснить мое плаксивое настроение.

- В выходные мне разрешено учиться ездить на мотоцикле под присмотром Левы, - не знаю, зачем я об этом сообщаю Ваньке, если решила не ходить.

- Хоть какое-то развлечение, - усмехается друг, тянет к моим волосам руку и наводит на голове беспорядок.

- Прекрати, терпеть не могу, когда ты так делаешь, - пытаюсь пригладить гнездо на голове. – Я еще не решила, пойду или нет.

- Пойдешь, - строго произносит Лютаев. – Это ты сейчас такая смирная, потому что свежо воспоминание и ссадины, - косится на разбитые ноги. - А через месяц другой тебя опять потянет на приключения.

- А при чем тут Бессонов и езда на мотоцикле?

- В августе, скорее всего, мы семьями полетим вместе отдыхать, - вместо ответа на мой вопрос. Возможно, у него его просто нет, а своими словами Лютаев решил меня подбодрить. – А пока я буду возить тебя отбывать наказание, а вечерами забирать, - притворно вздыхая. Я прикусываю язык, чтобы не спросить о Бессонове. Почему он передумал меня забирать? – В том, что ты натворила, есть и моя вина, - произносит Лютаев. А я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Сама ведь хотела, чтобы он от меня отстал, тогда откуда чувство разочарования?

Глава 20

Камилла

Я боялась признаться себе, что меня расстраивало отсутствие Бессонов. Совсем немного расстраивало. Каждый раз, выходя из клиники, я ждала, что увижу его машину на стоянке, но там всегда находился Ванька. Не скажу, что я была против присутствия друга… просто… я стала ловить себя на мысли, что мне не хватает тех волнительных эмоций, которые вызывал Лева.

Я старалась не думать о том, где он и с кем. Запретила себе интересоваться, а Лютаев, как назло за все эти дни ни разу не упомянул о Бессонове.

Общение с Ванькой наладилось, иногда вечерами он задерживался у нас, мы устраивали пикник на террасе, я рассказывала другу подробно о том, что происходит у меня на работе, а он как всегда молчаливо слушал. Конечно, мне хотелось проводить время в компании друзей, но в данных обстоятельствах я была рада, что у меня есть Ванька.

Не упоминала я в разговоре Сергея Эдуардовича. Вот не знаю почему, но старательно опускала любое упоминание о нем, хотя мы прекрасно общались с доктором. Он был мил и любезен, делал комплименты, но при этом перестал казаться навязчивым. Возможно, во вторник его мысли были забиты работой и особо тяжелым случаем, а не обидками, как я предполагала. В среду и четверг он классно общался, даже пригласил посетить выставку современного искусства.

В пятницу доктор снова был закрыт. Мы практически с Сергеем Эдуардовичем не пересекались, он рычал на персонал, а те старались не попадаться ему на глаза. Видя, что Сергей Эдуардович нервничает, я держалась Елены Владимировны, которая всегда оказывалась в самой дальней точке от распевающего коллег заведующего. Сразу стало понятно, кто его знает лучше всех. От нее я узнала, что случилось с доктором.

Оказывается, в клинику с травмами поступил внук какого-то депутата, который требовал, чтобы Сергей Эдуардович связался с коллегами из Санкт-Петербурга и провел с ними консультацию. Депутат считал, что доктор слишком молод, его опыта может быть недостаточно, чтобы лечить его внука. На что Сергей Эдуардович ответил, что не будет никуда звонить, а если кого-то смущает уровень его компетенции, то в Москве полно частных и государственных клиник, где работают замечательные специалисты. Понадобилось вмешательство Ромулова, чтобы объяснить депутату, как себя стоит вести в его клинике. Разные инциденты случаются, далеко не все приятные.

Я так и е ответила Сергею на приглашение хотя обещала. Нужно было сразу отказываться. Вряд ли мое наказание не распространяется на свидания. Отец ясно дал понять, что выходные я могу проводить на треке с Бессоновым, все остальное под запретом. Я могла бы убедить маму позволить мне сходить с Сергеем на выставку, но самой что-то не хотелось, вдруг у него опять выдастся тяжелый день.

В пятницу вечером, после того, как Ванька меня забрал, я стала получать сообщения от Андрея. Он все эти дни молчал, но тут активизировался.

«Привет!»

«Ты где?»

Пока я думала над ответом, посыпались новые сообщения.

«Ничего не хочешь мне сказать?»

«Считаешь, что ничего не должна мне объяснить?»

Топ посланий не располагал к общению, но я все-таки решила ответить, как-то снизить градус напряжения. Не помню, чтобы раньше Андрей общался в таком тоне.

«Ками, ты меня игнорируешь?»

«Может, ты подождешь минутку и дашь мне ответить?» - быстро напечатав, отправила, пока он не прислал еще что-нибудь.

«Не понимаю, о каких объяснениях идет речь, может, подскажешь?» - не считала правильным выяснять отношения в переписке, но видимо придется. Андрей настроен серьезно, опять что-то печатает. Усердно так, уже минуты три.

- Все нормально? – подозрительно косится Ванька, отвлекаясь от дороги. Заметил, что я каждые десять секунд заглядываю в телефон.

«Твой дружок спалил мой скутер, твой отец запретил моему отцу покупать мне новый, мне запретили с тобой общаться и ты считаешь, что ничего не должна мне сказать? Ками, я не дурак. У тебя с этим психом что-то было? Вы встречались? А может он тебя трахнул, пока я боялся тебя поцеловать? Я хочу знать правду!»

Теперь понятно на что он потратил три минуты – печатал вот эту грязь. Меня просто разрывало от злости. Я не ожидала от Андрея. Может это кто-то другой печатает с его телефона?

«Не считаю нужным говорить с тобой в таком тоне!» - отправив сообщение, кинула его в черный список, чтобы не трепать зря нервы. Пусть успокоится, потом поговорим.

Разговор отложить не получилось, когда мы подъехали к дому, Андрей сидел напротив наших ворот под деревом, в руках телефон, в который он усердно тыкал.

- Он, по-моему, пьян, - сообщил Ванька, бросив взгляд на моего все еще парня. Мы ведь официально с ним не расставались.

Не знаю, при каких обстоятельствах Андрей напился, но это видимо придало ему смелости, он заявился к нам домой…

Глава 21

Камилла

Видеть пьяным Андрея мне раньше не приходилось. Он мог выпить с парнями во время пикника пару бутылок пива, если ему не нужно было садиться за руль. Никаких изменений от небольшого количества алкоголя я в нем не замечала, а тут…

Гладиатор на арене! Бесстрашный, свирепый… и пьяный!

У гладиатора прыти поубавилось, когда он увидел нас с Ванькой. Сложив руки на груди, я ждала, когда он подойдет. Не с первого раза у Андрея получилось подняться, ствол дерева служил ему опорой, но видимо ноги подводили.

- Интересно, сколько этот дебил на солнце просидел? – спросил Ванька.

- Ты хочешь сказать, что у него тепловой удар? – хмыкнув, скривила скептически брови. – Никогда не видела, чтобы т солнца так развезло? Да и где там под деревом солнце? – наблюдая за Андреем, я все больше хмурилась. – Тебе его домой везти, - не спрашивая. Ванька и сам понимал, что оставлять Андрея здесь не стоит.

- Пакет ему на лицо намотаю, чтобы он мне всю машину не заблевал, - буркнул Ванька. Андрей все-таки дошел до нас. Как только поднялся на ноги, вполне уверено преодолел полосу препятствия – двадцать метров по прямой.

- Нам надо поговорить, - хватая меня за руку, произнес Андрей. Поморщившись от легкой боли, он умудрился защемить кожу между пальцами, я холодно произнесла:

- Руку убери, - Андрей бросив взгляд на Ваньку.

Лютаев начинал злиться, зная его темперамент, Андрей, тут же убрал руку. Ванька - он с виду спокойный, но если перемкнет, может повести себя, как Бессонов – выбросить с балкона без сожалений. Разница в том, что он не сразу дейсвует, как Лева. Можно контролировать ситуацию.

- Поговорим, когда ты будешь во вменяемом состоянии, но прежде не забудь извиниться за те сообщения, что мне прислал. Перед глазами до сих пор стоят его обвинения.

Глядя на Андрея, поймала себя на мысли: как я могла с ним встречаться? Что я в нем нашла? Смазливых парней у нас половина школы, но я выбрала его.

- Это ты должна мне кое-что объяснить! Я любил тебя, а ты… ты меня предала! Он ведь не просто так возле тебя крутиться. Он хуже твоего папаши, чуть не убил меня за поцелуй! Думаешь, я дурак? Ничего ен замечаю?

Конечно, дурак! Мало ему было написать эти гадости, он их еще при Лютаеве озвучил. Надеюсь, камеры на улице не пишут звук, не хотелось бы вопросов от папы.

- Что у тебя с этим… – захотелось прикрыть уши руками, когда Андрей перешел на мат.

Ванька, услышав достаточно, чтобы сделать выводы, схватил Андрея за грудки одной рукой и жестко встряхнул. С рубашки Андрея отлетело несколько пуговиц, тут же затерявшиеся в траве.

- Еще одно слово и ты пожалеешь…

- Лютай, ну ты мне скажи… скажи…

Ванька, не слушая его вялотекущий бред, несколько раз жестко встряхнув, запихивает его на переднее сидение.

- Заткнись, мы поговорим завтра, когда ты придешь в себя. Не в моих правилах бить морду пьяному, хотя ты этого заслуживаешь, - предупреждение Лютаева дошло до проспиртованного мозга Андрея. Откинув голову на сидение, он замолчал.

- Ками, зайди домой, - кивает в сторону ворот. Там охрана стоит наготове, спали ссору недалеко от ворот. Парни наблюдают за инцидентом, но без команды не вмешиваются.

- Ты вернешься? – спрашиваю Ваньку. Перспектива провести вечер в одиночестве не радует. Кто-то возмутится, разве можно чувствовать себя одинокой в кругу дружной любящей семьи. Нельзя. Но семья это другое. Я не могу открыто обсудить некоторые вопросы с родителями, с братьями тем более. Общение с друзьями – особый кайф.

- Домой поеду, - мотнув головой. - Завтра увидимся на треке, - подходит ко мне Ванька, становится близко и говорит тихо, чтобы Андрей не слышал.

- Я не соглашалась, - во мне борются две стихии, одна рвется на встречу к Бессонову, хочется его увидеть, ощутить тот ураган эмоций, которые только он способен пробуждать, с другой стороны я обижена, что все это время он молчал, не приехал, не написал…

- Ками, Лева бросит все дела в Дубае, чтобы прилететь из-за твоих занятий. Насколько я знаю, у него скоро самолет, если ты завтра решила его продинамить, сама напиши и объяснись, - строго произносит Ванька.

- Он в Дубае? – вопрос вырывает помимо воли. В голове почему-то рождается образ яхты, на которой он с очередной моделью в белоснежном купальнике стоит на корме в обнимку…

В груди неприятно жжет от этой картину.

- У Бессоновых там есть земля, они хотят построить там гостинцу, - поясняет Ванька. Очень надеюсь, что он ничего не понял. Я ведь не могу следить за своей мимикой, вдруг чем-то себя выдала.

- Хорошо. Уговорил, завтра увидимся на треке…

Глава 22

Камилла

Я волновалась. Такое бывает с детьми, когда они предвкушают важное событие. Ничего ведь важного не было в сегодняшней встречи, тогда с чего вдруг я полночи ночи провела в раздумьях, представляя наш сегодняшний урок вождения. Вчера Лева прислал поздно вечером сообщение:

«Привет. Если есть желание освоить езду на байке, завтра в 11:00 заеду за тобой».

«Привет. Хорошо» - так быстро ответила, словно меня кто-то подгонял. Потом уже несколько раз перечитав сообщение от Левы, придумала несколько нормальных вариантов, как можно было ответить, чтобы завязать разговор. Или так и будем общаться короткими фразами?

Обычно я не морожусь с парнями, почем тогда с Бессоновым мне так сложно вести себя привычно? Раньше с этим проблем не было. С Тимуром, Левой, Ванькой я общалась абсолютно свободно. Сложно сейчас вспомнить, с кем мне больше нравилось проводить время. Тимур меня оберегал, позволял без умолку болтать, трепливо сносил все мои выходки. С Ванькой мы часто спорили, но не ругались, потому что он тяжело вздыхал и уступал со словами:

- Хорошо, ты права. Девочкам надо уступать, - негромко себе под нос, но чтобы я слышала. После этого правой я себя переставала чувствовать. Ванька прикрывал мои шалости и проказы, но потом читал нравоучения, почему я не должна так себя вести. Обычно я прислушивалась, у него получалось достучаться до моей совести.

Лева…

Лева, почти все время проводил с Тимуром, а значит и со мной, потому что я вечно путалась у них под ногами. Он никогда не оставлял меня без присмотра, если Тим и Ванька лезли в бассейн, Бессонов всегда оставался со мной. Мало рассказывая о своих делах и учебе, он всегда внимательно слушал меня, спрашивал, кто меня обижает. Я любила, когда Лева ходил покупать соки и мороженое, мне он приносил самое большое и вкусное. Бессонов никогда не злился и не раздражался, что я почти все лето находилась под их присмотром, правда в дневное время, вечером мальчишки отрывались и проводили время с девчонками постарше. Даже сейчас помню, как неприятно было узнать, что Лева с кем-то там начал встречаться…

Все это в прошлом, вряд ли получится вернуть былую легкость в наши взаимоотношения, но нужно постараться сгладить наше общение.

Мы сидели с мамой в гостиной, она складывала сухое белье, а я рассказывала, как прошел вчерашний день на работе, украдкой поглядывая на настенные часы. С каждой минутой приближающей стрелку на часах к одиннадцать я все сильнее нервничала, будто на первое свидание собралась идти с парнем, в которого была влюблена.

Ровно в одиннадцать, через открытое окно донесся шум двигателя притормозившего у наших ворот. Папа вышел встретить Бессонова, наверняка не обойдется без наставлений. Я ждала, когда меня позовут.

- Ками, за тобой Лева приехал, - войдя в гостиную, сообщил отец. Бессонов остался во дворе.

- А почему Лева не зашел? – спросила мама, отвлекаясь от своего занятия.

- Алекс и Давид засыпают его вопросами, больше всего их интересует, где его чемпионские пояса. Мама поспешила выйти с ним поздороваться.

Выждав пару минут, чтобы унять сердцебиение, я вышла во двор. Мама с Левой о чем-то негромко разговаривали, у обоих на губах была улыбка. Я поразилась, как улыбка преображает Бессонова. Не его саркастическая или злая ухмылка, а именно добрая открытая улыбка. От не кажется жестким и угрюмым.

- Привет, - я нервничала. Все то успокоения, которого добивала минутами ранее, разлетелось. Я не знала, куда деть руки, которые отчего-то стали мешать, улыбка вышла натянутая, долго удерживать ее не получилось. Мне кажется, Бессонова это только позабавило.

- Привет. Готова к первому уроку?

- Угу, - видимо мне лучше и дальше молчать.

- Тогда пошли.

- Будьте осторожны, - видимо мама тоже волновалось, ее улыбка, как и моя, дрогнув, быстро исчезла.

- Я не позволю и волосу упасть с ее головы, - Лева вроде в виде шутки произнес, но его обжигающий взгляд подсказал, что нифига он не шутит. – Скучала? – открывая мне пассажирскую дверь, прежде чем я успела сообразить и убежать назад.

- А ты? Скучал? – несмотря на участивший пульс, я дерзнула спросить.

- Каждый день, несмотря на занятость, - выражение лица стало абсолютно серьезным, из голоса пропалась легкость. - По ночам особенно, - сделав шаг ко мне, резко остановился, будто одернул себя. Зрачки увеличились, почти закрыв радужку глаз. Подавив нервное волнение, я спросила:

- Ночами ты разве не спал? – голос просел, я даже откашлялась.

- Со сном возникли трудности, - его голос звучал, как предупреждение – не стоит копать дальше. Вряд ли я готова услышать ответ, но разве голос разума может достучаться, когда накрывает эмоциями.

- Какие? – облизнув пересохшие губы.

- Не догадываешься? - мотаю головой, потому что то, о чем я думаю, вряд ли соответствует действительности. – Я тебе чуть позже расскажу…

Глава 23

Камилла

От последних фраз сказанных низким голосом у меня внутри все сжимается, я просто не понимаю, как реагировать. С кем-то другим я нашлась бы, что ответить, но это Бессонов… взрослый и опасный.

Подушечками большого и указательного пальцев он растирает глаза, будто устал или действительно все это время не высыпался.

Анализирую слова Бессонова. Появляются кое-какие догадки, ведь намек недвусмысленный или по крайне мере я не вижу подтекста, хотя даже себе страшусь признаться, что Лева сказал, будто ему мешает спать желание, которое он испытывает ко мне. Я уж точно, не стану задавать наводящие вопросы, чтобы выяснить у Бессонова правильно я поняла или нет. У меня от одних догадок кровь приливает к лицу.

Вот как теперь сесть с ним в одну машину и ехать на урок вождения?

- Или покажу… - после небольшой паузы, добавляет Лева и улыбается. Он будто догадался, что со мной происходит, а может, увидев эмоции на моем лице, решил сгладить напряжение. Я настолько удивлена резкой переменой настроения, что мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Лева делает шаг назад, отходит к водительской двери. Напряжение, которое секунду ранее искрило между нами, пропадает.

– Садись в машину, - продолжая улыбаться. Вот как он так быстро может брать себя в руки, когда меня изнутри дрожь пронимает.

Приходиться стараться выглядеть такой же спокойной и равнодушной. Подумаешь, намекнул, что из-за меня его мучает бессонница…

Интересно, Бессонов спит голым или одетым?

Что за мысли лезут мне в голову? Но их поток уже сложно остановить.

Дема, Тим и Макар спали голыми даже зимой. В детстве несколько раз так случалось, что я врывалась в их спальни забыв постучать или покричать из-за двери. Благо всегда мне везло, я натыкалась на голые ягодицы, потому что спали ребята на животе. Один раз Дема успел проснуться и накинуть на себя простынь раньше, чем мои любопытные глазки могли что-то узреть. После того случая меня отругали, а мальчишки стали запирать дверь на ночь…

То ли мне казалось, то ли в машине действительно было душно. Мне не хватало воздуха, его будто весь выпивал Бессонов. Мы сидели очень близко, стоило мне подвинуть локоть, я могла коснуться его руки. Украдкой за ним наблюдая, я отметила на загорелом лице легкую щетину, он не успел сегодня побриться. Хотелось узнать, какая она на ощупь. Отворачиваюсь к боковому окну, делаю два глотка воздуха, чтобы немного остыть. Вновь кошусь на его красивый профиль: ровный нос, упрямая линия подбородка… чувственные губы.

Интересно, как он целуется?

Да что со мной сегодня?

Вновь отворачиваюсь, еще два глотка воздуха и приказ не смотреть на его лицо. Это не спасает, потому что теперь я рассматриваю его руки. Красивые руки перевитыми венами. На запястье швейцарские стильные часы, которые чуть съезжают на кисть. Он обхватывает рычаг переключения скоростей, даже крепкие длинные пальцы перевиты венами. Его красивые руки не портят сбитые до шрамов костяшки.

Мне нужно открыть окно, пока я не сгорела тут…

- Жарко? – спрашивает Лева, когда я начинаю тыкать на кнопки стеклоподъемника.

- Угу, - неслышно соглашаюсь, хотя мои щеки пылают совсем не от жары. Смотрит мне в лицо, не знаю, что он там видит, но его кадык заметно дергается, когда он отворачивается и включает климат контроль.

- Окно закрой, - его руки сжимают руль, увеличивается скорость движения, потому что Бессонов вдавливает педаль в пол. Через несколько сот метров, он резко сбрасывает скорость. Мои эмоции это просто какие-то американские горки!

Лева включает магнитолу. Играет мелодия, под которую мы четыре года назад танцевали, когда отдыхали с семьями на Мальдивах. Я вспоминаю, как мы вместе купались, как я ныряла в воду встав на его плечи во весь рост, как я визжала при виде акул и скатов, а он хватал и держал меня на руках. Тогда я не предавала всему этому значения. Если бы мы вернулись сейчас в то время, что бы с нами было? Вряд ли бы я осталась спокойной, наблюдая за ним в одних трусах. Картинка так ясно стоит перед глазами, что мне приходится зажмуриваться, чтобы она пропала. Не пропадает. Вижу темную полоску волос, которая спускается под кромку трусов…

Сейчас бы мне захотелось их приспустить, чтобы увидеть больше. Если мне память не изменяет, то там есть на что посмотреть.

Что за сумасшествие?

Ну, хочется мне глянуть на голого мужика, смартфон в руки и порно хаб в помощь! Там такого добра в анатомических подробностях предостаточно. Нет, подавай мне голого Бессонова! Меня отец в Англию сослал бы учиться, догадайся, о чем я думаю.

Отвлечься…

Нужно отвлечься…

У нас впереди урок вождения. Надеюсь, при Ваньке мои мысли перестанут быть такими развратно чувственными. Кстати о Ваньке?

- Лютаева будем забирать? – немного взяв себя в руки.

- Не сегодня, - отвечает спокойно Бессонов…

Глава 24

Камилла

- Почему? – не сдерживая удивленный возглас. Я была уверена, что Ванька будет присутствовать на наших тренировках. Он мне был необходим! Кто будем остужать мое разыгравшееся воображение, которое наедине с Бессоновым принимает развратный характер?

- Тебе не нужны сейчас зрители, - ровным тоном произнес Лева, открывая водительскую дверь. – Сначала результат, потом зрители. Я не хочу, чтобы ты отвлекалась на посторонних. На стадионе мы будем одни, - я все еще сидела в машине, а Бессонов уже стоял на улице.

- Одни? – приговорила себе под нос. - Ты снял мотодром? – чуть громче. Выбираясь из машины, старалась подавить в себе трусливое желание отказаться от тренировки.

- Нет, я позвонил несколько дней назад директору и предупредил, что в выходные дни мотодром будет закрываться на несколько часов.

Понятно. Теперь я вспомнила, что он принадлежит Бессоновым. Когда начались проблемы с финансированием мотодрома и его планировали закрыть, дядя Артур выкупил основной пакет акций. Не думаю, что это эта покупка могла как-то обогатить Бессоновых, скорее это решение было принято под воздействием эмоций. Очень давно папа и его друзья проводили здесь много времени, потом их сыновья учились гонять на мотоциклах, они просто не хотели, чтобы мотодром закрылся, а на его месте вырос какой-нибудь торговый центр. Этот мотодром был сердцем многих его воспитанников и тренеров.

Меня продолжало смущать наше уединение. В здании наверняка остались работники, но на трассе мы будем одни…

Мне нужно остановить свою фантазию, Бессонов взялся научить меня водить мотоцикл, с чего я вообще взяла, что он станет ко мне приставать? У него была прекрасная возможность в машине, где мы были более уединены, но он не воспользовался ситуацией. Причина расшалившихся нервов - разговоры о его бессонных ночах Бессонова. Мысли и фантазии опять работают не в том направлении. Мне кажется, ему просто нравится меня смущать.

- Ты чего такая тихая, Ками? Ведешь себя, как трусливая мышка. На тебя это не похоже, - закрыв с брелока дверь, он взял меня за локоть и повел к входу. - Прекращай уже меня бояться, я тебя никогда не обижу. Тебя я не обижу, - серьезным голосом, без капли веселости.

- Я не знаю, о чем с тобой говорить, - честно, не скрывая раздражения. Почему рядом с ним я чувствую себя маленькой девочкой? Он прав, я никогда не была трусихой, наверное, поэтому меня так задели его слова.

- Раньше проблем в общении между нами не было, - останавливается, заглядывает в глаза.

- Раньше ты был другим, - моя злость придает мне смелости. - Проще что ли, - веду плечами. - За четыре года ты сильно изменился.

Он такой красивый…

Стоит совсем близко. Сделав шаг, я могу ощутить, как бьется его сердце…

- Для тебя я все тот же, - мне нужна секунда, чтобы вернуться к теме нашего разговора. – Все тот же парень, который будет дуть на твои разбитые коленки, если ты их собьешь, - оглаживая контур моего лица тыльной стороной пальцев. У меня дыхание перехватывает о этой вроде бы невинной ласки. По коже разбегаются мурашки, в солнечном сплетении печет. - Просто теперь мне наверняка захочется их поцеловать…

- Зачем ты это делаешь? – рот пересыхает, голос звучит так, будто у меня ангина. Я зацикливаюсь на его губах. Если я чуть поддамся вперед, узнаю какие они…

Вот зачем он все это говорит?

- Зачем вывожу тебя на эмоции? – уголки его губ приподнимаются, а мне вот совсем не хочется улыбаться. Я каждой клеткой в своем теле ощущаю его близость.

- Да, - мне кажется, что мой голос совсем пропал, поэтому добавляю кивок.

- Мне не нравится видеть тебя закрытой.

- Не понимаю… тебя… - мотнув головой.

- Понимаешь, просто боишься, - произносит он, проведя подушечкой пальца по нижней губе. От этой легкой ласки меня тряхануло. – Идем, - тянет за собой. Он спокоен, уверен в себе, а у меня ноги ватные.

Открыв с пульта управления ворота гаража, Бессонов проходит внутрь. Здесь с десяток мотоциклов, но в глаза бросается абсолютно новый красно-черный мотобайк. Ноги сами несут меня к нему. С него только что сняли заводскую упаковку, на протекторах даже нет пыли.

- Он твой, если научишься хорошо водить, - произносит Бессонов за моей спиной.

- Мой? – оборачиваясь.

- Да. А пока иди, переодевайся, - протягивает пакет, в котором различаю новый костюм, обувь и шлем. – Раздевалка там.

- Как скоро я смогу его получить? – ко мне возвращается не только голос, но и азарт.

- Не факт, что ты его вообще получишь, Ками, - бросает мне вызов, который я принимаю…

Глава 25

Камилла

Не знаю, кто подбирал мне костюм, но ощущение такое, словно с меня сняли мерки. Удобно, комфортно, нигде ни тянет, ни жмет, ни давит. Начинаю подозревать маму в том, что она дала Бессонову мои вещи, а он по ним приобретал костюм. Как еще можно объяснить такое четкое попадание? Вернусь домой, выясню.

Выхожу из раздевалки, возле ангара стоит темно-синий мотоцикл, он практически так же красив, как тот, что я могу получить, если мое вождение удовлетворит Бессонова.

В этот момент я стараюсь не думать об отце, которому ничего не будет стоить запретить мне кататься на байке. И папа все равно на то, что там решил Лева. Папа поставит мотоцикл в гараж, а ключи уберет в сейф.

Байк, скорее всего, принадлежит Леве. Он не такой новенький, как красный, но краска до сих пор сияет, словно его только недавно покрыли лаком. Бессонов стоит ко мне спиной. На нем черный костюм, шлем висит на ручке руля. Лева мне напоминает падшего ангела, которого спустили на землю и нарядили в современную одежду. От него веет пороком и опасностью, а еще он неприлично красив. Лева – адский огонь, который притягивает к себе невинных бабочек…

- Боишься, - не оборачиваясь, произносит он. В его голосе слышится насмешка, мои щеки начинают гореть. Как давно он знает, что я стою за его спиной?

- Рассматривала твой мотоцикл. Красивый. Какую скорость он способен развить? – нервничаю, поэтому не могу замолчать. – Я думала, что ты ревностно относишься к своему железному коню и не позволяешь никому на него садиться – не дожидаясь ответа.

Бессонов, чуть вздернув бровь, улыбается. Понимаю, пора замолчать. Делаю оставшиеся шаги разделяющие нас.

- Никому другому я и не позволю сесть на свой байк, - спокойно произносит Лева, а я опять вижу в его слова какой-то намек. – Садись, - тут же переходит на сухой тон. – Пока не надо, - останавливает, когда я хочу надеть шлем. Забирает его себе и кивает на байк.

Сажусь на сидение, берусь за ручки. Сразу видна разница со скутером. Байк – зверь, скутер – домашнее животное.

Ключей в замке зажигания нет, а мне так хочется завести мотор и рвануть…

- Почувствуй его, - произносит Лева.

- Кого? Мотоцикл? – удивляюсь я.

- Да. Прежде, чем ты поедешь на нем опиши все, что ты чувствуешь.

- Не понимаю… - хмурюсь я. Не люблю неопределенные сложные задачи, которые неизвестно, как выполнять.

- Сейчас ты сидишь на нем, словно на чужеродном предмете. Он отдельно, ты отдельно. Ты должна чувствовать машину, слиться с ней настолько, словно вы единый цельный организм. Когда ты за рулем движешься на скорости у вас одна душа на двоих. Пока я не почувствую вашего единства, ты его не заведешь, - произносит «учитель года»!

У меня от возмущения дым из ушей наверное валит. Не могу подобрать не одного приличного слова, чтобы высказать то, что думаю о его методах обучения!

- Может еще домашнее задание будет, - не без ехидства интересуюсь.

- Будет, - серьезно произносит Бессонов. Что-то он очень быстро вжился в роль. Бесит просто! - Вызубришь теорию безопасного вождения, будешь мне сдавать на практике. Приступай, - командует он, а сам надевает шлем.

Послать бы его в далекое пешее…

Посылать не приходится. Следую за ним взглядом, только сейчас замечаю у старта второй мотоцикл – абсолютно черный, со стальными дисками и вставками. Мне от зависти и отчаяния хочется завизжать.

Оборачиваюсь на красный байк, который может стать моим.

- Давай с тобой договариваться, железный конь. Нам придется поладить, чтобы твой хозяин остался доволен, - бурчу себе под нос, не чувствуя ничего кроме раздражения. – И как нам с тобой начать звучать в одной тональности? – произношу вслух. Мысленно пытаюсь разобраться, что чувствую.

В это время заводится двигатель черного мотоцикла, Бессонов стартует и уносится на первый круг. Он сливается с байком. Не видно где железо, где человек. Словно живая стальная птица летит по земле, а не по небу.

Я забываю о задании, которое он мне дал, завороженно наблюдая за заездом. Теперь понимаю, о чем мне толковал Лева. Глядя на него, я не могу разделить его с мотоциклом. Завидую их слаженности. Складывается ощущение, что машина слушается его, будто она живая и может считывать чувства и эмоции…

Я так не смогу…

Не смогу!

- Может мне соблазнить твоего хозяина? – хлопаю байк по бензобаку и начинаю смеяться. Что за идиотские фантазии лезут мне в голову?

Глава 26

Лева

Я не шутил, когда ставил перед Камиллой условие, что она должна почувствовать стального зверя под собой, научиться ему доверять, стать с ним единым целым.

У меня кровь в жилах будет стыть каждый раз, когда она начнет гонять. Хотелось бы верить, что увлечением она перегорит раньше, чем я поседею, но в отличие от Шаха, запрещать Ками познавать жизнь, не буду. Помню, в ее возрасте рвался все попробовать, считал себя взрослым. Если бы на меня давили родители, возможно, я бы выпал из-под их опеки и натворил бед. А так я чувствовал перед ними ответственность, не хотел расстраивать мать, хотя в восемнадцать лет думаешь гормонами, а не мозгами. Да и спорт помогал брать под контроль демонов. Балет, гимнастика – то, чем занималась Ками, вряд ли ее неугомонную задницу можно было усмирить танцульками.

Остановившись после седьмого круга, скинул шлем. Ками не заметила даже, что я остановился. Я точно знаю, что на третьем круге она перестала за мной наблюдать. Мое внимание принадлежало ей, если бы я так хорошо не знал трассу, у меня могли быть проблемы. Эта девочка сводила меня с ума. Ни скорость, ни физические нагрузки не способны были охладить моей потребностей в ней.

Камилла сидела на мотоцикле, плавно водила ладошкой по разогретому металлу, что-то негромко приговаривала. Внутри меня разлилась лава, я хотел оказаться на месте этого металла. Чтобы обхватив меня бедрами, она сидела на мне, водила по моей коже ладонью и шептала слова страсти, когда я буду врываться в нее…

Взяв под контроль эмоции, я подошел к Ками. Мне хотелось улыбнуться, наблюдая за Ками. Закрыв глаза, она на чем-то сосредоточилась. Выражение лица при этом было уморительным.

- Открой глаза, Ками. Скорость поможет тебе лучше понять и почувствовать мотоцикл, - вытащив из кармана ключи. Глаза Камиллы загорелись восторженным огнем. – Двигайся назад, - перекинув ногу, я сел за руль. – Сиди спокойно, - приказным тоном, когда она попробовала слезть. - Держись крепче.

- Если меня не пускают за руль… то катись сам, - схватив ее за руку, не позволил слезть с байка.

- Ты будешь ездить со мной, пока я не почувствую, что ты готова, - твердым голосом. В этом вопросе я не уступлю и не позволю обсуждать своего решения. У нее одна жизнь, за которую я взялся нести ответственность. – А теперь обхвати меня руками, - отдав приказ, я знал, что подвергаю свое тело нечеловеческим пыткам. Мне хотелось почувствовать ее близость, сократить между нами расстояние и напряжение, даже если потом мне придется простоять час под холодным душем и выкурить пачку сигарет.

- Ты позволишь мне сделать хотя бы один круг? Я не буду разгоняться, - прежде чем положить руки мне талию.

- Позволю, - недолго думая. Эта бунтарка откажется завтра выходить на тренировку, если я хоть немного не уступлю. Я чувствовал ее улыбку, даже не видя лица.

Это было тем еще испытанием, сложно сосредоточиться на езде, когда все мысли только о том, что ее тело прижимается ко мне. Воображение работало на полную катушку. Я взмок так, будто в сорокоградусную жару пересекал пустыню бегом. Если ее руки скользнут хоть немного ниже…

Несколько кругов на скорости подняли Камилле адреналин, она визжала от восторга. На последнем круге я почувствовал, как ее тело расслабилось. Она наслаждалась заездом, пока я сгорал от напряжения.

- Теперь я? Можно? – с восторгом, когда мы остановились возле гаража. Ками не догадывалась, что творила со мной.

- Один круг, скорость не превышать. Ограничение сорок километров.

- Сорок километров? – возмутилась Ками, из глаз пропал блеск.

- Сорок километров, - твердым не терпящим возражения голосом.

- Я пешком быстрее пройдусь! – возмущенно.

- Ками, мои решения не обсуждаются. Я говорю, ты выполняешь. Не устраивает, мы едем домой, на сегодня тренировка окончена.

Я видел, как сложно ей смириться с моим авторитетом. У Камиллы сильный независимый характер, она не привыкла уступать, но проблема в том, что я всегда настою на свое, если уверен, что прав.

Бросив взгляд на новенький байк, который я купил специально для нее, она недовольно протопав до байка, села за руль. Ровно сорвалась с места, к старту вопросов не было. Она придерживалась ограничения ровно до самой дальней прямой полосы, там Ками позволила себе разогнаться, надеясь, что я не услежу.

Улыбка сползла с ее лица, когда она остановилась и увидела выражение моего лица…

Глава 27

Камилла

Сорок километров в час, он просто шутит!

Какое удовольствие передвигаться по трассе, словно черепаха? Эта ласточка выжимает под триста, как ее удержать от полета в таких рамках?

Бессонов просто тиран! Пока я наблюдала, как он гоняет, чуть слюной от зависти байк не закапала. Удаляясь, я понимаю, что он вряд ли увидит и оценит скорость с такого расстояния. Есть, конечно, небольшие сомнения, но я решила рискнуть.

Какое же это счастье чувствовать скорость…

Я поняла, что значит слиться с железным конем. На миг почувствовала себя с ним единым целым, когда ты продолжение чего-то сильного и мощного, но при этом ты управляешь этим зверем, он поддается любому твоему желанию. От восторга захватывало дух, я хотела еще… еще… и еще раз пережить эти эмоции. Это высший кайф!

Хотела только немного поддать газу, но когда стрелка спидометра перевалил за сотку, я поспешила вернуться к разрешенным сорока, но момент полета и ощущение, которые я испытала, еще долго будут оставаться в моей крови.

Я уже решила, что сделаю все, чтобы получить мотоцикл, который стоял в гараже. Если надо, я буду часами общаться, сливаться, выполнять все требования Левы, лишь бы вот так парить…

Как же сложно было удержаться и не сорваться на оставшейся дистанции. Я завершила круг на черепашьей скорости, а на коже все еще ощущала скорость полета. В крови гулял адреналин.

Он все видел…

Мой восторг мигом улетучился от холодного жесткого взгляда Левы. С губ сползла улыбка. Хорошо, что он ее не видел, потому что я не сразу сняла защитный шлем. Бессонов спокойно направлялся в мою сторону, но это спокойствие было показным, словно затишье перед бурей.

У меня было ощущение, словно резко похолодало, тело покрылось мурашками. Наивно было полагать, что Бессонов не станет придирчиво присматриваться к моим действиям.

Вздрогнув под его потемневшим злым взглядом, я готова была трусливо ретироваться в раздевалку, но боюсь, он меня и там достанет. Вряд ли его остановят двери и замки.

Лева молчал. Подавляя своей энергетикой, возвышался надо мной, словно башня. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой и хрупкой. При желании он может легко меня переломить. Молчание затягивалось, давило на совесть и вызывало страх. Сердце билось с перебоями.

Лучше бы он кричал.

— Не молчи! — не выдержав давления, выпаливаю зло. Наверное, мой страх и эмоции стали катализатором к последующим действиям.

Подняв руку, Лева впутал ее в мои волосы и сжал затылок. Желваки дернулись на его лице. Сложно смотреть в глаза Бессонова и оставаться равнодушной. Думала, сорвется и начнет кричать…

Я успела схватить ртом воздух раньше, чем властный жесткие губы впились в мой рот. Бессонов наказывал меня. Весь гнев, что я вызвала своим поступком обрушил на мои губы. Казнь за непослушание, за то, что посмела опять рискнуть.

Я не могла оценить его поцелуй. Лева умышленно причинял боль, давал почувствовать обуревающий его гнев. Он выбрал действенный способ наказания. Нашел точку выплеска своих эмоций, а мне хотелось ударить, укусить его. Лева будто разрушал что-то дорогое и бесценное своими действиями, но я никак не могла понять, что именно он разрушает.

Пальцы, впивающиеся в кожу на затылке, ослабли, принялись массировать, словно извинялись за причиненную боль.

Поцелуй изменился. Ушла жесткость и злость. Поцелуй не был мягким или нежным, он был горячим, страстным. Меня целовал не мальчик, а опытный мужчина. Губы ожили под его натиском.

Язык Бессонов властвовал в моем рту, заставлял отвечать на страстные выпады. Он утверждал свою власть, покорял, разжигал пожар в моем теле. Я пьянела от его губ. Из руки выпал шлем и ударился об асфальт, но это все проносилось фоном.

Внизу живота сжимались мышцы, я словно горела внутри. Мешала одежда, которую хотелось скинуть. Прижимаясь к Леве, я растворялась в чувствах и ощущениях. Вдыхала его мужской терпкий запах разогретой солнцем кожи.

Это был мой первый, первый взрослый настоящий поцелуй…

И так же, как он внезапно случился, точно так же он оборвался. Я была против, я хотела возразить и даже потянулась к его губам, но Бессонов, понимая мой порыв, прижал голову к груди спрятав лицо на своем плече. Я слышала, как бьется его сердце, мое тоже билось громко и часто.

— Иди переодеваться, я отвезу тебя домой… - его голос звучал непривычно низко.

— Извини, что я нарушила запрет, — сама не знаю, почему начала извиняться. Появилось ощущение, что он больше не станет меня тренировать. — Обещаю, это было в последний раз…

- Ками, ты не готова к скорости. Ты тащишься от адреналина, на байке ты его еще не скоро испытаешь. Эти ощущения можно заменить, - произносит он, поддевая пальцами лицо, поднимает так, чтобы смотреть в мои глаза. – Сексом…

Глава 28

Камилла

Одно дело думать и представлять себя в постели с Бессоновым, совсем другое – слышать, что мысли наши сходятся. Мне кажется я в жизни так резко не краснела. Хотя и не могла видеть себя в зеркало, но я явно чувствовала, что мое лицо пылает. Наверное, похожа сейчас на вареного рака. Наблюдая мое смущение, Бессонов пытается скрыть улыбку, чем вызывает злость. Я для него маленькая, неопытная смешная девчонка.

Вот заговорил он о сексе для чего? Чтобы наказать?

- Ты предлагаешь мне заняться сексом? – голос почти не дрогнул, спасибо злости, что вытеснила смущение. По взгляду Бессонова можно было понять, что мое «предложение» его заинтересовало. Воспринял на свой счет. Как бы ни так. – Благодаря тебе я осталась без парня, а поиск нового займет время. Хотя, есть у меня на примете один молодой доктор… - провокация чистой воды, мне просто хотелось смыть выражение превосходства с его лица.

Шаг, что нас разделял, не мог спасти от мгновенной кары. Превосходство с его лица исчезло, только меня это не радовало, взгляд Левы горел таким бешенством, что мне хотелось бежать от него. Только невозможно вырваться из железных тисков, коими стали его пальцы, сжимающие мои плечи.

Втянув громко воздух через нос, он холодным голосом процедил:

- Заниматься сексом ты будешь только со мной! – в его голосе столько уверенности, что я теряюсь. Если раньше я воспринимала его слова, как флирт, сейчас стало абсолютно понятно, Бессонов настроен серьезно. – Не делай меня убийцей, Ками! Даже находясь в тюрьме, я не позволю никому к тебе приблизиться, ты только моя, - он стоит и смотрит мне в глаза, а у меня руки леденеют.

Он не шутит. Меня пугает его одержимость, но в то же время я ощущаю незнакомый трепет. Наверное, я дура, но мне доставляет удовольствие осознавать, что Бессонов меня присвоил. Нагло, дерзко, жестко.

- Я не твоя, Лева, - сдаваться сразу я не собираюсь. Привык, что девчонки за ним бегают. Я не буду.

- Ками, я даю тебе время насладиться свободой, - руки на моих плечах расслабляются. Все еще удерживая, он уже не делает мне больно. – Привыкай к мысли, что будешь моей.

Он мне, конечно, нравится. Даже больше, чем просто нравится, но терпеть властные замашки, я не буду.

- Ты не думал, что я сначала должна тебя полюбить? - отхожу от него на два шага, его ладони соскальзывают с моих плеч, Лева позволяет мне отойти. Встаю в закрытую позу – скрещиваю руки на груди и жду его ответа.

- Хотя своего патлатого ты не любила, меня полюбишь, - с уверенностью. Злит его непробиваемость.

- Не знала, что чувства возникают по твоему щелчку пальцев.

- Я никогда не бросаю пустых обещаний, Ками, - на губах легкая улыбка. А теперь иди переодевайся, я буду ждать тебя возле машины, - он уже принялся расстегивать костюм прямо при мне.

Не хочу проверять есть у него под костюмом что-нибудь или нет, спешу в раздевалку.

- Мой папа не позволит тебе встречаться со мной, - кричу не оборачиваясь. Мне кажется, я нашла прекрасный довод остудить его пыл. Хотя в душе я буду сожалеть, если Лева отступится от меня.

- Предоставь мне самому решать вопрос с Маратом, - прилетело мне вдогонку. Я сделала вид, что не услышала.

Приятное возбуждение сопровождало меня все время, что я провела в раздевалке. Я радовалась словно девочка-малолетка, что лучший парень района будет ухаживать за мной. Хотя об ухаживаниях он ничего не говорил…

Бессонов стоял у машины. Прислонившись спиной к водительской двери, он курил. С виду Лева выглядел расслабленным. Ноги скрещены, плечи расслаблены, но глубоко затягиваясь, медленно выдыхал сизый дым, будто хотел успокоиться. Меня саму потряхивало от избытка эмоций.

Боясь выдать свои чувства, я несколько раз глубоко вздохнула, только потом приблизилась к машине.

- Садись вперед, - будто прочитав мои мысли, а я ведь еще не дошла до задней двери. Ничего не говоря, села на переднее пассажирское сидение.

Закончив курить одну сигарету, Лева затянул вторую. Красиво откидывая голову назад, он выпускал дым. Я смотрела на его губы и вспоминала, как они меня целовали…

Я не должна об этом думать!

Выкинув недокуренную сигарету, он сел в машину, но заводить мотор не собирался.

- Поехали на озеро?..

Глава 29

Камилла

Предложение Бессонова прозвучало настолько неожиданно, что я растерялась с ответом. Первым желанием было отказать, причем панически выкрикнуть: «Нет!».

После разговоров о сексе, я должно быть полная дура, что вообще рассматриваю перспективу остаться с ним наедине и практически без одежды. Сердце колотится в груди предвкушая еще одно мое безумство.

- Сейчас? – вот чувствую, что не нужно этого делать, но меня так тянет к Бессонову, что ничего не могу с собой поделать. Заводят все эти провокации, флирт, поцелуи, наши разговоры и ссоры. Надеюсь, Лева знает, что делает, потому что я не очень понимаю, к чему все это приведет.

Поездка на озеро вдвоем – грань, которую не стоило бы переходить, но ведь так хочется: поцелуев, ласк, интимности. У меня в солнечном сплетении от волнения так печет, что больно.

- В любое время, когда захочешь, - спокойно поизносит Лева. Он смотрит перед собой, кажется, что в отличие от меня Бессонов полностью спокоен и расслаблен.

- Мы будем там только вдвоем? – затаив дыхания жду ответа. А сама себе честно признаюсь, что представляю на берегу только нас двоих.

- Тебе нужны свидетели? – повернувшись ко мне лицом. В уголках губ прячется улыбка. Я слышу в его вопросе вызов, а еще там скрыт тонкий намек, который заставляет мое сердце учащенно биться.

- У меня запрет на встречу с друзьями, запрет на любые развлекательные мероприятия, ты же знаешь, - произношу я, но в душе жду, что он придумает, как обойти запреты.

- Я не твой друг, Ками, - произносит твердым тоном Лева, рассеивая мои детские воспоминания.

- А кто ты? – в моем голосе присутствует вызов. Отчего-то больно расставаться с прошлым, где он был другом Тимура, а следовательно и моим.

Несколько секунд молчит, будто подбирает щадящую формулировку, а потом выдает:

- Я мужчина, который сделает тебя своей, - строго, будто предупреждает, чтобы я не смела возражать. Умеет он одним потемневшим ледяным взглядом понизить температуру. – Ты моя, Ками, я ведь предупреждал.

Вместо того, чтобы возмутиться, я пытаюсь побороть трепет, который охватил не только тело, но и разум.

- А если я не отвечу на твои чувства? – не особо рассчитывая, что его это остановит. На самом деле, я бы разочаровалась, отступи он. Хотя Бессонову не стоит знать, что его примитивные собственнические выходки почему-то находят отклик в моей душе. Мне хочется быть с ним.

- Ответишь, - без капли сомнений. Только из чистого упрямства, мне хочется вытравить эту уверенность из его голоса.

- Посмотрим, - гордо вздернув голову, отвожу взгляд в сторону.

- Предложение искупаться и позагорать остается в силе, - напоминает он, сворачивая предыдущую тему.

- У меня нет купальника, - я уже готовлюсь к тому, что он предложит плавать в белье или вообще без ничего, но Бессонов меня удивляет.

- Заедем и купим по дороге, у меня тоже нет с собой плавок, - предлагает он.

Не знаю, что сказать. При желании, я могла бы отказаться, но мне ведь самой хочется. Хочется не с друзьями куда-то сходить, а остаться наедине с Левой.

- Хорошо, но только недолго, - уступаю я, но внутри очень сильно нервничаю. Я осознаю, что легко сдаюсь, но надеюсь, мое поражение сейчас принесет мне в будущем победу.

- Дотемна верну, - легко и с улыбкой, будто несколько минут назад, он не испепелял меня своим опасным холодным взглядом.

- Дашь закурить? Хочу попробовать, – вот не живется мне спокойно. Сама не знаю, зачем мне это провокация, но он ведь сам говорил, что в его присутствии я могу делать все, что захочу. Я просто должна прощупать рамки.

Лева не торопится с ответом, не смотрит на меня, но я замечаю, как меняется энергетика в салоне.

- Я куплю легкие сигареты, эти для тебя слишком тяжелые, - произносит он, кивая на пачку, которая лежит на приборной панели.

- Тебе нравятся девушки, которые курят? – я знаю ответ на этот вопрос, не думаю, что Бессонов изменил свое мнение.

- Нет, - твердо, без колебаний.

- Тогда почему позволяешь курить мне?

- Всю ту дичь, что лезет в твою голову, ты лучше будешь творить при мне, чтобы я мог ее контролировать.

- Я только несколько затяжек, - беру с приборной панели пачку, достаю одну сигарету и прикуриваю. Мне это не нравится, мне это не надо, но так интересно наблюдать за тем, как поведет себя Бессонов.

Позволяет. Даже сам подносит зажигалку. Он не злится, может немного напряжен. С трудом сдерживая кашель, я выпускаю первую струйку дыма.

- Попробовала? – после третей затяжки протягивает руку и забирает у меня сигарету. Он ее не выбрасывает, докуривает.

- Да.

- Больше ты курить не будешь, - спокойно произносит он.

- Почему?

- Ты ведь просила разрешения попробовать, а пробуют один раз, потом втягиваются.

- А если я захочу втянуться?

- Я не позволю. Тебе еще моих детей рожать…

Глава 30

Бессонов

Я хотел свою девочку. Хотел безумно, до болевой тяжести в паху, то темных вспышек перед глазами, когда она была рядом. Сложно держать руки при себе, постоянно хочется ее касаться, обнимать, впечатывать в свое тело, целовать, ласкать, утопать в ней. Брать нежно и жестко, чтобы с криками…

Я тронусь умом, если не буду ею обладать в ближайшее время. Сколько я еще продержусь?

Ками - изысканная приманка для моего внутреннего хищника. Я готов добровольно лезть в капкан, только чтобы обладать ей в полной мере. Ожидание было слишком долгим, поэтому так сложно бороться с собой. Я помешан на девочке, которую не должен трогать. В представлении ее отца наверняка сначала следуют романтические невинные ухаживания, потом серьезный разговор с родителями, помолвка, а первый секс только после свадьбы.

Так не будет. Ками страстная и слишком отзывчивая девочка. Пусть она не признает нашего влечения, но я замечаю в ней малейшие изменения: как она задерживает дыхание, когда прикасается ко мне, как облизывает пересохшие губы, когда я своими провокационными действиями или словами выбиваю ее из зоны комфорта. Если вначале она боялась меня, то сейчас украдкой наблюдает.

Она почти сразу ответила на поцелуй…

Воспоминания об этом не дадут мне уснуть ни одну последующую ночь.

Предложение поехать на озеро было спонтанным. Самые яркие воспоминания связанные с Камиллой, крутятся вокруг водоемов. Я учил ее плавать, постоянно катал на себе, спасал, когда она тонула, кидал ее в воду, а она ладошкой била по глади воды и смеялась, когда окатывала меня брызгами не давая открыть глаз. А потом она выросла, я перестал ходить с ними на озеро или отдыхать у бассейна.

Я понимал, какому испытанию собираюсь себя подвергнуть, но готов был рискнуть. Камилла любит плавать, любит быть на природе. Не хочу, чтобы она лишалась своих радостей. В том, что она отбывает наказание есть и моя вина.

- Купальник я выберу сама, - предупредила Ками, когда мы подъехали к торговому центру. – Встречаемся через двадцать минут на стоянке, - деловым серьезным тоном, но я видел, что она волнуется.

- Хорошо, - сдержав улыбку.

«Я дождусь момента, когда смогу оценить твой выбор» - мысленно усмехнувшись, иду выбирать плавки.

Ками идет в пасть к тигру и понимает это. Я ведь ясно дал понять, какие имею на нее планы. Если она согласилась пойти со мной плавать, должна понимать, что будет продолжение. Пусть лайтовое, но будет. Я собираюсь приручать ее к себе. Не будет никакого гребанного благородства, я не евнух.

Отец, когда узнает, захочет мне голову оторвать, но он этого не сделает. Рано или поздно все поймут, что тут без вариантов. Она родилась, чтобы быть моей. Вряд ли Марату легко будет принять наши отношения, но выбора я не оставлю. Я уважаю его, но от Ками не отступлюсь.

Мне хватает минут десяти, чтобы купить плавки. Когда Камилла выходит, я уже жду ее в машине. По дороге захватил только воду и сигареты. На обратном пути они мне точно понадобятся. Еду заказал в хорошем ресторане, нужно будет заехать забрать.

- Я боюсь, - произнесла Ками, сев в машину. Я и сам видел, что она напряжена. Пакет с купальником сжимает так сильно, что костяшки побелели.

- Чего боишься? - откидываюсь свободно на сидение. У нас не так много времени, чтобы поплавать и отдохнуть на озере, но я готов просидеть так все оставшиеся часы, только бы она перестала волноваться.

- Тебя… себя… не знаю, - отвернув лицо в боковое окно.

- Ками, ты боишься, что я начну приставать? – несложно догадаться, какие страхи могут быть у девственницы.

- Нет… - неуверенно. – Наверное… Я не готова так быстро… - не договаривая фразу.

- Посмотри на меня, - она поворачивается, вижу, что ждет обещаний.

- Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Я не собираюсь твой первый секс устраивать на пляже, но не жди, что я буду пай-мальчиком. Ласки и поцелуи будут. Подумай, если ты не готова, я отвезу тебя домой, - завожу двигатель и медленно выдвигаюсь со стоянки. Я не расстроен таким поворотом. Приблизительно что-то такое и ожидал.

Камилла молчит. Она не спрашивает, куда мы едем. Я все-таки решил заехать забрать заказ из ресторана.

- Я хочу поехать с тобой на озеро, - громко произносит она, когда я уже думал, что она промолчит так до самого дома. Ей нелегко было признаться, вижу, как пылают ее щеки. Когда-нибудь я напомню ей об этом и мы вместе улыбнемся, но сейчас я не намерен шутить на тему ее смущения и переживаний. - Я знаю, что ты не обидишь меня, - добавляет Ками, а следующими словами, просто заставляет крылья вырастать за спиной. – Я тебе доверяю, Лева, это чувство во мне с детства и оно никуда не делось…

Глава 31

Бессонов

Бля…

Глядя на Камиллу в одном купальнике я напоминал себе, что буквально полчаса назад она призналась, что доверяет мне и не боится. Если я уступлю той жажде из-за которой мне срывает планку, у нас будут пздц какие проблемы.

Камилла не делает мою жизнь простой. Если купальник, то максимально открытый. Он вроде цельный, но… Нахрена еще тонкие веревочки вокруг талии, если четыре пятисантиметровых лоскутка едва прикрывают интимные части тела?

Этот купальник – вызов моему контролю. Бикини раздельный был бы не таким провокационным. Проблема Ками в том, что она не въезжает, насколько сильно я ее хочу.

- Что-то не так? – спрашивает она, приближаясь ко мне.

Все не так! Я с трудом заставляю себя не думать, как легко можно разорвать эти полоски, чтобы купальник с нее слетел.

- Лева? – настороженно. Надо что-то ответить, но боюсь, голос выдаст, что у меня проблемы с контролем.

- Тебе идет, - голос звучит, как у мохерового курильщика. Поправляю на носу солнцезащитные очки, закидываю голову назад, стараюсь не смотреть на ее зардевшееся от смущения лицо. Мне даже такая ее реакция вставляет.

Ками не виновата, что я сейчас, как оголенный провод, коснусь ее и расхерачу нахрен ее невинность. Мне просто нужно несколько минут, чтобы тормознуть свою природу. Плавки не скрываю до конца реакцию моего тела, хотя должны. Камилла упрямо смотрит только мне в лицо, не опускает взгляд ниже груди. Меня бы это развеселило при других обстоятельствах, но сейчас я слишком остро на нее реагирую. Главное не думать, что под этими лоскутками мой личный рай.

- Я окунусь, а ты пока поляну накрой, - киваю на пакеты, которые забрал из ресторана, они лежат в багажнике. Ками в машине переодевалась, поэтому я не стал их доставать, чтобы она не запаниковала, что я подглядываю.

Бросив очки на траву, я с разбегу вхожу в воду. Отплываю от берега и погружаюсь с головой. У Ками напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Она следом за мной забегает в озеро, тихо визжит, чтобы не привлекать внимание отдыхающих. Марат всю жизнь ее опекал, что на мой взгляд было неправильно. Она ведь абсолютно не подготовлена к реальной жизни, где дохрена опасности. Я костьми лягу, но не дам ее в обиду, но я ведь не могу находиться рядом с ней 24/7. Мне эту девочку еще многому предстоит научить…

Холодная вода помогла охладить голову. Хотя рядом с Камиллой я сам себе не доверяю. Сложно не трогать девочку, когда ты ее так хочешь. Стряхнув с волос воду, подплываю к ней.

- Ты уже разложила продукты? – расстояние между нами не больше десяти сантиметров. Я тот еще мазохист, если решил проверить свой контроль. Тормоза ведь могут отказать.

- Нет, - улыбаясь, мотает головой. – Их могут собаки утащить или какая-нибудь живность залезет, пока мы плавает. Выйдем на берег, я все сделаю.

- Ты уже синяя, - хватаю за талию и прижимаю к себе. Хотел согреть, но самому видимо придется сгореть. Острые соски царапают груд, когда она качается на воде, тесно прижавшись к моей груди. Через небольшую толщу воды отчетливо вижу острые пики, которые хочется согреть своим дыханием, попробовать на вкус, нужно только отодвинуть влажную полоску ткани вниз. Камилла видит, куда прикован мой взгляд. Я и не думаю таиться.

- Это с непривычки, сейчас согреюсь, - опять краснеет, пытается прикрыть руками, вклинив их между нашими телами.

- Оставь, - убираю ее руки. - Я согрею. Ты же не боишься? – смотрю прямо в глаза, не позволяю отвести взгляд в сторону. Молчание затягивается. Замечаю, как она сглатывает. Набирается храбрости и в следующую секунду мотает головой.

Я не хочу спешить и не буду. Обещаю себе, что дам ей возможность раскрыться, почувствовать свою женскую природу. Притягиваю ее голову и целую, не спешу. Я действительно хочу ее согреть и немного познакомить с реакциями тела. Поглаживая талию медленно поднимаюсь в верх. Подушечкой большого пальца нахожу сосок, обвожу его. Ками резко втягивает воздух, для нее это новые ощущения, немного пугающие, но я не позволяю отстраниться, когда она дергается назад. Прикусываю нижнюю губу, предупреждая, чтобы не дергалась. Нижняя губа у нее пухлее верхней, ее охринетельно приятно посасывать, втягивать к себе в рот. Камилла забывает, что мы на воде и полностью расслабляется в моих руках. Она пипец, какая чувственная.

- Обхвати меня бедрами, - подхватив под ягодицы, вынуждая закинуть ноги мне на талию.

- Лева… - ее глаза заволокло дымкой страсти, но она собирается сбежать.

- Я только немного тебя потрогаю, если хочешь, можешь трогать меня, - уверено и спокойно. Сейчас я чувствую, что в состоянии себя контролировать. Первый шквал эмоций, когда я увидел ее в купальнике, отступил, но я все равно собираюсь ее соблазнять. Пусть и в лайт версии. Надеюсь, тормоза не откажут.

- Это слишком…

- Только поцелуи и ласки, - продолжая уговаривать, обвожу горошину соска подушечкой пальца. - Я даже купальник с тебя снимать не буду.

Мысленно усмехаюсь. Его и снимать не надо, а только чуть отодвинуть в сторону полоски…

Глава 32

Камилла

Находиться вместе с Левой – все равно, что ступать по тонкому весеннему льду в момент паводков. Никто не может тебя уберечь… только он. Несмотря на мою настороженность, я почему-то была уверена, что меня Бессонов не тронет, не обидит. Эта уверенность шла из детства. Вероятно, его сегодняшние поступки тоже отложились на подкорке сознания. От его действий могли пострадать окружающие меня парни, хотя по большому счету, это я провоцировала всякие неприятности.

Наши тела разделяли лишь тонкие полсоски купальника. Почему именно на нем я остановила выбор? Я себе казалась очень красивой в нем. Мне было важно ощущать внутреннюю уверенность, знать, что я хорошо выгляжу, потому что я ужасно нервничала. Это ведь не просто платье, где макияж и укладка дополняют образ.

Я не жалею, что остановила выбор на этом немного откровенном купальнике. Бессонов буквально пожирал меня горячим взглядом. смотрел так, будто хотел испить до дна.

Закинув руки ему на прели, сама подалась вперед, когда наши губы встретились. Я вся горела, пылала, плавилась. Было ощущение, что вода вокруг нас нагревается. В его объятиях я не чувствовала себя неопытной девчонкой, которая и целоваться толком не умеет. Я была желанной женщиной, которую Бессонов своими опытными действиями вел за собой. Распалял, сводил с ума, заставлял вибрировать каждое нервное окончание. Я захлебывались в своих ощущениях. Их было так много, что это пугало, но я не готова была отстраниться и прервать наш поцелуй. Лучше пусть я сгорю, чем лишусь его рук, губ, властного жесткого языка, который высекал во мне искры страсти.

Спустив лямку с плеча, Бессонов прокладывал дорожку из поцелуев, сначала шея, потом ключица. Его горячий язык водил узоры по моей холодной коже. От контраста меня трясло. Внизу живота все сжималось, сильнее закручивалось. Оглаживая большим пальцем сосок, прикусывает кожу на ключице, посылая мощный энергетический разряд, который проходится по всему телу.

- Лева… - срывается стон с моих губ. Упираясь ему в плечи, хочу оттолкнуть. Слишком много. Много эмоций, я будто хапнула адреналина и теперь мне не хватает дыхания.

- Тише… тише, все хорошо, - водит губами по моему лицу, поглаживает успокаивающе спину. – Без паники, Ками. Дальше не двинусь, - просто обнимает, возвращает лямку на место. Мы кружимся на воде, пока мое дыхание не выравнивается.

- Ты пипец какая чувственная, - зарывшись в мои влажные волосы произносит Бессонов. В его голосе слышится удовольствие и еще какие-то неизвестные мне нотки, он словно кайфует от осознания того, что мое тело на него так реагирует. Я решаю промолчать, сделать вид, что не слышала.

В отличие от Левы, я ужасно смущена данным фактом. Я не думала никогда, что можно так реагировать на мужчину, что мое тело будет откликаться на каждое его прикосновения, возбуждение иголочками будет впиваться в тело, побуждая его откликаться. Меня до сих пор мелко трясет. Ноги руки не слушаются, поэтому я так крепко вцепилось в крепкое сильно тело Бессонова. Он не даст мне утонуть, удержит на поверхности, без его поддержки я пошла бы уже ко дну.

- Ками, ты же понимаешь, что то, что произошло сейчас между нами - нормально? Это не просто классно, это ох…ренительно. Ты словно сделана под мои запросы, - нежно целуя губы, резко отстраняется со стоном, будто ему больно. В его глазах темное пламя, но он не дает ему разгореться. Словно накинув колючую удавку, не позволяет желанию вырваться наружу.

Нашу идиллию нарушает рев двигателей.

Гидроциклы…

Тут ведь нельзя пользоваться аквабайками! Тут закрытая пляжная зона! Для спортсменов и желающих прокатиться на водном мотоцикле выделена отдельная территория, за которую нельзя заплывать.

Настолько резко врывается в умиротворенную тишину, что я цепенею, только пальцы впиваются в плечи Левы. Чувствую его напряжение, он осматривается, а потом отрывает меня от своего тела, даже причиняет боль, сильно сжав мои задеревеневшие руки.

- Ками, смотри на меня. Смотри на меня! – встряхнул так, что зубы клацнули. - Быстро на берег. Шевели руками и ногами изо всех сил. Только попробуй остановиться.

- А ты?