- Я всегда буду рядом. Не бойся. Ками, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, - его уверенность мне не передается, испуганно оглядываюсь. По тому, как эти придурки водят, понимаю, что они не в адеквате. Ближе к берегу паника, там отдыхающие спешат вытащить детей из воды.

- Греби, Камилла! Быстро! – рычит Лева, в это время один из «каскадеров» погружает гидророцикл воду и выпрыгивает из воды очень близко от нас…

Глава 33

Камилла

Я испугалась. Стоит этому парню направить аквабайк в нашу сторону, он снесет наши головы и не заметит. Газуя, поднимал в воздух тонну брызг, но пока оставался на месте. Громко смеясь, он даже не смотрел на берег, не обращал внимания, что там паника, люди стараются скорее выйти из воды. Вот эта самоуверенность часто приводит к трагедиям. Мы не единственные, кто отплыл от берега на приличное расстояние.

Лева держался рядом, хотя мог плыть намного быстрее. Я постоянно оглядывалась. Идиот даже не смотрел в нашу сторону, повернувшись к друзьям, что-то смеясь, кричал им. Парни пытались повторить его трюк, но у них ничего не получалось.

Очередной рев двигателя заставляет меня сначала остановиться и оглянуться, а потом резко заработать руками и ногами. Я даже не вижу, где Бессонов, потому что этот придурок за гидроциклом срывается с места, двое других гонятся за ним.

— Плыви вперед, — перекрикивая рев двигателей, прорычал Лева.

Взгляд Бессонова не полыхал гневом, там был замогильный холод. Я уже поняла, что в таком состоянии он намного опаснее. В таком состоянии Лева находился, когда выкидывал Андрея с балкона и сжигал его скутер. Тогда я не видела его глаз, но хорошо запомнила энергетику.

— Не оглядывайся, плыви, — вызвав мороз на коже своим приказом, Бессонов рванул в сторону того участника гонки который находился ближе к нам.

Внутри все леденеет. Сковывает холодом. Ощущение такое, будто я барахтаюсь, но не могу сдвинуться с места. Вроде берега уже недалеко, но сейчас расстояние казалось неподъемным. Я не успею.

В такие моменты лучше не останавливаться, но страх заставляет оглянуться, чтобы понять, где преследователи. Застаю момент, как Бессонов выпрыгивая из воды ударом кулаков сносит парня и хватаясь за гидроцикл умудряется его оседлать. Наверное, не проверни он этот трюк, аквабайк мог его покалечить. Насколько нужно быть уверенным в себе, чтобы рискнуть выполнить подобный трюк. А если бы не получилось? Не рассчитал скорость, не учел всех нюансов? Кровь от страха застывает в сосудах. Понимаю, что Бессонов из-за меня рисковал, бросился наперерез, но мне не нужно, чтобы он рисковал своей жизнью. Гидроцикл еще какое-то время летит над водой, но останавливается. Бессонов находит меня взглядом, убедившись, что я цела, срывается с места.

Парень, которого Лева скинул с водного мотоцикла, выныривает из воды, мотает головой пытаясь прийти в себя. Делаю выводы, что Лева его несильно ударил, несмотря на свою злость. Тот бы просто не пришел в себя, вложись Бессонов в удар. Хотя, есть вероятность, что всплыл он благодаря спасательному жилету.

Пока я отвлеклась, Лева бросился нагонять оставшихся гонщиков. Те остановились, когда увидели, что их друга скинули с аквабайка. Их состояние не позволяло трезво оценить ситуацию, а то бы они давно уносили отсюда ноги.

Лева без защитного шлема и спасательного жилета, но разве его это остановит? Я не знала, что он и аквабайком может управлять и выделывать всякие трюки. Наверное, научился в Америке. Он ныряет под воду и вылетает недалеко от парней, которые поняв наконец-то, что им грозит опасность, срываются с места.

Нагоняя один гидроцикл, он идет на таран. Гонщик понимает, что Бессонов не остановится. За секунду до столкновения, прыгает в воду, но мне показалось, что его задело гидроциклом. Не беспокоят, выплывет тот или нет, Бессонов преследует оставшегося. Гонка не длилась долго. Парень понял, с кем связался, поэтому сам спрыгнул в воду и поднял вверх руки.

Лева подплыв к аквабайку, вырвал ключи из замка зажигания, Бессонов что-то сказав парню выбросил их в воду.

Тот что-то начал кричать, но Лева уже летел к другому гидроциклу. До него как раз доплыл второй парень, которому, наверное, досталось больше всех, потому что он с трудом взбирался на мотоцикл.

Бессонов подъехав, даже не взглянул на парня, который продолжался цепляться за бок аквабайка. Лева проделал тот же трюк, что и предыдущим гидроциклом — забрав ключи, отправил их в воду. Мне кажется, что парень даже не успел понять, что произошло. Ухватившись за байк, он просто старался оставаться на воде.

Сердце все еще сумасшедшее билось в груди, но теперь можно было спокойно плыть к берегу. Лева жив. Пострадали только пьяные или обдолбленные идиоты.

Поравнявшись со мной, Лева схватил меня за руку и уверенным четким движением, закинул себе за спину.

- Держись крепче, - крикнул он.

Мы доплываем до берега. Бессонов соскакивает в воду, подхватывает меня на руки и несет к нашей стоянке. Закутывает в полотенце, которое предусмотрительно купил для меня. Меня трясет, но это не от холода. Сколько лет мы спокойно здесь отдыхали, никогда ничего подобного не было. Конечно, всякое случалось: пьяные драки, порнуха на глазах у подростков, кто-то тонул, ломал себе шею, неправильно входя в воду, но вот такое в первый раз. Раньше участники клуба никогда четко соблюдали установленные границы.

К Леве подходили мужчины, жали ему руки, благодарили, что остановил беспредел.

- Очухались владельцы клуба, плывут на катере за своими байками, - произнес один из мужчин. Бессонов выглядел абсолютно расслаблено, будто не переживал, что выкинул ключи в воду. Назревает очередной конфликт…

Глава 34

Бессонов

Я нихрена не герой. Мне не нужны благодарности, но народ стрессанул, им нужно это перемолоть, обсудить с тем, кто сумел разгрести надвигающееся дерьмо.

Мне не хочется перетирать ситуацию на воде. Мне вообще не хочется говорить. Мне необходимо почувствовать ее тепло, убедиться, что с Камиллой все в порядке. Она перестала дрожать, но это ни о чем не говорит, я уверен, что она до сих пор не отпустила ситуацию. Я тоже не отпустил.

Вокруг несколько поселков, где нет элитных особняков. Простые жители тоже любят отдыхать с детьми на озере. Мажоры предпочитают проводить время на другом берегу. Обычные понты. Там рестораны, спортивный клуб, СПА салон с бассейном. Папенькины сынки, тратят незаработанные своим трудом деньги на всякую хрень и проституток. Я не очень любил то место, потому что приходилось сталкиваться с уродами наподобие тех, которые сейчас плавают в озере. Владелец ставил личную прибыль превыше морально этических норм. Неокрепшие умы дебилов обыкновенных творят беспредел, который он разгребает за дополнительную плату.

Мы еще, будучи малолетками, когда нас не баловали карманными деньгами, приметили более спокойное место для отдыха. Нам нравился этот тихий уголок у воды. Когда начали зарабатывать, оставались верны себе. В этом месте была своя тихая прелесть. Природа здесь красивая. Деревья – ивы, расположены ближе к воде. Березы росли парочками, но далеко от воды. Где-то кучковались несколько деревьев. Отдыхающие любили останавливаться под теми, что с пышной кронной, названия не знаю, но под ними можно укрыться от солнца, полежать в теньке. Если кто-то хотел позагорать, здесь полно мест, где на густо усеянной короткой траве можно расстелить покрывало.

- Последнее время все чаще происходит подобный беспредел…

Делаю вид, что слушаю возмущения мужиков, которые подошли с разговором, но сам наблюдаю за Камиллой.

Дерьмо! Свозил отдохнуть…

Меня до сих пор не отпустило. От слова совсем. Если бы я не умел управлять злостью, сейчас бы херачил этих утырков разбивая их в фарш.

Уебки! Кровь до сих пор с трудом двигается по венам. За техникой безопасности в загородном клубе видимо никто не следит. Чтобы сделать человека инвалидом или убить его хватило бы небольшого касания гидроцикла. Повезло, что Ками была со мной. Я бы им глотки перегрыз, случись с ней что-нибудь. Хреново то, что здесь полно людей, за которых некому постоять. Папаши этих золотых мальчиков могут с помощью пары звонков нужным людям решить любую проблему.

Я вижу катер, который едет за обдолбышами. Поздно опомнились. Раньше нужно было озвучивать правила, напоминать, что нельзя нарушать отведенные границы. В идеале они вообще не имели права давать им ключи от аквабайков.

- Это администрация с охраной пожаловали, - косится незнакомый мужик на меня. Взглядом пытается предупредить, что у меня намечаются неприятности. Мне можно не лезть в его голову, я и так вижу, что он намекает мне сесть и уехать отсюда, пока те не причалили к берегу.

Кто-то из мужиков поняв к чему все идет, опасается неприятностей, пытается незаметно слинять к своим семьям. Без обид, я их понимаю. В заложенной с детства программе моего поведения, нет навыка играть мускулами и хвастать, что это меня нужно бояться. Мне комфортнее будет, если при нашем разговоре не останется посторонних.

Я спокоен. Единственное, что меня выводит из себя — то, что я не рядом с Камиллой. Я нужен ей. Мне хочется укутать девочку своим теплом и вытравить из ее мыслей все страхи, я знаю, чем их заменить, но вынужден стоять на берегу. Я вижу, как утырков затягивают на катер. Через несколько минут катер еще немного подплывает к берегу. Разговор будет коротким, но не хочу, чтобы Ками его слышала, поэтому подхожу почти к кромке воды.

Двое бугаев спрыгивают в воду. Яне считаю, сколько осталось на катере, мне пофиг. В шортах для плавания и голыми накаченными торсами, кочки из охраны гребут к берегу. Замечаю, как напряглась Камилла, вскочила на ноги. Оборачиваюсь в упор смотрю на нее, взглядом прошу оставаться на месте. Упрямо вздергивает подбородок, но ее упрямство не к месту, поэтому еще раз взглядом указываю на покрывало, молча приказываю сесть обратно. Вижу, как зло вздымается ее грудь, прежде чем она опускается на мягкий плед, поджимает под себя ноги, но следит за нами со вниманием снайпера.

Качки выходят из воды, играя мускулами. Клоуны. Обычно девчонки ведутся на массу, потому что мало понимают, что сила и выносливость – это не раздутые с помощью метандростенолона бугры мышц. Каждому из них я уступлю на весах, во мне нет столько мяса, но зато у них нет шансов против меня.

Они настроены решительно. Я до сих пор тону в своей ярости, которую не выплеснуть. Им лучше извиниться и свалить. Они виноваты, что выпустили обдолбышей. Дали им костюмы и ключи от байков.

— Здорово! — протягивают руки по очереди.

Молча пожимаю. Мы остаемся втроем. Любопытные отходят.

— Наши парни говорят ты с ними по беспределу поступил, — с первого предложения понимаю, что общий язык мы не найдем.

Единственной причиной, по которой мне хотелось избежать конфликта – наш несанкционированный отдых с Ками. Я не собирался скрывать от Шахова свои намерения касательно его дочери, но мне нужно было время, чтобы Камилла раскрылась, поняла, что между нами необратимое притяжение, которое никуда не денется, даже если нас не будет на этой земле. Эта девочка заложена в мою кровь генетическим кодом, я уверен, что в ее крови есть мой генетический код.

Марат вряд ли обрадуется, что я соблазняю его дочь. Хочу избежать недопонимания. Никакие предупреждения на меня не подействуют, я не гребанный Андрюша. Я хочу эту девочку и я ее получу в свою постель, в свою жизнь. Никаких разговоров про то, что нужно подождать пока она окончит университет, а потом ординатуру я слушать не стану. Как и ждать шесть лет, когда нам дадут отмашку пожениться. Может я утрирую и все будет по-другому, но в моей голове четыре года назад созрел план по завоеванию моей будущей жены и отступать от него я не намерен.

- У тебя неприятности парень, - подключается другой, когда мое молчание становится настолько некомфортным, что они напрягаются.

— Спросить с меня что-то хочешь? — кошусь в сторону Камиллы, не повышая голос. Она остается на месте, за что я ей внутренне благодарен.

— Ключи нужно достать или будешь вынужден новые гидроциклы приобретать, - демонстративно сжимает кулаки, пытается запугать…

Глава 35

Бессонов

Когда он заикается про «частную собственность», мне хочется ему двинуть, но вместо этого убедившись, что Камилла терпеливо ждет, отвечаю спокойно, насколько получается в данной ситуации держать себя в руках:

- Я отказываюсь, - мне просто интересно, что они будут делать дальше? Затягивать бессмысленный разговор, а он именно такой, я не собираюсь, потому что сзади меня любимая девочка и она нервничает. На сегодня ей достаточно стресса.

- Ты не понял, мы ведь можем заставить… - рыпается в мою сторону. Я даже руку не поднимаю, чтобы его остановить, хватает моего взгляда и выражения лица. Все во мне кричит: давай, ошибись и я тебя раскатаю так, что врачи не соберут. Он интуитивно чувствует опасность, отступает.

— Передай Лехову, что вы похерили его бизнес, - припечатываю каждым словом.

- Что?! – не доходит видимо до него.

Я не собираюсь объясняться. Мой ответ предельно понятен. Лехов узнает, напряжется. Но не больше, чем я напрягся сегодня, до сих пор не отпустило.

Меня с детства учили ответственности: за семью, за девушек, которых укладываешь под себя, за людей, которые на тебя работают и так далее. Наверное, поэтому так заклинило, что у кого-то по-другому.

Я сейчас про Лехова. Не можешь содержать бизнес по уму, отдай другому или закрой свой тритон. Не нужно доводить до беды, чтобы потом не приходилось прикармливать ментов. Не стоит брать на ответственные должности вот таких дегенератов, которые не в состоянии выполнять свои прямые обязанности. Вместо того, чтобы следить за порядком, они трахают богатых клиенток, которые им за это приплачивают.

- Шутишь? – нервно скалится тот, которого мысленно я мог бы назвать борзым.

- Не шучу.

Лехов в курсе моих возможностей. У меня есть связи и возможности перекрыть ему кислород. Заманается от проверок. Но я в любом случае поставлю отца в курс дел. Так заведено в наших семьях, что молодежь не прыгает через голову старших.

— Ты кто? — хмурится борзый. Только сейчас обращает внимание на тачку.

— Передай боссу привет от Бессонова? — пора им уже свалить отсюда. У меня мало времени, чтобы побыть с Ками. Моя девочка должна вернуться домой абсолютно спокойной, а для этого нужно заменить ее воспоминания на более приятные.

- Бессонов? - силится вспомнить, где слышал мою фамилию.

— Идем, — тянет его напарник. Видимо сообразил. Одними извинениями они не отделаются. Расклад для них хреновый. Лехов не простит, что его бизнес про&ли.

Борзый еще что-то пытается выяснить, но товарищ уже утянул его в воду. Мне до их спора, который завязался у катера, нет никакого дела. Я иду к своей девочке. Глаза словно блюдца, она от волнения даже не мигает. До сих пор сидит в своем развратном купальнике. Стянуть его – мое заветное желание. Я хочу эту девочку так, что крестец простреливает, а в яйца будто кипяток налили. Вот что с ней делать?

— Все хорошо? — спрашивает, когда сажусь на корточки у ее ног.

— Да. А что могло быть? - притягивают к себе. Укутываю своими руками ее плечи. Ощущаю мелкую дрожь. Не целую, хотя очень хочу.

Мне нужно договориться со своей темнотой, прежде чем затевать любовную игру. Меня продолжает крыть, хотя эти уроды вроде сбираются свалить.

- Что они хотели? – никак не угомониться требовательная девочка. Целую ее брови, висок, щеки. Отвлекаю, но мне заходит эта нежность. Только с ней я ручной зверь.

— Накормишь мужика? — перевожу тему спустя пару минут, делаю вид, что забыл ее вопрос.

Я голоден, но не еда мне нужна. По взгляду понимает, смущается, чем пипец как пронимает меня до самого нутра. Мне ее еще родителям возвращать, желательно нетронутой на первом свидании. Не хочу отпускать от себя. Хочу возвращаться с работы, а там она ждет…

- Сейчас, разложу, - шепчет она, но не спешит выпутываться из моих объятий. – Они уезжает, - комментирует она, когда катер отчаливает.

Едим почти молча. Ками переоделась, сидит между моих раскинутых ног, прижавшись спиной к груди. Попкой давит на стояк. Мля! С трудом заставляю себя не шевелиться. Охранительно вписывается в мои параметры. Я же говорю, идеально просто создана для меня. Кайфую просто от нежности, которую она во мне будит. Это помогает переключаться и не тыкать в нее каменной эрекцией.

Доев, Камилла отставляет в сторону одноразовую пластиковую тарелку. Делая глоток сока, еще один. Моя рука покоится на ее талии, я почти ею не двигаю, лишь большим пальцем черчу узоры на небольшом участке.

- Убираем и домой? - оборачиваясь, спрашивает она. Ее взгляд опускается к моим губам, подвисает на них. Я замечаю любою эмоцию на ее лице. От этой просто дурею. Поддаюсь вперед и сминаю ее губы поцелуем. Хочу трахнуть ее рот по взрослому, но тогда она со следами моей одержимости заявится домой. Один из вариантов событий, которые могут развернуться – Камиллу посадят под замок. Хочу максимально этого избежать, поэтому целую вполсилы.

Вылизываю ее рот. Почти аккуратно мну ее губы, втягиваю их в свой рот. Сладкая пытка. Даже такой поцелуй разгоняет кровь до такой степени, что я боюсь взорваться, если продолжу тереться о ее попку. Пальцы покалывает от желания сунуть их в трусы Камиллы и проверить насколько она там влажная. Все мои гребанные рецепторы кричат, что она хочет…

- Давай остановимся, - переключаю свои губы на ее щеку, висок. Веду губами по относительно безопасной территории. Мне нужно пару минут, чтобы включить мозг. Ками мне в этом не помогает. Ее разочарованный стон заставляет член болезненно пульсировать.

Проходит минута, Камилла выбирается из объятий, не смотрит на меня, но я вижу, она пытается скрыть смущение. Объяснения оставляю на потом. Начну сейчас объяснять, мы тут застрянем, а солнце уже скатывается за горизонт. Удивительно, что нам еще не звонили ее родители. Все остальные звонки я игнорировал.

Когда подъезжаем к дому, становится понятно, почему нас не беспокоили. У ворот Шаховых стоят знакомые тачки. Кайсыновы приехали проведать своих приемных родителей, а Тимур с Ксюшей составили им компанию.

Глаза моей девочки начинают радостно сиять, она уже поняла, что дома гости. Мы всю дорогу молчали. Хотя отсюда до озера ехать минуты три, две из них уходят на то, чтобы подняться по склону.

- Зайдешь? – смотрит мне на переносицу, а не в глаза.

- Были другие варианты? – улыбнувшись.

- Вдруг ты спешишь, - ведет миниатюрным плечиком.

- В твоем доме я тебя еще не целовал. Без этого не уеду…

Глава 36

Камилла

О том, что случилось на озере нужно, наверное, рассказать отцу. Вдруг у Левы будут проблемы? Он ведет себя спокойно и уверено, будто ничего не произошло, но я ведь понимаю, что там на берегу состоялся непростой разговор. Возможно, я просто себя накручиваю.

Перестаю думать об инциденте, Бессонов все тревоги вытеснил из головы. Удивляясь своему поведению, по дороге домой пытаюсь понять, с чего вдруг мы так сблизились за один день? Переступили огромную пропасть между нами. Откуда доверие? Откуда сумасшедшее притяжение?

Я ведь приличная девочка с правильным воспитанием. С Андреем за ручку два года ходила, не позволяя вольностей. Хотя тут скорее заслуга отца и моих родственников, которые наверняка запугали парня. В любом случае, с одноклассником мне не хотелось настолько переступать запреты.

С Бессоновым я не думаю нажать на тормоза, меня останавливает небольшой страх, который случается к каждой девушки перед первой близостью. Не хватает мне навыков соблазнения и опыта. Зажимаюсь, когда губы или пальцы Бессонова начинают исследовать новую территорию, но барьеры так быстро осыпаются, что даже неприлично.

Забываю о том, что случилось на озере. Подъезжая к дому, вижу машины моих названных братьев и Тимура. Наверняка Златка и Ксюша тоже приехали. Я так рада, что с трудом удается усидеть на месте, хочется бежать домой, но не могу уйти, не пригласив Леву в гости, это будет невежливо. От ответа я просто приросла к сидению и тупо поморгала глазами.

Да, в моем доме он меня не целовал…

Я просто не представляла, как это возможно. А вдруг нас кто-то увидит? Вместо того, чтобы возмутиться и вести себя прилично при моих родителях, я предвкушала. По венам бежал адреналин, а сердце учащенно билось в груди. Наверное, так бы я себя чувствовала, если бы на скорости в двести двадцать он отвлекся от дороги и приник ко мне губами.

- Не смей, нас может кто-нибудь увидеть, - пересохшими губами все-таки выдавливаю отказ, который звучит не очень убедительно. Трусливо сбегаю, предоставляю Бессонову самостоятельно войти в дом.

Все собрались во дворе. Правильно, кто в такую погоду сидит дома? Смотрю на Ксюшу, не видела ее чуть больше дух недель, а живот у нее стал в два раза больше. Скоро они с Тимуром подарят мне двоюродную сестричку.

Мама на руках держит золотоволосого херувимчика. Матвею два годика. Он объект нашего обожания. Его невозможно не тискать и не целовать, но сначала я бегу здороваться к парням, тем более они стоят ближе. Перехожу из одних крепких объятий в другие.

- Почему волосы мокрые? – единственный, кому есть дело до влажных волос на затылке – Демьян. Хмуро смотрит на меня, переводит взгляд на ворота. В его голове начитает складываться пазл.

- Вспотела, - мы оба понимаем, что я бессовестно лгу глядя ему в глаза, но смотрю с мольбой.

- В такую жару – неудивительно, - поддерживает мою ложь. Тимур и Макар не очень прислушивались к нашему разговору, а то стали бы выяснять, при каких обстоятельствах я так вспотела. Вспомнив, чем мы занимались с Левой, я как дура начала краснеть. От пристального взгляда Демьяна это не укрылось. Между бровей залегает глубокая складка, взгляд переводит на Леву, который уже стоит рядом и жмет руки друзьям.

- Мы были на озере, - одними губами. – Только никому не говори, - Дема не в курсе, что я наказана и лишена всех развлечений. Его не было в городе, вряд ли бы уто-то стал его просвещать. Он непонимающе смотрит на меня, но отмахнувшись, я шепчу: - Потом.

Все равно придется объясняться. Демьян не отстанет, пока все не выяснит. Имя Андрея лишний раз лучше не упоминать. Тимур и Макар после того, как обзавелись семьями стали меньше меня опекать. Хотя, когда узнали, что произошло, каждый позвонил и лично пытал. Когда я сообщила, что Бессонов спалил скутер парня, хотя тот был не виноват, Макар сказал, что нужно было того дегенерата вместе со скутером спалить. У них только одна сестра и за нее они любого порвут. Приятно, конечно, что у меня столько защитников, но порой они перегибают.

Оставив парней, я спешу к Златке и Ксюше, но первым делом забираю из рук мамы золотого мальчика.

- Все хорошо? – интересуется она, внимательно меня разглядывая. Тут у меня иммунитет, под маминым взглядом я не тушуюсь. Только два человека могут привести меня в состояние, когда хочется сознаваться во всех грехах, даже которые еще пока не успела совершить - папа и Лева.

- Да. Все отлично, - если мама что-то и замечает, то никак не комментирует, согревает и успокаивает своей улыбкой и теплым любящим взглядом. Я ее очень люблю, а разве может быть по-другому?

Вечер замечательный. Собралась большая дружная семья. Лева в нее вписан с детства. Мы украдкой ловим взгляды друг друга. У Бессонова он такой горячий и жадный, что я смущенно отвожу взгляд, боясь, что нас разоблачат. Бессонов, даже слушая рассказы моих братьев, смотрит на меня, обещая сорвать тот самый поцелуй, о котором предупреждал. Но я не облегчаю ему задачу. Я только один раз вошла в дом, чтобы быстро принять душ и переодеться. Все остальное время я нахожусь в кругу семьи.

Папа, будто и не заметил, что мы задержались. Да, приехали до заката, но ведь понятно, что не могли так долго быть на мотодроме. Сколько раз мне удалось обвести отца вокруг пальца? По серьезным вопросам ни разу. Сейчас я отчетливо понимаю, что папа с его интуицией и логическим мышлением ни за что не поверит, будто все это время мы провели на мотодроме. Выяснить правду ему ничего не стоит, один звонок и все станет очевидным. Тогда почему они мне за этот день ни разу не позвонили? Подозрительно…

Глава 37

Камилла

Внутри меня фейерверки искрят, тугим узлом скручивает внизу живота оголенные нервы. Предвкушаю наше новое свидание с Бессоновым, которое возможно состоится уже завтра… Но ведь и этот вечер еще не окончен.

То настроение, которое было вначале ужина постепенно испаряется. Я перестаю ловить на себе взгляды Левы. Внутри меня растет пустота, ее заполняет холод. От радужного тепла не остается и следа.

Спустя какое-то время ловлю себя на мысли, что отчего-то злюсь. Недолгие копания в себе, позволяют найти ответ.

Бессонов не предпринимает никаких попыток уединиться, словно забыл о своей угрозе, которая жаром растекалась внутри меня во время всего ужина. Он скоро уедет, я не получу свой поцелуй, которые по его милости я ждала весь вечер! А ведь была возможность, когда я со Златкой поднималась наверх, чтобы уложить золотого мальчика спать. Меня можно было перехватить в коридоре, когда я спускалась одна.

Я никогда не отличалась терпением. Помню, что подарки под елку родители клали перед самым вручением, чтобы я не распаковала их раньше времени. Я ведь не только свои подарки разворачивала, но и всех членов семьи, мне не терпелось узнать, кому что подарили. А потом бежала радостно сообщать и не понимала, почему у всех такие кислые лица.

Чтобы проверить забыл Лева о своем обещании или нет, я вызвалась приготовить всем чай. Лишь неимоверными усилиями выхожу из-за стола, не бросив на него взгляд. Это было бы расценено, как приглашение.

Двадцать минут провела на кухне совершенно одна. Конечно, я ждала, что он придет, а я ему откажу. Но Лева не пришел! И злюсь я в этот момент на себя. Бессонов в отличие от меня не страдает безрассудством. Наверное, он просто решил меня подразнить, а я веду себя, как глупая малолетка! Сколько таких глупышек прошло через него? Не удивлюсь, если их было больше сотни! Бессонов наверняка считывает мою игру! Сидит такой взрослый и умный, посмеивается про себя!

Чайник с чашками я донесла до террасы без проблем. По крайней мере, не выронила и не облила себя кипятком, несколько капель из заварника – ерунда, учитывая мое состояние.

- Я в душ и спать, - каждого одариваю улыбкой, прежде чем чмокнуть маму с папой в щеку. Даже по Бессонову мазнула взглядом, пусть не думает, что я буду играть в обиженку.

- Я бы тоже прилегла, – произносит Ксюша. Сложив руки на животе, поглаживает его подушечками больших пальцев. Златка поднялась к своему ангелочку, боится, что он проснется и может самостоятельно начать спускаться по лестнице.

- Иди, я скоро приду, - Тимур помогает ей подняться, но мне кажется, что он просто хочет до нее дотронуться, Ксюша и сама отлично справляется. Тимур мне дядя, но наши отношения строились на дружбе, поэтому он скорее брат. Тимур стал чаще улыбаться, мы это все отметили.

- Утром тебя будить? – останавливает вопрос мамы, когда я открываю дверь. Задумавшись, не спешу отвечать. За меня это делает Бессонов.

- Пусть поспит. Завтра мы можем начать тренировку чуть позже, в понедельник Ками на работу, ей нужно отдохнуть, - его бесстрастный голос бьет по натянутым нервом. Он говорит с таким же равнодушием, как мой бывший учитель биологии, который даже не считал нужным запоминать учеников!

«Заботливый какой! Засунь свою заботу, знаешь куда?» - все это я произношу мысленно, на Бессонова не смотрю. Слишком читаемым иногда бывает выражение моего лица.

- Я могу составить вам компанию, - вмешивается Демьян, но Лева тут же твердо парирует:

- Пока не будет результатов никаких зрителей, - от меня не ускользает обмен взглядами, которые я не смогла прочесть. Больше не задерживаюсь, поднимаюсь в свою спальню. Ксюша следует за мной, поэтому приходится идти медленно.

Быстро приняв душ, ныряю под тонкую простыню в одной майке и любимых хлопковых трусах, которые нигде не давят. Мне не хочется спать, я не из-за этого сбежала из-за стола. Причина даже не в Бессонове, который умеючи скрывает свои чувства в отличие от меня. Мне не хватает опыта, чтобы не палить себя с головой. У меня возникло ощущение, что все замечают, как я реагирую на Леву, словно влюбленная дурочка!

«О влюбленности речи не идет!» - одергиваю себя. Он разбудил во мне сексуальный интерес, дал возможность прочувствовать свою женскую природу, вот я и тянусь к Бессонову. Его поцелуи заставляли забыть обо все. Горячие и обжигающие они наполняли мою кровь воздушными пузырями, заставляли сердце совершать кульбиты. Я таяла в его руках, как воск на солнце. Неудивительно, что мне хотелось продолжения.

Чуть не выронив телефон, когда он неожиданно завибрировал в руке, автоматом открыла входящее свежее сообщение.

«Не закрывай на ночь свою дверь…»

Глава 38

Камилла

Наверное, родители предложили Леве остаться на ночь, чтобы поздно не возвращаться в город. У Бессоновых недалеко отсюда есть загородный дом, обычно в выходные они приезжают всей семьей, но видимо в этот раз решили остаться в городе, а у Левы нет с собой ключей. Все это было лишь предположением. Другого объяснения я не могла найти. Не станет ведь он проникать к нам через забор? Тут охрана и камеры по всему периметру.

В прошлом Лева часто оставался у нас, даже если загородный дом был открыт и его дома ждали родители. Он с детства дружили с Тимуром, они практически не расставались, все время проводили вместе. Со школы они чаще приезжали к нам, чем к Бессоновым. Помню, как Артур один раз не выдержал и предложил папе усыновить Леву, все равно тот дома не бывает. Позже в их кампанию, пусть и не сразу, влились Кайсыновы. Эта четверка проводила вместе все свободное время. Прошли годы, жизнь разъединила ребят, но сегодня видимо, день воспоминаний.

Папа с мамой поднялись к себе. Время давно перевалило за полночь. В открытое окно доносились голоса парней, которые продолжали сидеть на террасе. Они говорили тихо и даже смеяться старались так, чтобы не тревожить сон обитателей дома.

Я переоделась в приличную пижаму и даже сменила трусы. Мое удобное хлопковое белье не годилось для романтического свидания. Речь, конечно, шла только о поцелуе, но я допускала, что на этом мы не остановимся. Девушки лучше быть готовой ко всему, чтобы потом не робеть и не зажиматься из-за не тех трусов. Я хорошо запомнила одну историю, которую мама рассказывала отцу. Мне тогда было лет тринадцать, я эту историю слышать не должна была, просто случайно получилось. Стоя у окна в кухне, подглядывала за Бессоновым, когда тот плавал с Тимом в бассейне. Уже тогда я залипала на его красивое полуобнаженное тело. Чтобы меня не поймали и не наказали, почему-то мне казалось, что родители сразу все поймут, я спряталась в кладовой, замерла за дверью. Так вот, история была такая.

Какой-то иностранный миллионер был покорен красотой нашей модели, которая оказалась знакомой мамы. Неделю он за ней красиво ухаживал, а потом пригласил на свидание в гостиницу. Не знаю, как именно у них там все происходило, но момент был испорчен, когда девушка осталась без платья. Мужчина, не объясняя своего решения, просто собрал вещи, оделся и молча ушел. Позже слухи донесли, что у того все упало, когда он увидел, что трусы и бюстгальтер из разных комплектов. Видимо, разденься она полностью, поднять бы уже не получилось, так велико было разочарование.

- Этому импотенту нужно было чем-то оправдать свою несостоятельность, - заявил осуждающе папа. – Если мужчина хочет женщину ему пофиг, в чем она. Главное, чтобы скорее оказалась без одежды, - голос отца было не узнать, он стал каким-то тяжелым и хриплым.

- Тебе тоже нравится красивое белье, - попробовала упрекнуть его мама, на что он ответил:

- Нравится, но мое желание никак с этим не связано, - в тот момент мне было очень стыдно услышать интимный разговор родителей, но в то же время очень приятно осознавать, что между ними до сих пор крепкая любовь и сильная страсть.

Решив не подслушивать, я стала спускаться вниз, но задела ящик с черешней, который полетел на пол и рассыпался. Поругали меня только за то, что я ела немытые ягоды. Ведь ничего умнее в голову не пришло, чтобы перемазаться вишней.

Погрузившись в воспоминания, я перестаю на какое-то время воспринимать действительность, а ведь разговоры во дворе прекратились. Парни разошлись по своим комнатам, но шагов наверху я не слышала.

Я долго думала как себя вести. В постели решила не оставаться, чтобы это не выглядело приглашением. Бессонов сразу догадается, если я начну притворяться спящей. Вообще я нервничала. Меня смущала ситуация. Страх заползал под кожу, я боюсь, что нас могут застать, но при этом я не готова отказаться от ночного свидания с Бессоновым. Адреналин у меня гуляет в крови даже без скоростной езды.

Время тянется очень медленно. Лева не приходит. Дома уже все спят, он тоже уснул? Страх сменяет злость. Я готова закрыть дверь на замок. Наверное, я так и поступила бы, но в это самое время она открылась и в спальню бесшумно нырнула крупная знакомая фигура. Его взгляд не ищет меня в темноте спальни, Бессонов тут же останавливает его на мне.

Продолжая двигаться бесшумно, словно кот, который проник в чужой дом, чтобы стащить вкусняшку, он оказывается возле меня.

- Мне нравится, когда ты улыбаешься, - обхватив ладонями мое лицо. – Поделишься, что тебя так развеселило?

- Ты двигаешься как кот, который залез к соседям, чтобы спереть что-нибудь вкусное, - не тушуясь, говорю, как есть.

- Надеюсь, кот хотя бы дикий? – улыбается. - Я действительно пришел украсть поцелуй, - чуть поддается вперед и наши губы соединяются. Не зная, куда деть руки, закидываю их на широкие бессоновские плечи. Приоткрыв рот, позволяю углубить поцелуй, но Лева не ведется. Не скажу, что нежно целует, но не делает его страстным и безумным. Мнет нижнюю губу, цепляет своими губами. Раскаляет мои нервные окончания, я готова продолжать, но он останавливается. – Твои губы - самое вкусное, что я когда-нибудь пробовал. Если поцелую тебя так, как я хочу, предам доверие твоего отца. Я хочу тебя, но не в этом доме, Ками. Спокойной ночи. Ложись спать, принцесса.

Злит меня это детское прозвище.

- Спокойно ночи, - сложно скрыть разочарование, когда мужчина покидает твою спальню, так и не шокировав непристойным поведением. Зря только трусы меняла…

Глава 39

Камилла

С самого утра разыгралась непогода, сильный ветер ломил ветки деревьев к земле, дождь стоял стеной, заливая реками воды поля и дороги. В такую погоду о тренировки не могло быть и речи. Кайсыновы и Тимур с Ксюшей уехали час назад в город. С Бессоновым даже попрощаться не смогла, не знаю, в каком часу он покинул наш дом.

После того, как Лева ушел ночью из моей спальни, оставив в меня в полном раздрае, я долго не могла уснуть. Снять привычное напряжение при помощи пальцев не получалось. Измучившись, приняла контрастный душ и только после этого смогла уснуть, даже бушевавшая за окном непогода не разбудила меня.

На улице день, хотя из-за низко висящих темных туч, кажется, что вечер. Почти всю ночь я думала о Леве, о наших таких пока непонятных отношениях и вот опять, все мысли о Бессонове. Меня тянуло к нему, Бессонов умеючи раскрывал во мне какие-то скрытые чувства, влечение к нему. Окуналась в наши отношения резко, словно в омут с кипящей водой нырнула и меня накрыло с головой. Разве так бывает?

- Ками, все в порядке? – спросила мама. Стряхнув с себя тяжелые мысли, я постаралась улыбнуться.

Папа с мальчишками спустился на нулевой этаж, у них тренировка, а мы мамой сидели на кухни. Я делала чай, а она перекладывала в корзинку печенье.

- Погода навивает тоску. Если к завтрашнему дню не распогодится, придется добираться до работы вплавь, - перевела тему, точнее попыталась. Говорят: родители чувствуют состояние своих детей. Моя мама точно чувствовала, поэтому вряд ли поверила моим переживаниям из-за погоды, но развивать тему не стала.

- Мы тебя на моторной лодке отправим, - улыбнулась она.– Бессоновы нас на шашлыки вечером пригласили, - как бы между прочим произнесла она, даже не взглянула на меня, продолжала помешивать сахар в кружке, а я поняла, что она в курсе. – Ну, вот какие шашлыки в такую погоду? – вздохнула мама.

- У них ведь крытая монгальная зона, - впрочем, у нас тоже, но пригласили ведь Бессоновы. – Хотя в такую погоду лучше сидеть дома, - поспешила спрятать свое возбуждение. Лева, значит не вернулся в город.

- Согласна, в такую погоду не хочется сидеть на террасе, но у мужчин по-другому, папа уже принял приглашение. Будут Ромуловы, Лютаевы, остальные пока под вопросом.

Надо отказаться, сослаться на какие-нибудь дела и остаться дома. Я слишком быстро сдаюсь, уступаю Бессонову во всем, растворяюсь в нем. Так нельзя. Разве будет мужчина ценить девушку, которая так легко ему досталась?

- Будем надеяться, что к вечеру дождь прекратится, - голос мамы, переключил мое внимание.

- Мама, вы ведь не будете против, что я останусь дома? – отпивая из своей чашки. Старалась говорить ровно. – Завтра на работу, хочу отдохнуть, пораньше лечь спать.

- Конечно, я не буду против, но я думала ты захочешь развеяться, - мама не упомянула о моем наказании и запрете на прогулки с друзьями, но это как бы подразумевалось.

- Мам, ты ведь понимаешь, что посиделки с папиными друзьями это не совсем то, как мне хочется провести каникулы, - я понимала, что сама виновата во всем, но сейчас обида вновь всколыхнулась в груди.

Пока мои бывшие одноклассники развлекаются и веселятся, набираясь сил перед предстоящим учебным годом в институтах, я отрабатываю повинность до конца каникул. Возможно, я неправа по всем фронтам, ведь есть люди, которые живут на мизерные зарплаты и вообще не знают отдыха, но я росла в другой среде. Мне нужно общение с друзьями, безобидные прогулки, пусть даже поход в кино на какую-нибудь сопливую мелодраму, которую можно обсуждать всю обратную дорогу до дома. Говорить, какой красавчик главный герой и какая дура главная героиня, ну или наоборот ругать герои и сочувствовать героине.

- Камилла, папа неумолим, я пробовала с ним говорить, - мама накрыла ладонью мою руку и некрепко сжала.

- Мам, не бери в голову. Если Ваньке и Уле там будет скучно, пришлите их сюда, будем смотреть фильм, - даже не пытаясь улыбнуться. Что-то я раскисла. То ли погода виновата, то ли Бессонов и тот шторм, что он устроил моему сердцу. Он не станет приезжать, чтобы не вызывать подозрений. Наверное, я и не хочу, чтобы он приезжал.

- Все хорошо? – заглянул папа на кухню, остановился в дверном проеме, бросая взгляд на наши руки. Способность улавливать любые мелочи с годами у папы не ослабевает.

- Все отлично, - мама поднялась из-за стола. – Кофе сделать?

- Нет, я в душ сначала схожу, - но выходить не спешит, смотрит на меня, будто разбирает на атомы, чтобы понять, что с его ребенком не так.

- Пап, все хорошо, просто не хочу сегодня никуда ехать, останусь дома. Обещаю не выходить за ворота.

Если бы я даже захотела, охрана тут же доложила бы. Жду его решения.

- Хорошо, - произносит он…

Глава 40

Камилла

Послевкусие от выходных давно выветрилось. Мы отлично провели время втроем. Врать себе смысла нет, поэтому спустя четыре дня, я могу признаться, что надеялась, что Лева приедет вместе с Ванькой и Улей. Но он не приехал, его даже в поселке не было, отчалил в город, как только уехал о нас. Мне стоило больших трудов выведать эту информацию не спалившись перед друзьями. Недолго я грустила, Ванька предложил пойти поплавать в бассейне под дождем, который наконец-то перестал лить стеной, но продолжал мелко моросить. Сначала мы с Улей упирались, Ванька один пошел плавать, обозвав нас скучными. Но уже через пятнадцать минут, мы переоделись в купальники и с громким визгом прыгнули в холодную воду.

Скоро она перестала быть холодной, брызгаясь и пытаясь утопить Ваньку, мы не чувствовали, что дрожим. Лютаев всегда был слишком ответственным, даже при неярком освещении фонарей разглядел наши синие губы и погнал в дом растираться. Пока мы с Ульящей переодевались, он нам заварил по большой кружке горячего чая с малиной, которое всегда стоит у мамы в холодильнике.

Взрослые еще не собирались по домам, поэтому мы решили продолжить вечер присмотром ужастика. Хапнули мы с Улей адреналина, я потом несколько ночей боялась спать без светильника и вставать в туалет по ночам. Отвлекала от кошмаров только недовольство Бессоновым. Я не понимала в каких мы отношениях. Официально он себя моим парнем не объявлял, но при этом вел себя так, будто я уже его со всеми тараканами.

Когда родители вернулись, а Ванька с Улей уехали, Бессонов прислал мне сообщение. Помню, как с ритма сбился стук сердца, когда я поняла, что это от него. Боялась открыть при родителях, чтобы не выдать свои чувства. дождалась, когда останусь одна в комнате. Предвкушала ночную переписку, но как и в случае с поцелуем, пришлось обломаться.

На короткое сообщение, лишенное романтики, даже отвечать не хотелось.

«Завтра вылетаю в Дубай, постараюсь к выходным вернуться. Спокойно ночи, Ками».

Он весь такой взрослый и деловой. Чемпион и бизнесмен! За ним толпой девчонки бегают, по щелчку в койку прыгают, а он вроде как за мной пытается ухаживать, но мне катастрофически не хватает эмоций. А может уверенности в себе? С Андреем все было просто и понятно. Наивно, глупо, ванильно по-детски. С Бессоновым я не уверена в себе, меня много что смущает, а он недостаточно внимателен. Видимо, я в его взрослый серьезный мир не очень-то вписываюсь. От этих мыслей становится грустно, но пока я не знаю, что делать дальше. Отвечаю Леве спустя где-то час, хотя он видел, что я прочитала сообщение.

«Спокойной ночи» - без всяких смайликов и сердечек. Бессонов не отвечает, он его даже не прочитал. Я злюсь. Злюсь, злюсь, а потом засыпаю. Утром сообщение отмечено, как прочитанное, а в ответ пришло скупое «доброе утро». На этот раз я игнорирую.

Бессонов игнорирует мое существование четвертый день. Тишина. Мне из вредности хочется бросить его номер в ЧС. Там ему самое место, все равно с него не звонят и не пишут, но я этого не делаю. Перед глазами пример родителей. Когда у отца случаются «большие» проблемы, в такие периоды он забывает о нас. Конечно, не забывает, он полностью уходит в ситуацию, которую нужно решить, а мама прикрывает тылы – заботится о нас. Она не обижается, если папа уходит рано, не попрощавшись или поздно вернувшись, запирается в кабинете, забыв ее поцеловать. Позже папа восполняет недостаток внимания. Мамина мудрость позволяет пережить трудные периоды без лишних эмоций. Папа всегда знает, что на нее можно положиться.

Мне этой мудрости не хватает. Но я и не жена Бессонову. И вообще не знаю, что сейчас происходит в его жизни. Одно дело если он занят с утра до ночи, другое – если развлекается с красивыми девушками.

- Опять без обеда? – строго смотрит на меня Сергей Эдуардович, застав меня в ординаторской. Я как раз закончила делать перевязки.

Загруженность в клинике растет. Лето, а значит травм у детей больше, иногда даже пообедать не успеваю. Елена Владимировна мне то конфету шоколадную пихнет, то печенье со стаканчиком чая занесет.

- Чтобы сознание не потеряла. Камилла, на тебе костюм уже висит, - ругается она. За четыре дня я не могла похудеть настолько, чтобы он на мне висел, но стал немного свободнее.

- Я перекусила, - не вдаваясь в подробности, отвечаю Сергею. Вряд ли чай с одним печеньем можно считать полноценным обедом.

- Приглашаю после работы в ресторан, возражения не принимаются, - на его губах улыбка. Последние дни мы отлично общаемся, часто шутим. – Камилла, я просто хочу поесть хорошей еды в хорошей компании. А потом я отвезу тебя домой, если ты не будешь против.

- К сожалению, для ресторана я не одета, - улыбаюсь в ответ. Если он продолжит настаивать, я соглашусь. Я получила запрет на прогулки с друзьями, а тут почти деловой ужин.

- Я знаю отличное кафе, откуда нас точно не выгонят, - подмигнув.

- Сергей Эдуардович, вас вызывают в приемную. Поступил мальчик, подозрение на перелом ключицы, - заглядывает в ординаторскую медсестра.

- Ну, так что? - ждет ответ.

- Я согласна…

Глава 41

Лева

Заваливаюсь в номер без пяти два ночи. Неформальная встреча с возможными инвесторами затянулась. И так почти каждый день. Днем я на объекте, ночью в ресторанах. Нужные решения принимаются не в кабинетах, а в неформальной обстановке.

Сбрасываю одежду и сразу в душ. Прохладные струи бодрят. Не отказался бы от массажа. Затекшие мышцы нужно проработать. За эту неделю я лишь раз спустился в тренажерный зал, это было ранее уто. Обычно у меня не хватало времени на тренировку, как и на массаж.

В Москве при всей своей загруженности у меня другой график, там я почти каждый день провожу в зале, хотя бы два часа. Здесь пока слишком много работы, немного разгружусь и начну регулярно тренироваться, а то превращусь в таких же «здоровиков», как наши партеры. Сейчас эти сложности необходимы, я хочу добиться стабильного будущего. Я не собираюсь становиться «наследничком» папиной империи. Привык сам зарабатывать на свои хотелки. Благосостояние моей семьи будет зависеть от меня, а не от отцовских счетов.

Накинув на плечи полотенце, покидаю ванную комнату. По привычке тянусь за телефоном, который бросил на столе в гостиной. Знаю, что не усну, пока не увижу Камиллу. Мелкая нарывается последнюю неделю. Ее инстаграм редко пополнялся фотографиями. Когда жил в Америке до дыр затирал экран, разглядывая ее снимки.

Теперь она решила активно пополнять страницу. Выкладывает по несколько фотографий в день. То она на свидании с докторишкой в ресторане, то на работе чай вместе пьют. Вчера на выставку какого-то уродского современного искусства ходили. Понимаю, что меня задеть старается и у нее это отлично получается. Хочется стереть этого мужика не только с фото.

Знаю, что она не даст к себе прикоснуться, не позволит ему перейти границы, потому что чувствует, что моя, но это не успокаивает. Он сейчас упивается ее эмоциями, ловит улыбки, взгляды, смущение – то, что принадлежит мне. И меня это не просто напрягает, меня это ломает. Бывает желание позвонить и потребовать сидеть дома, но это не выход. Запретами ничего не добьюсь, Камилла упряма, начет делать назло. Она и так заставляет прогнуться своим игнором и «выходом в свет».

Не додаю я своей девочке внимания, вот она и выкаблучивается, встает в позу. Если подумать, правильно, наверное, делает. Встряхивает меня. У меня к сообщениям стойкое отвращение, выработанное за время пубертата, когда девки заваливали посланиями во всех мессенджерах. И не только посланиями.

У меня в жизни все было – секс по телефону, голые фотографии, откровенные переписки, разного рода признания. Мне неинтересно, я лучше позвоню, приеду. Но дело в том, что днем времени катастрофически не хватает, она уже спит, когда я освобождаюсь, а вылететь в Москву смогу через пару дней.

У Камиллы вряд ли был подобный опыт, ей наверняка хочется все это попробовать. И попробовать это со мной, поэтому придется запихнуть подальше свою нелюбовь к смс-общению и начинать оказывать Ками то внимание, которое она так настойчиво требует, а то завтра на странице в инстаграм появится их первый поцелуй. Жаль, что убить доктора я не усею, Марат и Ромул это сделают до меня.

Пересмотрев фотки, я набиваю текс.

«Камилла, я все понял. Исправлюсь. Прекращай кипятить мне кровь. Доктора отправлю работать в Магадан, если продолжишь ему улыбаться».

«Прилечу через два дня. Безумно соскучился. Хочу тебя увидеть».

Отправляю одно за другим сообщение. Утром прочитает. Надеюсь, в этот раз ответит. Убираю мобильный и откидываюсь на подушки.

Два часа ночи, а она не спит. Через минуту телефон завибрировал. Когда тянулся к трубке, не думал, что там сообщение от Камиллы.

«Бессонов, ты невыносим. Порой я тебя ненавижу. Не смей трогать Сергея!» читаю, на губах улыбка. Такая эмоциональная. Я действительно безумно по ней соскучился.

«Почему не спишь?» - пишу и сразу отправляю.

«Не спится»

«Что тебе привести из Эмиратов?»

«Аленький цветочек»

«Не дождешься. Единственное чудовище, которому ты достанешься - я» - оказывается навык не потерян. Ответа долго нет, хотя она в сети. Меня это немного напрягает. Вдруг не спит, потому что еще с кем-то переписывается.

«Спокойной ночи, чудовище» - присылает картинку из сказки, где Чудовище уснул в саду. Смеюсь.

«Сладких снов, принцесса» - отправляю и засыпаю.

Утром просыпаюсь, пишу Ками сообщение.

«Всю ночь снилось, как ты меня целуешь и признаешься в любви, после чего я превращаюсь в прекрасного принца» - знала бы она, какие сны я видел с ее участием…

«Лева, если бы оказалось, что я беременна от другого, как бы ты поступил?» - прочитав ответ, зависаю с телефоном в руках.

Какого хрена происходит?!

Глава 42

Бессонов

Твою мать, Ками! Перечитываю сообщение раз десять, хотя наизусть запомнил с первого раза. Каждая буква ядом отложилась в голове, проникла в каждый жизненно важный орган.

Можешь ты кровь довести до кипения, Ками!

Какой нахрен беременна?!

Еще и от другого!

Бля, что за проверка?

Это ведь какая-то гребанная проверка?!

Сижу, пялюсь на сообщение. Не может она быть беременной. Я ведь урою уебка, который ее тронул.

Не было у нее никого! Нервы мои на свои маленькие кулачки наматывает. Наказывает за отсутствие внимания. Почти верю, что это шутка, но сердце с трудом гонит кровь по напряженным венам.

«С какой целью интересуешься?» - набиваю в телефоне и отправляю. Мне нужен быстрый ответ. Достаточно одного слова – шутка.

Мне пора собираться. Подрядчики через час будут на стройке, осталось кое-что обговорить, прежде чем подписывать договора, но я остаюсь на месте.

Тупо пялюсь на экран в ожидании ответа. Внутри все раздирает, захлебываюсь накатившими разом эмоциями, которые окрашивают мое утро кровавыми тонами. Камилла не отвечает, даже не прочитала сообщение. Могу позвонить, но в таком состоянии сам себе не доверяю. Достав пачку сигарет, подбиваю одну. Прикуриваю и глубоко затягиваюсь, еще раз. Дает мнимое ощущение успокоения.

Открываю экран телефона, пусто. Перечитываю вопрос, думаю над ответом. В себе хочу разобраться. Представляю заданную Камиллой ситуацию. Урою утырка, который ее трону, тут без сомнений. Ребенка признаю, воспитаю, как своего. Не обижу никогда. Помню, как отчим относился ко мне. Тогда я боялся скандалов, боялся, что он маму начнет обижать, поэтому молча сносил побои, оскорбления. Лучше отказаться от женщины, но не травмировать психику ребенка. Он в чем виноват?

Боюсь, что Ками я не отпущу, не смогу просто. Легче не дышать. Вариться буду в ревности, но от нее не откажусь. Хотя боюсь, что эта самая ревность нас как пару уничтожит. Я ведь помешан на этой девочке. Не проглочу, что у нее другой был, даже если его прах развею по ветру.

После второй подряд выкуренной сигареты иду в душ. Даю голове замерзнуть под холодной водой, но в груди так печет, словно лаву проглотил. Нельзя в таком состоянии идти на переговоры. Принимаю решение перенести встречу и спуститься в спортзал, обычно работа с грушей помогает выплеснуть разрывающую изнутри ярость.

Беру в руки телефон, наверху иконка мессенджера. Почти уверен, что сообщение от Камиллы, но прежде чем прочитать, втягиваю носом воздух, наполняю легкие, как перед прыжком.

«Сон приснился, что за тебя замуж собираюсь, а у меня ребенок от другого мужчины. Вдруг сон пророческий?»

Пророческий сон, мать его!

Отшвыриваю телефон. Руки, как у алкаша трясутся. Хапнул эмоций. Утро было «добрым»! Была бы Камилла рядом…

И что бы я сделал? Наорал и под холодный душ затащил? А потом затрахал так, чтобы всякий бред в голову не лез даже во сне?!

Встречу не отменяю, хотя в спортзал следовало бы сходить. Адреналин до сих пор в крови гуляет, передоз у меня случился, просто так не разогнать. Тут или драться в кровавые сопли или жестко трахаться. Ни того, ни другого прямо сейчас не организовать. Второго тупо по тому, что не хочется с другими. А с Камиллой так не получится, даже если бы я был в Москве.

В машине печатаю ответ, она ведь ждет. Наверняка ждет, смутьянка и провокаторша.

«Если задаешь такие вопросы, значит, во мне не уверена. Приеду, будем исправлять» - отправляю. Тут же пишу еще одно.

«Я от тебя не откажусь, но рожать будешь только от меня, принцесса. Других мужчин у тебя не будет».

На второе сообщение тут же приходит ответ.

«А у тебя будут другие женщины?»

Копирую первое сообщение и отправляю.

Реально ведь не додаю, раз она сомневается. Придется прогнуться, поменять привычки выработанные годами. Ее счастье первостепенно. Недостаточно сделать Камиллу своей, я хочу, чтобы она раскрывалась рядом со мной, улыбалась, радовалась, смеялась, была счастлива. Телефон пиликает, когда я въезжаю на стоянку. Люди меня уже ждут. Открываю сообщение, потому что оно от Камиллы. Любое другое проигнорировал бы.

«Если бы ты мне изменил, не приняла бы и не простила».

Я должен давать ей уверенность. Раз такие мысли приходят в голову моей девушке, я сильно косячу. Обещаю себе исправиться, а пока иду к подрядчикам пишу и отправляю ответ.

«Мне не нужны другие, Ками. Исключай подобные ситуации, их не будет».

Глава 42

Камилла

В выходной подрываюсь рано, хотя всю неделю мечтала отоспаться. Можно было бы позволить себе отдохнуть, но мозг сигнализирует, что пора вставать и наводить красоту. Скоро за мной заедет Бессонов. Он вчера вечером прилетел обратно в Москву. Я к тому времени уже вернулась домой с работы, поэтому увидеться не получилось. Слишком большая морока – найти повод, чтобы заехать к нам в гости. Лева обязательно бы что-нибудь придумал, я сама отказалась. Рано пока сообщать родителям, что мы вместе. Если папа узнает, что я на первом свидании с Бессоновым зашла намного дальше, чем за два года встречалок с Андреем…

Даже думать не хочу, что нам запретят видеться. Мне нравится Бессонов, я хочу быть с ним. Хотя нравился он мне всегда, а теперь это что-то большее. Безумие, наваждение…

Достаю из-под подушки телефон, пролистываю вчерашнюю переписку наверх. Закусив губу, перечитываю.

«Я в Москве, хочу тебя увидеть»

Читала вчера, а дыхание сбивается, будто впервые вижу текст.

«Сегодня не получится, я уже дома»

«Приеду»

«Не надо, Лева. Завтра увидимся, если у тебя будет время»

«С утра заберу»

Листаю ниже.

«Спишь?»

Прислал вчера в первом часу ночи. Как тут уснешь, если мысли о завтрашней встрече?

«Нет»

«Хочу тебя увидеть. Видеозвонок?»

«Ок» - не сразу ответила, сначала к зеркалу побежала. Быстро расчесалась, губы покусала, щеки пощипала, свет приглушила.

Сердце пробивает грудную клетку, пока пропускаю два звонка и лишь на третий принимаю вызов. Видно, что уставший, но разве этого красавца хоть что-то может испортить?

- Привет! – улыбается. Блин, у меня дыхание сбивается. Смущает откровенным взглядом. Поправляю бретельку топика, которая сползла с плеча, немного оголяя грудь.

- Как долетел?

- О тебе думал весь полет, не заметил, как посадку объявили, - вроде шутя, а я все равно таю. Приятно слышать всякие нежности. Я ведь тоже постоянно о нем думала, но сознаваться даже в шутливой форме не стану. Молчим. Он смотрит: жадно, голодно, хищно. А у меня голова кружится. – Хочу видеть тебя каждую ночь в своей постели.

На ум приходит несколько шуток, но язык, словно к небу прирос.

- Вряд ли Марат Шахов позволит мне переехать к вам, - не получается произнести весело и легко, дыхание сбивается под градом эмоций.

- Я попробую его уговорить, - его улыбка вселяет надежду. Он произносит легко, будто не видит в этом никакой трудности. Не могу разделить его уверенности, но сейчас мне меньше всего хочется его переубеждать. За эти почти две недели мы впервые говорим по видеосвязи. – Чем занималась, пока меня не было. Помимо того, что провоцировала меня на убийство.

- Чем это я провоцировала? – закусываю губу, потому что хочется рассмеяться.

Конечно, провоцировала и получила удовольствие, когда он отреагировал. Некрасиво было использовать Сергея, но я не раскаиваюсь. Ничего ведь не обещала. Бессонов наверняка видит, что мои наглые таракашки танцуют в глазах ламбаду, но я не могу их спрятать. Слишком искрит мое настроение.

- Прекращай таскаться на свидания с самоубийцами, - его взгляд меняется, в нем появляется знакомая мне темнота, но она не пугает. Скорее возбуждает. Мне кажется, я знаю, как ее укротить, но пока не буду. Мне нравится нарываться, ходить по краю пропасти. Мое доверие к Леве выше, чем к себе самой. Он будто знает мои границы, знает, чего я хочу. Не указывает, что делать, Бессонов дает мне возможность наделать ошибок, но при этом он будет рядом, будет страховать и защищать.

- Это были дружеские посиделки.

- Завтра обсудим, с кем моей девушке не стоит водить дружбу, - меня его грозный тон голоса вот совсем не пугает, хотя я знаю, каким жестким и категоричным может быть Лева. – А сейчас ложись спать. Я приеду рано, постарайся хоть немного выспаться.

- Спокойной ночи, - нехотя прощаюсь. Я готова всю ночь висеть с ним на телефоне, но действительно, наверное, лучше выспаться, завтра садиться за руль мотоцикла. Никто из нас не спешит обрывать видеозвонок. – Спокойной ночи, - еще раз прощаюсь, слышу ответ и нажимаю отбой.

Телефон в руке вибрирует. Зависла в воспоминаниях. Со мной это последнее время часто происходит.

«Привет. Вижу, что не спишь. Через сорок минут буду у тебя»

Не отвечаю, вскакиваю с постели и несусь в душ. У меня сорок минут, а этого недостаточно, чтобы навести красоту. Вот зачем я в телефон полезла!

Мне понадобилось чуть больше часа, чтобы собраться: вытянуть утюжком волосы, накраситься, перемерить с десяток луков и остановиться на джинсовых шортах и белом коротком топе, на ногах босоножки на высоком квадратном каблуке.

Я видела, когда Лева подъехал и поднялся в дом. С мамой наверняка сидит на кухне, пьет кофе. Босоножки на каблуке, наверное, небольшой перебор. Папа уехал час назад, вот я и осмелилась их надеть с шортами. Вряд ли бы отец одобрил мой образ.

- Доброе утро, - бодро вплываю в кухню. Мама чуть выгибает бровь, но ничего не говорит. Лева кидает взгляд и отворачивается, но я вижу, как дергается его кадык.

- Сделать тебе чай? – спрашивает мама.

- Да, - прохожу к столу, сажусь с краю стола. Нога на ногу. Его взгляд обещает мне кару небесную. – Ты ведь только вчера прилетел? – тяну со стола печенье, надкусываю край, собираю кончиком языка крошки с нижней губы. Бессонов не отводит взгляд. – Если не выспался или не успел отдохнуть, может перенести занятия на другой день, - покачивая ногой.

- Не переживай, я полон сил, - что-то мне подсказывает, что речь идет не о тренировках. Мама на нас не смотрит, поэтому ей может показаться, что Бессонов расслаблен, на самом деле не удивлюсь, если у него из глаз огонь полыхнет. А еще он так улыбается, что моя кожа мурашками покрывается…

Глава 44

Камилла

Легкое возбуждение продолжает растекаться под кожей. Наверняка я должна была бы чувствовать свою власть над Бессоновым, ведь он так жадно раздевает меня взглядом минуту назад, но превосходства я не чувствовала. Все очень быстро изменилось. Что-то было в его позе, в мимике, хищно приподнятых уголках губ, что не позволяло мысленно утвердить мою власть над этим мужчиной.

Раньше я никогда не пользовалась женскими чарами, видимо и не стоило начинать. Практиковаться нужно было на сверстниках. Бессонов матерый игрок, он просчитал мои ходы наперед. В его поведение сквозило превосходство, будто он понял мою игру и позволил ребенку потешиться.

Вернуться бы в свою комнату и переодеться, но я этого ни за что не сделаю. Придется расхлебывать последствия своей выходки. Сейчас мне было стыдно за свое поведение. Чувствовала себя доступной девкой, которая вешается на взрослого мужика. Настроение стремительно катилось к нулевой отметке. Лева на меня больше не смотрел, они с мамой обсуждали парковую зону, которая должна прилагаться к строящему в Дубае комплексу.

- Камилла, если ты закончила завтракать, давай выдвигаться, - поднявшись из-за стола, Бессонов взял ключи, который оставил на столешнице. – Лучше провести тренировку пока не так жарко.

- Закончила, - сложно изображать спокойствие, когда внутри все кипит и плавится.

- Ками, тебе будет удобно на каблуках? – спросила мама, прежде чем мы покинули пределы кухни. - Может, переобуешься?

Нужно было воспользоваться шансом, пойти и хотя бы переобуться, но я этого не сделала. Бессонов ни словом, ни взглядом не выразил отношения к сложившейся ситуации, но внутри росла уверенность, что если я так сделаю, он обзовет меня трусихой.

- В гараже есть специальные ботинки и костюм, - закидывая на плечо маленький рюкзак.

Мы садимся в машину. Лева включает магнитолу, увеличивает звук. Руки складываю на груди, ноги чуть расставлены, я не решаюсь закидывать одну на другую. Моя поза и так провокационная, но зажиматься я не стану. Поздно представляться хорошей девочкой, если нацепила на себя роль соблазнительницы. Он не смотрит на меня, но ощущая покалывание на открытых участках кожи, я прикрываю глаза и пытаюсь следить за ним. Подозреваю, что он смотрит, просо я не могу застать его за этим занятием. По телу растекается, хотя он для этого ничего не делает. Внизу живота появляется тяжесть, она беспокоит. Пытаюсь отвлечь себя, отворачиваюсь к боковому окну. Бессонов все рано не смотрит в мою сторону. Курит и следит за дорогой.

Давлю в себе чувство обиды. Мы приезжаем на мотодром. Я молча иду переодеваться. За всю дорогу не сказали друг другу ни слова. Мне плохо. Мой упрямый характер не дает сбежать, а сбежать хочется. Бессонов недоволен, хоть ничего не сказал. Я это просто ощущаю. Нужно прямо поговорить, но меня это еще больше унизит. Не буду!

Сегодня я послушная ученица. Выполняю с точностью все установки. Ни разу не давлю на газ. Мне даже не хочется. Внутренний холод, рожденный обидой, сковывает все чувства. Впервые мне не доставляет радости вождение на мотоцикле. Заканчиваем тренировку, когда становится жарко.

- Иди, переодевайся, я отвезу тебя домой, - сообщает Бессонов, загоняя байк в гараж.

Мы не виделись почти две недели. Я ждала встречи, а он собирается отвезти меня домой. Не описать словами, что я чувствую. Мне стоит огромных трудов сдержаться и не послать Бессонова обратно в Дубай. Пусть сидит там и не показывается мне на глаза.

Быстро скинув с себя одежду, запихиваю ее в шкаф, не заботясь о том, чтобы сложить. Спешу покинуть мотодром. Выхожу из раздевалки. Бессонова нигде нет, не собираюсь его ждать. Чуть ли не бегом двигаюсь в строну выхода. Заказываю такси.

Машина подъезжает, но когда я открываю заднюю дверь, ее резко захлопывает Бессонов хлопком ладони. Борьбу взглядов я не проигрываю. Сейчас я настолько зла, что готова стоять насмерть. Вытащив купюры из кармана, Лева отсылает такси.

- В машину, - зло бросает он, указывая на свой автомобиль.

- Я сама доберусь до дома, - старалась говорить ровно. Пусть не думает, что сумел меня задеть, обидеть.

- Ками, не трахай мой мозг. Сядь в машину, - грубо и жестко. Я чувствовала, что сейчас не время спорить и демонстрировать характер, своим желанием сбежать, я выдернула из Бессонова его темную сторону.

Я думала мы в молчании вернемся домой. Ошиблась. Мы сидели в машине. Лева не заводил мотор и никуда не двигался. Никто не спешил начать разговор. Уставившись в боковое окно, я просто ждала, что будет дальше. Утопая в своей обиде, не хотела даже смотреть в его сторону.

- Объяснишь свое поведение? – после третей подряд выкуренной сигареты.

- А ты? – продолжая смотреть в одну точку за окном.

- Что тебе непонятно? – я отметила, что он немного успокоился, но все равно в голосе слышалось напряжение.

- Твое поведение.

- Мое поведение, - растягивая слова с такой интонацией, будто я дурочка. – Ками, я задам тебе один вопрос: на какую реакцию ты рассчитывала, провоцируя меня?

Если бы даже захотела ответить, не смогла, в голове такой сумбур. Как я и думала, Лева обо всем догадался. Наверное, считает меня маленькой глупой девчонкой. Если бы можно было сгореть от стыда, я бы сгорела.

- Ты ведь понимала, что дразнишь голодного мужика? – продолжал Бессонов. - Не могла не понимать. И что должно было происходить между нами на твой взгляд? Наверное, мне нужно было закапать слюной весь салон, а потом дрочить пока член не посинеет? - от его жестких грубых слов краснею. Вынуждена признать, что Бессонов прав. Мне хотелось заставить его мучиться. В отношениях так делать не стоит. Это эгоистично и непорядочно. Если любишь человека нельзя использовать его слабые стороны, а я именно на этом хотела сыграть, чтобы потешить свое самолюбие. Разжечь его страсть, а потом отказать. Он сумел меня прочитать. Теперь стало невыносимо стыдно. - Я хочу тебя так, что у меня скулы сводит, ты это замечаешь и пытаешься на этом играть, - озвучивает мои мысли. - Я даю тебе время разобраться в своих чувствах, понять, что ты будешь моей. Всю дорогу я боролся с собой, чтобы не отвезти тебя к себе на квартиру или не трахнуть прямо в машине. Вряд ли в твоих романтических мечтах все происходит именно так, Ками. Если бы ты была готова к последствиям, мне бы понравилась твоя игра, но ты к ним не готова, - говорил Лева спокойно. Он был во всем прав. Оставалось удивляться, как тонко он чувствовал ситуацию. Я не готова была сегодня лишиться девственности. Мне нравилось нарушать запреты, заходить за неизведанную грань, но не переступать через нее. После двухнедельной разлуке мне хотелось эмоций, а не секса. Начни Бессонов настаивать на близости, я, наверное, обиделась бы. - Сейчас я вынужден отвезти тебя домой, хочу успокоить твою маму. Лера наверняка все это время заламывает руки и гадает трахнул я тебя или сдержался. Завтра проведем весь день вместе…

Глава 45

Камилла

Бессонов говорил правильные вещи. Умное взрослое поведение отличало его от меня. Разумная сторона это понимала и принимала, но эмоциональная затаила обиду: глубокую, слезливую, болючую. Впервые почувствовав себя дурочкой, я надломилась внутри. У меня не было комплексов неполноценности, я выросла в любящей семье, где обо мне заботились, меня опекали и защищали. Порой даже слишком. Отсюда, скорее все проблемы. У меня не было опыта, я действовала интуитивно. Ожидала совсем другой реакции, наверное, поэтому меня так размазала реакция Левы на мою безобидную выходку. Внутри рос протест, обида, недовольство. Вроде сделала вид, что приняла его слова, но чем больше проходило времени, тем сложнее было прислушиваться к доводом разума. Я прокручивала резкие фразы в голове, эмоциональная часть требовала отказаться от Бессонова, от чувств к нему, раз я такая маленькая и глупая ему не подхожу. Пусть ищет взрослую и опытную, кто будет поступать всегда правильно.

Почти всю дорогу я молчала. Один раз лишь заговорила, когда он вышел из машины и вернулся с большим букетом роз.

- Это тебе, - протянул цветы. Лева не просил прощения, потому что не чувствовал вины, он не хотел, чтобы мы расстались на негативной ноте. Но процесс внутри меня был запущен, подарками его не остановить. Да и разговорами тоже. Я сама должна отпустить ситуацию, а может и не отпустить…

- Спасибо, они очень красивые, - не выражая никаких эмоций, приняла букет. Изобразила, что укололось шипом, хотя они все были срезаны. Попросила убрать их назад.

Бессонов заметил мое состояние, его сложно было не заметить. Хмурился всю оставшуюся дорогу. Когда мы подъехали к воротам дома, он схватил за руку, не давая выйти из машины. К глазам подступали слезы, я не хотела, чтобы он их видел.

- Камилла, ты обижаешься…

- Нет, не обижаюсь, - перебила его, мне не хотелось объясняться. – Голова невыносимо болит, хочу принять таблетку и прилечь, - я не лгала, голова действительно раскалывалась. И лучше мне рядом с ним не станет. Пусть считает меня маленькой девочкой, которая бежит от проблем и прячется в своей комнате, другой я не стану по щелчку пальцев.

Между нами повисло напряжение: вяжущее, густое, тяжелое. Подавляя меня тяжелым взглядом, Бессонов отпустил мою руку.

- Завтра с утра заеду, - в голосе звучали стальные нотки.

- Хорошо, до завтра, - прощаясь ровным голосом, я уже знала, что мы не увидимся. У меня пропало желание водить мотоцикл. Лева мог продать или передарить байк, который мне предстояло заслужить. Цветы я не забрала. Сейчас мне ничего не нужно было от Левы: ни внимания, ни заботы, ни любви…

- Уже вернулась? – спросила мама, когда я вошла в дом.

- Ага, на мотодроме было жарко, я перегрелась и у меня разболелась голова, - придержав слезы, выдавила из себя улыбку. Кажется, получилось, мама ничего не заподозрила, хотя я уверена, что боль плескалась на дне моих глаз. Ее не могло не быть, потому что я тонула в ней. – Хочу скорее в душ, - поднимаясь по ступенькам.

- Я принесу тебе таблетку от головы.

- Спасибо, мам. Оставь на столике, выйду из душа, сразу приму, - все это ровным голосом.

Сбросив шорты, выкинула их в мусорное ведро, не хотелось даже смотреть на них, чтобы не вспоминать этот день. Вряд ли такие меры помогут забыть сегодняшний день, поэтому шорты достала обратно и закинула в стирку. Не стоит разбрасываться любимыми вещами.

Под струями воды позволила себе расплакаться, не громко, чтобы мама не услышала, когда войдет в комнату. Соленые капли смывала вода, но они все текли и текли, не принося успокоения. Внутри все горело от обиды и жалости к себе. Вода не успокаивала, не могла унять тот огонь, что горел внутри. Переключила смеситель на холодную воду, вздрогнула от первых капель, попавших на теплую кожу, через минуту стала мерзнуть голова, кожа, все внутри, словно я покрывалась коркой льда. Опустившись на кафель, поджала колени, позволяя холодной воде смывать мои чувства.

- Камилла, ты еще в душе? – спросила мама через дверь, выдергивая меня из состояния апатия. Ее голос, словно разбудил меня. Не знаю, сколько я так сидела. Долго, наверное, потому что внутри не ощущала ничего кроме пустоты и холода.

- Сейчас выхожу, - зуб на зуб не попадал, когда я поднялась на ноги. Дрожа, обмоталась полотенцем. Немного согрелась и вышла из ванной комнаты. Голова не болела, она замерзла, но я сразу прошла к столику за таблеткой.

- Я твои цветы в вазу поставила, - кивнула мама на букет в углу.

- Унеси, пожалуйста, вниз, мне не нравится их запах.

- Запах? Что с запахом? – мама подошла и понюхала розы. Посмотрела на меня удивленно, но я сделала вид, что не заметила. Я не знаю, чем они пахнут, мне все равно. Если бы она их выкинула было бы еще лучше.

Прошла к постели, расправила и легла с мокрой головой. Обычно я себе не позволяю так ложиться, но сегодня мне было все равно.

- Мам, я посплю чуть-чуть, голова раскалывается, - оправдываю свое поведение и настроение. Она забирает букет со словами:

- Поспи, конечно, - не зацикливаясь на ее расстроенном голосе, тянусь за телефоном. Вижу пропущенные звонки и сообщения от Бессонова, но я просто выключаю мобильный и возвращаю его на тумбочку. Вот такая я маленькая глупая девочка, которая придумала себе обиду. Была бы взрослой, наверное, высказала бы все в грубой манере, а потом…

Не знаю, что было бы потом. Я ведь не доросла еще до таких поступков…

Глава 46

Камилла

Я никак не могла проснуться. Несколько раз в комнату заглядывала мама, звала ужинать, интересовалась, все ли у меня хорошо, я сквозь тяжелый сон отвечала, что все отлично, просто хочу спать. Проваливаясь в темноту, никак не могла из нее выбраться. Мне было плохо, сначала невыносимо жарко, что я сбрасывала одеяло, то никак не могла согреться. Под утро стало ломить суставы, болели мышцы и голова, горло и нос пересохли, но я не могла заставить себя встать, чтобы выпить воды.

- Камилла, там Лева приехал? Ты не предупредила, что у вас сегодня тренировка, поэтому я тебя не разбудила, – ласковый голос мамы восприняла с раздражением, он словно оцарапал нервные окончания. Хотелось тишины.

- Я никуда не поеду, - прохрипела едва слышно. Каждое слово отдавалось болью в горле.

Мне не хотелось думать о Бессонове. Чувствуй я себя хорошо, все равно бы осталась дома, а теперь и придумывать ничего не нужно, я заболела. И судя по моему состоянию, как минимум на неделю. Хотя по ощущениям в теле, я была при смерти.

- Камилла, ты заболела? - под маминым весом прогнулся матрас, она присела возле меня, прикладывая теплую сухую ладонь ко лбу. С губ сорвался тихий стон, мне не хотелось шевелиться, а мама заставляла, пытаясь повернуть меня на спину. – У тебя жар, - обеспокоенность в голосе разлилась теплом в душе. Даже если ты взрослая девушка, давно уже не ребенок, все равно приятно ощущать заботу, любовь, волнения родителей о тебе. По щеке покатилась одинокая слеза, мне было плохо, но безумно приятно, что мама рядом, что никогда не оставит.

- Пить, - простонав, попросила я, прежде чем мама покинула спальню.

- Сейчас, - с маминых рук я выпила полкружки воды. Горло болело нещадно, я с трудом глотала. Выпила бы еще, но из-за боли не смогла. Молча отодвинула от лица кружку.

День прошел, как в тумане. Я знаю, что мама не пустила ко мне Бессонова, хотя он просил разрешения со мной посидеть. В таком виде я точно не хотела бы, чтобы он меня видел. Видимо, мама об этом догадалась. Папа присматривал за братьями, часто поднимался ко мне в спальню, сидел рядом держа за руку. Мама боялась оставлять меня без присмотра. Температура была высокая, лекарство, которое я приняла, сбило лишь на несколько делений. Холодные компрессы на голове совсем ненадолго приносили облегчение. Я вообще плохо переносила температуру выше тридцати девяти.

Мама позвонила Азамату. Пусть мне уже восемнадцать, но он не перестал быть моим заботливым доктором. Я не стеснялась, когда он меня слушал, делал укол, чтобы сбить температуру. К нему я привыкла с детства.

Нужно было ехать в клинику делать рентген. Папа носил меня на руках, как в детстве, хотя я могла бы сама дойти до машины. Хорошо, что у меня такой сильный родитель.

За день до болезни я ела мороженое. Возможно, уже начинала заболевать, потому что горло вчера немного першило, а тут еще холодный душ, о котором я никому не рассказала. С воспалением легких меня хотели положить в больницу, но я просила папу забрать меня домой. По щекам покатились слезы. В детстве я нередко болела, но всегда дома, под присмотром мамы. Она лучше любой медсестры соблюдала все рекомендации. Азамат это знал, поэтому особо не настаивал. Обещал заезжать к нам, отслеживать мое состояние. Выписал целый список лекарств, куда в обязательном порядке входили уколы. Давно мне их не ставили, но я помню, что несколько лет назад курс антибиотиков отпечатался синяками на моих ягодицах. Потом недели две сидеть было больно.

- Завтра я на работу не выйду, нужно предупредить Сергея Эдуардовича, - обратилась к Азамату, когда мы вышли из клиники. Голос хрипел, слова можно было разобрать с трудом, но он понял, повторять не пришлось.

- Две недели, как минимум на больничном. Потом желательно отдохнуть, набраться сил и восстановиться, - это уже глядя на отца. Папа лишь кивнул, соглашаясь с другом. – Постельный режим, Ками, - строго напомнил, прежде чем сесть в свою машину. – Не будешь лежать, заберу в больницу.

- Буду, - пообещала я.

Укол подействовал. Температура спала до тридцати восьми. В машине я успела поспать. Когда вернулась домой, у нас в гостях сидел Ванька. Друга я в отличие от Бессонова не стеснялась, мне было все равно, как я выгляжу. Синяки под глазами, волосы не уложены, лицо помятое…

Папа передал маме пакет с лекарствами и рекомендации, о постельном режиме устно.

- Азамат сказал, звони ему в любое время.

- Хорошо, - пробегая взглядом по листкам с назначениями. - Погрею тебе бульон, нужно поесть, - мама поспешила на кухню. Я села на диван, обняв декоративную подушку.

В гостиную ворвался Давид, позвал папу в сад, они с Алексом нашли ежа и хотели его забрать в дом. Нужно было спасть ежа от моих братьев.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил Ванька.

- Нормально, - о своем диагнозе говорить не хотелось. Он ведь и так все знал, мама наверняка уже рассказала.

- Лева…

- Вань, не надо, - перебила его, как только он упомянул имя Бессонова. – Я не хочу ничего слышать о нем.

- Что случилось? – напрягся Ванька.

- Ничего не случилось. У меня на жизнь много планов, в ближайшие лет пять я не планирую никаких отношений. Буду учиться и взрослеть, - невесело прохрипев, я поднялась с дивана. Бессонов меня ждать не станет. Пусть живет своей взрослой жизнью, а я буду жить своей. – Вань, мне прописали постельный режим, извини, я пойду, лягу.

Глава 47

Лева

Глубокая затяжка. Забиваю легкие дымом, до легкой тошноты, подступающей к горлу. Вторая пачка за день. Я никогда столько не курил! Да я вообще почти не курил, но видимо скоро конкретно подсяду.

Спиной чувствую на себе взгляд, но не оборачиваюсь. Мама. Переживает, беспокоится. Замечает все. Особо не скрываю, не выходит. Я как зверь в клетке, места себе не нахожу. Нервы натянуты до предела. Сбросить напряжение не вышло, даже двухчасовая тренировка не помогла. Не люблю хаос в башке. Поток мыслей, приправленный эмоциями, ни к чему не приводит.

Возвращаюсь в дом, ловлю на себе тревожный взгляд матери, свой отвожу в сторону. Никто не решается со мной заговорить второй день, хотя все всё понимают. Дают самому переварить, потом начнут предлагать ненавязчивую поддержку.

Хороший секс отлично прочищает мозг. Еще пару месяцев назад, я не посмотрел бы на свои чувства. Тогда я еще не попробовал свою девочку. Только догадывался, что она во всем для меня идеальная: ее вкус, ее отклик, ее стоны, запах, чистота. Никого кроме нее не хочу. Заменять чистый кайф суррогатом?

Присаживаюсь на широкий диван, вдавливая затылок в мягкую обивку. Хочется шарахнуть обо что-то твердое, чтобы структурировать мысли. Только это так не работает. Меня рвет на части. Камилла заболела и я в этом виню себя. Что-то произошло в ее голове, после того, как я ее отчитал. Я ведь замечал ее молчание, наигранную покладистость, чувствовал быть п@зд@цу. Уверен был, что разгребу. Девочке не мешает посидеть ночь подумать. Подумала, бл@ть! Я ей раз пять звонил, написала херову тучу сообщений, которые она так любит, но она даже читать не стала.

Подозревал, что будет бунт, когда ехал за ней утром, а она решила просто от нас отказаться. Вычеркнуть меня из своей жизни. От этой мысли в груди больно печет. Так легко у нее все, а я без нее дышать не могу. Перегнул?

Так как тебя еще в узде держать, маленькая принцесса? Ты же свою жизнь нехрена не ценишь, привыкла, что охрана за тобой таскается, волосу не дает с головы упасть! Творишь порой такую дичь, что сердце мне останавливаешь! Инстинкт самосохранения напрочь отсутствует! Я ведь не всегда буду рядом, не всегда успею спасти! От самого себя тоже защищать приходится. Нарывается ведь, зараза!

Растерев ладонью лицо, поддаюсь вперед. Воткнув локти в колени, опускаю голову. Хреново мне. Я должен быть рядом с ней.

Смотрю на Улю и Киром. Она что-то наигрывает на пианино, негромко поет, брат подпевает, не попадая в ноты. В другое время я улыбнулся бы, пошутил, растрепал волосы на головах и смеясь слушал, как они недовольно сопят. Сейчас все чувства зажаты, собраны внутри в тугой ком, готовые полыхнуть в любой момент.

Моделирую в голове ситуацию, которая случилась у нас с Ками на Улю, если бы какой-нибудь мудак так разговаривал с сестрой, он бы еще жил? Нет – отвечаю себе. Но Камилла не сестра, она моя девочка. Во всех смыслах моя. Правильнее было бы отступить, дай ей время разобраться в себе. Не получится у меня еще четыре года держаться от нее в стороне, наблюдать, как Сережи и Андрюши пускают на нее слюни.

Какой-то гребанный тупик!

Мама аккуратно присаживается рядом. Ничего не говорит. Нужно было свалить в сою комнату, чтобы не доставлять ей переживаний, но там я задыхался. Тут чуть легче.

- Поговорим? – тихо спрашивает она. Нервничает, вытирает о полотенце сухие руки. Поднимаю голову, накрываю обе ее руки одной своей.

- Не о чем, - тон спокойный, хочу унять ее переживания. – Все нормально.

- Лева, она ведь девочка совсем, - все-таки мама не выдерживает, ее не останавливает выражение моего лица, а я ведь чувствую, как заостряются черты моего лица. Конечно, все в курсе моей одержимости, как бы я не пытался ее скрыть. – Вы поругались?

- Нет, мы не ругались. Мам, закончили этот разговор.

– Не знаю, что у вас там произошло, но я хорошо тебя знаю, сын. Это моя вина, что ты не умеешь показывать чувства, - начинает всхлипывать. Я позволяю ей говорить, потому что вижу, как переживает, но этот разговор мне не нравится, я хочу его прекратить. Я не думаю о своем отчиме уже очень много лет, у меня отличные родители, которые вложили во мне дофига любви.

- Мам, все нормально, - давлю взглядом, прошу мысленно закрыть этот разговор. У меня ночью вылет, я просто не знаю, как оставить Ками? Больную наедине с ее демонами. Она ведь накрутила себя!

- Ну, если нормально, отвезешь меня к Шаховым. Хочу Камиллу проведать, Леру отвлечь от переживаний. Нет ничего хуже, чем болезнь детей.

- Отвезу, - не задумываясь, не могу отказать маме. К Камилле подниматься не стану. Дам ей время…

Глава 48

Камилла

Утопая ступнями в белом воздушном песке иду к кромке воды. Сегодня океан тихий и ласковый. Вода способна забирать тревоги и переживания, но мои остаются со мной. После болезни я еще две недели восстанавливалась. На работу меня уже не отпустили. Папа решил, что наказание можно отменить. А я бы еще поработала. Мне нравился коллектив, нравилось быть полезной, видеть радостные лица детей, в те минуты, когда у них переставали болеть травмы. Новые люди, общение, профессиональный опыт, всего этого мне не хватает.

В планах попробовать совмещать учебу и стажировку в клинике. По баллам я прошла в два медицинских ВУЗа, но остаться решила в Москве. На эмоциях я много чего думала. Принимать решения нужно не под воздействием злости, обиды и капризов. Успокоившись, я многое пересмотрела. Жаль, что не получается отмотать время назад…

Вхожу в теплую воду по щиколотку, волны ласково ластятся и отступают. Брожу по берегу, пока мои братья под присмотром отца учатся нырять. Их радостные крики разносятся на несколько сотен метров вокруг. Азамат рекомендовал родителям отвезти меня к морю. Рекомендация совпала с отпуском отца, мы уехали к океану. Я здесь, а сердце… Сердце осталось в Москве…

Присаживаясь прямо на песок, заглядываю в телефон, будто могу обнаружить там непрочитанное новое сообщение. Полтора месяца, как я оборвала общение с Бессоновым. Он позволил, отпустил. Сначала я этому радовалась, потом обида отпустила, в душе осталась пустота. Из меня будто вынули очень важную часть, без которой сердце отказывалось работать в полноценном режиме. Сложно улыбаться, смеяться, чтобы родные ничего не заподозрили, когда на сердце пустота.

Открываю мессенджер, перечитываю сообщения Левы, на которые у меня так и не хватило духу ответить. Прошло слишком много времени с тех пор, как он их прислал. С каждым днем мой ответ становился все более неактуальным.

«Камилла, пожалуйста, подними трубку нам надо поговорить»

«Ками, если ты обиделась, найди в себе смелость прямо мне об этом сказать. Донеси до меня свою претензию»

«Поговорим?»

«Когда будешь готова к разговору, набери» - последнее сообщение особенно остро отзывается внутри меня.

Между строк читаю, что повзрослеешь, набери. Хотя и допускаю, что это может быть не так. Вообще эпистолярное общение не может заменить живое, где ты смотришь собеседнику в глаза, считываешь его мимику, видишь эмоции. Здесь ты их додумываешь сам и не всегда удачно.

Я хотела набрать… Хочу набрать до сих пор, но внутри что-то останавливает. Он говорил, что ждал четыре года, когда я вырасту, но при этом у него были девушки. Были, я помню! Мне они не нравились, что там не нравились, ненавидела даже тех, кого видела лишь на фотографиях или слышала о них от его мамы, хотя тогда он мне просто нравился. Сейчас я влюблена. Бессонов разворотил мне душу, проник в мои сны и мысли. Я скучаю по его запаху, по его темному взгляду, по голосу, рукам, которые могут быть невероятно нежными…

А если у него кто-то есть?

Представляю, как рядом с ним крутится очередная блондинка модельной внешности с большой грудью и бесконечно длинными ногами. Зачем я делаю себе больно? Зачем все это представляю?

Телефон выпадает из рук. Мне везет, что волна как раз откатила назад, я успеваю его подхватить, пока она не накрыла его водой. Влажный песок прилип к экрану, забился под чехол. Пока чистила, нажала в мессенджере на звонок и даже не поняла как…

Из-за шума волн не слышала гудков. Не знаю, сколько гудков я пропустила, но когда развернула экран лицом к себе, там уже бежит время, семь секунд. Мое сердце проваливается в желудок, оно вообще забывает, где его место и стучит теперь в висках, в животе…

В голове столько мыслей, вопросов и сомнений, что я готова скатиться в удушающую панику, но решаю воспользоваться шансом, что предоставила мне судьба. Лучше сразу отрезать, чем продолжать мучиться. Каждый день тяжелее предыдущего, тоска разъедает все жизненно важные органы. Лучше от нее избавиться.

Когда на экране появляется цифра восемь – знак бесконечности, подношу трубку к уху, слышу ровный сильный голос, который запускает волну мурашек по коже.

- Да, Камилла, я тебя слушаю, - мне кажется, что в его голосе помимо всего чествуется еще и усталость. Он ведь все это время провел в Дубае, не возвращался в Москву, потому что дел много. А раньше мотался каждые выходные из-за меня…

«Я нечаянно набрала, извини?» - бьется на языке, но я отказываюсь поддаваться трусливому порыву.

- Ты просил набрать, когда я буду готова к разговору, - зажмуриваю сильно-сильно глаза, потому что дрожит голос и руки. Пытаюсь спрятать волнение, но Бессонов всегда чувствовал мое настроение. Наверное, и сейчас все уловил. Он не торопит, дает мне время. Слушаю его ровное дыхание, оно успокаивает, придает сил. – Я давно хотела позвонить, сразу, как мне стало лучше, но сомневалась нужно ли тебе…

- А если бы я сказал, что уже не нужно?

Как же сложно общаться не видя его эмоций. Умираю внутри только от одной мысли, что он может от меня отказаться. Гордость отодвигаю в сторону и говорю то, что на душе.

- Не знаю… - громко вдыхаю, смотрю на бескрайнюю бирюзовую гладь океана. - Мне было бы больно…

Глава 49

Лева

«Я в Москве. Во сколько заканчиваются занятия? Сам тебя заберу» - набиваю, пока пересекаю аэропорт, лавируя между чемоданами, детьми и спешащими взрослыми.

Отправляю Камилле, закидываю телефон в карман. Ответить она все равно не сможет, у них лютые преподы, трубки во время лекции доставать не разрешают, а она у меня умница-разумница: правила не нарушает, лекции не пропускает, до часу ночи зубрит анатомию, пишет конспекты. На перемене Ками наберет, она знает, что я сегодня возвращаюсь.

Выхожу из здания, несколько раз втягиваю в легкие тяжелый столичный воздух. Решаю пока поехать домой, принять душ, переодеться, заглянуть на собственную квартиру, закинуть что-нибудь в холодильник, а потом можно ехать в универ за Ками.

Соскучился жуть просто. Больше двух месяцев в разлуке. Сначала у меня была возможность прилететь к ней на остров, но Ками упросила меня этого не делать. Пояснила, что из-за отца, я отступил, хотя меня страшно разрывало на части. Потом у меня начались проблемы с проектом. Иногда по двое суток не спал, чтобы скорее все завершить и вернуться в Москву.

Ками страшится реакции отца. Для нее он непотопляемый авторитет. Заслужено, не спорю, я тоже Марата очень уважаю, но девочке нужно дать немного свободы. Во мне сидит тот еще собственник и ревнивец, но я всячески гашу эти чувства в себе, чтобы не передавить. Чувствую, что Камилла задыхается от гиперопеки.

На глотку себе наступлю, но сделаю все, чтобы Ками была счастлива. Она должна крепко стоять на ногах, даже если меня или ее отца не будет рядом. Свобода нужна каждому человеку, Ками в особенность, хватит ее держать в хрустальном замке и подкладывать подушки возле каждой кочки. Я не могу диктовать отцу, как воспитывать собственную дочь, но я могу ее забрать себе.

Перед началом учебного года Марат предупредил Ками, что замужество стоит рассматривать только после окончания университета. Когда она озвучила мне новость убитым голосом, я едва сдержался, чтобы вслух не высказаться. Мои планы резко отличаются от планов Шаха. Все в нашем окружении уже догадываются, что я одержим Камиллой. Если Марат думает, что шесть лет я как долбаебыш буду ходить с ней за ручку, то он меня сильно удивит. Вообще я собираюсь в ближайшее время встретиться с Маратом, открыто все обсудить. Затянул с этим, теперь вот выслушиваю разного рода бред.

Беру такси, еду домой. Водила не пытается возить кругами, чтобы содрать с меня побольше, поэтому оставляю ему приличную сдачу. Дома только мама, отец на работе, мелкие на занятиях. Уля бы возразила, фыркнула недовольно услышав, как я ее мысленно называю, но она навсегда останется для меня младшей сестрой, даже если ей будет глубоко за сорок. Старшие братья они такие, поэтому и Марата где-то могу понять, стараюсь не злиться на него, но это не отменяет того факта, что мне с Ками еще через многое придется пройти.

Я не перекладываю вину на Камиллу. В нашей ссоре, которую и ссорой нельзя назвать, был мой косяк. Я ведь с пеленок ее знаю. Ками боится разочаровать тех, кого любит. Знаю все закидоны принцессы. Вспылит, обидится, надумает себе всякого, потом сама от этого страдает. А тут чувства. Я ведь вижу, что она в меня влюбляется. Когда я вернулся из Америки, Ками меня боялась, но умудрялась зло сверкать глазами, а тут попыталась проглотить обиду, а она застряла в сердце, ну и понеслось.

Ками дохрена дала мне времени на раздумья. Полтора месяца удушающего ада. Сколько раз мне приходила в голову мысль отпустить ее, дать время повзрослеть, а сам от этих мыслей захлебывался. Я без нее четыре года не дышал, еще несколько лет бы не выдержал.

Сама позвонила. Хотя позже призналась, как было дело. Посмеялись. Тронула ее честность. До боли в душе. Трогательная такая, напуганная девочка, которая впервые влюбилась. В меня ведь влюбилась. Добился своего, значит в ответе за ее чувства и поступки. Мы с ней каждую ночь по несколько часов висели на видеосвязи. Для Камллы это было важно, важно стало и для меня. Сблизились, многое обсудили. Эта разлука пошла нам на пользу, хотя нервов съела немало.

- Лева, сынок! – мама, увидев меня, расцветает и спешит обнять. От нее вкусно пахнет, этот запах ассоциируется с теплом и любовью. Хорошо дома. Позволяю себя потрепать по волосам. По семье я тоже соскучился. А мама для меня особый человек.

- Покормлю тебя, – мама не спрашивает, она ставит перед фактом и спешит к кастрюлям. Я очень плохой сын, но сейчас мне хочется поспешить к своей девушке. Смотрю на часы. Сегодня вторник, значит, занятия у Камиллы заканчиваются полтретьего, у них препод на конференции и последней пары временно нет. У меня чуть больше двух часов, чтобы успеть ее забрать.

- Мам, я не голоден. В самолете поел. Пока в душ схожу, - вбегая на лестницу второго этажа. Времени действительно в обрез. В кармане разрывается телефон.

- Привет, - слышу любимый голос, в нем радость, волнение, еще какие-то эмоции. Совсем скоро смогу ее прижать к себе. Кровь в венах нагревается от предвкушения. – Нормально долетел?

- Привет. Нормально. Когда тебя можно будет забрать? - прижимая трубку плечом к уху, скидываю с себя одежду.

- У меня сегодня только две пары, отпросилась с лекции, чтобы тебя предупредить.

Смотрю на часы. Пять минут на душ… все равно не успею.

- Через час буду у тебя, подождешь немного?

- Подожду, - замечаю, как сбоит ее дыхание. Я помешан на ней. Мелочь, а у меня стоит, не согнуть. В планах начать портить любимую девочку.

- Ками, предупреди своих, что вернешься поздно, - голос от возбуждения звучит резко.

- Что я им скажу, Лева? – мне не нравится слышать в ее голосе страх. Девочка у меня тепличная, отцу не сможет ничего сказать.

- Ладно, я сам все решу. Ты меня главное дождись.

- Лева, ты у папы собрался меня отпрашивать? – а вот и паника подкатывает.

- Ками, ты сейчас успокоишься и вернешься в аудиторию. Веришь мне?

- Верю, - выдыхает не задумываясь. Плохо, что автоматом выпаливает.

- Все будет хорошо, через час я у тебя. Поговорим в машине, - промолчал о том, что я собираюсь украсть ее на квартиру. Она и так нервничает.

Приняв душ быстро оделся. Прихватил с собой подарки, купленные специально для Ками. Попрощался с мамой, поморщившись и виновато улыбнувшись под ее укоризненным взглядом, поспешил в гараж. Чтобы не застрять в пробке, решил ехать на мотоцикле. Надо было узнать, в чем сегодня Ками пошла в универ. Если в коротком платье, у нас проблема… и моя проснувшаяся ревность, которая начинает душить стоить представить, сколько слюней обронили малолетки глядя на ее красивые ноги.

Выезжаю за ворота, но прежде чем двинуться к универу, набираю Марату…

Глава 50

Лева

Марат долго не берет трубку. Держу до последнего, потому что мне нужно поговорить с ним без Камиллы. Она и так сейчас себя накручивает. Будет грузиться весь вечер. Мне это не нужно, у меня на мою девочку другие планы.

- Лева, привет! С приездом. У тебя что-то срочное, сможешь перезвонить? – в любой другой ситуации, я бы перезвонил. Такие вопросы не решаются набегу.

- Привет, Марат! Не срочно, но перезвонить не смогу. Я пригласил Камиллу на свидание, хотел отпросить до позднего вечера, - на одном дыхании, четко и уверенно.

- Та-а-ак….

Растираю большим и указательным пальцем переносицу, потому что на том конце повисла тишина. Она недолгая, но очень давящая. Меня словно на атомы раскладывают и проверяют, нет ли во мне генетического сбоя. Да, я неправ. Серьезные взрослые разговоры по телефону не ведутся. Я уважаю чужие границы, понимаю, что Марат друг моего отца, а не мой, но сейчас в приоритете наша с Ками встреча и ее спокойный вечер. Я хочу видеть ее счастливую улыбку, а не напряжение в глазах, а так и будет, если я сейчас не решу вопрос с ее отцом.

- Марат, если у тебя завтра будет свободное время, предлагаю встретиться. У тебя наверняка есть ко мне вопросы, я готов честно на них ответить, - постукивая пальцами по рулю от нетерпения. Меня там Камилла ждет!

- Сегодня. У меня будет время сегодня вечером, - поясняет он. – Пол одиннадцатого Камилла должна быть дома, ей еще заниматься, - голос изменился, в нем сталь и холод. – Я думаю, тебе не нужно напоминать, что она моя дочь.

Твою мать!

Я сейчас не мать Марата имел в виду, а ситуацию. Шахов пытается установить мне рамки, только у меня они свои, на чужие я не поведусь, даже если из-за этого возникнут проблемы.

- Я всегда знал, что она твоя дочь, Марат. Мне не нужно это напоминать. Остальное обсудим, когда я привезу Камиллу, - в свой тон добавляю холод и сталь, не только он так умеет. Прощаюсь, первым отвиваю звонок.

Четыре года назад я чтобы не забыть о том, чья Ками дочь и сколько ей лет свалил в Америку. Теперь она выросла, сама может принимать решения, а я не позволю никакому авторитетному мнению лезть в наши отношения. Марату придется принять тот факт, что в жизни его дочери появился мужчина, который будет самостоятельно принимать любые решения.

Завожу двигатель, жму на газ. Знакомое чувство полета. Еще теплый осенний ветер ласково забирается под одежду, приятно холодит кожу. Маневрируя в потоке машин, не сбавляя скорости, двигаюсь к университету.

Взгляд выцепляет хрупкую фигуру одиноко стоящую возле парковки. На ней джинсы. Хмыкаю про себя, с коротким платьем я промахнулся. Обхватив себя руками, она смотрит на меня. Узнала. На губах улыбка, в глазах коктейль эмоций: там и волнение, и страх, и радость.

Паркуюсь возле нее, скидываю шлем, не слезая с мотоцикла, выбрасываю вперед руку, перехватываю ее за талию и притягиваю к себе. Наши губы в трех миллиметрах от поцелуя. Ловлю ее дрожь. Невинный трепет, который вышибает опору под ногами. Мне заходит. Хочу эту девочку до сумасшествия.

- Ну, привет, принцесса, - не даю ответить, ловлю первый слог губами. Почти забыл, какие они вкусные. Чужая тачка отъезжает, чуть не задевая нас бампером, но я не даю разорвать поцелуй. Присосался.