Глава 11

Нина

— Ну что, ушел ваш злой и страшный? — спросил Димка, выглядывая с кухни.

— Ушел. Оль, ты видела? Он натуральным образом издевается надо мной. «Вашими молитвами, Ниночка», — я передразнила Бероева. — Это я ему, значит, дела создала с утра пораньше. Да я же как лучше хотела! И он не против был, что внесу в электронном виде изменения. Я и ноутбук с работы притащила. Идиотка!

— Не знаю, Нин, — протянула Оля мечтательно. — Мне показалось, он та-а-ак на тебя смотрел, будто хотел съесть прямо здесь. Если ты понимаешь, о чем я говорю.

Подруга толкнула меня плечом, явно намекая на заинтересованность Бероева мной.

— Ага! Издевается он и получает от этого удовольствие. Вампирит за мой счет, — меня душили злость и обида на невыносимого начальника.

— Может, тебе сходить в салон красоты к косметологу? — будто не слыша меня, спросила Оля и уселась за стол на кухне. — Это только в двадцать лет, чтобы быть красивыми, надо просто умываться по утрам. А нам надо вкладываться в свой внешний вид.

— Может быть когда-нибудь, — отмахнулась я. — Сначала надо квартиру снять, переехать. Вещи я сложила в коробки и сгрузила в гараж. Ирка, сестра моя двоюродная, обещала отправить. Но надо ж найти куда.

— Кстати, про это. Забыла тебе вчера сказать, — откусывая от бутерброда, проговорила Оля. — У нас в отделе у девочки тетка квартиру сдает. Вроде хорошее место, человек знакомый, да и агентству переплачивать не надо. Поглядим?

— Конечно! — обрадовалась я. — На длительный срок?

— Ага, там какая-то обеспеченная тетка. Ей важно, чтоб человек приличный был. Ну и ни маленьких детей, ни животных. Короче, твой вариант.

— Договаривайся тогда. Может, получится прямо сегодня глянуть.

Удача была на моей стороне. Мы посмотрели квартиру — однушку в доме постройки двухтысячных годов со свежим ремонтом под евро. А самое главное — с новым гарнитуром на кухне. Моя брезгливость уползла в уголок и оттуда молчала. В итоге мы с хозяйкой, довольные друг другом, ударили по рукам.

Вечером позвонил сын.

— Привет, мамуль! Как ты там?

— Привет! — я с улыбкой вслушивалась в родной голос. — Я — нормально. Квартиру сняла. Адрес тебе скину на ватсап. Вот обустроюсь, и летом на каникулы ко мне приедешь.

— Конечно. Обойдем с тобой все достопримечательности. Кстати, у меня несколько одногруппников с Москвы. Если что, можно у них поспрашивать, что тебе нужно, — заботливо сказал мой взрослый сын.

У меня в горле встал ком, а на глаза навернулись слезы. Последнее время я постоянно умилялась и тихонько всплакивала от гордости, разговаривая с сыном. После того как он уехал в летное, у меня случился «кризис опустевшего гнезда». И в итоге я решила, что попробую переехать в Москву. Ведь больше вероятности, что сын будет обитать там, когда станет пилотом гражданской авиации.

— Ловлю на слове, — с теплой улыбкой проговорила я. — Составлю список достопримечательностей, и не отвертишься. Хотя, если все с работой будет хорошо, нам с тобой надо будет озадачиться продажей квартиры. А потом покупкой здесь. Даже боюсь представить, что придется от твоего отца выслушать.

— Кстати, об этом. — В голосе Никиты послышалась усталость. — Он звонил мне. Ты что его в ЧС кинула? Говорит, дозвониться невозможно, а вдруг тебя там в рабство забрали? Волнуется вроде он.

— Ага. Знаю я его волнение, — саркастично сказала я. — Не на кого слить свою желчь. Но я не хочу с ним больше ругаться. Ты знаешь, терпела только ради тебя.

— Знаю, мамуль. Но вроде он серьезно волновался, — проговорил мой доверчивый сын. — Ладно. Дело ваше. Я сказал ему, что с тобой все норм.

Мы еще поболтали, и Никита побежал по своим делам. Я же задумчиво уставилась на темный экран телефона. Андрей волнуется. Вот козлина! Сколько можно трепать нервы сыну? Притворяться хорошим и абьюзить меня через Никиту.

Хотя в кои-то веки он прав. Меня тут взяли в рабство. Но мне оно почему-то нравилось. Нравилась работа: насыщенная, требующая внимания и сообразительности. И нравился мой биг босс. Вопреки его наглости и самовлюбленности, а, может, наоборот, поэтому. Но в своей симпатии я не призналась бы и под страхом смерти.

***

Забег по объектам закончился, и начались более спокойные будни. Первые дни я даже старалась не вступать в перепалки с Бероевым и держалась максимально холодно и отстраненно.

В Москве случилась очередная оттепель. Но теплолюбивая худосочная Аллочка не давала полностью перекрыть батареи. Она, видите ли, мерзла. И проветрить приемную я могла только в обед, когда Алла убегала по своим делам.

Вот и в этот раз я открыла окно на проветривание. А, чтобы побыстрее протянуло, открыла еще и в кабинете Генерального. Подперев дверь стулом, я в одиночестве наслаждалась прохладой и легким перекусом.

Быстрым шагом в приемную зашел Бероев. Под его взглядом я поспешно спрятала руку с бутербродом под стол. Босс ухмыльнулся, но промолчал.

— Павел Станиславович, у вас проветривается. Закрыть? — крикнула я ему вслед.

— Нет. Так хорошо. — Донеслось из кабинета.

Я облегченно улыбнулась и пошевелила мышкой. Экран ноутбука засветился, отображая таблицу с очередным отчетом. Задумчиво подняв взгляд над компьютером, я увидела, что Бероев сел так, что мне было хорошо его видно.

Неожиданно я остро почувствовала, что мы с ним здесь одни. Будто кто-то невидимый протянул ниточку от меня к нему. От этого жар разлился по телу. Я почувствовала легкое возбуждение. Губы пересохли. Е-мое, да Бероев на меня даже не смотрит!

Неужели мое либидо еще живо? Я столько лет растила сына, думала только о нем и о работе. Бывший муж и вовсе заставил утратить веру в мужчин, даже уйдя, продолжал контролировать меня и отравлять жизнь. А тут будто что-то проснулось. Меня что на старости лет стали возбуждать словесные игрища? Хотя они связаны с языком…

Я представила себя героиней книг о служебных романах. Что бы они сделали на моем месте? Совратили, конечно! Но я не они. Да и вообще, завести интимные отношения на работе это же как плюнуть в колодец. А работу мне потерять никак нельзя.

Но ведь никто не мешал мне пофантазировать и немного, совсем немного, перейти границу. Например, представить, что Бероев нет-нет, да и кидает на меня взгляд. Легкая дрожь пробежала по телу.

Не веря, что я это делаю, я склонилась над столом, а сама непослушными пальцами расстегнула пуговичку на блузке. И еще одну. Так что в вырезе стала видна ложбинка между грудями до самого бюстгальтера.

Бероев, конечно, ничего не заметил, но я представила, что он тоже поглядывает на меня из-под ресниц. От этого по телу прошла мощная волна возбуждения. Я слегка провела рукой по ставшей чувствительной груди и облизнула губы. А если он и впрямь заметит?

Внизу живота запульсировало. Шалея от собственной смелости, я опустила руку под стол, приподняла юбку, немного оголяя ноги. Но для меня и это было нереальной смелостью. Конечно, Бероев не мог видеть, что я делаю — мешала передняя перекладина стола. Но одно то, что я в пределах его видимости могу творить такое, возбуждало до звездочек в глазах.

Трель звонка разорвала эротическое марево моих фантазий. Боже! Что я делаю? Судорожно застегнув пуговички на блузке чуть не до горла, я хрипловато ответила:

— Приемная.

Вечером, перед моим уходом, Бероев вызвал меня к себе.

— Нина, в пятницу мне нужно быть на благотворительном вечере. Это важно. Пойдете со мной. Вечернее платье у вас есть, я надеюсь? — он оглядел мою фигуру, будто сомневался, что на меня шьют приличную одежду.

И это про этого несносного гада я сегодня фантазировала? Да с его участием только триллеры представлять: я, он и топор.

— Есть, — гаркнула я и более спокойно спросила: — только не понимаю, для чего мне с вами идти?

— Ниночка, такие встречи — это возможность заключить предварительные договоренности. И мне не помешает помощник, — как маленькой, растолковывал мне Бероев. — Так что давайте без лишних вопросов. Подъедете на место сами. Я встречу вас там.

— Такси за ваш счет, — бросила я, сдаваясь.

— Я даже не сомневался, — с усмешкой ответил Бероев. — Можете быть свободны.

Могу. И буду. Несносный человек. Бесячий. Но очень притягательный.

Я вышла из кабинета босса, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.