Глава 23

Нина

Я пыталась кричать Паше вслед, хотела бежать за ним. Но потом поняла, что это бесполезно, нужно дать ему остыть. Паша не тот человек, на которого повлияют женские слезы и сумбурные оправдания. В его голове картинка нарисовалась однозначная. И как это исправить я не имела ни малейшего понятия.

Вернувшись в квартиру, я обессиленно опустилась на диван.

— Это что за хмырь? — в своей обычной высокомерной манере спросил Андрей.

Отвечать ему я не собиралась. Я вообще не понимала, как могла жить с ним столько лет.

— Скажи, зачем ты приехал? Ты же всегда все портишь, — устало сказала я.

— А мне кажется, наоборот.

— Уходи. Сейчас. — Я не желала слушать Андрея, даже его голос вызывал у меня рвотные позывы.

— Но…

— Если ты не уйдешь, я вызову полицию. — Я демонстративно взяла в руки телефон. — Раз, два…

— Ты не сделаешь этого, — ухмыльнулся бывший муж.

Глядя ему прямо в глаза, я набрала полицию и нажала громкую связь.

— Служба 112…

— Ладно-ладно. — Андрей стал натягивать брюки. — Ишь ты какая стала! И правда Москва меняет людей. Под богатого подстелилась и думаешь лучше всех стала? Видел я его рожу холеную. От него набралась борзоты?

Меня подкинуло от ярости. Кулаки сами собой сжались, и я, шипя от еле сдерживаемых эмоций, стала наступать на Андрея.

— Пошел вон. Я не хочу тебя видеть. Никогда. Ты отвратительный, мерзкий, двуличный…

— Я понял. Можешь не напрягаться, — презрительно сказал Андрей, подхватил чемодан и прошел в коридор. Выходя из квартиры, он обернулся и процедил: — еще приползешь. Потому что ты на хрен никому здесь не нужна. Как была никчемная, так и осталась. Потому и хахаль твой сбежал.

Я зарычала, схватила тряпку, так и валяющуюся у порога, и швырнула в бывшего. Мокрый грязный ком прилетел Андрею прямо в лицо. В его отвратительную высокомерную рожу. И это было так смешно, что я зашлась в истерическом хохоте. Наконец-то у меня в прямом смысле получилось стереть бесящее выражение с лица бывшего мужа.

— Ну ты! — Андрея затрясло от злости. — Идиотка!

Слушать дальше не имело смысла. С силой захлопнув дверь, я продолжала смеяться. Не могла остановиться. Смеялась так, что заболел живот. Я согнулась и сползла по стенке на пол. Постепенно смех перешел в слезы. Боже, почему со мной опять произошло такое? Ведь казалось, что жизнь налаживается.

Взяв в руки телефон, я долго смотрела на темный экран. Позвонить Паше? Объясниться. Сказать, что он мне дорог. Что произошедшее — всего лишь отвратительное недоразумение. Должен же он поверить! Я пыталась так и эдак составить разговор, ничего не выходило. Пашино недоверчивое отношение к женщинам было мне хорошо известно, и все слова казались неубедительными.

Очнулась лишь когда почувствовала во рту вкус крови из обгрызенной губы. Позвоню! И скажу так искренне, как только могу. Скажу честно, что до сегодняшнего дня даже сама не понимала, насколько Паша стал мне дорог. Я боялась произнести то самое слово на «Л», но похоже это было то самое чувство.

Дрожащими пальцами я нашла в телефоне номер Паши и нажала кнопку вызова. После третьей попытки пришло понимание, что меня добавили в черный список. Я утешила себя тем, что у меня еще будет возможность поговорить с невыносимо упрямым Бероевым.

Но когда к вечеру курьер привез все мои вещи из Пашиной квартиры, я уже не была в этом так уверена. Вещи были аккуратно сложены в пакеты и засунуты в две объемные сумки. Я просидела над ними с час. Ни единой мысли. Звенящая пустота в голове и горящее мучительным огнем сердце.

В конце концов я с трудом встала и, волоча ноги, побрела в спальню. Упала на кровать и накрыла голову подушкой. Хотелось провалиться в сон и больше не думать и не переживать. Ничего не вышло. Так я и промаялась всю ночь.

Утром встала с гудящей головой и опухшими глазами. Как могла, привела себя в порядок, надела самый строгий костюм из всех, что у меня были, и поехала на работу. Меня трясло от переживаний.

В приемную входила с гулко бьющимся сердцем, ноги ощущались как чужие. Но никого не было, я первая приехала на работу. Чуть позже пришла Алла. Потянулись минуты ожидания. Делать ничего я не могла — была не в состоянии сосредоточиться на работе. От волнения меня бросало то в жар, то в холод.

Я без конца представляла, как входит Паша. Что я скажу, как посмотрю. Что скажет он. Это была адская круговерть тревожных мыслей. Павел опаздывал. Сильно. Наконец послышался звук открывшегося лифта и мужские шаги. Я даже почувствовала облегчение, что сейчас все решится.

— Доброе утро! — поздоровался довольный до отвращения Стельнов, входя в приемную.

— Антон Геннадьевич, — хрипло окликнула его я. — А вы не знаете, где Павел Станиславович?

— Не пойму, кто из нас его ассистент, — с издевкой произнес, повернувшись ко мне Стельнов. — Павел Станиславович взял отпуск на неделю. Странно, что вы, Нина, не в курсе.

Стельнов вошел в свой кабинет, а я осталась сидеть неподвижно, оглушенная его словами. Отпуск. На неделю. Павел никогда не брал отпуск. Оля говорила, что его называют железобетонным за это. Никто столько не работал, как он.

Я встала и как сомнамбула пошла в хозкомнату. Там прислонилась к стене, обняла себя руками и закрыла глаза. Боже! Пусть все это мне снится! Прошу тебя!

— Нина? Ты тут? — в дверь заглянула Ольга.

Я не смогла ей ответить, просто кивнула. Вид подруги почему-то вызвал спазм в горле. Хотелось расплакаться у Оли на груди и, чтобы она сказала, что все будет хорошо. Но вместо этого я услышала иное:

— Нин, тут такое дело, — Оля, жалостливо глядя на меня, протянула лист А4. — Это приказ о твоем увольнении.