Глава 22

Павел

Впервые за последние пару месяцев в воскресенье я остался дома один. Сначала мне казалось, что это даже хорошо. Все-таки присутствие других людей, будь то Кирилл или Нина, привносило элемент нестабильности. Когда же я был один, я мог поминутно распланировать свой день и провести его максимально плодотворно.

К обеду я понял, что скучаю. Нет, я работал по плану, но мне не хватало ощущения, что я не один. Что где-то рядом сопит Нина, разгадывая кроссворд. Не хватало звука тихо работающего телевизора, который она смотрела. Я даже пошел и включил его. Бесполезно. Я знал, что я один.

Рука сама потянулась набрать к телефону, чтобы номер Нины. Разговор с ней поднял мне настроение. Но приезжать Нина отказалась, ссылаясь на уборку. Настаивать я не мог. Впервые меня посетила мысль, что давно пора поговорить о наших отношениях.

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Здравствуйте, Мария Ивановна, — поприветствовал я соседку.

— Здравствуй, Пашенька. А Ниночка дома? — подслеповато глядя на меня, спросила она. — Ты знаешь, она мне посоветовала чудесную настойку — растирать суставы. Вот хочу второй раз приготовить, а рецепт куда-то сунула. Старая калоша, ничего не помню!

Мария Ивановна расстроенно покачала головой.

— Нины нет. Но мы можем ей позвонить и спросить рецепт, — предложил я, соседку было жаль.

Пока она, шаркая проходила в квартиру, я взял бумагу и ручку и опять набрал Нину. Конечно, в чудодейственность настойки я не верил, но эффект плацебо никто не отменял. Вновь подумал какая все-таки Нина замечательная — вон и соседке помогает.

Записав рецепт, я отдал его Марии Ивановне. Уходя, пожилая женщина замялась на пороге, но все же обернулась и произнесла:

— Пашенька, ты прости, что я так нагрянула. Я подумала, что вы с Ниночкой живете вместе. А у вас, у молодых, все иначе. Только смутила вас обоих. У Ниночки тоже попроси прощения за меня.

— Все в порядке, — заверил я Марию Ивановну. — Приходите в любое время.

Закрыв за ней дверь, я прошел в гостиную и задумчиво остановился посередине. Огляделся, будто впервые вижу свою квартиру. Пусто. Как же пусто! Кого я обманываю и главное — зачем? Мне очень нравится Нина. Я скучаю без нее. Так почему же отказываюсь сделать следующий шаг?

Потому что не доверяю женщинам. Потому что нас с отцом бросила мать. Отец так и не оправился после этого, как, впрочем, и я. А еще потому что меня предала жена, искусно притворяясь тем, кем никогда не являлась. Всплывшая правда убила не только мои чувства, но и подорвала здоровье Лениного папы — человека, которого я безмерно уважал и считал вторым отцом.

Но ведь Нина — не моя мать и не Лена. Она совершенно иная. Добрая, честная, нежная, мягкая, достойная уважения и доверия. Неужели мой негативный опыт поставит крест на нашем возможном счастье? А если это тот шанс, что наконец-то мне дала жизнь? Да и Нине тоже.

Я ведь привык использовать все возможности. А сейчас что? Струсил? Нет. Решение было очевидно. И как только я его принял, с моих плеч будто огромный груз свалился. С дурацкой улыбкой на лице я оделся и помчался в ближайший цветочный магазин.

С той же дурацкой улыбкой я звонил в дверь Нининой квартиры.

— Привет! — сказал я, протягивая букет.

— П-привет, — пролепетала Нина, принимая цветы.

Странно, но ее взгляд был испуганным.

— Я не вовремя? — сердце сжала холодная рука ужасного предчувствия, но я все еще пытался шутить: — ты изменяешь мне с пылью? Ты поймана на месте преступления, женщина!

Я перешагнул порог с намерением обнять Нину, такую домашнюю, уютную и родную в своем легком халатике.

Дверь ванной распахнулась и из нее вышел голый мужик в намотанном на бедра полотенце.

— Ниночка, кто это? — сказал он и по-хозяйски обнял Нину за плечи.

Я втянул ноздрями воздух и сжал зубы. Мне хотелось орать. Хотелось убить этого мужика. Твою мать! Хотелось… много чего хотелось, но я уже не подросток, чтобы творить дичь. Я не буду марать руки об этого мужика. Он ничто. Они оба теперь ничто.

Я смотрел в испуганные голубые глаза, которым хотел доверять. Зря. Зря! В груди разлилась звенящая пустота. Никаких чувств больше. Выжженная пустыня. Опять. Какой же я дурак! Горько ухмыльнувшись, я вышел из квартиры и не оборачиваясь стал спускаться по лестнице.

— Паша! — крикнула Нина. — Паша, ты все неправильно понял! Это отец Никиты. Он только приехал и уже уезжает! Паша, послушай! Пожалуйста… Паша!

Эхо ее голоса металось по подъезду и будто подталкивало меня идти быстрее. Но я усилием воли сдерживался. Спускался медленно и спокойно. Глядел прямо перед собой, опасаясь лишний раз моргнуть, потому что в глазах застыла влага. Над, казалось бы, выжженной пустыней начинала закручиваться воронка чувств.

Подъездная дверь закрылась за моей спиной, отрезая от очередного человека, предавшего мое доверие.