Глава 32

– Юлия Сергеевна, вы настаиваете на том, что вы были не в курсе, что компания вашего мужа занималась фальсификацией выпускаемой продукции. В которой вы, между прочим, значились исполнительным директором? – следователь сверлит меня тяжелым взглядом, стараясь вывести на эмоции. Но на меня это совершенно не действует, имея за плечами десятки проведенных переговоров, перестаешь обращать внимание на такие мелочи.

– До пятнадцатого августа этого года я не знала о происходящем на производстве. И должность исполнительного директора по факту являлась номинальной, так как бо́льшую часть работы продолжал выполнять Петр Алексеевич, я же занималась мелочью и бумажной текучкой. Вы можете в этом убедиться, просмотрев бумаги компании, – С Рунаром, мы заранее обсудили все детали, сложив факты в удобную для меня картину и подобрав даты таким образом, чтобы ко мне возникло как можно меньше вопросов.

– И узнав, что ваше предприятие…

– Предприятие моего мужа, я наемный работник, – поправила следователя, отчего он недовольно поджал губы.

– Хорошо. Узнав, что предприятие вашего мужа продает смеси несоответствующего качества, вы предприняли какие-то шаги, чтобы исправить ситуацию?

– Да. Я пыталась поговорить с мужем. И у нас произошла ссора, – произношу, совершенно спокойно, уже понимая, какой вопрос прозвучит следующим.

– Это может кто-то подтвердить?

– Не знаю, возможно, это мог слышать его секретарь.

– А после ссоры, что вам сказал муж?

– Он заверил меня, что обязательно восстановит качество.

– И вы поверили?

– А у меня как у его жены разве был другой вариант? Разумеется, я поверила. Но через месяц я услышала его разговор по телефону, из которого поняла, что ничего не поменялось.

– С кем он разговаривал?

– Я не могу этого знать.

– Вы не спрашивали?

– Нет.

– Хорошо. Вы что-то еще предпринимали?

– Да, я сообщила одному из наших покупателей, что приобретаемые им смеси не соответствуют заявленному качеству.

– Что этим поступком вы хотели добиться?

– Я рассчитывала, что информация распространится и под давлением финансовых и репутационных потерь Петр Алексеевич исправит ситуацию, и повысит качество выпускаемой продукции.

– Ваш поступок был связан с тем, что вы узнали об измене мужа?

– Нет, об измене мужа я узнала уже после. Когда он уехал с Екатериной Станиславовной в Турцию, сказав мне, что едет в Астрахань заключать договора на поставку алебастра, – снова мое жонглирование фактами, порядок которых был заучен наизусть. Ибо вопросы следователей повторялись и снова в разных формулировках. Я понимала, для чего это делалось, и каждый раз выдавала одну и ту же информацию ни на шаг, не отходя от своих предыдущих ответов.

– С помощью кого вы узнали эту информацию? Вам кто-то рассказал о его измене?

– Он оставил включенным свой ноутбук, и я увидела купленные путевки и его переписку с любовницей, – разумеется, это была ложь, но втягивать во все это Оксану я не хотела, да и Рунар заверил, что так будет лучше, ибо переписки с Екатериной и электронные билеты действительно были найдены на компьютере Аносова.

– Но договоры с покупателями заключали вы.

– Нет. Последний год этим занимались другие люди.

– С какого времени на производстве компании «Амвид» выпускаемые смеси перестали соответствовать указанному составу?

– Я никогда не занималась пристальным отслеживанием производственных процессов. Я занималась персоналом и бумагами. Поэтому ответить на этот вопрос я не могу.

– Даже приблизительно?

– Даже приблизительно не могу. О фальсификации смесей я узнала пятнадцатого августа этого года.

Следователь замолчал, хмуро смотря в монитор ноутбука перед собой, и о чем-то, размышлял.

– У вас будут еще вопросы к Юлии Сергеевне? – выждав несколько минут, спросил Рунар, который все это время сидел поодаль. Следователь снова недовольно покривил губы.

– Нет. На сегодня вопросов больше нет. Ознакомьтесь с протоколом, – он протянул мне бумаги. – Если со всем согласны, внизу пишите «с моих слов записано верно» и ставите свою подпись и дату.

Подобные походы к следователю стали моим еженедельным приключением. Но Рунар заверил, что это к лучшему, быстрей завершится следствие. А вечером он же сообщил мне, что на следующую неделю назначено первое судебное заседание, на котором я буду выступать не в роли обвиняемого, а в роли свидетеля. Это были отличные новости, это уже была моя маленькая победа и надежда на то, что я выйду из этого дерьма невредимой.

Имея в своем распоряжении много свободного времени, я по просьбе Димы решила упаковать ненужные ему вещи в пакеты и заодно разложить свои. Конечно же, не все, я прекрасно понимала, что я тут лишь в качестве гостьи и поэтому наглеть не собиралась, достала только то, чем пользовалась и самое необходимое, все остальное так и стояло в сумках, которые надо было куда-то убрать. Решила начать со шкафа в спальне и небольшой гардеробной в конце коридора. На это я потратила весь остаток дня.

Дело Аносова постепенно выходило на финишную прямую, по крайней мере, та его часть, которая касалась меня, но наши вечера и совместные ночи с Дмитрием никуда не пропали. Мне это нравилось, и вместе с этим, я понимала, что я привязываюсь к нему. Пока я называла это так, откидывая в сторону слово «влюбленность». О последнем не хотелось думать. После горького опыта от предыдущих отношений влюбленность расценивалась моим мозгом как повышенная опасность. Но моему сердцу, видимо, было наплевать на все увещевания разума, потому что стоило Фролову задержаться в офисе, меня вдруг накрыла непонятная тревога и чувство покинутости.

–Черт, Юль, это несерьезно! – выругалась себе под нос.

Мало мне душевных ран, и я, по-видимому, решила добавить себе еще одну.

– Прекрати страдать херней, – произнесла уже вслух, нарезая куриную грудку, чтобы сделать бутерброды.

– Ты с кем? – внезапно раздалось за спиной, и я, вздрогнув, обернулась, улыбающийся Дмитрий стоял, привалившись плечом к дверному проему.

– Сама с собой, – смущенно улыбнулась, и сердце предательски сделало кульбит.