Глава 35

Когда на экране УЗИ мне показали двигающуюся фасолину и биение сердца, у меня сжалось все в груди, а на глазах почему-то выступили слезы. Черт, я никогда не была такой сентиментальной, а тут готова в голос разрыдаться и главное, непонятно отчего. Мой привычный сдержанный эмоциональный фон пошел к черту.

– Плод развивается нормально, патологий нет, все соответствует сроку. Встаем, вытираем салфетками гель, справа от вас мусорное ведро, – произносит врач, а, мне кажется, я конечностей своих не чувствую, настолько меня выносит от бурлящих внутри эмоций.

Сама не поняла, как добралась до дома Дмитрия, ехала на автопилоте, мысли были лишь об одном, о маленьком человечке под сердцем и что теперь я отвечаю не только за себя. Рука безотчетно ложится на плоский живот, а на губах появляется глупая улыбка.

– Как же долго я тебя ждала, малыш. Или малышка, – поправляю сама себя, и улыбка становится шире.

Принимая душ, думала над тем, что жизнь – продуманная стерва, в момент, когда ты готов сдаться, когда готов бросить себя в пекло, она выворачивается таким углом, чтобы ты отчетливо увидел, что тебе есть за что бороться, есть ради чего биться до последнего. Сначала мама своим звонком как напоминание, что я не одна, что меня ждут и любят, а теперь этот малыш… абсолютное чудо для меня. И я делаю глубокий вдох и улыбаясь подставляю лицо под теплые струи воды, понимая, что соберу все свои ресурсы, все силы брошу на то, что бы выйти из всей этой ситуации с судами победителем. Я должна остаться на свободе, чего бы это мне ни стоило, я не позволю моему ребенку родиться в колонии.

Долго кручусь перед зеркалом, не замечая никаких изменений в своем теле, только грудь стала более чувствительной, в остальном все оставалось прежним. Но я понимала, что долго это не продлится и мне все равно придется поговорить с Димой, и это будет не самый приятный разговор.

Когда я вошла в кухню, то застала там Фролова с бумагами в руках, моими бумагами из клиники с результатами УЗИ и рекомендациями. И замерла в дверном проеме. Приехав, я все бросила на стол и, выпив воды, пошла сразу в душ, не ожидала, что он приедет так рано. Не то чтобы я боялась его реакции, но понимала, что она может быть негативной, ибо моя беременность не являлась результатом нашего общего решения. И наши отношения, которыми я истинно наслаждалась все это время, в этот момент закончатся.

– Я сейчас все верно понял? Или это твой бывший постараться успел? – его голос спокоен, в тоне лишь интерес и толика напряжения.

– Ты верно понял. Аносов не имеет к этому отношения, – сглотнула, смотря в его глаза и чувствуя, что если он сейчас развернется и уйдет, это станет одной из самых болезненных потерь для меня. – Дим, независимо от твоего решения и отношения ко мне, я оставляю ребенка. – Мои пальцы с силой сжали дверной откос, а он отложил бумаги на стол. – Я столько лет о нем мечтала, и пусть это случилось совершенно не запланировано, но я не о чем не жалею. Можешь меня за это возненавидеть, но я не изменю своего решения.

Смотрю на него, а саму колотит. Дима сделал пару шагов ко мне, а я не могла отвести от него взгляда. Где-то на задворках сознания истерично вопила мысль: «уйдет! Он уйдет».

– Ты прости меня, что я вот так, это все. Я, правда, не планировала, и к тебе у меня нет никаких претензий. Все, как и говорила, ты ничего мне не обязан…

– Юль…– он прерывает меня, но я хочу, чтобы он понял, что моя беременность, ни к чему его не обязывает. Не хочу расставаться на дурной ноте.

– Я все сама и…

– Юль, – его палец касается моих губ, настойчиво заставляя меня замолчать. – Я рад, – на его губах появляется теплая улыбка, он мягко привлекает меня к себе, и его губы нежно касаются моих, – ошеломленная его реакцией, стою как истукан. И лишь спустя пару секунд, обвиваю его шею руками, чувствуя, как страх и напряжение медленно покидают тело.

Дима отстраняется, оставляя короткий поцелуй на моих губах, а потом произносит то, отчего все замирает внутри, сердце замирает, чтобы в следующее мгновение зайтись с удвоенной силой.

– Десять лет в браке с Никой, я смотрел на друзей, у которых были дети, и желал себе такого же маленького и одновременно огромного счастья. Я искренне желал стать отцом. Дочь или сын для меня не имело значения. И сейчас не имеет. Я смотрел, как друг брал на руки свою дочь, как улыбался ей, как менялся его взгляд, когда он на нее смотрел и отчаянно ему завидовал. Я чуть ли не ежемесячно поднимал эту тему, но всегда слышал отказ, всегда были новые причины. Меня это злило, раздражало, приводило порой в бешенство, я пытался ее понять и не мог. Вот все же было, работа, собственное дело, реализация в обществе и у нее и у меня, дом, машины, деньги, я не мог понять, почему она не решается на ребенка. Я это понял лишь после нашего развода. Она просто не хотела детей от меня. Волкову она уже родила двоих. И сейчас, когда ты говоришь мне, что в любом случае оставляешь ребенка, моего ребенка, от меня. Ты не представляешь, что происходит сейчас в моей душе, и это чувства, максимально далекие от ненависти, диаметрально ей противоположные, Юль, – он нежно проводит ладонью по моей щеке, а меня пробивает от этой нежности до нутра.

– Мне приятно это слышать. Ты будешь хорошим отцом, – произношу чуть осипшим от переполняющих меня эмоций голосом. Понимая, что я не была готова к такому повороту событий, я, давно привыкшая к тому, что реальность всегда кардинально далека от розовых мечтаний, сейчас была ошарашена происходящим и одновременно счастлива. Жуткий спектр эмоций для той, что всегда их держала под жестким контролем.