Глава 36

Юля спала. А я стоял на балконе с чашкой чая и смотрел в звездное небо и улыбался как полнейший идиот. Идиот, который вдруг стал самым счастливым в этом гребанном мире. И это была настолько сильная эмоция, что меня распирало, хотелось кричать об этом на весь мир, но я молча смотрел в небо, бессловесно благодаря вселенную за столь чудесный подарок, и делал маленькие глотки чая, наслаждаясь моментом безграничного счастья. Внезапно завибрировал телефон, нарушая мою идиллию, и я, вытащив из кармана, посмотрел на экран. Шведов.

– Слушаю, – принял вызов, понимая, что Ванька по ерунде так поздно звонить не станет.

– У нас тут с пожарной терки нарисовались, – как же они задрали, уже даже выяснять, что на этот раз им не понравилось, не хотелось.

– Так разрули, – произнес, отхлебывая остывающий чай.

– Они, видимо, ждут, что мы им отстегнем, по крайней мере, намеки были недвусмысленные.

– Так и ты им намекни, что хера им лысого.

– Нам сейчас эта возня вообще ни к чему.

– А ты понимаешь, что это проверка на вшивость, шерстят они сейчас нас всех, чтобы с Аносовым под шумок как можно больше закрыть, а по пути от следствия до суда они еще пару статей тебе навесят. Дело Морозова не помнишь, что ли? По той же схеме отработали.

– Так что делать-то?

– Когда там следующая проверка?

– Завтра.

– Прокурорские будут у нас в бумагах ковыряться еще?

– Должны, у них еще два дня.

– Вот и сведи их. Кузьмин там есть, хороший мужик, ему между делом шепни на ушко, что пожарка на лапу хочет, а мы, как давать не знаем, законопослушные же. Он там с ними сам разрулит. А ты ему вискарь подгони, у меня в кабинете в шкафу хороший стоит.

– И как я ему подгоню-то, скажет еще, что взятку впихиваю. Ты тоже логикой не отличаешься, одним не давай, другим давай. Ума палата.

– Кузьмин нормальный мужик, я с ним три дня в одном кабинете просидел, пока он в бумазейках ковырялся. Узнай, когда день рождения у него, жены, ребенка, собаки, в календарь загляни, может праздник у нас какой на днях. Сука, Вань, ну мне, что тебя учить, что ли?

– Вот возьми и сам к нему завтра подкати, раз вы контакт наладили. Ну, не умею я таким заниматься.

– Да не хотел я завтра вообще в офисе появляться. Дома хотел побыть с Юлей, – сказал и только потом подумал, что не стоило. Повисла короткая пауза.

– Дома? С Юлей? Я правильно услышал?

– Правильно.

– Блядь. Все реально серьезно? Ты поэтому против Аносова попер? Что бы бабу у него увести? И мы дружно этот геморрой выхватили потому, что у тебя мозги во вторую голову утекли.

– Ты причину и следствие местами перепутал, Вань. Не быть тебе следователем, – беззлобно рассмеялся. Настроение было настолько хорошее, что даже Шведов своим бредом не мог мне его испортить. – Напиши, как Кузьмин приедет, заеду сам с ним переговорю. Толку от тебя, конечно.

– Вот не надо…

– Все давай. До завтра, – поспешил завершить разговор, дабы не выслушивать очередную истерику Шведова. Как же я хотел, чтобы эта возня с судами поскорей закончилась и над Юлей перестала висеть угроза ареста. Теперь все это напрягало меня еще больше. Как только с нее снимут подписку о невыезде, увезу ее на отдых, да и самому не мешало перевести дух.

***

Не было обоюдных признаний в любви и вечных клятв. Не было ничего, что показывают в дешевых мелодрамах, но он теперь все время старался быть рядом. Я никогда в жизни не чувствовала к себе такой заботы, и это меня полностью обезоруживало настолько, что я иногда реально впадала в ступор, что со мной вообще никогда не случалось.

– Дим, ты перегибаешь. Я беременная, а не ребенок. Пожалуйста, дай мне вздохнуть, – улыбнулась и поцеловала его в щеку, когда он очередной раз собрался со мной идти в клинику и магазины. Но он был понятливый, и это меня спасало.

– Душу заботой?

– Душишь, – он тихо рассмеялся и покачал головой.

– Знаешь, я теперь понимаю, почему у мужиков крышу срывает, когда их женщины беременны. Потому что от тревоги и желания защитить мозги трещат по швам. Всегда на это смотрел недоуменно, а теперь и сам готов по пятам за тобой ходить и оберегать от всего. Это что-то из категории ненормального.

– Ну, черешня с майонезом тоже не верх адекватности, но мне вкусно.

– У тебя хотя бы отговорка есть – гормоны, перестройка организма. А у меня что? Перестройка мозгов? – мы рассмеялись.

– Как выйду из клиники, я тебе напишу.

– Хорошо. Ты по магазинам одна?

– Нет, с Машкой прогуляемся. Поглазею на детские кроватки, может, какая понравится.

– Скинешь координаты, купим сразу.

– Плохая примета, – улыбаюсь и целую его в щеку.

– Ладно. Сдаюсь, – Дима вскидывает руки в знаке капитуляции. – Тут сама решай.

Все было настолько хорошо, что мне даже становилось от этого страшно. Это явно какое-то психическое отклонение люди боятся того, что угрожает их жизни, спокойствию, здоровью, а я боялась, потому что все максимально хорошо, потому что такого не было никогда в моей жизни.