Глава 11. Эльфийское сумасшествие
Опять я испытывала гнев, сидя на кровати и ожидая Волтуара. Новый флакон зелья желания принесли в мое отсутствие. Я поверила Кейелу, что он не тронет меня, если не мешаться у него под ногами, но все равно решила не терять бдительности. Зелье будет и вовсе мотивировать держаться как можно дальше от него.
— Я не мог прийти раньше, — вырвал из задумчивости голос Волтуара.
— Я ждала вас, — поднялась я.
— Не стой босиком на холодном полу, — произнес он, расстегивая рубашку и направляясь в ванную, — у тебя хрупкое здоровье.
— Вы виделись с Елрех? — воодушевилась я, но сразу же стушевалась: — Или узнали от Аклен’Ил…
— Мне не понравилось, что полукровка фангры и беловолосого шан’ниэрда отчитывала меня, — вместо ответа поделился он.
Я следовала за ним по пятам, стараясь не упустить ни единого слова. Перешагнула брошенную на пол рубашку.
— Я разрешил ей привезти во дворец вашу птицу. Как только она выполнит какие-то поручения твоего верховного, сразу отправится сюда.
— Спасибо! — прошептала я, а затем повторила громче: — Большое спасибо!
Волтуар резко остановился, обернувшись, и я влетела в его объятия.
— Я скучал по тебе, — произнес он и порывисто поцеловал, стягивая платье с плеч.
После ошеломительного эффекта зелья на Кейела мне показалось, что сейчас оно совершенно не действует. Но вскоре я даже улыбнулась от облегчения, уловив легкую дрожь в ногах. Повисла на Волтуаре и жарко ответила на его поцелуй, наслаждаясь прикосновениями.
— Я тоже скучала, — запросто соврала я, прервав поцелуй, но через мгновение уже целовала правителя в шею.
Я закрывала глаза и сразу вспоминала Айвин, улыбки Кейела, адресованные ей. Любовь должна исцелять?.. Вольный запутался в собственных эмоциях и не разобравшись признался мне в любви?
Ослепляющая злость заполняла, но мгновенно находила выход в ласке к Волтуару.
— Асфирель, — прошептал он, улыбаясь и утаскивая меня за собой в воду. — Что изменилось, пока меня не было во дворце?
— Я успела осознать, что влюбленный шан’ниэрд — это подарок, от которого не отказываются, — тоже улыбаясь, прошептала ему в губы.
Синие и зеленые отсветы цветов играли на потревоженной воде. Легкие всплески перебивали наши слова, но это не мешало.
— Ты останешься со мной?
Мне уже приходилось видеть за ширмой строгого правителя увлеченного молодого парня. Сейчас я видела в нем мальчишку, у которого вся жизнь зависела от моего ответа. Сомнение, а может, совесть, укусило, пробуждаясь, но я заглушила непрошеные чувства. Оттолкнулась от каменного пола, позволяя воде поднять мое тело. Волтуар мгновенно поддержал меня, и я обхватила его ногами.
Теперь я смотрела на него сверху вниз, игриво улыбнувшись, в очередной раз соврала:
— Если смогу влюбиться в вас — я останусь, но не просите о большем.
Он пытался сдержать улыбку, но у него не получалось. Зажмурился, стиснув зубы и опустил голову. Впервые во мне проснулось любопытство, и я потянулась к рогам. Коснулась лба Волтуара, ощутила, как мужчина вздрогнул, замер настороженно, но не остановил меня. Я провела пальцами по коже, подбирая короткие волосы и убирая их. Рога начинались над виском рыхлой плотью, но потом она заканчивалась твердым кольцом, и дальше шла гладкая поверхность.
— Подскажи мне как, и я сделаю тебя счастливой, — тихо проговорил он, поднимая голову.
Я не ответила — склонилась и поцеловала его.
Гораздо позже мы лежали в кровати. Я с удобством устроила голову на плече Волтуара и придумывала, с чего начать нужный мне разговор. Волтуар подложил валик под голову, согнул руку в локте и, удерживая мою руку, гладил ее большим пальцем.
— Вы хотели что-то обсудить со мной, — напомнила я.
— Хотел.
С улицы доносились стрекот и ночная прохлада. Я прижималась к Волтуару, согреваясь его теплом. Пахло медом и дыней. Зря не поужинала…
— Что? — не выдержала я затянувшегося молчания.
Волтуар помолчал еще какое-то время, но потом все же заговорил:
— У тебя другое воспитание и восприятие мира, Асфирель. Ты была не готова узнать правду, но я не мог запретить тебе интересоваться мною. Сегодня днем я обидел тебя. Этого бы не случилось, если бы ты знала, что тебе нельзя появляться на собрании. Асфирель, — он потянул мою руку к своим губам, поцеловал ее и продолжил: — тебе вовсе нельзя отрывать меня от дел, если я не позову тебя. Во дворце полно развлечений для девушек, но ты ими совершенно не интересуешься. Все это видят. Сегодня мы допустили ошибку. Ты — ненамеренную, я — намеренную.
— Я не понимаю, — произнесла я нахмурившись.
Осторожно вытащила руку из его руки и перевернулась на живот, облокачиваясь на мягкий матрас, чтобы видеть лицо Волтуара. И хоть он говорил об ошибках, все равно улыбался, а его голос звучал непривычно нежно.
— Моя любовь к тебе может подорвать доверие народа ко мне. Если бы ты была из нашего мира, никто бы не поставил мою способность править под сомнения, но с тобой все иначе. Сюда приехали представили разных высших гильдий Фадрагоса. Многие из них получали отчеты о тебе от Аклен’Ил. Только не обижайся на меня, — ухватился он за мой подбородок, его взгляд наполнился строгостью. — Это была часть сделки с Дриэном; он распоряжался, кому отдавать информацию о тебе. Просто, чтобы ты понимала: прибывшие сюда знают тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. Услышав на ужине весть о том, что ты радовалась, когда узнала о моем отношении к тебе, я хотел сразу сказать, что это правда, но потом осознал, что это будет ошибкой. И ведь даже Когурун попросил меня отложить разговор с тобой до личной встречи…
Он тяжело вздохнул, уставившись в потолок. Тишина снова начинала давить.
— И что теперь будет? Они поставят вашу способность управлять регионом под сомнение?
— Не поставят, — не раздумывая ответил он, продолжая смотреть вверх. — Асфирель, любовь шан’ниэрдов сильна, но как бы мне трудно ни было, я всегда буду на стороне долга. Поэтому будь осторожна. Я не хочу больше обижать тебя.
И опять молчание. Волтуар чуть хмурился, проваливаясь в задумчивость. Казалось, что он не услышит меня, если обращусь к нему шепотом. Я решила проверить.
— Есть хочу, — еле слышно сказала я.
Он ответил мгновенно:
— Тогда вставай и одевайся. Я позову слуг.
Ждать долго не пришлось. Я сидела на диване, уплетая салат и стараясь не обращать внимания на неотрывный взгляд Волтуара. Он расположился в кресле и потягивал гранатовый сок так, словно виски цедил.
— Почему ты все еще боишься Вольного? — сам поднял нужную мне тему Волтуар. — Только попрошу тебя, не оскорбляй духов.
Я прожевала салат, запила его фруктовым соком и ответила:
— Он превосходный лжец. И у него способности… — вспомнила о перемирии и задумалась над своими словами. Если раскрою секреты Кейела, наябедничаю на него Волтуару, а он потом узнает — не видать мне перемирия. Виновато улыбнулась и понуро произнесла: — Слишком хорошо запомнила падение в реку.
— У тебя так и не появилось никаких последствий? Мудрецы никогда не писали мне так часто, как сейчас.
А вот это уже ненужное отклонение от темы… Как вернуть разговор о Кейеле?
— Со мной все хорошо. Думаю, что мудрецам тоже интересно, почему я осталась жива. Но, наверное, ответ знает, только Вольный. Его же оправдали духи, значит, он не сомневался, что я выживу…
Я прищурилась на миг, а затем вернулась к салату.
— Он сказал, что это тайна его духов. Он под защитой судей, Асфирель, как и эта тема. Никто не имеет права больше касаться ее.
— Я ведь думала, что буду умирать в страшных муках, — отставила я салат и посмотрела на свои руки. — Мне столько всего о реке рассказали, а потом… Я могу узнать, почему его выбрали послом, или это тоже меня не касается?
Волтуар ласково улыбнулся, глотнул сока и ответил:
— Это выбор всей Обители гильдий. Я ведь говорил тебе, что условия будут примерно такими же, как для любовниц. В награду послу пообещали сословие, приличное состояние и земельное владение. Вольный заинтересовался этим сразу, появлялся у мудрецов пару раз, а потом исчез. Вернулся потрепанный и едва живой, но успел к окончательному решению. О нем после вашего скандала знают многие, запомнили его, как героя, которого поддерживают судьи алтаря Возмездия. Народ признал его после этого, хоть он и остался прежним изгоем без гильдии. Ему доверяют — его поддержали.
— Вы тоже? — из-под ресниц посмотрела я на него.
Волтуар тяжело вздохнул, но продолжал улыбаться.
— Нас три правителя, Асфирель. Даже если бы я отказался, Когурун и Акеон поддержали бы кандидатуру Кейела. И не забывай, что решение принимал весь совет. Большинство выступили в его поддержку. Он Вольный, что уже само по себе говорит о его целях; он Вольный, в котором не сомневаются судьи алтаря Возмездия; и наконец — он прекрасно знает северян, был воспитан ими. Надеюсь, я не обидел тебя.
Я покачала головой и произнесла:
— Я помню, что между мной и долгом вы выберете последнее.
— Пойдем спать, — позвал он, протягивая мне руку. — Я очень устал.
Волтуар ушел на рассвете, стараясь не разбудить меня, но я лишь притворялась спящей. Подорвалась, не вытерпев и двух минут после его ухода, быстро умылась, оделась и поспешила к ребятам. Подходя к домику, застала знакомую картину: Ив сидела в беседке у пруда, кутаясь в зеленый халат, и пила чай со сладостями, очень напоминающими пахлаву; Ромиар оттягивал тетиву лука, целясь куда-то в крону персикового дерева. Он разжал пальцы, стрела сорвалась, затерялась на миг в листве, а затем вонзилась в ствол следующего дерева. Я отступила от ошметка персика, прилетевшего мне под ноги, и полюбопытствовала у стрелка:
— Плохое настроение?
— Уж получше твоего, — пробормотал он, взявшись за вторую стрелу. — Не пробовала улыбнуться?
Я не ответила. Обошла его по окружности, не желая попасть под горячую руку. Добралась до беседки, присела на лавку, разглядывая сонную Ив.
— Ему разрешили вооружиться во дворце?
— Мы рассказали о возникшей метке Аклен’Ил, — зевнув, ответила Ив. — Сказали, что это, может быть, приближается к завершению миссия Роми. Они не хотели разрешать, но мы убедительно напоминали о воли духов.
— И что же это за метка такая? — прищурилась я.
Ивеллин кисло улыбнулась, и я поняла, что она не расскажет, пока Роми не позволит. Ну и ладно… Пришла я к ним все равно не за этим.
— Вчера со мной говорил Кейел.
— Сообщил о перемирии? — снова зевнула она.
— Да, — поежилась я, а потом все же прямо спросила: — Тебе известно, что за эльфийка приехала с ним?
Ивеллин с удивлением посмотрела на меня, но почти сразу отвернулась.
— Целительница из гильдии Золотой перелески. Уважаемую Айвин знают многие; ей подчиняются редкие духи, заживляющие самые опасные раны. Ее услуги ценятся очень высоко. А что?
— Да нет, ничего, — выдавила я из себя улыбку, — просто странно, что она связалась с Вольным.
— Так он же теперь под защитой судей. Они его благословили.
Поднимать эту тему больше не имело смысла, как и расспрашивать Ромиара о его беседе с Кейелом. И зачем приходила? Приедет Елрех, станет полегче… Я ушла от них сразу же, как только Ив засобиралась к Аклен’Ил. Провозилась в комнате, снова изучая легенды Энраилл.
Еще до приезда Волтуара я рассказала Ив о легенде, прочитанной в книге, но саму книгу ребятам не показала, опасаясь, что они заинтересуются перечнем артефактов. Все же рисковать не хотелось. Она послушала и сказала, что у каждой расы, кроме изгнанных и малообразованных виксартов и васовергов, есть своя легенда об Энраилл. Видимо, после окончания войны, каждой расе хотелось верить, что именно их представитель победил ненавистных, жестоких соггоров. Проблема заключалась в том, что эти легенды тоже не принято было обсуждать, как и любую информацию об Энраилл, хоть им и не особо доверяли. Да и к тому же все легенды, кроме шан’ниэрдской и людской, были потеряны. И если первую еще могли уважать, как красивую сказку, то второй никто и не интересовался. Энраилл не мог быть человеком…
До завтрака я выписывала очередные крохи информации из книги. Ив считала все это бесполезным, но мне казалось, что она просто не могла заниматься сокровищницей, пока над Фадрагосом висела серьезная угроза. Мои записи получались бессвязными, но как подсказки для поиска информации в других книгах годились. Примерно так: «У Энраилла была сестра, которой подчинялся ядовитый дракон», «У них не было семьи, и они надолго обосновались в деревне»… Была война, где, как я понимаю, требовались любые силы. Неужели никто не осуждал парня, что он отсиживается в спокойном местечке? Возможно, читая чьи-нибудь дневники со времен войны предков, которые так любили в этом мире, я сумею отыскать там записи о брате и сестре с маленьким драконом. Быть может, его стали звать Энраиллом позже, а до этого он был каким-нибудь Петрушкой… Любая зацепка сгодится, все может стать полезным. Или, как говорила Ив, я просто нетерпеливая и не могу сидеть сложа руки.
Свои записи я сворачивала трубочкой, перевязывала веревочкой и прятала в зазор, между стенкой трельяжа и шуфлядкой, заполненной здешней косметикой, кремами, маслами…. Закинуть туда записки труда не составляло, а вот чтобы вытащить их, придется постараться. Кому взбредет в голову что-то смотреть там?
На завтраке меня словно не замечали. Только Волтуар улыбнулся мне, когда я вошла, а у Кейела дернулась верхняя губа, когда наши взгляды случайно пересеклись. А может, это я немного забылась и засмотрелась. Просто без шрама он был красив, а сейчас… не настолько. Я чуть опустила голову, разглядывая фруктовый салат под медовым соусом. Так и просидела до самого окончания трапезы.
Сегодня в столовой никто задерживаться не стал. Как только поднялись правители, засуетились и остальные. Я остановилась, когда поняла, что могу столкнуться с Кейелом у выхода. Пропустила их с Айвин вперед, подавляя собственную злость. Смотрела на руку Кейела, оглаживающую бежевый шелк на узкой талии целительницы. Когда-то он прижимал меня к себе. Гораздо крепче, чем ее… Стиснула зубы и отвела взгляд. Их тихие разговоры нельзя было разобрать, зато мелодичный смех девушки невыносимо раздражал. Я выскочила вслед за ними и собиралась отправиться в библиотеку, но услышала голос Волтуара:
— Асфирель.
Он стоял, окруженный компанией мужчин, в другой стороне, как раз там, куда направилась парочка. Я улыбнулась и поспешила к нему. Обрадовалась, когда он решил отойти от компании.
— Почтенный, — склонила я голову.
— У тебя все хорошо? — вопрос прозвучал мягче, чем обычно.
Я посмотрела на его лицо из-под ресниц — и гнев мгновенно отпустил. Мною любовался красивый мужчина, готовый сделать меня счастливой. Ну и пусть не человек… Я уже позабыла о нашей разнице. К тому же в Фадрагосе шан’ниэрды считались лучше людей. Почему я так туплю, забивая свою голову каким-то бабником, который в собственных эмоциях разобраться не способен? Глупая! Я выберусь из этого мира, но и в Фадрагосе поживу счастливой.
— Все замечательно, почтенный, — искренне улыбнулась.
— Я постараюсь освободиться до обеда. Хочу погулять с тобой немного, а пока развейся в парке.
Не сразу до меня дошло, что это не его прихоть решать за меня, чем мне занять досуг, но я не успела нахмуриться. Да и улыбку не растеряла. Если необходимо немного поскучать для виду, как и остальные любовницы, значит, сделаю. В конце концов, это не требует от меня никаких жертв.
— Как раз собиралась. Если можно, то я хотела бы навестить Арвинта.
Подальше от всех… Зато посмотрю местную фауну еще разок, чтобы убедиться, что усиленные тренировки мне ну очень необходимы.
— Тебе можно многое, просто ты не обо всем знаешь, — погладил Волтуар мое плечо. — Только будь осторожна, не входи в его вольер и не протягивай руку. Он может не узнать тебя. Попроси у смотрителя мясо и покорми Арвинта перед уходом, если он еще не ел.
— Я понимаю, что он не маленький безобидный волчонок, — успокоила я правителя.
Он удовлетворенно кивнул и напомнил:
— Я позову тебя, когда освобожусь.
Солнце тоже раздражало… Я соскучилась по хорошей грозе, по свинцовым тучам, в клубах которых едва заметен просвет. Это многоголосое пение птиц я бы запросто обменяла на шум душного, пропитанного смогом проспекта. И так много пахучих цветов, что от свежего воздуха даже воспоминаний не остается! А от зелени скоро сама позеленею… Все раздражает!
Я быстрым шагом двигалась по парку, стараясь сворачивать каждый раз, когда видела впереди себя эльфов, эльфиоров, шан’ниэрдов… Даже если это были обычные рабочие дворца. Если с Кейелом у меня какое-то там перемирие по его прихоти, то с Сиелрой пока еще ничего не ясно. Откуда ждать опасности? Вот и петляла по дорожкам, двигаясь в северную часть территории дворца. Спустилась по каменным ступеням широкой лестницы, прошла вперед по дорожке, обрамленной жасмином, застыла, любуясь утесом вдали, с которого срывался водопад. Вздохнула тяжело, вынужденно признаваясь, что на Земле такую красоту можно увидеть лишь на фотографиях, или вывалив кучу денег и потратив долгие часы на перелеты.
Огромное здание из крепких, почти белых бревен афитакса высилось на этажа три, не меньше. Узкие окна тянулись под козырьком наклонной крыши, сделанной из неизвестного мне материала, похожего на темно-коричневую жесть. Не удивлюсь, если опять же афитакс. Под высоким каменным фундаментом земля была расчищена от травы и сорняков, утоптана, но не засыпана песком и гравием, зато заставлена мешками, тачками на деревянных колесах и прочим рабочим инвентарем. Справа от здания расположился загон, а потом тянулась вереница пристроек и складов.
В этой стороне, казалось, скопилась большая часть обитателей дворца. В самом здании едва ли удается встретить кого-то, кроме любовниц, правителей и их помощников. А тут сновали фангры, встречались люди. И даже тяжеловесные гелдовы тащили на могучих плечах мешки от широкой колеи, извивающейся на возвышенности, к складу. Я столкнулась с одним из них, выскочив из-за зарослей жасмина. Он остановился, видимо, решив, что у меня есть для него указания. Молча, нерасторопно опустил мешок на землю, одновременно склоняя голову. Я замерла, глядя на его плечо, с которого свисал связанный в узел рукав грязной рубахи — руки не было.
Этой расе разрешалось приветствовать высокопоставленных молча, просто потому что им с трудом удавалось говорить. Неповоротливый язык. Несмотря на то, что их смело можно было причислить к вегетарианцам, все они вырастали высокими, широкоплечими. Их кожу с трудом пробивали стрелы, и не могла сильно порезать сталь. Она напоминала камень. Вот и передо мной стоял гелдов, которому я не доставала ростом до плеча. Голова была побрита, видимо, из-за работы во дворце — прислуга тоже должна выглядеть опрятно, даже если ее никто, никогда не увидит, а толстые, шершавые пальцы гелдовов не могли справиться с колтунами. У этого мужчины кожа напоминала серый сланец, который Егорке когда-то попадался по географии в домашке. Не помню, что именно он изучал по нему, но постоянное тыканье мне картинок и какого-то булыжника под нос въелось в память надежно. Желтые глаза гелдова смиренно смотрели в землю у моих ног. На квадратную челюсть деловито опустилась белая бабочка, посидела немного неподвижно, затем хлопнула крыльями и вспорхнула, чтобы через пару мгновений опуститься возле большого, несуразного носа. Гелдов будто даже не дышал. Застывшая скала.
Я в этот миг ничем не отличалась от него. Тоже замерла в его тени, задрав высоко голову и неприлично разглядывая.
Надо сказать ему, чтобы отправлялся работать дальше, но… ком в горле мешает.
Бестактно спросить о потерянной руке? Но вроде бы имею право. Да и мало ли, что с ним случилось. Калеки встречаются не только в Фадрагосе… Вот только этот единственной рукой мешки тягал, работал… Что происходит тут с теми, кто не может принести пользу обществу?
Гелдовы, несмотря на внешнюю заторможенность, были даже не умны, а, скорее, мудры. Звери любили их, не боялись. Им подчинялись духи редкие, миролюбивые, но невероятно сильные. Эти существа сходились только со своей расой, а дружбу предпочитали водить с фанграми. Елрех говорила: они настолько проникновенны, что учатся понимать желания друг друга без слов. Всего лишь по взгляду или осторожному движению.
Если бы они могли писать, возможно, стали бы полезны мудрецам, но их пальцы ломали письменные принадлежности. Если бы они путешествовали, возможно, стали бы полезны исследователям, но они слишком медлительны. Им не вредила мелкая нечисть, но кто-то вроде линаря запросто полакомится легкой добычей. Они невероятно сильны, но их миролюбивость, превосходящая даже миролюбивость рассатов, не позволяла им обижать кого-то. Даже при самозащите или защите нуждающихся, они отталкивали агрессора, удерживали его, но не били. Гелдовы неохотно делились с тем, что творится у них в душе и что на уме.
Я набрала полную грудь воздуха и все же спросила:
— Как лишился руки?
Он не шелохнулся, проскрипев в ответ:
— Ан-ня.
Сглотнула, сцепив руки в замок.
— Как ты выжил, если после нее ничего не остается?
Гелдов долго молчал. Мимо нас проходили другие рабочие, косились в нашу сторону, но не вмешивались. Я уже хотела отпустить мужчину, но он заговорил, словно камни на языке перекатывая:
— Ан-ня з-забр-рала мног-гих-х. Нас-сытилась…
— Почтенная! — звонко обратился ко мне мальчишка фангр, совсем подросток.
Он стоял навытяжку в стороне, вытирая руки о пыльные штанины, и ждал, когда я разрешу подойти ближе. Я кивнула ему, и он сорвался с места, смущенно посмотрев на гелдова.
— Мы с ним из одного поселения, что на юге от Цветущего плато, — затараторил он, сощурившись из-за ослепительного солнца и указывая пальцем в сторону утеса с водопадами. — Сначала Анья разрушила Речное Гнездо, потом — Ветреный Луг, а потом… потом к нам пришла… в Красную Грибницу. У нас она разрушила только часть… — мальчишка втянул голову в плечи. — У него из рук сына…
— Не продолжай! — сжала я кулаки, отвернувшись от них. — Можете идти.
— Благодарим, почтенная! — отчеканил он, а я едва не зажмурилась.
Не мои это проблемы! Не мои! Своих по горло хватает, чтобы еще и в спасение чужого мира встревать! А на Земле сколько катастроф бывает? И ничего… Вот и тут также: ступай дальше, Аня. Есть другие, кто все это решит.
Внутри здания было пыльно и стоял запах прелого сена. Я ступала по деревянной дорожке вдоль вольеров к Арвинту, но к нему так и не дошла. Из огромных ворот, ведущих к манежу, донесся искристый смех, разбавляя окружающее рычание, кряхтение и фырканье. Затем все это заглушил до боли знакомый визг, а после раздалось громкое восклицание, наполненное весельем:
— Он никогда меня не полюбит!
— Брось! Он просто вредничает!
Я медленно выглянула из-за угла, шагнула вперед, разглядывая происходящее. На огромном участке, засыпанном песком, стояла радостная Айвин, приподнимая подол платья. Кейел хмурился, приближаясь к Тоджу. Ящер топнул ногами, словно чечетку отплясал, склонился к земле и, широко раскрыв пасть, снова завизжал в сторону эльфийки.
— Тихо, малыш! — выкрикнул Кейел, глядя с осуждением и выставляя руки вперед. — Она же не собирается тебя обижать. Попробуй еще раз! — обратился он к Айвин, поворачиваясь ко мне спиной. — Он привыкнет к тебе, вот увидишь!
Вам когда-нибудь бросали петарды под ноги? Первая оглушает и до безумия пугает, но быстро приходит понимание происходящего, и тогда второй, третий, четвертый взрывы не могут напугать, но до зубного скрежета злят. Но сильнее злят те, кто радостно смеется.
Они до сих пор не заметили меня, хоть я зачем-то и прошла еще несколько метров. Тоже приподняла подол, чтобы не запачкать его песком. До скрипа сжимала тонкую ткань светлого платья, стараясь подавить необъяснимое огорчение. Неужели я ревную? Было бы кого…
Поджала губы, наблюдая, как Айвин с улыбкой смело направилась к Тоджу. Она вытянула руку вперед, но Тодж оскалился и, вновь склонившись к земле, отступил.
— Сколько можно безобразничать? — развел руками Кейел.
— Я только поглажу тебя, — любезно обещала Айвин.
Тодж дернул головой в сторону Кейела, опять завизжал, а затем сорвался с места. На меня! Я хотела было отскочить в сторону, но в последний момент застыла, позволяя ящеру оббежать меня. Ткнуться носом мне в спину, а затем, жарко пропыхтев на ухо, положить тяжелую голову на мое плечо. Я не сошла с места, согнула руку в локте и потянулась к морде проходимца.
— Скучал? — полушепотом спросила я.
Он фыркнул, слабо боднувшись. Я улыбнулась, ощущая непонятную благодарность к нему.
— Смотри, милый, он узнал Асфирель! — хлопнула в ладоши Айвин.
Кейел поморщился, рассматривая нас с Тоджем, но вслух ничего не сказал. И снова стало горько. Только теперь почему-то хотелось разрыдаться, обняв Тоджа. Слезы выступили, и я не смогла их удержать, однако рассмеялась, вытирая их и обернувшись к ящеру, громко сказала:
— Только песок поднял почем зря! — и сразу обратилась к Айвин, опять ощущая голову ящера между лопаток: — Что вы с ним не поделили?
— Как только увидела его, мечтала к нему прикоснуться, а он никак! А к вам, видимо, привык за время похода! А вы сюда на кого полюбоваться заглянули?
Как много Кейел рассказал ей о нас? Как много Кейел вообще ей рассказывает?
— На Арвинта, — старалась я отвечать взаимностью на радушное общение, — волка Волтуара.
— Да-а-а, красавец еще тот, — протянула она, мотая головой из стороны в сторону и даже приподнимаясь на носочки, чтобы заглянуть в глаза Тоджу. Но он вел себя совсем не по-мужски, напоминая ребенка, которому достаточно никого не видеть, чтобы считать, что спрятался надежно. Однако я знала, что при желании он умел профессионально скрываться. Может, так он выражал свою неприязнь?
— А с вами можно? — не успокаивалась Айвин. — Мы с удовольствием еще разок посмотрим на Арвинта! Да и вам не мешало бы помириться. Ведь все недоразумение выяснилось.
Она это серьезно?.. Внутри меня что-то дрожало, натянулось до предела.
— Иди сюда, мальчик, — позвал Кейел Тоджа, но тот лишь ткнулся носом мне в подмышку. — Духи Фадрагоса… — на выдохе произнес Кейел, опуская руки и голову.
Возле него вспыхнул символ призыва Аклен’Ил, и Вольный мгновенно посмотрел на него.
— Мне нужно идти, — старался произнести он виновато, но облегчение было все равно заметно.
Он не остановился возле меня, но мое сердце рухнуло, когда он на ходу протянул руку к моему лицу, провел ею рядом, дотягиваясь до морды Тоджа.
— Пойдем, трус, — осуждающе сказал он.
Я не понимала Айвин, не знала, чего ждать от нее, поэтому невольно напряглась, оставаясь с ней наедине. Впрочем, рядом с Кейелом тоже не особо расслабишься. Мы стояли рядом и провожали взглядом мальчиков. Не знаю, о чем думала Айвин — по ее легкомыслию мне показалось, что она вообще думать не способна, — а вот я до последнего надеялась, что Кейел не обернется. Иногда надежды все-таки сбываются. Его ненависть ко мне по силе, видимо, превышала ту самую расхваленную им исцеляющую любовь к Айвин. Иначе с чего вдруг он даже на прощание не приобнял подружку? Сбегал от меня, как Тодж от Айвин. Оба трусы. И теперь вот даже не обернулся, чтобы глянуть на любимую.
Злая я, мелочная… Ксанджи подтверждение тому…
— И все же вам бы помириться… — тихо протянула Айвин.
Ну и как тут не нахмуриться?
— Он меня в реку скинул, — как ни старалась, но прозвучало грубо.
— Но не желая зла.
— А чего желая? — повернула я к ней голову, стараясь слушать внимательно.
— Он не говорил, — виновато улыбнулась она.
Значит, не все ей рассказывает? А жаль. Кажется, она язык за зубами держать не способна. Но о чем-то же успел ей выговориться…
— И до этого едва не убил. Обманывал, использовал…
— Как и вы его, — казалось, удивилась Айвин моим обвинениям.
Теперь я фыркнула, но слов так и не подобрала для собственного оправдания. Я-то знала, что Сердце времени многое исправит. Но знали только я, Елрех и мудрецы, которые наверняка и не думают, что я продолжаю его поиски, а остальным такая осведомленность ни к чему.
— Вы хотели к Арвинту, — перевела я неприятную тему.
Айвин с радостью согласилась.
Черный волчара был прелестным, но к гостям не подходил. Лежал на толстой шкуре, кажется, медвежьей, гордо приподняв голову и демонстративно нас не замечая. У бревна, лежащего по центру вольера, валялся свежий кусок мяса, а чуть поодаль чья-то обглоданная нога. Радует, что с копытом… Хищники милыми бывают лишь при хищниках посильнее. Или вот как сейчас: сытый, ленивый, за прочными, железными прутьями. Всех бы их туда засадить… да любоваться издали.
— Прекрасен, — констатировала факт Айвин, облокотившись на перила в полуметре от вольера. Прямо как у нас в зоопарках, только с удобством сделано: широкие, высокие.
— У нас таких не водится. Поменьше будут, — с тоской выдохнула я, пристраиваясь рядом с ней.
— Скучаете по дому? — с непривычным для этого мира пониманием прозвучал вопрос.
Я растерялась, но сделала все, чтобы виду не показать. Улыбнулась, прежде чем ответить:
— Там никто убить не пытался. Была не столь популярна, а тут прямо нарасхват, — сарказм вышел неудачным. Вся горечь и обида в голосе выплеснулись.
— Меня и тут никогда не пытались убить, — усмехнулась Айвин.
Это она так намекает на мою вину? Характером Фадрагосу по вкусу не пришлась?
Но Айвин, кажется, патологически обидеть никого не могла, поэтому вскоре добавила:
— Вам просто не повезло наткнуться на Вольного. Кейел многое мне о вас рассказывал, — совсем не секрет, раз настолько спокойно об этом говорит. — Он искренне сожалеет о том, что обижал вас, что повстречался с вами.
— Так и говорил? — изогнула я бровь.
Может, он о потраченном времени своем на меня жалеет так горько. Хотя и это для меня не секрет. Вот только Айвин какая выгода от того, что мы начнем думать друг о друге лучше?
— Почти.
Почти…
— А вы как с ним познакомились? Раны ему исцеляли?
— Не-е-ет, — шире улыбнулась она, накрутив на палец светлый, вьющийся на конце локон. — У него бы денег не хватило на мои услуги. Вы не подумайте, я себя не расхваливаю! Но духи мои не любят, когда их тревожат по пустякам. А Кейел, — втянула воздух, будто он был наполнен морской свежестью, а не пропитан вонью животных — хотя стойкий аромат розы ощущался от Айвин так, словно она ею питается ежедневно. Никакие запахи не прошибут, — поздним вечером сестру мою принес. Хотел оставить меня с ней одну, но мне помощь нужна была. Он не отказал. Мы над ней всю ночь просидели, но жизнь ей спасли. Я его сразу узнала, наблюдала ведь за судом. Он славный оказался, добрый…
Ну, конечно! О его доброте и милосердии песни пора сочинять. Если бы он еще предупреждал, кого прирезать хочет в грязном переулке, а кого милосердно отпустить… Хотя от Фаррда он избавился, исключительно заботясь о моих пожеланиях и желая отыскать воров — то есть мир спасал. Это и оправдывает, видимо.
А если бы он и правда говорил мне обо всем?.. Наверное, я бы не решилась на алтарь, если бы знала, что Этирс жива и невредима. Или решилась?..
— А с сестрой вашей что случилось? — полюбопытствовала я, заметив, что Айвин явно замечталась.
— Ох, с ней вечно беды приключаются. Что еще от Вольных ждать?
Ого! Кажется, я была сильно удивлена, потому что эльфийка рассмеялась. Она ухватила меня под локоть и повела к выходу, обещая все рассказать.
Вскоре мне пришлось признать, что Айвин оказалась приятной собеседницей. Я видела в ней только один недостаток — ее любил Кейел. Теперь я не сомневалась, что он ее любил. А разве могло быть иначе?
Айвин была на полголовы выше меня. Красива не только внешне… Ее непринужденность в общении и отношении ко всем окружающим просто не могла не подкупать. Девушка уступала дорогу даже рабочим, желая им прекрасного дня. Улыбалась, помогая вместе со мной собирать рассыпанные молодой служанкой фрукты. Успокаивала ее, обещая, что мы не расскажем грозной Сиелре о ее неуклюжести. Выслушивала благодарности курносой человечки и пояснения, что если Сиелра узнает, то они с сестрой лишатся крова и возможности выходить больного братишку. Их родители всего лишь собиратели в гильдии лесников, чей доход не слишком высок, поэтому служба у Сиелры — спасение всей семьи. Я же слушала, запоминая личных слуг негласного врага в лицо. На всякий случай… Фадрагос научит ко всему относиться с предубежденностью.
Нам подали чай со сладостями в парковую беседку у журчащего ручья. Высокие деревья скрывали нас от знойного солнца, а небольшая возвышенность наоборот раскрывала перед нами змейки дорожек, позволяя наблюдать за снующими туда-сюда придворными. Теперь к аромату роз от Айвин прибавился и аромат белых цветов, обвивающих столбы беседки.
— Моя мама исследовательница, — рассказывала эльфийка, размешивая мед в чае.
Ложечка стучала, ударяясь о тонкую стенку чашечки. Сомневаюсь, что фарфоровую, но очень похожую. Я сидела напротив, облокотившись на столик и положив подбородок на сцепленные в замок пальцы. Чем больше я узнавала Айвин, тем горче становилось на душе. Неприятно признавать в том, в ком изначально увидела врага, существо лучше многих тут вместе взятых. Ее просто переполнял гуманизм. Прямо как меня сейчас зависть… или что-то близкое к этому разъедающему нутро чувству. Я вспоминала едкую улыбку на ее лице, когда мы в первый раз увиделись, и понимала — я все придумала.
— Не такая, как ваша подруга.
— А в чем разница? — с трудом оторвалась я от созерцания точенных черт лица, так и не найдя в них недостатков. Хоть бы крохотный прыщик отыскался или тонюсенькая морщинка.
— Она в не особо востребованной ветви, узконаправленной. Изучает редких полукровок. Вторая ваша подруга тоже с ней знакома, но даже не подпустила к себе поговорить. Неприветливая она у вас.
— Елрех? — изумилась я, едва чаем не поперхнулась.
— Опасная, — кивнула Айвин.
— Не сказала бы…
— Я вам говорю, — округлила она глаза. — Чуть что, сразу за нож хватается и гонит незнакомцев от себя. С ней сложно познакомиться, не то, чтобы поладить.
Удержать улыбку было трудно.
— Кейел говорил, что она ему жизнь когда-то спасла своими зельями. Так и познакомились. Но как только она убедилась, что он ходить способен самостоятельно, сразу бросила его. Ушла с рассветом, ничего не сообщив, и не вернулась больше. Потом он пытался с нею подружиться, но она вечно его гнала от себя. Уж не знаю, как вам удалось сойтись с ней.
— Понятия не имею, — ответила я. На душе светлело, теплело. Мир преображался в красоту и уют.
— Так вот о сестре моей… Мама у меня, знаете, увлеченная, — протянула Айвин, беззаботно улыбаясь. — Папа от нас ушел, потому что когда-то она заинтересовалась достоинствами полукровок, чей отец был бы виксартом.
Я скривилась, вспоминая тощих, клыкастых, пучеглазых — в общем, страшных до ужаса существ.
— Вижу, вы тоже не видите в них ничего привлекательного, — рассмеялась Айвин.
— А вы видите?
— Конечно, — заявила она, а затем аргументировала: — У них очень выносливый организм, они почти не болеют. Регенерация позволяет им обойтись без исцеления тогда, когда даже васоверги будут при смерти. А их необыкновенная кровь…
— Янтарная, — моментально вспомнила я.
— Да. …тягучая, позволяет им дольше жить. В темноте они видят лучше шан’ниэрдов, но вот фангравскому зрению все же уступают…
Айвин, возможно, не замечала, но была такой же увлеченной, как мать. Наверняка о ее маме я пока не знала, поэтому, слушая ее, убеждалась, что лично она помешана на организмах существ и их выживаемости при критических для жизни ранениях.
— И тогда моя мама, — изящно жестикулируя, рассказывала она, пока я старалась не показывать собственной потрясенности, — решила, что сама родит полукровку от виксарта. О чем и заявила моему папе. И он бросил ее, нас, не сумев понять. Я не хочу говорить, что она права была в той ситуации, но и отец мог проникнуться ее идеей. В конце концов, эта работа всей ее жизни.
— Вы с ним не общаетесь?
— Он целитель, — сказала она, чуть скривившись. — Состоим в одной гильдии, поэтому я вынужденно с ним вижусь. А маму он так и не простил. Она ведь отыскала-таки виксарта, подходящего по всем параметрам для задуманной полукровки. Долго уговаривала его на этот эксперимент, ему ведь ради него год приходилось на диете сидеть и к ядам всевозможным привыкать. Он даже денег потребовал. Сама она тоже намучилась: и диеты, и яды, и обряды различные.
— И как? Получилось? — не на шутку заинтересовалась я.
Они сумасшедшие! Эльфы в Фадрагосе точно сумасшедшие! Максималисты.
— Получилось, — воодушевленно произнесла она. — Сестра у меня выносливая, хоть и хрупка. И яды ее едва ли берут. Ну, вот, пройдоха аспид, наверное, все же страшен. Мама не бралась проверять в детстве, а потом уже духи не позволяли к Вайли подступиться. Мама так горевала, что такой экземпляр духи увели, — на мгновение выражение лица Айвин и впрямь отразило досаду. — И когда сестренка вернулась, она ее все равно не простила.
Кейел тоже возвращался к родителям…
— А они всегда приходят обратно?
— Кто? Вольные? Не-е-ет. Им ведь на нас плевать. Многие из-за этого их простить не могут, но ведь не виноваты они. А Вайли просто характером в отца пошла. Нахалка такая. Когда духи посчитали, что она готова выполнять миссию свою, она сразу к маме за деньгами пришла. Мама не впустила ее, а я не устояла: тихонько сообщила, где живу. Помогаю ей иногда, но мама не знает — она расстроится. Все же дело всей жизни в один момент пропало…
— А Кейел как с вашей сестрой познакомился? — осторожно поинтересовалась я.
— Не знаю, — легкомысленно ответила она, пожав плечами. — И она не рассказывает. Но они вроде бы ладят, хоть при встрече и ругаются каждый раз. Он ее на дух не переносит. Ну это и не удивительно. Говорю же: характером в отца, — улыбнулась, а потом немного сникла, тише добавляя: — а трудолюбием в маму…
Я долго находилась под впечатлением от услышанного, ни на секунду не сумев отогнать мысль, что мой верховный тоже эльф. Жадный эльф. И ему стало известно о моей силе… Теперь это пугало сильнее, чем до откровения Айвин.
Когда метка на руке ощутимо нагрелась, я сообщила новой знакомой, что правитель позвал меня.
— Почему вы так рветесь помирить нас с Кейелом? — прямо спросила я, когда мы подходили к дворцу.
— А почему нет? Он не хотел навредить вам, о чем поведали всему миру самые справедливые духи. И вы стремитесь к справедливости, раз уж рискнули лечь на алтарь Возмездия.
— Он говорил вам, что мы… — я оглянулась, замолкая и обдумывая, как задать ей такой вопрос.
— Вы хотите узнать, не ревную ли я? — опять удивляла она.
Я кивнула, сглотнув и посмотрев под ноги.
— Вы согласны были запечатать его душу, оставив в ней голодную жажду к преступникам. Суровое наказание для тех, кого любишь, — так легко лились ее слова, и так больно ударяли, выбивая остатки воздуха из легких. — Я понимаю, что он даже никогда не был вам симпатичен. Но не осуждаю вас. Оказаться в вашем положении никто бы не захотел. Объяснимо, что вы так тянетесь к выгоде. Кейел тоже это понимает, хоть вы ему и нравились. «Любимыми не рискуют» — это вы сказали на ужине. Тем более ими не жертвуют во имя справедливости, если же, конечно, вы не из гильдии справедливости и не являетесь рассатом. Хотя и они после такого с ума бы сошли, — рассмеялась она, видимо, шутке такой. — А Кейел — Вольный. Я по сестре знаю, как им трудно чувства осознать. Они у них, знаете, отбиваются в памяти прочно. Они ведь как повзрослевшие дети. Все первые эмоции очень остро воспринимают, привыкают к ним. Если ребенка пчела ужалит, он к улью больше не приблизится. Только если разрушить его… Но я с Кейелом говорила, убедила, что вас понять можно. Он пообещал, что мстить не будет.