Глава 10. Жгучая ясность

Много раз я порывалась ослушаться приказа: уйти подальше, спрятаться ото всех. Смотрела на зелье желания, которое не выпила утром, и хотела разбить его. Хотела вернуть необузданный дар и спалить к чертям весь дворец! Моего гнева точно хватило бы, чтобы приманить к себе всех Ксанджей, существующих в Фадрагосе. Но вместо этого я сидела на диване, забравшись с ногами, и крутила в руках нож для фруктов. Медленно, неуклюже, но старалась… Необходимо дождаться Волтуара, чтобы узнать все новости именно от него. Нельзя лишиться его покровительства — единственный могущественный союзник. Нет, не союзник, а защита и оружие. Никакой жалости больше!

Чего ждать от Кейела? Защитят ли меня духи, если он решит отомстить? Ромиара никак не поселить рядом со мной, а мне нельзя жить в их доме. И от Елрех, как назло, ни одной весточки… Знает ли она последние новости Фадрагоса? Куда отправил ее Дриэн?

Если Кейел будет послом, то смогу ли я подобраться к северянам? Не смогу. Убить его?

Зажмурилась от последней мысли и даже потрясла головой, но нож сжала сильнее. Если придется, значит… Я не дам себя в обиду.

И даже если из-за Кейела не осталось смысла сидеть во дворце, то метка не позволит мне уйти. А отпустит ли Волтуар? Клетка захлопнулась, а внутри остались хищники…

Вдохнула глубже, отметая эти мысли. Прогоняя воспоминания о том, как Кейел убивал Фаррда, а позже воров. Его равнодушное лицо, когда я падала в реку. Зачем запугивать себя сильнее?

— Асфирель, я войду? — услышала я голос Ив.

— Да, конечно! — подорвалась я, быстро положив нож на стол.

Уставилась на него, так и не поднявшись на ноги. Чистое лезвие отражало дневной свет, короткая, дутая рукоять выглядела непривлекательной. Почему я испугалась, что Ив застанет меня с ним в руках?

— Как ты? — поинтересовалась она, присаживаясь на диван. — Узнала новости и сразу пришла к тебе.

— Спасибо, я в порядке, — поблагодарила, выдавив из себя улыбку.

Между ее аккуратными бровками залегла тоненькая морщинка. Взгляд выражал беспокойство. Ив закусила губу, а затем отвернулась.

— Ты должна знать, что у Роми исчезла метка. Он…

— Не такой уж и милый, да? — поняла я.

— Со мной он всегда был хорошим, — еле заметно улыбнулась она. — Но мне кажется, что он не поможет тебе, если будет грозить опасность.

— Когда-то Кейел взял его кровь, а недавно он о ней спрашивал, — поделилась я.

Ив кивнула, тихо проговаривая:

— Метка, связывающая вас, исчезла, но появилась другая. Она гораздо опаснее для Роми. Он ничем не поможет тебе. Даже меня защитить не сможет.

— И давно ты о ней знаешь? — насупилась я, но Ив совершенно не придала этому значения.

— Он сказал мне сразу, как только она появилась. Мы вместе искали информацию о ней.

Ив и Роми — сплоченная команда, связанная чем-то большим, чем чувства. Доверие, долг, обоюдный фанатизм… Смогу ли я когда-нибудь стать их частью? Сомневаюсь. Не удивлюсь, если даже Елрех это будет не под силу. Елрех… Скорее бы она вернулась. Где же ее носит?

— Есть еще новости: хорошая и плохая. К Кейелу приставили наблюдателя из гильдии справедливости. Рурмис когда-то рассказывал мне о нем: Тарл очень ответственный; метит на место верховного, поэтому ни за что не допустит ошибки. Но плохая новость заключается в том, что он недавно женился, — дернулось ее ухо.

— Почему личная жизнь мужиков должна меня волновать? — спросила я, потянувшись к яблоку и ножу.

Бесит слышать о женах, любовницах, возлюбленных… Любви в целом! Мне вовсе никто тут не нужен. Вернуться бы к Женьке! Или хотя бы почувствовать к нему что-нибудь…

— Он взял в жены бывшую любовницу Волтуара. Ту, о которой ты рассказывала. Она приехала с ним.

— Сиелра?! — опешила я.

Ив кивнула, а я отложила яблоко и нож обратно. В моей комнате от покушения меня защитят духи. Наверное… Надо узнать подробнее о них у Волтуара. А как быть со всей территорией дворца?

— Будь осторожна, Асфи, — Ив удивила, взяв меня за руку. — Елрех не зря беспокоится о тебе и бесконечно наблюдает за тобой. Ты не знаешь простейших вещей. Не принимай никаких неизвестных угощений. Если ты добровольно примешь яд, ее никто не будет винить. Не соглашайся идти куда-либо с незнакомцами, даже если это стража дворца. Волтуар приставил к тебе Дариэль — верь ей, а остальных ты имеешь право прогнать.

— А если они придут от Волтуара?

Я наслаждалась теплом ее тонкой, изящной ладони. Трудно остаться без малейшей поддержки. Пусть мы с ней и не были подругами, скорее — партнерами, но и от этой незримой опоры рядом легче.

— Ты имеешь право прогнать их. У вас с Волтуаром есть метка, с помощью которой он отыщет тебя, где угодно, когда угодно. Эта же метка, помогает личным духам-вестникам Волтуара появляться возле тебя практически мгновенно. И не вздумай навредить кому-нибудь, — взгляд ее стал строгим, а рука стиснула мою руку крепче. — Пока не окончился срок любовницы, ты почтенная лишь на территории дворца и только для сословий ниже. Те, кто был рожден почтенным, стоят выше тебя. Если ты навредишь им, и духи подтвердят это, ни я, ни Дриэн, ни Вотлуар — никто не сможет помочь.

Мне и так никто не может помочь. Я зажмурилась ненадолго, а затем прислушалась, посмотрела на вход и шепотом спросила:

— Что делаем с сокровищницей? Что слышно о северянах?

Ив придвинулась ко мне и так же зашептала в ответ:

— Я успела узнать совсем немного. Соггорам отправили весть, что их готовы принять тут, во дворце. Правители опасаются встречи с балкорами, а на обителях стоят надежные защиты, которые не подпустят этих тварей. Поэтому наша сторона будет настаивать именно на встрече с соггорами тут. Думаю, что Кейел доставит нам хлопот… — задумчиво произнесла она и закусила губу, а потом бегло предложила: — Но давай отталкиваться от того, что имеем. Пусть сначала приедут северяне, а затем будет думать дальше. О сокровищнице нельзя даже заикнуться. Мой верховный знает, что я хочу поискать информацию о ней, но никто больше из гильдии и не догадывается. Меня словно от семьи отвернули, — поморщилась, вновь отвела взгляд.

— Даже согильдийцы могут убить за то, что ищешь сокровищницу? — изумилась я. Они ведь исследователи. Разве не важно для них прежде всего открытие?

— За любую информацию о ней, — протянула Ив, глядя в пустоту перед собой. — Ты не представляешь, как давно ее ищут… И быть может, давно нашли бы, но ведь всегда кто-то обрывает работу конкурента, чтобы начать поиск заново, самому. Теперь я хочу отыскать ее, но выжить. Вспомнить не могу, когда в последний раз достигала успеха и приносила пользу гильдии. Одно разочарование… — тяжело вздохнула она. — А тут еще и балкоры…

— Ты ненавидишь их до такой степени? Не боишься, что призовешь по их души Анью?

Я разглядывала ее точеный профиль, держала за руку, и улыбалась. Только осознала, что Ивеллин умудрилась успокоить меня своим присутствием, беседой, пусть даже деловой.

— Я бы с радостью, — усмехнулась она, — но нужно знать имя обидчика. А мы их даже в лицо не знаем.

— Так почему вы их истребляли? Ив, я не обвиняю вас, если тебе вдруг так показалось, а просто интересуюсь, — быстро добавила к вопросу, а затем пересела удобнее и поинтересовалась: — Яблоко будешь?

— Давай, — согласилась она, тоже устраиваясь удобнее. — Ты меня извини за ту грубость, — неожиданно произнесла. — Мне часто приходилось сталкиваться с работами молодых мудрецов, которые рвались размышлять о войне предков. Многие из них осуждали эльфов, винили гильдию Очищения. Не все добираются до корней эльфийской истории.

Я срезала тонкую кожуру, внимательно слушая мелодичный голос и прикусывая язык каждый раз, когда хотелось уточнить. Пусть рассказывает все…

— Самое опасное место Фадрагоса — край мира. Там, глубоко в Кровавой воде, живут чудовища, способные проглотить дракона. Они не могут подобраться близко к суше, но есть записи тех, кто видел их. Часто ветки древа Жизни обламываются, но мы не замечаем этого — они маленькие. Быстро на их месте вырастают новые. А бывает, — снова залегла морщинка между ее бровей, — тьма просачивается вниз, из-за нее гниют крупные ветки. Когда они обламываются, часть мира, которую удерживала ветка, расшатывается. Если это происходит на крае, то земля уходит под воду. Очень быстро древо направляет свои жизненные силы в эту часть, чтобы земля не рухнула. Вода уходит — и иногда оставляет на суше чудовищ. Если хочешь, то когда-нибудь покажу тебе рисунки очевидцев.

— Хочу, — не раздумывая согласилась я.

Какое же чудовище должно обитать в океанах Фадрагоса, чтобы могло проглотить дракона? Точно не киты…

— После края мира самым опасным считается север. Но не из-за монстров, а из-за холодов. Духи не согревают ледяную землю; они вовсе встречаются там редко. А после следуют леса Фадрагоса. Тварей слишком много, и многие из них учатся. Хитрые, опасные, злые. Ими даже не голод движет, а именно злоба. Но эльфы были рождены в лесу, жили в нем, подстраиваясь под суровые условия. Тогда мы обладали способностью видеть то, что недоступно взгляду других.

— Позволяло Единство с духами? — не удержалась я от вопроса и протянула половинку яблока.

— Да, — кивнула Ив, забирая угощение. — Эльфы находили редкие места в лесу, куда не могли проникнуть твари. Кроме одних, — с хрустом откусила она кусочек яблока и, пережевывая, продолжила говорить: — балкоров. Только соггоры могли признать их разумной расой! — скривилась. — Они принимали обличие эльфов, перенимали их воспоминания, отнимали их силу, а затем приходили в поселения и жили там. Представляешь, Асфирель, — подняла она на меня полные гнева глаза, — тот, кого ты любила, оказывается не тем. Делилась абсолютно всем со своей сестрой, а это оказывался мужчина, принявший ее облик. Кормила и целовала своего ребенка, не догадываясь, что он давным-давно мертв. Ты не представляешь, на что способна их грязная сила! Взрослая особь способна принять любой облик, а потом расти, стареть, как настоящий эльф, фангр или…

Ивеллин говорила еще очень долго, словно выговорилась мне о наболевшем. Все это происходило не с ней, а с ее народом, и очень давно, но ее злость была понятна. Эмоциональное откровение сумело отвлечь даже от мыслей о Кейеле, от крохотного тепла и какого непонятного предвкушения, которое почему-то возникло во мне, как только я услышала знакомый голос. Чего еще я жду от Вольного кроме мести? Ему ни в коем случае нельзя доверять. Он лжец, которого я пока не могу обхитрить.

Солнце клонилось к горизонту, а Волтуар так и не появился. Ивеллин ушла, предупредив, чтобы я не ждала Ромиара. Правитель и без того будет недоволен, что я частенько находилась наедине с другом.

Аппетита не было абсолютно, но с ребятами увидеться хотелось, поэтому в нужное время я отправилась в старую столовую. Вот только Дариэль перехватила меня у входа в мою комнату.

— Почтенная, — склонила она голову. — Вам накрыли в общей столовой.

Я плотно сомкнула губы, чтобы не оскалиться. Меньше всего мне хотелось видеть довольные лица правителей, но выбора не оставалось. Еще на подходе к белоснежной двери до меня донесся смех, от которого все замерло внутри. Я откинула косу за спину, распрямила спину, приподняла подбородок. Вошла, мимолетно окинув присутствующих взглядом — слишком много незнакомых лиц. Любовницы правителей пересели ближе к двери, а я увидела только одно свободное место в самом конце стола. Возможно, рассадка идет по иерархии сословий. Иначе почему Кейел и его эльфийка сидели напротив меня?

На мое появление никто не обратил внимания, даже воркующая парочка не оторвалась от шушуканья друг с другом. Ради приличия я ковырялась в тарелке, украдкой рассматривая ушастую спутницу Вольного. Гильдейский знак похож на венок, или я просто не знаю, что это. Вечернее платье красного цвета плотно облегало хрупкую фигуру, на руках эльфийки вились тоненькие витиеватые узоры татуировок. Она удерживала бокал с цветочным вином и улыбалась, слушая рассказ неизвестного мне шан’ниэрда. Светлокожая, с золотистыми глазами и острым подбородком. Красивая, утонченная, а смех звучал чисто, завораживающе. Почему она связалась с Вольным?

Вольный… Он даже не смотрел в мою сторону. Темно-серая рубашка, почти черная, шла ему. Волосы привычно собраны в хвост, но совсем не взлохмачены. Почему-то разбита губа… Причем кровь еще не успела засохнуть. С кем успел подраться? Необъяснимая вина нахлынула, когда я увидела шрам на пол-лица. Он уродовал Кейела, но я все равно любовалась знакомым лицом. Не могла понять, что цепляло меня в нем. Не понимала, почему так сложно отвернуться от него.

— Хотелось бы пообщаться с Асфирель, — донесся до меня огрызок фразы, сказанной рыжим эльфиором.

— Она многого не знает. Может неосознанно обидеть или повести себя неправильно, — произнес Волтуар.

— Как сегодня? Почему она позволила себе войти в зал заседаний? — спросил шан’ниэрд, сидящий рядом со мной.

Я посмотрела на Волтуара, словила его осуждающий взгляд и потупилась. Любовницы не говорят о политике, не интересуются ею, и мне точно нельзя было входить туда. Подставила его, опозорила? Правильно ли будет сейчас попросить у всех прощения? Или… лучше сидеть молча.

— Асфирель удивительная девушка, беззаботная и наивная. Она соскучилась по мне, спешила ко мне и не задумывалась о последствиях.

— Еще бы, — встрял голос, от которого я едва не содрогнулась. Сиелра сидела дальше по моей стороне, и я не могла ее видеть, — какая девушка не соскучилась бы по шан’ниэрду, к тому же правителю? Тем более человек — это отсутствие благородства, чести …

— Осторожнее, почтенная, — с широкой улыбкой перебил ее Кейел. — Но меня забавляет другое, почтенный Волтуар: скучала она по вам, но, заметив меня, даже не услышала вас. Может, разрешите нам обращаться к ней прямо? Наверняка, она знает лучше вас, что ею движет.

— Страх, — не выдержала я, слушая их беседу. А может, мне просто хотелось заговорить с Кейелом? Хотелось, чтобы он посмотрел на меня. За столом стало тихо, и я уловила шепот: «Что она сказала?». Поэтому пригубила сладкого вина и повторила громче, осмелившись заглянуть в зелено-карие глаза — дыхание на миг перехватило: — Я боюсь тебя.

Кейел усмехнулся, покачав головой, и собирался что-то ответить, но я не позволила — обратилась к Волтуару:

— Почтенный, простите, если я опять нарушила правила.

— Мы не тревожили тебя беседами по твоему желанию, — теперь голос Волтуара обволакивал мягкостью, а улыбка выражала одобрение. Доволен… Надолго ли? — Если считаешь нужным — говори, но не забудь обо всем, что я тебе рассказывал.

Не рассказывал — воспитывал…

— Мне не хватало вас, — отчетливо произнесла я, представив, что рядом нет посторонних. Никто не слышит нас и не следит за нами. Смотреть только в змеиные глаза, будто их обладатель стоит всего лишь в шаге от меня. Наблюдать, как меняется выражение его лица: от уверенного, удовлетворенного до слегка растерянного, хмурого. — Пока вас не было, прозвучало предположение, которому я поверила. Правду говорит Ромиар: я все же глупая, — немного склонила голову. — Когда узнала, что вы приехали, до безумия обрадовалась. Я ведь поверила слухам: якобы вы обманули о любви к другой, а на самом деле влюбились в меня. Хотела услышать это от вас. Теперь стыдно, что поддалась этой слабости. Забыла, кто я. Забыла, что в этом мире у меня не осталось достоинств, — нервно улыбнулась и отвернулась, добавляя: — Извините, что посмела ворваться в зал совещаний.

— Какой размах! — рассмеялась спутница Кейела, разглядывая меня с неприкрытым восхищением.

Я подхватила ее веселье: улыбнулась и с задором согласилась:

— Постоянно забываю, что в Фадрагосе люди — ничтожества. Мне повезло, что Волтуару нравится экзотика. Надеюсь, он не выгонит меня до окончания срока, и я получу заветное сословие.

— Да, Кейел говорил, что вы рветесь к беззаботной жизни, — поддержала она беседу. — В вашем случае это верное решение. А отношение к людям вполне обычное, — пожала она плечами, — лучше, чем к васовергам и виксартам.

Я изумилась, но виду не подала. Эльфийка проявила доброжелательность, непринужденность по отношению ко мне, когда я ждала колкости и высмеиваний. И опять же Кейел не спешил задевать.

— Что изменило твое мнение, Асфирель? — перебил нас Волтуар.

Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы не улыбнуться победно. Я не отвечала несколько секунд, делая вид, что не сразу поняла, о чем речь, а потом кратко ответила:

— Ваше отношение ко мне.

— И что я сделал не так? — стал поправлять он белоснежную салфетку, лежащую перед ним.

Когурун склонился к нему и что-то прошептал. Волтуар обвел взглядом присутствующих и едва заметно кивнул брату. Хочет прервать этот разговор? Ну уж нет!

Я стиснула бокал, постаралась утихомирить бурю внутри себя. Необходимо довести дело до конца. Кейел должен знать. Все должны знать, что угрожая мне, они выступают против той, кого любит Волтуар. Опасно ли это? Пусть решают сами. Если, конечно, Волтуар любит…

— Вы рискуете мною. С любимыми так не поступают, — неуверенно произнесла я.

На мгновение показалось, что Кейел присматривался ко мне, но, видимо, просто показалось. А вот Волтуар не отрывал от меня взгляда, сдержанно поясняя:

— Я правитель, Асфирель. У меня есть обязательства перед народом Цветущего плато, долг перед ними.

— Почтенный, — вмешалась Сиелра, — вам следует подобрать понимающую такие мелочи любовницу.

Любовницы Акеона зашептались, глядя на Сиелру с уважением.

— А как по мне, вы влюблены в нее, но не признались ей, — улыбнулся эльфиор, прокручивая бокал в руке. — Только что я слышал оправдания и такую нежность, — мечтательно прищурился он, приподнимая бокал, и через него любуясь горящим под потолком духом, — какую не раздаривают по пустякам.

— Покажите мне правителя, который не умеет красиво лгать, — откинулся на спинку стула Кейел, чуть скривился, скрестив руки на груди, и добавил: — Не из соггоров.

— Мы терпим твои оскорбления, Вольный, но не забываем их, — пробасил Акеон, тоже развалившись в роскошном кресле.

— Я обещаю, подарить вам массу незабываемых впечатлений, — едва не рассмеялся Кейел, но посмотрел на меня, и его улыбка дрогнула. — Не обманывайтесь, почтенный Волтуар. В ней нет ничего светлого.

Тугой ком застрял в горле. Я точно слышала печаль в невыносимом для моего слуха голосе, видела, как дрогнули уголки губ, которые до одури хотелось поцеловать. Но Вольный не скривился — отвернулся от меня раньше и тепло улыбнулся эльфийке.

— Если ты не нашел в ней света, не значит, что не сумели отыскать другие, — твердо произнес Волтуар. — Она многого не знает — это единственный ее недостаток.

— Вы действительно влюблены в нее, — услышала я осипший голос, едва узнав по его звучанию Сиелру.

Я опустила голову, позволяя челке скрыть лицо. Вместо радости победы, ощутила горечь презрения к себе. Казалось, во мне и вправду находилась только желчь — «… ничего светлого».

— Надеюсь, в скором времени Асфирель ответит мне взаимностью.

И даже лед в голосе Волтуара, не остановил Сиелру — она попыталась вразумить его:

— Но она жалкий человек.

И почему только мужчины этой расы однолюбы? Как они выживают рядом с такими стервами?

— Поздравляю, — отсалютовала мне бокалом эльфийка. Толкнула локтем Кейела и весело произнесла: — Поздравь и ты ее. Это ведь так здорово, что сам правитель полюбил ее!

Он криво ухмыльнулся мне, но промолчал, снова отворачиваясь.

— Асфирель, продолжим этот разговор после ужина, — не сказал, а равнодушно приказал Волтуар.

Ни по его голосу, ни по лицу нельзя было разобрать, что он чувствует. И я даже позавидовала ему, ведь теперь в полной мере понимала, что контролировать собственные эмоции и следить за своими жестами чертовски трудно.

После признания Волтуара мною перестали интересоваться. Все еще поглядывали в мою сторону украдкой, но никаких обвинений, никаких высказываний, что я ничтожный человек, больше не повторялось вслух. Беседа продолжилась, но речь шла о непонятных мне вещах, кажется, совсем не касающаяся серьезных тем. Правители поднялись, негласно разрешив остальным покинуть столовую. Я сразу же собралась уходить. Какой смысл задерживаться в компании незнакомых, если они к тому же неприятны?

Кто-то положил руку на талию, и я испугалась прикосновения. Вздрогнула и резко обернулась.

— Иногда хватает мимолетного взгляда, чтобы допустить немыслимую ошибку, — прошептал Волтуар, обжигая дыханием мою щеку. — У меня еще остались дела на сегодня, Асфирель, но я приду, и мы многое обсудим.

— Я опять повела себя неприлично? — так же шепотом спросила, уловив угрозу в его обещании.

— Прямо сейчас отправляйся к себе, — вместо ответа вновь приказал он и проследовал за другими правителями.

Я бегло оглянулась, не заметила к себе интереса существ, сидящих за столом, — и страх немного отступил. Кейел беседовал с рыжим эльфиором, а любовницы щебетали о чем-то с Сиелрой. Остальные тоже разговаривали с соседями, не озираясь по сторонам. Волноваться не стоит.

Коридоры ярко освещали духи. Прохладный ветер проникал через открытые окна и террасы, лаская кожу и принося с собой сладкий аромат ночных цветов. Я спешила к себе, постоянно оглядываясь. Чувство тревоги возрастало и постепенно перерастало в паранойю. Я вскрикнула, наткнувшись на невидимую преграду, но накрыла рот ладонью. Показалось? Может ли страх стать осязаемым?

Передо мною было пустое пространство, но мне оно казалось живым. Я видела за ним высокую белую вазу с цветами. Огромные красные бутоны на крепких стеблях высились, наверняка достигая в высоту моей головы.

— Кейел? — тихо спросила я у пустоты.

Усмехнулась, когда прошло несколько мгновений абсолютной тишины. Ветер коснулся лица, откинул прядку волос с щеки, и я обернулась. За спиной никого не было. Сердце казалось вот-вот выпрыгнет от страха. Дыхание стало совсем рваным — я просто никак не могла глотнуть достаточно воздуха.

Все нормально. Кейел оставался в столовой, когда я уходила. Все хорошо…

Я все же протянула руку вперед, чтобы убедиться. Совсем спятила от страха. Пальцы коснулись мягкого шелка, ладонь легла на теплую поверхность. Я задрожала, облизала пересохшие губы и поняла, что не могу сдвинуться с места. Словно парализовало. Его грудь поднималась при каждом спокойном вдохе. Он появлялся медленно. Почти как Елрех, когда эффект зелья невидимости проходил. Я ощутила, как он накрыл мою руку своей, крепко сжал ее, а только потом увидела.

— Ну, привет, Аня, — с насмешкой прозвучал голос. Словно простужен. — Смотрю, ты почти достигла заветной цели.

Я дернулась, попыталась отскочить, но Кейел удержал меня. Дернул на себя и сразу же оттолкнул к стене. Я ударилась спиной о каменную поверхность, захотела крикнуть, но не успела. Его рука крепко сжимала мое горло, не позволяя ни говорить, ни вдохнуть. Я вцепилась в нее, но у меня не хватало сил, чтобы убрать ее.

— Не дергайся, — второй рукой прижал он меня к себе, удерживая за талию. На затылок больно давил камень. — Я не собираюсь убивать тебя. Поговорим, и уйдешь к себе. Я уверен, что ты тоже не хочешь конфликтовать со мной. Поговорим?

Я скривилась и на долгую секунду закрыла глаза, отпуская его руку. Кейел медленно разжал пальцы, и я жадно вдохнула, вытирая слезы с щек. Провела ладонью по шее, ощущая острую боль в тех местах, куда он давил.

— Я дам тебе мазь, которая уберет синяки. Пожалуешься Волтуару — только усугубишь ваши непростые отношения.

— Обойдусь без твоих подачек. У меня есть своя.

Кривая ухмылка Кейела обидела меня. Неужели ему абсолютно все равно?

— Девочка моя, мне нужно, чтобы ты слушала меня внимательно.

— Сначала руку убери, — потребовала я, все еще потирая шею.

Я не хотела смотреть ему в глаза, не могла видеть в них похабность, пренебрежение и брезгливость. Вспомнила шан’ниэрдку торгующую собой в Васгоре. Как Кейел предупреждал ее, что при нем нет ни копейки, чтобы расплатиться с ней. Его угроза, что он может плюнуть на ее желания… Правы были те, кто убеждал меня, что он — зло. Сейчас Кейел разглядывал меня так же, как продажную шан’ниэрдку тогда.

— Ладно, — поднял он руки и отступил на один шаг. Склонил голову к плечу и лукаво прищурился: — Выражу почтение Волтуару. Или пожалею несчастного… В конечном итоге, он поймет, какие ненормальные девушки живут в вашем мире.

— Ты хотел поговорить со мной или выговориться о наболевшем? — сжала я кулаки, стараясь успокоиться.

— О наболевшем? — тихо уточнил он, вскинув брови. Усмехнулся и ответил: — Ты оказалась бесполезной. И это действительно было больно. Мое время бесценно, Аня. И ты потратила его напрасно. А теперь к разговору, — снизил он тон, фактически прорычав, а затем, коснувшись разбитой губы, скривился. — С одним из вас я уже переговорил. Он, кажется, не понял, но выбора я ему все равно не оставил. Давай решим вопрос с тобой.

— Чего ты хочешь? — обняла я себя, оглядываясь по сторонам.

Кейел подозрительно замолчал, и я снова посмотрела на него. Он заправил локон волос за ухо, улыбнулся. Его переполненный весельем взгляд опустился на мои губы, а затем Вольный четко ответил — я не могла ослышаться:

— Тебя.

Сердце ухнуло в пятки. В который раз с момента приезда Кейела, я теряю ощущение реальности происходящего? Открыла рот, но не знала, что ответить. Слов просто не находилось.

— Это была шутка, Аня, — тихо рассмеялся он. И уже без улыбки припечатал: — Ты мне и даром не нужна. Об этом я и хотел поговорить. Видишь, как все здорово складывается: ваша шайка не интересна мне, а ты не хочешь, чтобы я приближался к тебе, когда ты почти вот-вот достигла собственного благоустройства. Надеюсь, твоя жадная натура удовлетворится такой малостью. Остальные тоже должны быть спокойны. Вольный со своей тронутой эльфийкой занимается спасением мира, и я занимаюсь тем же, но в стороне от них. Все, — пожал он плечами, скрестив руки на груди. — Я не простил тебя, но можешь благодарить добрейшую Айвин. Она убедила меня, что мы сумеем ужиться на одной территории, потому что нам с вами нечего делить.

— Почему я должна тебе верить?

Его предложение обескураживало. Хотела ли я такого перемирия? Я даже не мечтала о нем!

— Ты все о реке Истины, — шумно вздохнул Кейел, опуская голову. Волосы вновь упали на лицо. Он беспомощно развел руками, снова поднимая на меня глаза. — Давай обсудим и это, чтобы между нами не осталось никакого недопонимания.

Он шагнул ко мне, и я втянула голову в плечи.

— Аня, — ласково протянул он, погладив большим пальцем мою щеку.

Я хотела отступить, но позади подпирала стена. Небольшое облегчение от его заманчивого предложения оказало губительный эффект на меня. Теперь я понимала, чего ждал Волтуар от зелья желания. Во рту пересохло, по телу прошлась судорога, а следом разлилось тепло. Все мои желания сошлись в одном. Я смотрела на губы Кейела, в мыслях напоминая себе, что необходимо дышать, чтобы жить. Одной рукой коснулась стены, чтобы ощущать ее холод. Вторую сжимала настолько крепко, насколько могла. Ногти впивались в ладонь и совсем немного отрезвляли. Я слышала слова Кейела, но будто через ракушку. Смысл и вовсе доходил не сразу, через туман, через силу. Мне приходилось повторять в мыслях его слова и заставлять себя думать над ними.

— Ты никогда не доверяла мне. Думаешь, я не замечал этого? За идиота меня принимала, наивная Асфи? Но ты все равно нравилась мне. Сильно нравилась. Какое-то время я думал, что эти чувства к тебе и есть та самая любовь, о которой легенды слагают.

— Ты столкнул меня в кислотную реку, — произнесла я заплетающимся языком, опустив голову и стараясь вспомнить этот ужасный момент, чтобы прогнать возбуждение.

— Кислотную? — тихо спросил Кейел, склоняясь ко мне. Я ощущала его дыхание на лице. — Река Истины безопасна для тебя. Я всегда это знал. Еще с той секунды, как понял, что ты на самом деле из другого мира. Просто тебе сказать об этом не мог. Как ты себе это представляешь? Ты жива осталась. Духи, которые, кстати, как ты верила, запечатать мою душу могли, подтвердили, что я не желал тебе смерти. Ни на секунду не думал, что ты пострадаешь от воды Истины. А ты до сих пор не веришь в это. Весь Фадрагос поверил, а ты — нет.

Он снова очертил овал моего лица, и я на мгновение опьянела — потянулась за его пальцем губами. Вдохнула глубоко, увидев его глаза. Кейел беззвучно смеялся.

— Замечательно… Не зря правители вываливают столько денег на это зелье для любовниц. Ты меня все еще слышишь, Аня?

— Руки убери, — хотела потребовать я, но голос задрожал, и получилось лишь попросить шепотом, на выдохе.

— Слышишь, — сделал он вывод, но руку не убрал. — Это хорошо. Так вот не хотел я убивать тебя. Другие были планы на такую находку в подходящее время, а ты оказалась бесполезной. Я бы сразу рассказал, только вот ты не поверила бы. Рассказала бы все Елрех, исследовательнице своей… Помнишь, как они против северян выступали? Они бы убедили тебя, что я тебя в жертву хочу принести. А там ведь окунуться в воду целиком необходимо, чтобы ритуал прошел, как надо. Нельзя пальчиком действие проверить… Потом уже не подействовало бы. Хотя и так не подействовало.

— Ты говорил о риске, — нахмурилась я, сдерживая себя, чтобы не обнять его. Хотелось заткнуть его, чтобы не слышать эти оправдания. Он опять врет мне!

— Допустим, я бы убедил тебя, и ты бы ежедневно сходила с ума, разрываясь между доверием и недоверием. Представим, что ты даже не рассказала бы о наших планах своим друзьям. Поревела бы вдоволь, прощаясь с жизнью на всякий случай, а потом добровольно прыгнула бы в воду. Какая вероятность того, что Ромиар не попытался бы удержать тебя? Я не мог снять метку тогда. А если бы он влез в воду, то она бы убила его. Думаешь, приставленная ко мне Ив не повторила бы твой подвиг с алтарем? Вот только при таком исходе духи посчитали бы меня виновным. Ведь я мог предусмотреть такой вариант, но не подстраховался. Я бы попросил у тебя прощения, Аня, что мне пришлось напугать тебя. Но тогда ты не захотела слушать меня, а сейчас мне уже плевать. Я не виновен, и судьи это подтвердили. Я не желал тебе ничего плохого. Напротив, — склонился он ко мне ниже. Я закрыла глаза, ощущая тепло его тела, чувствуя легкий аромат мыла от его волос и одежды, — с какого-то момента я хотел для тебя только самого лучшего. Ты не представляешь, какую тоску я испытывал от твоего предательства. В твоем мире не умеют любить, Аня. Просто ошибаются. Я тоже ошибался, пока не встретил Айвин. Спасибо. Благодаря тебе, я понял, что любовь… Она другая, Аня. Она не разъедает все внутри, а наоборот, исцеляет.

Он потянулся к завязке моего платья, и я застыла в ожидании. Лента скользнула между его пальцев, а я ощутила разочарование.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — твердо произнес он. — Беги к своему правителю. Приятной ночи, Аня.

Кейел уходил, а я прижималась к стене, оглушенная грохотом собственного сердца. Когда его силуэт стал растворяться вдали коридора, смысл услышанных слов стал наоборот проясняться. Желание отступало, а вместо него рождалось что-то другое. Оно жгло все внутри.

Я сама разрушила все между нами. Я разрушила? Если бы не оказалась тут, мы бы и не знали о существовании друг друга…

Ненавижу Фадрагос!