Глава 9. Клейменный

Даже слабые отсветы мерцающих бутонов не помогали разглядеть его очертания. Темнота вокруг словно мешала дышать полной грудью. Я оглядывалась, осторожно переступая.

Ни один камушек не должен сдвинуться под ногами! Ничего не должно выдать моих шагов, иначе он доберется до меня первым. Тяжелые рукояти оружия стремились выскользнуть из крепкой хватки. Никакой порошок не мог впитать весь пот, покрывающий ладони. Нужны перчатки… Мне казалось, что грохот моего сердца слышно за версту. Он же и мешал прислушиваться к ночному окружению. На зрение я не полагалась, но все равно приглядывалась, надеясь заметить среди разноцветных сияющих бабочек и бутонов нужные подсказки. Корни деревьев приходилось нащупывать носками, чтобы случайно не споткнуться о них — мрак стелился под ногами.

Хруст ветки резанул по ушам. Сердце замерло, дыхание прервалось. Я вглядывалась в темноту дальних зарослей, но ничего больше не происходило. Тихо присела на корточки, положила один кинжал на землю, а второй зажала в зубах. Отерла ладони о плотные темно-зеленые штаны. Опустила капюшон куртки еще ниже, вернула оружие в руки и крадучись направилась к зарослям кустов.

Поляна залита лунным светом — наверняка он заметит меня на ней. Слева трава выше, а справа углубление, словно траншея…

Я выбрала траву. Будь траншея забита отходами, можно было бы воспользоваться ею, но не в тот момент, когда она чиста. Он будет ждать моего появления оттуда.

Ветер несильный, но порывистый. Пока дует, можно двигаться в траве. Как только затихает, лучше остановиться. Впереди достаточно возвышенностей, где можно затаиться и прекрасно видеть открытые участки. Ни о чем нельзя забывать. Любая мелочь важна. Кто кого найдет первым? Это важно… Но важнее смертельная угроза.

Вновь хруст в стороне. Я затаилась, так и не достигнув тени деревьев. Высокие стебли щекотали открытые участки кожи, лезли в нос и маячили перед глазами. Хотелось снять капюшон, чтобы слышать лучше, — разница, оказывается, существенна. Вновь зажав кинжал в зубах, я освободила правую руку и, вытянув ее вперед для равновесия, продолжила красться. Последний метр преодолела рывком, прижалась к стволу дерева и осмотрелась перед собой. Шум исходил у меня за спиной. Я перебежала за другое дерево и осторожно выглянула. Листва не позволяла увидеть источник шума. Я скривилась от ноющей боли во всем теле, но снова отогнала мысли о ней.

Что-то точно мелькнуло в кустах папоротника!

Я склонилась к земле и тихо двинулась вперед. Нашла!

Подбиралась незаметно, держась самых темных участков заброшенного парка, но это не помогло. Шелест листьев, хруст веток и топот сопровождали уходящую добычу. Сбегает? Не даст отпор?! Я помчалась следом, но лишь вступив в холодную воду, остановилась. Осмотрелась и юркнула обратно в тень. А если ведет в ловушку?

Низину сложно было назвать болотом, но тем не менее вода разливалась на долгие сотни метров вокруг. Самые глубокие участки достигали колена, жижа неприятно втягивала ступни, однако тут никто, никогда не умирал, утонув в грязи.

Силуэт под деревом на небольшой возвышенности я рассмотрела не сразу. Он прятался и крутил головой, видимо, внимательно прислушиваясь. Сидел так, словно обнимал себя за колени. Странность… или ухищрение? Всплески сопровождали каждый мой шаг, который приходилось отвоевывать у вязкого дна. Но я старалась идти как можно тише. Кралась так, чтобы он не мог меня заметить. Выбралась на крохотный островок, сразу проваливаясь по щиколотку в мох. Запах тины буквально пропитал все вокруг, казалось, забил ноздри и успел въесться в носоглотку. Из-за него язык будто сводило легкой горечью гнили. Зато добыча была близка…

Я выскочила из-за дерева и обомлела, глядя в огромные черные глаза мини-кенгуру с аккуратными ушками. Занесенный кинжал едва не выпал из руки. Животинка фыркнула, топнула лапой, тихо пискнув, сорвалась с места дальше.

Ноги пронзила острая боль. Я втянула воздух сквозь зубы, попыталась обернуться, но не успела. Запястье перехватили и вывернули — кинжал не удержала. Второй удар снова пришелся по ногам. Я упала, разбивая колено, роняя второй кинжал. Он плюхнулся прямо в воду, но гораздо ближе чем первый.

Главное бить и бороться до последнего! Взбрыкнула, попадая пяткой по мягкому — позади раздалось шипение.

Я не оборачивалась, поползла по земле. Соскользнула с островка и съехала на животе по пологому склону. Упала прямо в воду, хлебнув омерзительной жидкости. Рвотный рефлекс удалось подавить. Но в тот же миг красная вспышка ослепила. Боль от неудачно поставленного запястья в долю секунды добралась до локтя. Я только успела немного глотнуть воздуха, как рука согнулась, и я ушла с головой под воду. Попыталась выбраться, но наткнулась пальцами среди ила на кинжал. Потянулась к нему, но ворот куртки врезался в горло. Жгуче впился, выдавливая мой болезненый рык. Меня отшвырнули, как котенка. Упав на землю, я легла на бок.

— Поздно! — выкрикнул Роми, опрокидывая меня обратно.

Его колено тяжестью легло на мою грудную клетку, не позволяя ни вдохнуть, ни откашляться. Острие дротика неприятно укололо шею.

— Ты умерла, — добавил он, наконец-то, отпуская.

Я мгновенно повернулась на бок и перестала бороться. Будто тухлой глины наелась. Пока меня полоскало, Роми сидел под деревом и ждал. Когда стало легче, я поднялась и молча приступила к поиску оружия. Вольный наблюдал за мной, и что меня особенно радовало — наблюдал молча. Обычно он не упускал возможности съязвить, поиздеваться и даже усугубить мое состояние, но в последние дни его отношение ко мне менялось.

Кинжал на суше я нашла с легкостью, а вот в вонючей воде пришлось искупаться полностью. Но я вернула свое оружие. Тяжело дыша и дрожа не столь от холода, сколько от усталости, я выбиралась на островок. А ведь еще обратно идти… Протянутой руке Ромиара я изумилась не меньше чем зверю, который привел меня сюда.

— Хватайся уже, — глядя сверху вниз, поторопил Вольный.

Он рывком вытащил меня из воды и посоветовал следовать за ним. Его путь оказался гораздо легче, чем тот, которым добиралась я, — воды всего лишь по щиколотку, а дно твердое.

— Думала, что ты издеваешься надо мной. Так сильно шумел. Вроде насмешки, — стуча зубами, призналась я.

— На то и был расчет, — не оборачиваясь, сказал он.

— Так это ты ее сюда притащил?

— На территорию дворца никого живого без ведома стражи не притащишь. А вот незаметно выпустить два десятка килограмм мяса из загона можно.

Понятно… Все же ухищрение было, но именно такое, какое я бы не сумела предугадать. В итоге я раскрылась, погнавшись за приманкой.

Мы выбрались на холм, оставляя позади какой-то дикий участок, который все же входил в территорию дворца. Не то, чтобы его можно было назвать совсем уж диким, хоть хищников в нем не водилось, но приводить его в порядок не спешили. Редкие каменные дорожки и мостики петляли среди этого болотца, якобы своим существованием привнося необычайную прелесть в жизнь заскучавших дворцовых обитателей. Роми отыскал в траве наши сумки, однако переодеваться не спешил.

— Надо смыть с себя грязь, — произнес он, набросив свою сумку на плечи. А вот мою раскрыл и вскоре вытащил пузатый флакон с зеленым зельем.

Я бы поблагодарила его, но от нетерпения плюнула на все, просто потянувшись за зельем. Мышцы ныли, а от новых ушибов вовсе рыдать хотелось.

Первые дни именно моими рыданиями наши с Ромиаром тренировки и заканчивались. Вольный никогда не щадил меня, не жалел, а только требовал. Но после сам же узнавал не нужны ли новые ингредиенты для зелий, которые помогали мне держаться на ногах. Мы тренировались ночью, когда во дворце все спали и не могли нас заметить. Затем отсыпались до обеда, пока Ив тратила свое время на Аклен’Ил, а после обеда я недолго ворошила библиотеку. У Ив находилось не так много времени, обычно его хватало, чтобы указать на пару полезных книг, стоя за дверью, — и только. Книги, оставленные Волтуаром, вслух читал Ромиар. В эти часы мне казалось, что он сам зачитывался, забывая, что у него есть слушатель.

К сожалению, узнавали мы не так много. Все больше о культах, которые борются с искателями сокровищницы, или о смельчаках, которые погибли, но успели прославиться. Меня словно все отговаривали от затеи, а не стремились помочь в поиске. А может, Ив действительно надеялась найти в этих историях что-то ценное. Если и так, то мы с Роми эту ценность упускали.

Оказалось, Елрех лично написала Волтуару, напомнив, что я прежде всего молодой Аспид, и что для меня важно научиться алхимии. Правитель не сообщил мне об этом, но после его отъезда Дариэль отвела меня в маленький домик вдали от дворца. Всего две комнатушки были забиты старой мебелью и посудой. Именно там мне и выделили место для зельеварения. Те рецепты, которые отметила Елрех, были подобраны в помощь мне. Без них изматывающие тренировки убили бы меня на первой же неделе.

Волтуар отсутствовал уже больше месяца. За это время он написал мне дважды: коротко, емко, сухо. От него я поняла только одно: ему некогда скучать, но он все равно убеждал меня в строках, что скучает. От Ивеллин я узнавала больше. В Обители прошла волна недовольства. Сколько бы северян не выходило из тени, предлагая свою кандидатуру, жители бунтовали против каждого. Не все из них вообще готовы были довериться северянам, поэтому настаивали на борьбе собственными силами против неизвестного врага, призывающего Повелителей. Им не говорили всю правду, опасаясь, что многие начнут мстить друг другу, если поймут, что Повелители сейчас способны услышать зов каждого из них. С последней весточки, полученной Ив на днях, она лишь узнала, что до праздника Сальир, великого духа земли и плодородия, совет примет окончательное решение. Правители вернутся во дворец к празднику, а пока всем заведовали их ближайшие помощники. Все склонялось к тому, что правителям придется самим разбираться с северянами.

За это время я успела вспомнить и о женских проблемах. Слабость, тошнота и боль были невыносимыми, ощущаясь даже сквозь дремоту. Я поняла, что буду ненавидеть этот единственный день, когда мне вместо флакона с рубиновым зельем, будут приносить янтарное.

Благодаря выпитому зелью, мышцы постепенно расслаблялись. Я следовала за Ромиаром, шмыгая носом и хлюпая сапогами. Ступая по очередным камням, покрытым мхом, поскользнулась, но не упала.

— Совсем устала? — поинтересовался Ромиар, удерживая меня за шиворот.

— Очень, — не стала отнекиваться, стараясь поставить ноги устойчивее. — Спасибо, но отпусти. Шее больно.

Потерла царапину от ворота и тяжело вздохнула.

— Асфи, постарайся вспомнить, — попросил Роми, продолжив путь к озеру. — Я ведь не жертвовал собственной кровью возле Кейела?

Кейел… Сердце сжалось на миг. Я нахмурилась, отгоняя из памяти его смех. Почти сразу вспомнила придорожный трактир, где нас настигли васоверги с виксартами.

— А что случилось? — чуть ускорилась, чтобы нагнать Роми.

— Просто вспомни, пожалуйста, — напряженно прозвучала его вежливость, а хвост взметнувшись зацепил мою ногу.

— Наверное, нет…

— Наверное? — остановился он, глянув на меня, как на дичь. — Рассказывай все.

— Нечего рассказывать, Роми, — отступила я и отвела взгляд. — Я даже забыла про это давно. Когда тебе плохо стало… После обращения к своим духам ты сознание потерял, и у тебя кровь из носа пошла. Он вытирал ее. Но это ведь не значит, что ты пожертвовал ею. Или… значит.

Мы молчали, стоя друг напротив друга. Почему он сейчас спросил об этом? Наверняка ведь не расскажет, что стряслось.

— Я жертвовал собой, чтобы спасти Ив, — глухо сказал он, прежде чем резко шагнуть дальше.

— Так в чем дело? — повторно поинтересовалась я, но Роми даже не обернулся.

Расспрашивать его дальше не имело никакого смысла. Слишком упертый. Во дворец мы забрались бесшумно, а дальше Роми вел меня за собой, прислушиваясь к любому шороху. Нам еще ни разу никто не встречался по пути после тренировок, но рисковать мы не хотели. Только у входа в мою комнату он оставил меня, направившись обратно. Было бы проще, если бы я жила с ребятами в выделенном домике, но статус любовницы едва ли позволял Вольному находиться рядом со мной. В комнате я сразу же отправилась к полкам с зельями, где стояла изготовленная мною мазь, снимающая синяки. Намылась в горячей воде, тщательно натерла мазью места ушибов, а затем с наслаждением завалилась на мягкую кровать, практически мгновенно проваливаясь в сон.

Новый день начинался в полдень. Никто не будил меня, никто, надеюсь, пока я спала не заглядывал ко мне. Птицы щебетали за окном, солнце ярко сияло, а теплый ветер гонял сквозняк по комнате. Я привела себя в порядок и села за чтение книги, которую успела полюбить, хоть и поняла, что доверять всему написанному в ней не стоит.

Когда-то Рурмис говорил мне, что, возможно, Энраилл не один архимаг, а несколько. В этой же книге легенда была иной, об одном архимаге. О шан’ниэрде. Как выяснилось, раньше шан’ниэрды стабильно с рождения обладали Единством с духами. Кроме разделения рогато-хвостатых существ по цвету волос, у них еще было разделение по магии. По глазам понимали, какие способности подвластны шан’ниэрду. В книге было приведено лишь два примера: змеиные — значит, доступна магия ядов; кошачьи — скрытность, бесшумность. Все это стало неактуально после того, как Единство было утрачено.

Энраилла, сильного мага, в книге представляли темноволосым шан’ниэрдом с кошачьими глазами. Зеленый цвет говорил о том, что свою бесшумность и скрытность он черпал из сил природы. Легенда рассказывала о том, как юный шан’ниэрд потерял почти всю семью во время войны — спас лишь маленькую сестру, ее ядовитого дракона, едва достигшего своего первого года жизни, и семейную книгу магии. Они долго скитались от поселения к поселению, наблюдая кровь, болезни и смерть. Магия сестры только набирала силу, когда Энраилл сумел достигнуть колоссального могущества. Но каким бы могуществом он не обладал, не мог спасти всех. Они с сестрой ушли к краю мира, где осели на долгие периоды на отшибе захудалой деревеньки. Там Энраилл никому не рассказал о своих немыслимых силах, а вот целительные силы сестры стали пользоваться успехом. За прошедшее время она повзрослела, набралась опыта и знаний, после чего отправилась на войну, оставив брата одного. В одиночестве отчаявшийся шан’ниэрд вновь и вновь изучал магию по семейной книге, но спасения Фадрагоса в ней не находил. Вскоре он стал переплетать заклинания между собой, экспериментировать и записывать результаты. В одну из ночей его дом загорелся, и огонь этот не могла потушить даже магическая вода. Сам Энраилл пропал без вести. Лишь спустя десяток периодов его имя стало звучать в городах. Первый его приход запомнили многие. «Он стоял на крыше ратуши. Полы багрового плаща горели ярче заката. Ветер подхватывал пламя, выдирал из него искры и уносил прочь. Капюшон скрывал лицо безумного храбреца, назвавшего себя Энраиллом. В тот вечер он в одиночку укрыл щитом целый город, и его магический щит выдержал атаку разных драконов: ядовитого, пламенного, ледяного, грозового и алмазного. Удерживая щит, Энраилл поднял жезл над собой, и из хрустального навершия вырвался ослепительный столп света. Он ударился в центр щита и расползся по всему куполу. И как только драконы касались его, мгновенно превращались в прах. Когда врагов не осталось, Энраилла окутало пламя, и он исчез».

Я буквально заучила все названия деревень, городов, упомянутых в книге, каждый артефакт, указанный в перечне, но так и не понимала, с чего начать поиски сокровищницы. Деревни, где жил какое-то время Энраилл, уже не было на карте, либо ее переименовали. «Они с сестрой ушли к краю мира…» — это могло быть где угодно, кроме севера. Из этой же книги я узнала, что соггоры и те, кто последовал за ними, заселяли север первыми. До этого суровые территории с ледяными долинами, продуваемые колкими ветрами, никого не привлекали. Вечная мерзлота…

Сегодня я вновь перечитывала одну страницу за другой. До тех пор, пока духи не сложились в символ, сообщая, что пора обедать.

В старой столовой едва вмещался длинный стол. Свет проникал через узкие окна, падал на застеленный белой скатертью стол, на различные блюда, аромат которых пропитал все помещение. Я уже доедала жаркое, когда чуть не подавилась от хлопка по спине. Обернулась, нахмурилась, разглядывая довольного Ромиара.

— Жуй молча — твой совет, — блеснул он улыбкой, опережая мою ругань.

Он обошел стол и уселся напротив меня. Ивеллин появилась следом за ним, заняла место во главе стола и, схватившись за вилку, заговорила:

— Правители возвращаются, но когда точно — не знаю. Верховный не присылал мне писем; наверное, не успел еще.

— Тогда откуда знаешь?

Я подвинула к ней корзинку с лепешками. Она не задумываясь ухватилась за отломанный кусочек, поднесла ко рту, но не укусила, глядя мне в глаза, продолжила лепетать:

— У Аклен’Ил артефакт сработал — значит, правители пересекли первое священное кольцо. Почему возвращаются без предупреждения, неизвестно никому. Думаю, что-то стряслось, или просто приняли какое-то решение и не стали больше медлить. В любом случае прекращайте тренировки.

— Занимайся в комнате самостоятельно, — сказал Роми, перебирая запеченные гусиные ножки. — Волтуару скажешь, что решила порадовать его красивым телом.

— Не смешно, — скривилась я, глядя на наглую ухмылку парня.

— Просто скажи, что это просьба Елрех, — посоветовала Ив, оторвавшись от жаркого. — Ты, кстати, сказала ему, что не собираешься уходить из Аспидов? Если станешь супругой правителя, то про сокровищницу можешь забыть.

— Полнейшая глупость, — поморщился Роми, окинув меня брезгливым взглядом. — Но мне интересно: зачем тебе сокровищница, если правитель может подарить тебе беззаботную жизнь? И ведь рисковать не придется.

Я смотрела поочередно на ребят и не понимала их. Мне пришлось рассказать им, что происходило во дворце во время их отсутствия, но наши разговоры с Волтуаром и тем более ночи остались в тайне. Эти подробности лишние. Да, возможно, они говорят о том, что я могу быть любовницей Волтуара до конца жизни, а не женой. Немного перепутали… Бывает. Но даже если так, то откуда они знают, что он предлагал мне?

— Мне трудно жить с мужчиной, которого я не люблю, — пожала я плечами.

Главное, говорить естественно, смотреть прямо в глаза собеседнику, даже если он прозорливая сволочь, и ни на что не отвлекаться. В конце концов, я даже не обманываю.

— Я не против, если ты из-за такой мелочи откажешься от сословия небесной и поможешь мне отыскать сокровищницу, — произнесла Ив, накладывая салат. — У тебя совершенно другой взгляд на очевидные, казалось бы, вещи. Но благодаря этому, мы можем наткнуться на подсказки там, где до этого даже и не думали их искать. Мы можем совершить грандиозный прорыв!

Она подняла на меня глаза, и в их синеве словно пламя энтузиазма бушевало. Я улыбнулась ей, хотела ответить, но услышала вопрос Роми:

— Он тебе даже не симпатичен?

— Волтуар? — нахмурилась я. — Он… — А какой он? Строгий, но обходительный; гордый, но учтивый… — хороший, воспитанный, но это все не…

— Он правитель и шан’ниэрд, — перебил Ромиар. При этом выглядел обескураженным. — Думаешь, Елрех любит меня? Нет. Еще пока нет. Но она понимает, что влюбленный шан’ниэрд — это подарок, от которого не отказываются.

Моя улыбка превратилась в нервную, а дыхание участилось. Или мы друг друга не понимаем, или ребята понапридумывали себе романтики на пустом месте! А может, Роми провоцирует меня, подловив на чрезмерном интересе к сокровищнице? Как это было с Волтуаром, когда мы с Ив даже не догадывались о подоплеке.

— Я снова не понимаю вас, — прямо заявила я. Откинулась на спинку стула и, отложив вилку, скрестила руки на груди.

— И что на этот раз? — недоумевала Ив, очаровательно округлив глазки.

— О какой супруге речь? О какой влюбленности Волтуара ты говоришь? Что за ерунду вы несете?! Волтуар давно любит другую и…

— Вздор! — отрезал Роми, прищурившись и склонив голову к плечу. — Это он тебе наплел?

Ответить я не могла. Просто не нашлось слов. Не скажу, что новость обескуражила, но впечатлила точно. Изначально я сравнивала шан’ниэрдов с лебедями — одна пара на всю жизнь, и никакой измены. Затем мне просто было не до них. А когда столкнулась с Волтуаром, узнала о любовницах и сделала новые выводы. Решила, что они дарят сердце одной избраннице, но это совершенно не мешает им быть с другими. И сейчас услышав от Роми всего одно слово «вздор», мне уже не требовались объяснения.

— Никакое зелье и никакие духи не помогли бы ему увидеть женщину даже в самой красивой шан’ниэрдке, если бы он уже любил другую, — добавил Роми и снова вернулся к еде.

— Он не говорил тебе? — тихо полюбопытствовала Ив.

— Мне нет, — ответила я, потянувшись за соком. — А вам?

— Нет, но все и так очевидно, — дернула она ушками. — Как только ты стала его любовницей, он избавился от остальных…

— Да, но в тот момент он еще был с ними! — ухватилась я за надежду.

Возможно, ребята ошибаются. Мне не нужен такой поклонник, как Волтуар! Просто потому что… Просто…

— Как он может любить меня, если совсем ничего не знает обо мне? Почти не знаком со мной.

Однако при этом я сама до последнего не знала того, чей образ романтизировала…

— В начале ты могла всего лишь нравиться ему.

— Или вызывать отвращение, — сказал Роми, разглядывая свою руку. — Смотреть на нее было тошно. Полукровка, позор моей расы, уродливая фангра… Ненамного лучше человека. Смотреть тошно, но взгляда оторвать невозможно. Как следить за омерзительными пауками: кривишься, но внутри все замирает от каждого их движения. Потом привыкаешь — и вот опомниться не успел, как…

Он замолчал. Обвел нас с Ив равнодушным взглядом, фыркнул и, потянувшись за графином с соком, поинтересовался:

— Вам долить?

С другой стороны, какая разница, что чувствует Волтуар? Влюблен или нет — это не помешает мне, а затем и он забудет обо всем. Все забудут. Главное, что Ромиар, как и Ив, запросто принял мой ответ, что я не могу жить с тем, кого не люблю.

В эту ночь мы вновь выбрались на тренировку. В последний раз. Мои мышцы быстро крепли, учитывая, что до этого я пожила в походных условиях, а еще раньше меня тренировала Елрех. Рельефа на теле не было видно, но лишнее ушло. Пробежка за Вольным для разогрева уже не изматывала, а ночные игры в прятки разжигали азарт, а не жалость к себе. А вот размахивания кулаками так результатов и не принесли. Ромиару даже не приходилось выставлять руки перед собой — он запросто уклонялся от каждого моего удара.

— Те упражнения из вашего мира, — говорил он, провожая меня на рассвете, — не принесут того же результата, но не позволят потерять достигнутого. Когда закончится срок любовницы, ты должна быть готова как минимум убежать и спрятаться. Мне все равно, подохнешь ли ты, но я скормлю твой труп ассбину, если ты расстроишь Елрех.

Четыре дня прошло после вести о том, что правители в пути. Я никак не могла выкинуть Волтуара из головы. Почему я? Диковинка… Вспоминала его отношение ко мне: заботу, ласку, навязчивое желание влюбить меня в себя — он точно любит меня. Или нет? А может, сам ошибается, потому что привлекся занимательной девушкой из другого мира. Просто научный интерес. Я пыталась отстраниться от собственных чувств и думать о выгоде, но почему-то не получалось. Отдалась мужчине, но не могла относиться к нему корыстно, узнав, что он, возможно, влюблен в меня. Очередная стеклянная стена? Надеюсь, ее мне не придется разбивать…

На пятый день я вновь проспала завтрак, но уже виновата обычная лень. Привычно привела себя в порядок и собиралась сесть за прочтение книги, как услышала быстрые шаги в коридоре и радостные девичьи возгласы:

— Комната двумя этажами выше!

— А он точно не разозлится, если мы будем ждать его там?

— Точно! Видели, как похудел Когурун?!

— Главное, что наш Акеон остался таким же шикарным!..

Звонкий смех заставил встрепенуться. Я отдернула руку от своего сокровища, словно Волтуар мог прочесть мои планы, только заглянув в книгу. Сколько раз я перечитывала об Энраилл?

Правители прибыли…

Я не могла объяснить себе, почему без раздумий бросилась искать их. Поддалась эмоциям суматошных, ликующих любовниц Акеона? А может, просто хотела узнать новости о северянах. Первым делом я вышла к главному входу, но на ступенях, кроме молчаливой стражи, никого не было. Если любовницы направлялись к комнатам правителей, значит, следует искать в другом месте. Наверное, у кого-то в кабинете. Я направилась к Волтуару, не имея понятия, где располагаются кабинеты других правителей. Однако свернула гораздо раньше, заметив спешащих куда-то помощников Волтуара. Эти шан’ниэрды прибегали к нему по несколько раз на день, когда-то мешая моему чтению. Не оглядываясь, они целеустремленно двигались вглубь коридора. Замедлились, приближаясь к высокой двустворчатой двери, и на ходу стали перебирать свитки, бумаги. Я тоже замедлилась, но все равно догнала мужчин, поэтому ступала тихо. Как учил Ромиар: сначала носок, затем осторожно всю стопу — только потом можно перенести вес. Шан’ниэрды так и не обернулись, не заметили меня. Открыли дверь, а я даже улыбнулась, оценив собственный успех.

— И вы наивно полагаете, что они сразу расскажут всю правду? Если они посчитали вас идиотами, то так бы и написали. Им нужна помощь, а вы…

Дверь закрылась, отрезая хрипловатый голос от моего слуха, а я так и осталась на месте, улыбаясь. …как идиотка. А не так давно я считала, что самое страшное для меня, это встреча с балкорами. Что же изменилось? Почему бросило в жар, а уши заложило от нарастающего звона? Сердце вот-вот пробьет грудную клетку, а я разучусь дышать.

Не знаю, откуда во мне нашлись силы, чтобы толкнуть невероятно тяжелую дверь и войти в залитый солнечным светом зал. Не понимаю, как устояла на ногах, пока Вольный окидывал меня равнодушным взглядом. Его щека была покрыта шрамами — клеймо о наших ошибках. Мы с ним — ошибка? Он ухмыльнулся, увидев метку на моей руке, затем склонился к светловолосой эльфийке, которую обнимал, и что-то прошептал ей. Я не видела его глаз из-за упавших локонов. Отсчитывала секунды про себя, начиная от трех, — и на последней он заправил локон за ухо. Эльфийка выслушала его, рассматривая меня, и ее красивое лицо тоже искривила едкая улыбка.

— Асфирель, я ведь попросил тебя выйти, — строго проговорил Волтуар, ухватив меня за плечи и потянув в сторону двери. — Тебе нельзя сюда.

— Что он тут делает? — пробормотала я, оглядываясь на Кейела.

— Его выбрали, он подходит.

— Он лжец и…

— Асфирель! — рявкнул Волтуар, встряхнув меня. Возможно, несильно, но хватило, чтобы истерика подступила совсем близко. — Асфирель, сейчас мне некогда, но потом мы поговорим. Иди к себе. И забудь дорогу в эту часть дворца, тут тебе делать нечего.

Он договаривал мягче, но обида успела разрастись. Испуг, чувство одиночества, обреченность… Кто эта девушка рядом с Кейелом? И почему Волтуар пустил его сюда, если знает, как и многие в Фадрагосе, о нашей взаимной ненависти? Он смеялся с ней надо мною… Что происходит?

— Опять выглядишь нездоровой, Асфирель, — погладил меня по щеке Волтуар.

Я отшвырнула его руку и отступила. Он снова нахмурился, глядя строго. И это любовь шан’ниэрдов? Он сказал, что я не готова узнать правду… Почему? Понимает, что я буду пользоваться его слабостью?

— Иди к себе, — приказал он, разворачиваясь к залу.

— Он обещал убить меня, а вы пустили его сюда, — мой голос дрожал.

Волтуар замер, вздохнул тяжело и произнес:

— Он поклялся, что не причинит тебе вреда, и духи приняли его клятву.

— Но он может лгать, и духи подтверждают его ложь.

— Не смей оскорблять духов! — повысил тон Волтуар, сжимая кулаки, и тише повторил приказ: — Иди к себе. Я приду к тебе позже.