Глава 8. Перечень

Искренность в отношениях важна. А еще важны чувства. Сильные, не поддающиеся сомнению, не признающие и капли расчета. Только искренность. Все еще веришь в это, Аня?

Больше двух недель прошло с ночи, которая изменила многое в наших с Волтуаром отношениях. Когда мы, промокшие, продрогшие, уставшие, вернулись во дворец, правителя словно разрывало на части: он порывался отчитывать меня, но почти сразу обрывал высказывания. Злился, но сдерживался, чтобы не выплеснуть злость. Позже выслушал мои объяснения, почему я так поступила и какого результата ждала, но ничего на это не ответил. Только попросил пообещать, что я не повторю безумства, а затем оставил меня одну. Наутро я проснулась от его поцелуев и нежных ласк, а после он остался со мной на весь день.

Зелье стало действовать сильнее. Все чаще я сама тянулась к Волтуару, понимая, какое наслаждение получу в ответ. Человек привыкает ко всему… Мое стремительное привыкание уничтожало стыд перед собой и правителем. Но что-то неприятно продолжало грызть изнутри, отвращало от собственного отражения, медленно убивало привкус радости.

Волтуар продолжал читать мне, но лишь по вечерам. Все остальное время он уделял правлению. Однажды разрешил мне самой почитать в его кабинете, но при условии, что буду сидеть очень тихо. Я пробыла там недолго. Меня каждый раз выставляли за дверь, если кто-то приходил с отчетом, посланиями и прочим. В итоге проще было бы разместиться в коридоре, поэтому я просто вернулась к варианту с библиотекой, снова углубившись в самостоятельные безрезультатные поиски.

В эту ночь Волтуар разбудил меня слишком поздно. Он не извинялся, но вместо этого шептал, что спешил ко мне, что доволен мной. Нежно ласкал, целовал до нехватки воздуха, до головокружения. Позже пытался меня разговорить, но потом смирился с моей усталостью — обнял и пожелал сладких снов.

Только утром я поняла причину его позднего визита и настойчивости. Правители следующим рассветом отправлялись в Обитель гильдий. Большая часть совета проголосовала за то, чтобы рассказать миру о возникшей угрозе, но без уточнений. Они рассчитывали найти того, кто смог бы стать мостом между двумя сторонами. Но больших надежд на затею не возлагали, поэтому в пограничный с севером город отправили весточку, чтобы там ожидали прибытия правителей. Пугающе неприятная новость с утра поселила во мне панику, но я сумела взять себя в руки.

— И вы рискнете найти посредника среди бывших северян? — спросила, приподнявшись на локтях, чтобы видеть лицо Волтуара.

— Он выступит послом. К тому же совет приставит к нему надзор.

Волтуар вопреки своим утверждениям о шан’ниэрдах лежал на спине, подложив под голову валик-подушку из пестрой ткани. Легкий сквозняк, нагретый ласковым утренним солнцем, играл с полупрозрачными белыми занавесями, разносил ароматы раскрывшихся цветов по комнате, подхватывал запах дыни, местного медового фрукта и крупного винограда с подноса, стоявшего прямо на белоснежной простыне.

— Разве можно доверять такую ответственную задачу неподготовленному… жителю? — нахмурилась я, думая совершенно о другом. Если Волтуар отправится в пограничный город, то я должна отправиться с ним. А если не он поедет туда?

— Поэтому условия будут похожими на условия для кандидаток в любовницы, — ответил он, улыбнувшись мне. — Те, кто перебрался к нам с севера, стараются скрываться. Думаю, что сбежавшие оттуда высокопоставленные лица — тем более.

— А если не найдете, кто поедет на переговоры? — не отступала я с расспросами.

Приподняла невесомое одеяло и придвинулась ближе к Волтуару. Удобнее улеглась рядом, обняв его и положив голову на твердую грудь. Он сразу же обнял меня за плечи и прижал к себе крепче.

— Придется кому-то из нас троих, — произнес, тяжело вздохнув. — Еще ни разу регион не оставался надолго с двумя правителями…

Кому-то из нас троих… Значит, Волтуар не рассматривает вариант, что отправятся правители другого региона.

— Северяне пишут только вам? Особая дружба?

— Не произноси подобное при других, — миролюбиво прозвучал приказ.

— Простите, — извинилась я и прикусила губу.

— Они отправляют ящерицу с письмами через священные кольца. Ближайший путь от севера ведет к нам. Потом ящерица исчезает, появляясь раз в несколько рассветов, чтобы получить ответное письмо. И только с ним возвращается к северянам.

— Не проще ли тогда птицами? — взяло вверх мое любопытство.

— Птицы часто погибают из-за драконов, грифонов, виверн… Ящерицы практически неуловимы. К тому же детеныш иварнии, попавший в дом разумной расы, легко обучается. Он невероятно умен, хитер и понимает речь. И он не стягивает с себя защитные амулеты. Лучше ответь мне: тебя все устраивает? Может, появились пожелания. Я ведь уеду, Асфирель, и потом без моего разрешения изменить что-то будет невозможно.

Я задумалась. Основательно и надолго задумалась, перечисляя в уме все, что мне нужно, чтобы добыть информацию. Не обо всем я могла просить, не раскрыв собственного интереса. С другой стороны, появился шанс хоть как-то облегчить себе поиск, тем более Волтуара не будет какое-то время.

— А можно мне письменные принадлежности, стол и карту Фадрагоса в комнату? — осторожно спросила я, чуть сильнее прижавшись головой к груди Волтуара. Его сердце билось размеренно, тихо. С каждым ударом в моей голове прибавлялось на одно пожелание. Главное, чтобы сначала эту малость разрешил…

— Можно.

— А книги?..

— Какие?

Мне показалось, что он улыбнулся, но я не стала поднимать голову, чтобы увидеть его лицо.

— Я искала интересные книги в библиотеке, но, кажется, самые интересные у вас. Можно мне их в комнату? Я обещаю, что буду бережно с ними обращаться.

Теперь Волтуар точно усмехнулся. Он аккуратно скинул меня с себя, перевернулся на бок и, взглянув мне в глаза, спросил:

— И того, кто будет тебе их читать? А что останется для меня? — Взгляд опустился на мои губы. — Если кто-то отберет у меня хотя бы такой малый повод порадовать тебя, как ты влюбишься?

— Влюблюсь? — прошептала я.

Он улыбнулся шире, но отвел взгляд в сторону.

— Асфирель, у каждой любовницы есть шанс остаться со мной навсегда. Многие стремятся, ведь столько… — снова посмотрел на меня. Он продолжал улыбаться, но в его глазах затаилась серьезность. — Неужели тебе так важно остаться с Аспидами?

— Да, — без зазрения совести солгала я, но убедительное оправдание придумать не сумела. С наигранной тоской глянула на синие бутоны цветов в ближайшей вазе, будто увидела в них что-то занимательное.

— Доверяешь только фангре, — произнес Волтуар и замолк.

Я чувствовала его пристальное внимание, но не могла понять настроение. Разочарован или простое любопытство? Ветерок вновь донес запах фруктов, откинул занавесь с прохода, позволяя влететь в комнату желтой бабочке. Она порхала под потолком, и я засмотрелась на нее, думая лишь о том, что правитель так ничего и не сказал о книгах. Его интересует влюбленность диковинки… Если он уже любит другую девушку, то ему все равно, кто проживет с ним бок о бок. Вот только почему не беспокоится, что я человек?

— Попробуй довериться мне, Асфирель, — проговорил он. Вздохнул шумно, поднимаясь с кровати.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на нагого Волтуара, пока он будет одеваться. Улегшись на спину и уставившись в потолок с резными узорами, подтянула одеяло выше.

— Я позволю тебе оставить книги у себя, — одеваясь, продолжил говорить он. — На общем языке лишь одна книга, но будь осторожна. Там упоминается сокровищница — ничего важного, — но о ней у нас не принято говорить вслух и даже интересоваться. Это может навлечь беду. Остальное на шан’ниэрдском. Твоя подруга прибыла ночью — пусть читает тебе.

При упоминании о сокровищнице, я едва удержалась, чтобы не подскочить на кровати. Услышав о подруге, решила, что теперь можно и немного радости выплеснуть.

— Подруга?

Я приподнялась на локтях. Широченную улыбку еле удавалось сдерживать, пришлось хмуриться.

— Исследовательница Ивеллин. Я предупредил всех, что в мое отсутствие ты, возможно, будешь проводить с ней все время. Прикажи накрывать в старую столовую, если желаешь, — говорил он, набрасывая на себя рубашку. — Ивеллин не захотела оставлять Вольного.

Хорошие новости! Потрясающее утро!

Я вскочила, усаживаясь на колени и кутаясь в одеяло. Волтуар украдкой взглянул на меня, заметил мою улыбку и тоже улыбнулся.

— Сегодня я буду занят подготовкой к отъезду, поэтому можешь бежать к друзьям, — тряхнул он головой и огляделся, выискивая тонкий пояс. — Я тебя не потревожу.

Черная полоска лежала под креслом, но Волтуар не мог ее видеть. Хмурился, осматривая диван и пол рядом. Я быстро соскользнула с кровати и, укутываясь плотнее, подошла к креслу. Под взором змеиных глаз присела на корточки, вытянула пояс и поднялась. Волтуар уже сократил расстояние между нами, но не спешил забирать потерянную вещь. Надавил коготком под моим подбородком, вынуждая приподнять голову. Обняв меня, привлек к себе для поцелуя. Вновь нахлынуло тепло, а ноги ослабли. Я повисла на сильной шее, прижалась к Волтуару, забывая удерживать одеяло, пояс. Забывая обо всем.

— Мне нужно идти, — прервав поцелуй, проговорил в губы Волтуар. — Сегодня еще увидимся.

Он отступил и присел, чтобы поднять пояс, а я мгновенно склонилась, потянувшись за одеялом. Но могла бы и не спешить. Иногда мне казалось, что моя внешность не нравилась правителю. Ему было все равно, во что я одета, как выгляжу… Возможно, утонченные эльфийки и фигуристые шан’ниэрдки успели разбаловать его. Впрочем, я была не против.

На выходе он приостановился и оглянулся, наставительно проговорив:

— Прочтешь о сокровищнице, обратись к своей подруге. Пусть она расскажет тебе, почему у нас не говорят о ней вслух. Исследовательница поймет и не обидит. И после того, как книги принесут в твою комнату, не пробуй вынести их отсюда.

Уже спустя минуты, приподнимая подол платья, я мчалась по коридорам дворца. Выскочив на улицу, зажмурилась от яркого солнца и остановилась на широких ступенях.

— Доброе утро! — радостно поприветствовала я стражников и вдохнула полной грудью.

Те самые эльфы, которые когда-то рассказывали мне, как отыскать кабинет Волтуара, покосились на меня, затем осторожно осмотрелись и мимолетно улыбнулись, после чего снова застыли живыми статуями. Я тихо рассмеялась и едва ли не вприпрыжку сбежала по ступеням.

Я увидела ребят еще на полпути к домику. Даже рассмотрев недовольную физиономию Ромиара, осталась счастлива. Ивеллин откинула густую черную косу за спину и ускорившись раскинула руки. Я влетела в хрупкие объятия, и мне показалось в этот миг, что они крепче любых оков и при этом мягче пуха.

— Скучала, Асфи? — задорно полюбопытствовала Ив, так и не разжав руки. — Мы с Роми гадали: осталась ты жива или нет. Фадрагос еще не видел такого нрава у человечки.

— За уши оттаскаю, — ласково пообещала я.

— Роми не позволит, — рассмеявшись все же отпустила она меня.

Я украдкой посмотрела на беловолосого шан’ниэрда, не сводившего с нас высокомерного взгляда, и уверенно сказала:

— А его за рога.

Ромиар точно хотел что-то проворчать в ответ, но не успел — я обняла раньше. Прижалась щекой к твердой груди, почувствовала напряжение в теле. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем как-то сдержанно похлопал меня по спине, чуть погладил, и отчетливо произнес:

— Отойди.

Я прилежно отступила, немного сникла, но подняла глаза и увидела кривоватую улыбку на пепельном лице. Опомниться не успела, как получила щелбан по носу.

— Не наглей, человечка, мне такие друзья не нужны.

Они направлялись к Аклен’Ил, но потом собирались сразу же ко мне. Просто я оказалась быстрее. Все это время в Обители они не виделись с Елрех, занимаясь вопросами мировой важности. К тому же Дриэн в первые же дни отправил Елрех в другой регион. Когда она приедет к нам и приедет ли вообще, мы не знали.

— А он заслуживает восхищения, — нахваливала ушастая моего верховного, даже не подозревая его настоящие мотивы. — Такую активную деятельность развел, чтобы тебе, новичку…

— Бесполезному, — вставил пять копеек Роми.

— …помочь.

Я прищурилась, глянув на шагающего рядом Вольного, а он вскинул бровь и спросил:

— Будешь убеждать, что полезная? Как твои успехи по завоеванию глупого шан’ниэрдского сердца? Хоть с этим ты справилась?

Взгляд выхватил болтающуюся над землей светлую кисточку хвоста. Ромиар проследил за мной и строго осадил:

— Не смей.

— Мне тоже интересно, есть ли какие-нибудь успехи.

Я сцепила руки в замок за спиной, чтобы не поддаться соблазну. Отличное настроение располагало к бурному веселью, но я не была уверена, что эти двое поймут, если я начну щипать их или щекотать. Улыбка на пару секунд наполнилась грустью — с Егоркой мы могли беситься, гоняясь друг за другом из комнаты в комнату, пока кто-нибудь случайно не разбивал нос.

— Волтуар читал мне историю Фадрагоса, — протянула я. Мы вошли во дворец и направились в сторону башни, где находились кабинеты Аклен’Ил. Опасно обсуждать сокровищницу, поэтому я не задумываясь поинтересовалась у Ив: — Почему эльфы воевали с балкорами?

Ивеллин притормозила, сменившись в лице: улыбка исчезла, а взгляд синих глаз стал колким. Ее ушки дернулись, а голос прозвучал отстраненно:

— Они жестокие, ничтожные твари.

— Но это вы истребляли их… Гильдия Очищения преследовала их долгие периоды. Не проще было бы договориться о мире? Заключить с ними союз и закрепить его клятвой, как сделали соггоры?

Впервые я видела, как доброжелательная Ив скалится. Она остановилась, сжала кулаки и, глядя мне в глаза, прошипела.

— Балкоры — падшая раса! Мир рухнет, если когда-нибудь эльф лично вступит в переговоры с ними!

Она круто развернулась и, громко стуча подошвой сандалий, направилась прочь по коридору. Свет, проникающий через огромные окна, отражался от ее белого платья.

— Может, ты еще поинтересуешься о войне предков у меня? — ухмыляясь спросил Ромиар. — Я с удовольствием расскажу тебе, как мои высокопочтенные предки опростоволосились.

— И тебе не стыдно? — изумилась я, отвлекшись от раздражения Ив.

Он вздернул бровь и произнес:

— Почему мне должно быть стыдно за их ошибки? Не я совершил их. Они сами виноваты. Мои же ошибки можно сосчитать на пальцах одной руки, — самодовольно закончил он, гордо шагнув вслед за Ив.

Я хмурилась, теперь разглядывая его спину. Осанистый.

— Ты бы еще хвост задрал! — прикрикнула, не удержавшись.

Роми резко обернулся и с каким-то растерянным возмущением уставился на меня. Теперь я ухмыльнулась, приподняв руку и предъявляя чистую ладонь его взору.

— Не у меня метка! Ты сам виноват.

Приподняв подол, я вздернула подбородок и поспешила обогнать сноба.

— Когда-нибудь она спадет, — проговорил он, когда мы поравнялись.

Я остановилась, прищурилась и, глядя в волчьи глаза, высказалась:

— И что ты сделаешь мне? Ты любишь Елрех, а я ее лучшая подруга. Убьешь меня, и как долго сможешь лгать возлюбленной? Ты ничего мне не сделаешь, бедный влюбленный шан’ниэрд…

Мне не сиделось на месте все то время, что Ив с Роми находились у Аклен’Ил. На обед пришлось идти в столовую с почтенными, потому что ребята не стали отвлекаться. Что они обсуждали с местными мудрецами и чем были заняты, я даже не догадывалась. После обеда в покои вошла Дариэль и скромно попросила позволения выполнить приказ Волтуара. Он хотел, чтобы я влюбилась в него? Кажется, активно к этому стремился. Именно влюбленным взглядом я смотрела на большой письменный стол, обшитый зеленым сукном, который вносила в мою комнату троица эльфиоров — двое несли, а третий шептался с духами, видимо, облегчая вес тяжелой мебели, и нес в руках свитки и небольшую книгу. Четвертый следом тащил богатое бежевое кресло.

— Почтенный просил передать, что остальное принесет вам позже, — проговаривала Дариэль у меня за спиной, пока я рассматривала преобразившуюся часть комнаты.

Занавесь покачивалась на легком ветру, пропуская через себя яркий солнечный свет. Стол стоял боком недалеко от арочного прохода так, чтобы я видела вход в комнату. Я подошла к столу. Кончики пальцев коснулись бархатистой поверхности, скользнули по шершавой бумаге свитка. Я развернула его и улыбнулась, разглядывая карту Фадрагоса. Потрепанный дневник в кожаной обложке, перевязанный шнурком, лежал на углу. В считанные секунды я развязала его, открыла и едва порывисто не поблагодарила Дариэль невесть за что. На форзаце лежала короткая записка:

«Я отметила рецепты, которые тебе пригодятся. Отправляй Ромиара за ингредиентами в город. Я предупредила Аспидов, что может прийти Вольный. Об остальном он сам тебе все расскажет.»

Кроме этого на столе лежало письмо со знаком мудрецов. В прошлый раз они писали, что рады заключениям Аклен’Ил, сожалели, что я остаюсь во дворце, и обещали, что если мне понадобится помощь, то никогда не откажут. Видимо, этому миру не чужда забота… Или весь их интерес заключается в моем чудесном спасении от смерти в реке Истины?

«Пусть духи будут благосклонны к Вам, Асфирель!

Пишет Вам Линсира. Надеюсь, Вы не забыли меня, единственную женщину среди верховных мудрецов. Ваш верховный не оставил нам иного выхода, как только напрямую обратиться к Вам с просьбой.

Мы все еще обеспокоены инцидентом у реки Истины. И пусть Вольный невиновен, но Вы прикасались к воде. Нам, мудрецам Фадрагоса, важно понять истину и донести знания о ней фадрагосцам. У нас нет права настаивать, но Дриэн выдвигал непостижимые условия, а сейчас вовсе отказывает. Поймите нас: мы всего лишь хотим сотрудничать. Крайне необходимо разобраться, что произошло с Вами. Теперь Вы тоже часть нашего мира, полноценный житель Фадрагоса, а мир — хрупкий ребенок, который требует заботы к себе. Мой брат Линсар в скором времени отправится в регион цветущего плато. Возможно, он посетит и дворец, но только в том случае, если лично Вы его пригласите. К сожалению, не везде нам рады. Аклен’Ил не потерпит присутствие мудрецов на своей территории без разрешения Почтенного. Это давняя история… Возможно, Волтуар не откажет Вам.

Если решите ответить мне, я буду рада. Очень интересно узнать, как складывается Ваша жизнь и какие планы у Вас на будущее. Не бойтесь попросить совета, я всегда отвечу и помогу. Не как мудрец, а как женщина. Увы, наши мужчины порой коварны…

С почтением, Линсира»

Я хмыкнула, отодвинув верхнюю шуфлядку стола, и закинула письмо в нее. Сначала отдали меня Аклен’Ил, ссылаясь на дела мировой важности, а теперь вдруг понадобилась обратно. И будто Елрех мне для дружеских советов недостаточно… А еще знала бы она, какими коварными бывают наши мужчины.

— Почему ты стоишь тут? — удивилась я, подняв глаза и увидев смиренную Дариэль.

— Жду, когда вы отпустите меня, почтенная Асфирель, — продолжая дежурно улыбаться, ответила она мне.

Чертов мир! И правила у него такие же…

— Спасибо, Дариэль. Можешь быть свободна, — произнесла я, улыбнувшись служанке, хоть откровенно хотелось скривиться от этой фразы.

Даже если я никогда не найду пути домой, то остаться с Волтуаром и жить, командуя окружающими, точно не по мне.

Ребята появились лишь на закате. Какие-то измученные, раздраженные и… кажется, голодные. Роми вошел в мою комнату первым, нервно дернул верхний шнурок серой рубахи, глянул в сторону балкона, зацепившись на мгновение взглядом за письменный стол, и пробормотал:

— Убить бы кого-нибудь.

— Чтобы дождь пошел? — поинтересовалась я.

Он кивнул, направляясь дальше к маленькому столику и дивану. Неужели я стала понимать их? Схватился за графин и, наполнив себе стакан соком, плюхнулся на кресло. Хмурая Ивеллин присела на диван и сразу потянулась к маленькой тряпичной сумке, висевшей на поясе. Она извлекла из нее крохотный дневник. Даже не стоит удивляться. Пока она быстро шуршала желтыми страничками, Роми отставил стакан и потянулся к фруктам, хватаясь за все подряд.

— Плохие новости? — спросила я, присаживаясь на другую сторону дивана.

Уши эльфийки дернулись, губки чуть скривились, но вскоре она глубоко вдохнула, закрыла дневник и уже более спокойно взглянула на меня.

— Теперь я думаю, что отыскать сокровищницу, — полушепотом заговорила она, — самая удачная идея. Вдруг там обнаружится что-то, что поможет нам.

— Спасти Фадрагос? Да что же случилось?

— Счастлива в неведении… — высказался Роми, но без язвительной интонации. Он развалился в кресле, откинув голову назад, и с закрытыми глазами жевал сливу.

— Есть предположение, что аномалии связаны с Древом жизни. Это…

— Я знаю, что это, — перебила я Ив. — Волтуар рассказал.

— Замечательно. Глупышка набирается знаний.

— Жуй молча, — посоветовала я вредине. — Или признайся, что соскучился.

Приоткрыв глаз и покосившись на меня, он фыркнул, но, наконец-то, замолчал. Неужели Ив все еще считает его милашкой? Кажется, увлеченной мировыми проблемами исследовательнице и вовсе на всех было плевать с высокой колокольни.

— Мы нашли описываемое явление в древних легендах. Открытие врат через сновидения, но… у кого могут быть такие силы? Как отыскать источник? Обладателю силы снов не обязательно знать места, достаточно фантазировать, и сила будет направлена в схожие места с образами… Ты когда-то пошутила о ведьмах, — взглянула она на меня исподлобья. — Если они существуют в твоем мире, где поедают молодых девиц, чтобы продлить себе жизнь, то у нас они живут вечно. Наполняются злобой, теряя родных и близких. У них есть одно отличие от всех нас — им не подчиняются духи. Говорят, они черпают силу Повелителей. И тогда все логично, Асфирель. Эти явления Повелителей по всему миру… Ведьма черпает силу, набирает ее. Но для чего?

— А Древо жизни тут при чем? — нахмурилась я, взглянув в сторону Роми. Он перестал есть и потухшим взглядом уставился в потолок.

Для них это весомая проблема, а я не могу ею проникнуться, она далека от меня. Не мой мир, не мое будущее. Да и я не храбрый, милосердный герой…

— На камнях, скалах, деревьях… Там, где приходят Повелители, проливается кровь, — зажмурившись тихо говорила Ив. — Из этой крови появляется символ Древа жизни. Перечеркнутый.

— Кровь разных существ, человечка, — протянул Ромиар. — Тех, кто умер в тот день, в том месте. Но лишь одна кровь присутствует в каждом символе — кровь ведьмы, которая все это устраивает. Если бы Аклен’Ил удалось найти совпадение, то мы хотя бы смогли поставить на нее свою метку. Отыскать и убить озлобленную тварь.

Атмосфера давила. Чувства ребят будто стали осязаемыми, проникали и заражали печалью. Но продлилось траурное ощущение недолго. Я сощурилась и сжала кулаки.

— Мою кровь столько раз проверяли… Они же огроменную цистерну могли ею заполнить! Всю выпили заразы! Я, по-вашему, на ведьму похожа?! — возмущалась, вспоминая дружелюбные улыбочки эльфиоров из Аклен’Ил. — Лицемеры! И вообще, почему правителям регионов не провести проверку всех подданных… жителей регионов? Тот, кому духи не подчиняются, легко ведь выявится. Да и меня, зачем проверяли, если мне духи подчиняются.

— Ты исключение… — затянула Ив.

— Да, мне об этом Волтуар твердил. А я ведь ему, как хорошему мужику поверила! Авторитету поддалась. Исключение, диковинка… А все потому что в реке Истины выжила, духи подчиняются, но вполне себе, возможно, ведьма. При себе подержать, присмотреться…

— Ты стала моей любовницей не по этой причине, — раздался от входа голос, от которого мгновенно заледенело тело.

Сердце екнуло. Я подскочила, опустила голову и тихо прохрипела:

— Простите, почтенный.

Ромиар пересел, выпрямив спину, и отвернулся, уставился в стену. Ив просто опустила голову и поприветствовала:

— Почтенный.

Волтуар остановился рядом со мной, удерживая в руках обещанные книги. Рассматривал меня строго и молча, а затем негромко, без прежнего холода в голосе спросил:

— Раскаиваешься, стыдишься или злишься на себя за несдержанный язык?

Я смотрела на книги, на руки с коготками, которые удерживали эти самые книги, и понимала, что мне стыдно.

— Если хочешь обмануть меня, придумай историю подлиннее и убедительней.

— Мне стыдно, — призналась я.

— Почему?

Преподавателям хватало обычного признания и обещания, что такого больше не повторится. Многие причины пробуждают во мне стыд перед Волтуаром, но не те, которые я готова озвучивать.

— Я посмела усомниться в вашей честности.

— О какой честности ты говоришь? — продолжал он допрос.

Я подняла глаза, но, столкнувшись с хмурым взглядом, мгновенно опустила. Что происходит? Он признается, что врет мне или меня пытается подловить? На чем?

— Оставьте ее, — произнес Роми, чуть оскалившись. — Вы же видите, почтенный, она не понимает вас. Если нужны были умные любовницы, могли бы выбрать из дочерей соответственных гильдий.

— Роми! — шикнула на него Ив. — Простите, почтенный, но я заступлюсь за Асфи. Она всего лишь высказала предположение.

Теперь Волтуар посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Роми и, совсем бессовестно насмехаясь, уточнил:

— Из дочерей соответственной гильдии?

Мы с Ив переглянулись, но сразу же уставились на белобрысую занозу. Он смотрел на Ив с затаенной обреченностью.

— Когда-нибудь она спасет мир.

— Я уважаю твою преданность духам, Вольный. Пусть они будут благосклонны к своему ребенку, — произнес Волтуар, направившись к письменному столу. Положил книги и приказал: — Оставьте нас. У вас будет время на сплетни завтра.

Ребята беспрекословно подчинились. Лишь у входа Волтуар вновь остановил их, окликнув Ивеллин:

— Исследовательница, мы с братьями ценим твой труд, но придерживайся правил. Любовницы, кем бы они не приходились тебе, не входят в круг допущенных к мировым тайнам.

— Простите, почтенный, — склонила голову Ив.

— Идите.

Оставшись наедине с Волтуаром, я вовсе растерялась. Понимала, что он не ударит, не причинит боли, но избежать разговора, который прервал Ромиар, точно не получилось бы. Что понял Вольный, чего не поняли мы с Ив?

— Ты помнишь, что книги выносить нельзя? — поинтересовался Волтуар, приближаясь ко мне и на ходу расстегивая застежки рубашки.

— Да, почтенный, — ответила я, стараясь не отступить.

— Асфирель, я бы позволил, но не в силах пойти против духов, — прозвучали его слова так, словно он оправдывался. После того, как устроил мне допрос?.. — Они могут навредить тебе. Следуй за мной. Ужин подадут сюда позже.

Волтуар прошел мимо меня к ванной комнате. Я проследовала за ним, смотрела, как он раздевается, как спускается в воду, и все ждала, когда он продолжит тревожный разговор.

— Я устал, Асфирель, — не глядя на меня, произнес он.

Я сглотнула тугой, наполненный горечью ком, но без заминки обнажилась. Вода, нагретая духами, не обжигала ноги — ласкала. Я спустилась по шершавым ступеням маленького бассейна ниже, погрузилась в воду до ключиц, и только тогда Волтуар взглянул на меня. Показалось, разочарованно. Подал руку и, как только я вложила свою, потянул к себе. Лишь оказавшись в тесных объятиях, услышала полушепот:

— Правда всегда умещается в нескольких словах.

Волтуар склонился ко мне. Влажные пальцы скользнули по шеи; дыхание согревало и щекотало висок. Зелье ли разливало тепло по телу и ослабляло ноги? Я обняла правителя, слыша грохот собственного сердца, сильнее тихих всплесков воды.

— Вы напугали меня, — призналась я, чтобы не раствориться в чувствах, разбить их своим голосом.

— Ты сама себя напугала, Асфирель. Высказала оправданные подозрения, но испугалась того, что они стали известны мне. Разве я винил тебя в недоверии? Только убедительно повторил, что твои причины ложные. Но ты попросила прощения… За что просят прощения?

Я судорожно вздохнула, постепенно осознавая прокол. И вправду, можно начинать злиться на саму себя. «Запомни одно правило Фадрагоса: тебя всегда окружают лжецы, поэтому нужно быть хитрее самого опытного из них». Из меня никудышный лжец. Глупая!

— Раскаиваются, потому что искренне не хотели, чтобы получилось плохо, — пояснил Волтуар. — Стыдно, когда понимают, на что шли, но их разоблачили. Злость на себя рождается тогда, когда совесть отсутствует вовсе. Почему ты стыдишься, Асфирель?

Он надавил коготком под подбородком, и я вынужденно подняла голову. Посмотрела в змеиные глаза — сердце словно остановилось.

— Ты стыдишься. Я верю тебе. Потому что без сомнений выбрала вариант, а не стала выдумывать историю. «Мне стыдно» — сказала человечка, которая до этого старалась избегать кратких ответов и стремилась постоянно дополнить их предысторией. Я всего лишь хотел узнать: за что тебе стыдно. И ты вспомнила о моей честности. Теперь я хочу разобраться, почему тебе стыдно рассказать о том, что ты не доверяешь мне.

Я дернулась, пытаясь отвернуться, но он не позволил. У зелья желания тоже есть предел, когда оно не способно побороть другие эмоции.

— Почему вы держите меня при себе, если думаете, что я обманываю вас? — прямо спросила я, чуть скривившись.

— Потому что соглашение, которое ты подписала, не позволит навредить мне. Все то, что ты получишь тут: материальное и нет. Все, Асфирель, ты никогда не сможешь использовать против меня и моего региона.

Он смотрел в мои глаза пристально, не выпуская подбородка. Я уставилась на его очерченные губы, чтобы не пересекаться с его взглядом. Я никогда и не думала вредить региону Цветущего плато.

— Если я вдруг признаюсь, что тоже обманываю тебя, твой стыд пройдет? Что для тебя важно, девушка из чужого мира?

Волтуар ослабил хватку, и я сумела отвернуться. Обняла себя, только сейчас ощутив дрожь собственного тела.

— Ты совсем другая рядом с ними. Рядом с фангрой… — Волтуар погладил мои плечи, руки, потянул меня к себе и снова обнял. — Это потому что между вами нет тайн?

Я молчала, не зная, что ему ответить. Потому что мое возвращение домой зависит от них? А может, они те, кого я успела узнать.

— В чем вы обманываете меня?

— Во многом. Ежедневно. И я знаю, что ты не готова узнать правду.

Кое-кто тоже тянул с откровенностью, а затем… Он подарил мне силу, но оставил много вопросов. Ждал ли он пробуждения этой силы? Наверняка. Но почему не предупредил? Не сказал прямо…

— На рассвете я покину дворец, Асфирель, — продолжал говорить Волтуар. — Я не знаю, когда мы с братьями вернемся обратно, но надеюсь, ты успеешь хотя бы немного соскучиться.

«Зачем вам это?» — я подавила этот вопрос. Я не намерена травить себя Фадрагосом…

Волтуар с легкостью ответил на мой поцелуй, прижав меня к себе крепче. Единственный способ увести его от разговоров — подарить то, зачем он приходит ко мне по ночам. А затем притворюсь уставшей…

Тошно от самой себя.

Мы уснули поздно, но еще в сумерках я услышала, как Волтуар собирался, и встала проводить его. Он улыбался и отправлял меня в кровать спать дальше. Обещал думать обо мне и скучать. Ни слова не прозвучало о вчерашней неприятной беседе. Лишь удержал за локоть, развернул к себе и, поцеловав, попросил:

— Ты тоже не забывай обо мне. Иди, Асфирель, отдыхай.

Второе пробуждение было солнечным. Я вскочила, укуталась в одеяло и первым делом уселась за письменный стол. Огромная книга в золотой обложке, украшенная насыпью драгоценных камней, захватила все внимание. Не задумываясь, я открыла ее в середине. Вчиталась в аккуратно выведенные буквы и нахмурилась, мало что понимая из отрывка, поэтому пролистала дальше. Все повторилось. Сразу десяток страниц были перевернуты — и передо мной открылся список. Из него я выхватила то, о чем мечтала все эти дни, месяцы… Сколько я уже тут?

Сердце времени…

«Сердце времени» было написано красными буквами, а дальше шла расшифровка артефакта, и в конце цифра. Я перелистнула несколько страниц обратно, нашла эпиграф и, прочтя, поняла, что наткнулась на перечень артефактов, которые, по слухам и легендам, спрятаны в сокровищнице Энраилл.

Первым в перечне была Слеза Луны.

«Как бы холодна Луна не была, но иногда она тоже плачет. Как бы не любили мы Солнце, Луна любит его сильнее. И равнодушие ее преувеличено нами от зависти нашей. Ведь вся ее любовь направлена не к нам, а только к сияющему Солнцу. К Солнцу, горящему ярко, но коротко. К Солнцу, любящему нас сильнее, чем Луну. И слезы одинокой Луны иногда падают к нам, но каменеют от ее равнодушия к нам…»

Цифры оказались страницей, где был нарисован артефакт, а еще были перенесены какие-то наработки Энраилл: схемы, формулы — огрызки… Сам артефакт не напоминал ни слезу, ни луну. Хотя… Может, по форме. Круглая бляха, кажется, металлическая, если верить художникам, украшалась символами и имела два углубления с одной стороны и по четыре с другой. Как отпечатки пальцев. Там, где было всего два отпечатка, вились еще символы, а под картинкой даже перевод отыскался: «Проверь мои силы, и если их достаточно, расскажи мою историю».

Я нахмурилась, вернулась на страницы с описанием артефакта и перечитала выдержку еще раз, но оставила чувственные метания небесных светил на потом — продолжила чтение более внятного описания:

«Энраилл отыскал слезу Луны и напитал его магией жизни. Тот, кто коснется артефакта, обретет память прошлой жизни. Но только одной жизни. И только один раз…»

Целая страница предположений о том, как был создан артефакт и убеждений, что никому не под силу повторить выдающихся достижений Энраилл, я читала, не углубляясь в собственные рассуждения. Запоминала какие-то фрагменты, чтобы позже обсудить с Ив. Если, конечно, решусь обсудить это с ней. Она, может быть, не обратит внимание на Сердце времени в перечне, но Роми… Ему лучше не напоминать об этом артефакте.

«Смерть Солнца» — числился следующим в списке артефактом. Я уже слышала от Волтуара, что солнце — это что-то вроде проводника душ, и что оно умирает ежедневно. Поэтому лишь вскользь пробежалась по строкам легенды и перешла сразу к описанию:

«Сумев создать артефакт, возвращающий жизнь, Энраилл обеспокоился, что им может воспользоваться враг. «Если опасный дар ошибочно попал в злые руки, его необходимо отобрать» — писал Энраилл неизвестному другу. Позже появился второй артефакт, названный Смертью солнца. Он вызывает у любого существа болезнь солнца…».