Глава № 22. Артем

Мама так резко набрасывается на этот снимок, словно догадывается о моем желании и пытается предотвратить преступление. Да, я вижу и графити, которое мне, кстати, кажется очень удачным. И надпись над цветком, у которого лепестки похожи на битые осколки, как будто цветок кто-то сорвал, растоптал, а потом попытался собрать из того, что попалось под руку.

Влияние человека, или… нет… не так.

— Это ромашка, — говорю я, глядя на девушку и символ на стене, который не случайно с ней рядом, а притянул к себе то, что его отражает. — Ромашка, которая мерзнет от первой изморози.

Я вчитываюсь в надпись в углу фотографии — «Тихий вечер. Макс Щавель» и качаю головой. Ему удалось снять идеальный момент, но он понятия не имеет, как правильно он называется.

Девушка, которая стоит перед нами права — эта фотография просто дышит ожиданием счастья, и я бы назвал ее «За мгновение до…»

Потому что когда смотришь на этот снимок, когда всматриваешься в лицо незнакомки, начинает казаться, что так и случится. Пройдет лишь секунда, мгновенье, и в этот переулок свернет чье-то счастье.

Мама не видит этих оттенков, быть может, потому, что ей в принципе не свойственно ожидание. Или она уже нашла все, что хотела, распробовала и знает вкус своего личного счастья.

Я слышу, как она подмечает одни недостатки. А я понимаю, что тоже сегодня вложусь в раскрутку приятеля, потому что эта фотография уйдет вместе со мной.

— Знаешь, — я как раз собираюсь сообщить матери о своем решении, но замолкаю.

Случайно мазнув взглядом по незнакомке, которая, притихнув, стоит прямо передо мной, я понимаю, что это она.

Девушка, которая смотрит на этой фотографии вдаль. Девушка, которую Макс поймал за мгновение до.

Только сейчас она в платье, которое так ее облегает сзади, что невольно хочется сжать упругие полушария. А еще очень хочется, чтобы рядом с фото висело зеркало, и я мог увидеть, как это платье обтягивает ее грудь. Скорее всего, при таком складе фигуры — второго размера. Идеальное наполнение для моих рук.

Волосы собраны не в хвост, а в косу, уложенную в виде короны. И невольно мелькает мысль — а если их распустить, чтобы увидеть не принцессу, к которой и не притронешься, а распутницу. Опустить ее на колени, сжать эти пшеничные пряди в ладони, намотать на кулак, и заставить ее открыть рот, чтобы она впустила меня.

И наблюдать — каким будет взгляд. Чего она будет хотеть. Так ли будет мечтать о том, чтобы к ней заглянуло счастье. Или насытится тем, что будет иметь благодаря мне.

Полное погружение…

Я бы наполнил ее до отказа и заставил смотреть мне в глаза хотя бы до первого хрипа, первого стона ее удовольствия, первого шепота, который попытается удержать и не сможет.

Делаю резкий выдох, чтобы прийти в себя.

Качаю головой, пытаясь сбросить накатившее наваждение. И понимаю, что оно не собирается отступать.

Мне хочется развернуть незнакомку к себе, еще раз услышать ее голос, потому что мелькают странные мысли, что я уже его слышал. Но пока я силюсь придумать и что-то сказать, ее подхватывает подружка.

Они так быстро уносятся — наверное, за секунду пересекают всю галерею.

Я вижу, как Щавель заботливо помогает каждой одеться, берет их под руки и они поспешно уходят из здания.

И только потом замечаю, что моя рука чуть приподнята вверх, как будто я собирался или дотронуться до незнакомки, или ее удержать.

Бред какой-то.

Наверняка, это одна из моделей, которых он заводит на пару ночей, вдохновляет их собой для лучшего снимка, а потом с легкостью отпускает, потому что удачный кадр уже пойман.

Я вновь смотрю на фотографию, пытаюсь увидеть ее в новом свете, но ничего не меняется.

— Я хочу ее.

— Что? — доносится до меня удивление мамы.

Значит, я сказал это вслух.

— Я хочу ее купить, — пожав плечами, спокойно киваю на фотографию, как будто изначально вкладывал в свои слова именно этот смысл.

Мама склоняет голову набок, давая фотографии еще один шанс понравиться и ей тоже, но через секунду разочарованно выдыхает.

Мы медленно обходим второй зал с работами, и да, там тоже есть довольно удачные, но они не цепляют. Неправильное расположение, неправильный выбор — все самое удачное выставить в первом зале. Здесь тоже нужно было оставить зацепки, а так и по количеству зрителей, да и по времени, которое они проводят у фотографий, видно, что самое интересное там, откуда ты вышел.

Потому туда возвращаются.

Потому туда возвращаемся мы, и первое, что я замечаю — возле фотографии, которую я уже выбрал, с задумчивым видом стоит какой-то напыщенный хлыщ. Присматривается, примеряется, отходит со скучающим видом. Зато тут же подходит другой.

— Ну что, — мама осматривается по сторонам, — позвоним мальчику? Он ведь, как и раньше, живет за квартал от галереи? Надо же, подобрался к своей мечте. А я всегда в него верила!

— И не зря, — усмехаюсь.

Сомневаюсь, что Макс возьмет трубку, потому что он сейчас занят — развлекает двух барышень. И лучше уж он соврет что-то мне, чем моей матери. Присмотрев кофейный автомат и два кресла в углу, предлагаю маме немного отдохнуть, а сам выхожу на улицу под предлогом выкурить сигарету.

На удивление, Макс на звонок отвечает после второго гудка. Я слышу приглушенную музыку, и моя фантазия тут же дорисовывает то, что я не в силах увидеть — его квартира, разбросанные подушки по полу, и девушка со светлыми волосами, которая на них возлежит, ожидая любовника.

Или две? У второй необычная внешность — она тоже может рассчитывать на пару ночей и свой собственный снимок.

Не знаю, с чего вдруг, но мысль о том, что в моих руках будет лишь фотография, а не сама девушка, злит, и я говорю резко, отрывисто. Коротко поздравляю, сообщаю, что мы с мамой выбрали пару работ и хотели бы забрать их сегодня же.

— Марина Витальевна в городе! — мне кажется, из всего, что я говорил, Макс услышал только первые фразы. — Круто! А надолго?

— Пока не в курсе, — я чуть смягчаюсь, вспоминая, что у них всегда были хорошие отношения. — Наверное, как обычно, недели на три.

Когда отца Макса посадили за кражу, а его мать из-за этого стали гнобить на работе, он частенько обедал и ужинал у нас в доме. Потом моя мама помогла его матери найти работу и с переездом в другой район, чтобы соседи перестали судачить. Прошло много лет, но привязанность мальчика к женщине, которая когда-то помогла его маме, не улетучилась, не прошла.

Каждый раз, когда мама приезжает в наш город, они обязательно видятся. Мне кажется, Максу по-прежнему ужинать в нашем доме нравится больше, чем у себя. Несмотря на то, что сейчас он может позволить себе все, чего не мог раньше.

Макс заверяет, что очень хочет увидеться с моей матерью, и будет счастлив лично ей что-нибудь подарить.

— Уверен, увидеться она тоже захочет, — говорю я. — Но от подарка откажется. Макс, я хочу купить твои работы. И забрать их сегодня.

— Слушай! — музыка становится тише, и я понимаю, что, скорее всего, приятель выходит в другую комнату. — Я не могу прямо сейчас отлучиться… Но ты сбрось мне названия работ, и я сделаю дубли.

— Ты не понял, Макс, — отвергаю его предложение. — Сток меня не интересует.

Проходит секунда.

— Так, — выдыхает приятель, — прости, туплю, вино ударило в голову. Скажешь, что вы выбрали — я передам все снимки, они будут у тебя в единственном экземпляре. По оплате обсудим, раз ты так настаиваешь. Я подъеду. А сами работы заберешь через две недели, после закрытия выставки, договорились?

— Сегодня.

— Но как же…

— Хотя бы две работы я забираю сегодня, — иду на компромисс, к которому и стремился. — Остальные привезешь потом сам, после выставки.

— Ну хорошо, хорошо, умеешь ты уговаривать, Жиглов, — хмыкает приятель. — А какие хоть работы? Я бы очень хотел, чтобы трамвай пока остался, и…

— Трамвай останется, не волнуйся. Сегодня я заберу работы с котом у лужи и ту, где грустит светловолосая девушка.

Я намеренно сообщаю, что первый выбор в этом списке — фото с котом. И ожидаю услышать все, что угодно, кроме того, что говорит Макс.

— Хороший выбор, да, — соглашается он. — И ты бы слышал, как эта грустная девушка умеет смеяться!

— Ничего, — усмехаюсь, хотя меня вымораживает, — увижу на снимках, которые ты принесешь.

Завершив разговор, я закуриваю сигарету, но вкус настолько противный, что я тут же тушу ее и выбрасываю.

Следом в урну бросаю и пачку — скорее всего, это просто подделка.