Глава № 28. Даша

От слов мужчины становится жарко. Или это солнце вдруг решает, что сегодня можно было обойтись только платьем. Не знаю. Но очень хочется стянуть с себя куртку, вдохнуть чуть свободней, и я даже тянусь пальцами, чтобы именно это и сделать, но вдруг замечаю взгляд Артема, направленный на мою грудь.

Наверное, нужно было все же покупать платье на размер больше.

Но если застегнуть куртку — я задохнусь. Если скрестить руки, он подумает, что я испугалась. Нет, чуточку что-то такое действительно есть, но…

Наши взгляды встречаются, и, мне кажется, он мгновенно все понимает.

— Это тебе, — вручает мне розы.

Они очень длинные и тяжелые, потому что их много. Не могу сосчитать — тринадцать-пятнадцать?

Чтобы хоть немного остыть, я делаю пару шагов — просто так, без какой-либо цели. Артем идет рядом, так же не называя пункт назначения и наши дальнейшие планы. Может, сделаем пару кругов вокруг вокзала, помашем друг другу рукой — и разъедемся? Вполне себе вариант. Как раз из моей реальности.

— Нет, прости, — он усмехается, наблюдая за моими попытками пристроить цветы поудобней, и забирает себе, — наверное, лучше отдам их потом.

— Или не отдашь, — улыбаюсь в ответ и поясняю, заметив вопросительный взгляд. — Как на проекте «Холостяк». Если девушка понравилась, холостяк вручает ей розу, если разочаровала — оставляет себе.

Понятия не имею, зачем говорю это. Ясно как белый день, что мужчины такие передачи не смотрят. А сейчас он подумает, что моя единственная мечта — выйти замуж, и…

— Хм, выгодное мероприятие для участника, — комментирует Артем. — Можно и не платить гонорар. Полагаю, к концу проекта у него остается приличный розарий.

— Я тоже об этом думала, — начинаю смеяться.

И обрываю смех, когда замечаю, что теперь взгляд мужчины приклеен к моим губам. Тут же начинает хотеться пить, и кажется, что помада размазалась, и вообще образуется много мыслей, которые мешают, отвлекают, вводят в растерянность.

Зачем я здесь? Такие встречи все равно ни к чему не приводят. И нет той легкости, которая была, когда мы оба были лишь аватарками.

Может быть…

Но прежде чем я успеваю себя накрутить и снова чуточку испугаться, Артем переводит взгляд на мое лицо, чуть прищуривается, а потом, кивнув себе за спину, интересуется:

— Предложишь свои варианты? Куда скажешь — туда и поедем.

За его спиной такое старенькое жигули и с таким избитым дорогой колесом, что мне стоит труда не рассмеяться. На этом мы далеко не уедем. Пожалуй, и сюда Артем добирался с трудом — слышно, как от него пахнет то ли машинным маслом, то ли бензином. Но с таким транспортом даже удивительно, как он вообще умудрился приехать.

И потом, одно дело — общаться по телефону, и думать, что так ты узнаешь человека. А на самом деле он может оказаться другим. Пока я точно знаю, что он не врал на счет того, что любит растоптанные кроссовки. А что еще?..

Практически ничего больше.

Тут же всплывают предупреждения Ольги про маньяков, которые только и думают, как бы заманить к себе наивных, доверчивых девушек воде меня.

— Давай лучше прогуляемся.

Артем осматривается по сторонам, как будто недоумевая, где здесь можно найти место для нашей прогулки. И действительно, вокруг людей становится еще больше, постоянно что-то кричат таксисты, один так вообще, увидев нас, усиленно машет руками, протирает очки и вновь машет, пытаясь зазвать к себе.

Активно так надрывается, а между тем, возле него уже стоят трое, и взгляды у этих пассажиров дружелюбными не назвать.

— Здесь неподалеку есть сквер, — глядя на таксиста, который уже разве что слюной не брызжет, тороплюсь уйти хоть куда-нибудь.

— Хорошо, — соглашается Артем, потом, заметив мой взгляд, оборачивается и просит. — Одну секунду меня подожди.

Он направляется к этому таксисту, о чем-то с ним говорит, а я отвлекаюсь на звонок Ольги, которая не понимает, почему наш разговор прервался так резко и неожиданно.

Поясняю, что гуляю по городу, не могла говорить, и в ближайшее время тоже вряд ли смогу.

— Эх, я бы тоже лучше с тобой прогулялась, — вздыхает подруга.

Я оставляю ее сожаление без комментария, потому что мы обе знаем, что она увлечена подготовкой к завтрашней свадьбе лучшего друга. И, возможно, немного — фотографом, с которым у них, кажется, что-то да складывается.

В любом случае, эту неделю мы с ней не виделись. И мне просто необходимо заполнить себя положительными эмоциями, чтобы они перекрыли те, которые возникнут, когда Ольга начнет пересказывать, как прошла свадьба. А она точно начнет, не сможет сдержаться.

— Извини, — голос Артема заставляет меня обернуться.

— Все, Оль, пока, — поспешно прощаюсь с подругой.

— Даша, кто это? — не желает прощаться она, и в голосе не интерес, а волнение, которое как зараза передается и мне.

— Позвони мне вечером, — прошу ее и добавляю на непредвиденный случай, который тоже всплывает как вариант благодаря ее страхам. — У меня сейчас встреча.

Я нажимаю отбой и разворачиваюсь к Артему.

За время, пока мы идем к скверику, я успеваю узнать, почему в вайбере он подписан как «Артем Ж». Оказывается, это сестра так сократила его фамилию, он пару раз случайно отправил сообщения с таким ником, а потом просто не стал исправлять. Он успевает узнать, когда у меня день рожденья и с кем планирую его отмечать. У меня закрадывается подозрение, что он уже сейчас думает о подарке, потому что вскользь интересуется тем, что мне нравится, что бы я хотела получить от друзей и осматривает уже не конкретные участки моего тела, а меня полностью.

Я узнаю, где расположен тот самый пирс. А он — имя моей подруги и как давно мы знакомы.

Много вопросов. Много ответов. Общаться непривычно, но абсолютно несложно. Так же, как и по телефону, лишь за тем исключением, что сейчас можно увидеть реакцию собеседника, а не придумывать, иногда ошибаясь.

И только спустя минут двадцать, когда мы уже занимаем скамейку и можно чуть отдохнуть, я вновь напрягаюсь от осознания, что я спрашиваю его о простых вещах, не пытаясь залезть к нему внутрь и узнать что-то емкое. А его вопросы словно загоняют меня в ловушку, окружают в попытке узнать круг общения, мой характер, мои интересы и вкусы. И последней каплей, которая заставляет насторожиться, становится вопрос: где именно я живу.

— Я хорошо знаю старый город, — поясняет Артем, — часто бываю там. Может быть, даже не раз проезжал мимо окон.

— Я бы все равно не смогла тебя пригласить на чашечку кофе, — пытаюсь улыбнуться, но не выходит, бросаю взгляд на мужчину, который все еще ожидает ответа, называю одну из улиц в нашем районе и добавляю, чтобы он не думал, что я одна в этом городе. — Я живу… с бабушкой.

К моему облегчению, он эту тему не развивает. Так, следует пара вопросов про возраст и самочувствие. Нет, я уже достаточно хорошо изучила Татьяну Гавриловну, и мой рассказ не вызвал бы подозрений, что бабушка существует — теперь я точно знаю, что значит жить с пожилым человеком. Но вплетать хозяйку квартиры в свой «день без нее» не хочу. Мы обе друг от друга сейчас отдыхаем.

Настроение портится. Маленькая ложь, несущественная, по сути она не имеет значения, и все же…

Неприятно. Противно. Как будто я начинаю плести клубок из интриг, которых и не планирую.

От грустных мыслей, которые кажутся липкими, отвлекает гомон голубей — их, сидя на лавке напротив, кормят сухим батоном мальчишки. Птицы стараются урвать друг у друга, и все же самцы уступают самкам кусочки побольше. А мальчишки смеются и дразнят, и отгоняют воробьев, потому что те кажутся им не такими благородными и красивыми птицами.

Я не сразу понимаю, что мы с Артемом не просто оба молчим — возможно, даже давно. А вместе наблюдаем за этой сценой. Я — с улыбкой. Он — с какой-то грустью, которая отражается в его взгляде.

И только теперь я вдруг понимаю, что он специально сел с правой стороны от меня, чтобы я видела только лучшую сторону, чтобы взгляд мой не спотыкался об изувеченное. А еще до меня доходит, что я почти не смотрю на него. Вопреки его стараниям, не смотрю.

Куда угодно — в сторону, на деревья, которые уже наполняются зеленью, на траву, по которой бродят собаки, на трамваи, на мальчишек, на птиц. Только не на Артема.

Несколько взглядов при встрече — не в счет.

И… только теперь замечаю, что розы лежат между нами. Не потому, что он хочет этой преграды. А потому, что когда он подсел на лавку следом за мной, я подвинулась.

Прикусываю губу, стараясь избавиться от неловкости.

Разворачиваюсь так, чтобы видеть Артема.

И смотрю на него.

Даже когда он оборачивается, чтобы взглянуть на меня, и становится видна другая половина лица, смотрю на него.

И он, словно бросая вызов и проверяя, сколько я выдержу, садится поперек лавки и усмехается, заставляя уголок губ искривиться больше обычного.

— Хочешь, я покажу тебе этот пирс? — неожиданно спрашивает меня.

И я понимаю, чего именно мне и не хватало, чтобы расслабиться — улыбки в знакомом голосе.

Он становится мягче, и словно обволакивает невидимыми бархатными волокнами.

Это именно тот голос, к которому я успела привыкнуть. Именно тот голос, по которому я успела соскучиться.

— Хочешь? — повторяет Артем, внимательно наблюдая за мной.

Он так спрашивает, с каким-то таким огоньком в глазах, что я загораюсь его азартом и начинаю правда хотеть этого — поехать за город, увидеть пирс, на котором нет никого, и где будут только волны моря и мы.

Забываются предостережения Ольги, отголоски пустых страхов уступают место жуткому любопытству. У меня даже пальчики ног поджимаются от какого-то скрытого нетерпения, которое пытается пробиться фонтанчиком.

И в этот момент у меня звонит телефон — навязчиво, громко и долго, заставляя очнуться, вынырнуть из какого-то странного состояния, когда казалось, что я все могу. Могу позволить себе любое безумство, потому что я не одна, а вместе сходить с ума совершенно не страшно.

Достав телефон из кармана куртки, я жму на отбой, но телефон надрывается снова. И снова. Пугая голубей, заставляя перешептываться любопытных мальчишек и оборачиваться случайных прохожих, которые музыку не заказывали, а тут ишь, фифа расселась, еще и с цветами!

— Может, ответишь? — предлагает Артем.

Я смотрю на незнакомые цифры, снова сбиваю звонок, а когда номер перезванивает, все-таки не выдерживаю и отвечаю.

И это становится серьезной ошибкой, потому что я слышу в телефоне мужской голос, который не узнать невозможно.

— Даш, — говорит Костя с каким-то тягостным вздохом, — Даш, я бы хотел увидеть тебя.