Глава № 45. Артем

Уйти с выставки так быстро не получается. Стоит только объявить помощникам, что я ухожу, как оказывается, что срочно необходимо обсудить вопросы, которые мы сто раз обсуждали до этого.

— Если вы не справляетесь, — устав отбиваться от пустяков, которые Анжела пытается представить мне как проблемы глобального плана, говорю я, — могу предложить поменяться местами с более уверенным в своих силах сотрудником.

Я даже не успеваю воспроизвести в памяти несколько кандидатур тех, кто точно ухватился бы за такой шанс, как Анжела мгновенно собирается.

— Не стоит, — отвечает холодно, по-деловому, перестав изображать растерянного новичка без малейшего опыта. — Все будет в порядке. Можете на меня… вернее, на нас положиться.

— Отлично.

Она чуть прищуривается, видимо, желая, но не рискуя намекнуть мне на то, что я должен быть благодарен за ее рвение. Но она получает хорошую зарплату, присутствие на выставке было ее инициативой, и свою лояльность я проявляю тем, что не акцентирую внимания на том, что заслуги нескольких человек она пыталась преподнести как личные.

— Кстати, Артем Геннадьевич, — несмотря на то, что мы попрощались, она снова не дает мне уйти к Даше, которая бродит между рядами. — Я слышала, что вы говорили о рекрутинговом агентстве… Мне бы тоже в отдел не помешало найти одного сотрудника. Помните, я как-то упоминала.

— Нет, — отзываюсь уверенно.

— Ну, видимо, я собиралась сказать, но не стала вас отвлекать, — сообразив, что я на память не жалуюсь, немедленно исправляется женщина.

— Откровенно говоря, — замечаю, — не думал, что при таких высоких зарплатах, которые предлагает наша компания, с квалифицированными кадрами может возникнуть проблема. Тем более, при ваших связях в этой сфере деятельности.

Анжела принимается уверять, что ей нужен редкий специалист и всех, кого могла, она уже обзвонила.

— Хорошо, — немного подумав, я все же выдаю ей визитку агентства, — попробуйте найти сотрудника так.

В конце концов, если Даша закроет этот заказ, она должна получить неплохие проценты. Если не закроет, думаю, страшного ничего не случится, просто подкину ей пару заказов попроще.

Анжела с таким рвением принимается изучать визитку, словно собирается позвонить и сбросить заказ прямо сейчас. И я выбираю этот момент, чтобы наконец уйти с этой выставки.

— Мы свободны, — говорю Даше, с интересом рассматривающей нелепую огромную люстру. — Тебе нравится этот ужас?

— Нет, — смеется она и, взяв меня за руку, тянет на улицу, отвлекая от дорогущего безобразия.

У нее очень красивый смех — не колокольчики, как частенько описывают. Приглушенный, напоминающий блюзовый. И он ей настолько идет, что я намеренно иду медленно, делая вид, что подумываю купить тот абсурдный кошмар, а на самом деле просто любуюсь.

Любуюсь девушкой, которая не обращает внимания на то, как иногда косо посматривают на меня. И которая не делает вид, а действительно не замечает прилипчивых взглядов мужчин — на нее.

Чем быстрее мы выйдем и сядем в машину, тем быстрее я смогу заняться с ней сексом. Но я иду все медленней и медленней, оттягивая этот момент и впитывая его. Он кажется простым и обыденным, ничем не выделяющимся среди других. Но почему-то мелькает мысль, что сейчас Даша ближе, гораздо ближе ко мне, чем даже когда я входил в нее и пил ее стоны.

— Ко мне нельзя, — чуть извиняясь взглядом, ставит она меня в известность, — к тебе далеко и…

Мнется, и хотя понятия не имеет, что я живу не один, явно не хочет совершить эту экскурсию. Наверное, это тоже попытка прировнять отношения просто к сексу.

— Остается гостиница? — спрашивает бойко, показывая готовность к этому варианту и даже пытается припомнить, есть ли она поблизости.

— Разберемся.

Даша согласно кивает, но странное дело. Она в приподнятом настроении, пока мы выходим с выставки, пока идем с ней к машине, даже когда мы едем, она продолжает посматривать на меня и смущенно прятать улыбку. Но когда я останавливаю авто у гостиницы, неуловимо меняется.

Нет, не бежит. Закрывается.

Пытается выровнять дыхание, опускает голову, а потом решительно выдыхает, толкает дверь и первой выходит на улицу. Я наблюдаю за ней из салона — она упрямо смотрит в одну точку, то ли на камни у лавочки, то ли на саму лавку, и нервно кусает губы.

Выйдя из машины, я окидываю взглядом старинное здание, где, пожалуй, лучшие в городе номера, потом смотрю на Ромашку, и не могу избавиться от безумной мысли, что если я заставлю ее войти, если просто подтолкну ее к этому, своими руками оторву еще один лепесток.

Понятия не имею, откуда у меня эти сентиментальные бредни. Пожалуй, так аукается сон под постановку «Холостяка» и сказывается проживание с романтичной младшей сестрой, но я понимаю, что гостиница, даже такая, как эта — не наш вариант.

— Подожди меня здесь, — прошу Дашу.

— Да, конечно, — бормочет она.

Зайдя в гостиницу и постояв в холле пару минут, выхожу снова на улицу.

— Можем ехать, — открыв дверь со стороны пассажира и делая вид, что не замечаю удивления Даши, подталкиваю ее вернуться в салон.

— А… — она бросает в мою сторону взгляд, лишь когда мы уже отъезжаем.

— Взял у приятеля ключи от корпоративной квартиры, — говорю я, и в награду за это вранье получаю улыбку. — То, что там чисто, я уверен, а вот за продуктами нужно будет заехать.

И прежде чем Даша задаст свой вопрос, — мол, а что, мы собираемся еще и есть? — сообщаю:

— Ужасно проголодался.

Мы заезжаем по пути в магазин, и я беру продукты почти наугад, потому что Даша изо всех сил делает вид, что не голодна и здесь ей мало что интересно. Приходится ориентироваться на свой вкус и ее неосторожные взгляды, так что, надеюсь, голодными мы не останемся.

Со спиртным проще. Пара бутылок вина, виски, коньяк — что больше будет отвечать настроению, то и откроем.

— Мы собираемся много пить? — шепчет у кассы Даша.

— И пить, и есть, и заниматься сексом, как ты предлагала, — шепчу ей в ответ. — Так что лучше предупреди дома, что у тебя на эту ночь грандиозные планы.

— На всю ночь?!

На нас оборачиваются, и на этот раз у многих взгляды завистливые — слишком много в городе одиночек, слишком много тех, кому повезло меньше, чем мне. Потому что этой ночью я собираюсь делать все, что угодно, только не спать. А утром планирую проснуться не от приставания Барса.

Нагло усмехаюсь Ромашке, и целую ее, не могу удержаться. Мне кажется, ее губы до сих пор хранят вкус горячего шоколада, и я, не отрываясь от Даши, наощупь беру с полки пару молочных и горьких плиток. Тоже для настроения.

Кто-то сзади ворчит, что очередь подошла, и только тогда я оставляю Дашу в покое. Заметив ее взгляд на цифры, которые на кассе меняются с каждой секундой, прошу ее подождать у выхода и использовать это время для того, чтобы сделать звонок родным. То ли у нее напряженные отношения с бабушкой, то ли та слишком старых взглядов на то, с кем прилично общаться незамужней девушке, но предстоящий звонок энтузиазма у Даши не вызывает.

И все же она это делает. Складывая покупки, я вижу, как она, выйдя на улицу, торопливо объясняется по телефону. Нервничает, потому что не только снова кусает губы, но при этом еще и ходит туда-сюда, но когда я выхожу с пакетами, приветливо и, кажется, облегченно, мне улыбается.

— Отпустили?

— Да.

Все, что касается ее родных или работы, удостаивается максимум отрывистых реплик, так что я на подробностях не настаиваю.

От магазина до корпоративной квартиры всего пара минут, и этот короткий путь Даша держится молодцом. Нервозность к ней возвращается лишь когда мы заходим в парадное. Она делает попытку перехватить у меня хоть один пакет с провизией, чтобы чем-то занять пальцы и перестать их то и дело сжимать.

— Возьми лучше ключи, — киваю на карман брюк, куда переложил связку. — Будешь открывать дверь.

Она приободряется, и мне стоит труда не рассмеяться тому, как сильно она хочет справиться с таким простым, но важным для нее поручением.

Но едва мы выходим из лифта и приближаемся к нужной квартире, Даша растерянно замирает у двери. И вместо того, чтобы просто открыть, водит ладонью по замочной скважине, то ли стирая пыль, которой здесь нет, то ли отогревая металл.

Я молча стою позади нее.

Это ее решение, ее выбор, и если она захочет сейчас отступить…

Нет, вряд ли я буду благородным настолько, чтобы просто ее отпустить. Но точно придется придумать другой вариант и потратить время на «реверансы», которые мы вроде бы уже обошли.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я слышу негромкий голос Ромашки:

— Ну вот и… пришли.

И когда она все-таки делает это — открывает дверь, и проходит внутрь темного помещения, которое спустя секунду тут же встречает нас приглушенным светом.

Нет, это, конечно, не знак — Даша нащупала выключатель. Но глядя на нее, в этом искусственном освещении, подчеркивающем ее ранимость и хрупкость, я с удивлением отмечаю, что переступаю порог не с мыслью: «Скорей бы она разделась».

Почему-то в меня въедается совершенно другая, с несвойственной мне неуверенностью: «Хоть бы ничего не испортить».