Глава № 46. Даша

Я совершенно не представляю, как себя дальше вести. Одно дело, когда секс у нас получался спонтанно, а тут…

Но Артем ведет себя так, будто мы приехали не для того, чтобы переспать, а лишь отдохнуть от городской суеты.

Все остается там, за дверью этой квартиры — и пыль дорог, и запах цветущих деревьев. А здесь только нотки одеколона, который из-за замкнутого пространства или из-за того, что нас только двое, я чувствую гораздо острее, чем раньше. А еще какой-то уютный покой, в который меня втягивает этот мужчина.

— Ну что, — сняв обувь, он подхватывает пакеты с продуктами, скрывается внутри помещения, и спустя минуту, пока я пытаюсь привыкнуть к новым для себя ощущениям, возвращается с деловым предложением: — Сначала переоденемся? Кажется, здесь должно что-то быть…

Он не стоит у меня над душой, не подталкивает меня пройти дальше — он снова уходит, бросив на меня взгляд с хитринкой. И мне становится интересно тоже взглянуть на то, что предлагает эта квартира.

Сбросив обувь, иду за Артемом. По пути замечаю просторную кухню в шоколадных расцветках, гостиную — дорогую, тоже в мужских спокойных тонах, но какую-то безликую. Услышав шорох чуть дальше, прохожу в комнату, и застаю Артема у открытой двери гардероба.

— Как ты относишься к унисекс? — не оглядываясь, он передает мне серые спортивные штаны и черную футболку с мрачными черепушками. — Примерь. Мне кажется, тебе должно подойти. Так, тапочки…

Он вскрывает пакет одноразовых тапок, но не гостиничных, на которых хорошо кататься по комнате и так же хорошо падать, а довольно добротных на вид. Выбирает самый меньший размер из имеющихся и опять же вручает, не оборачиваясь, а сам рассматривает довольно скудный ассортимент из одежды.

Я мну в руках обновки, пытаясь принять как факт, что это не сюрр или сон. Честно говоря, пока мы ехали сюда, я все немного не так представляла. Я думала, все будет определенно, подведено к единственной цели, тем более, что условия озвучены, приняты и мы оба знали, зачем, собственно, едем. Но Артем в мою сторону даже не смотрит.

— А где можно переодеться? — намеренно провоцирую его обернуться, но он с интересом рассматривает пару футболок, как будто это вопрос жизни и смерти.

— Где тебе больше нравится, — следует еще более странный ответ, чем его поведение.

— Может, здесь… — начинаю расстегивать пуговицу.

И вместо того, чтобы вспомнить, что собирался сам снять с меня всю одежду, он… просто кивает, не отрывая взгляда от гардероба.

В полном недоумении расстегиваю вторую пуговицу — реакции ноль. И тогда я удаляюсь в гостиную, в таком удивлении, что скорее придумываю себе облегченный выдох мужчины, чем действительно его слышу.

Он не пытается догнать меня, не присоединяется тоже переодеться в гостиной. Вообще я уже успеваю даже привыкнуть к новой одежде, когда он наконец появляется из комнаты.

— Тебе идет, — ухмыляется, оценив довольным взглядом имидж, в котором я предстаю.

И мне настолько нравится, что он больше не стесняется при мне улыбаться или вот так насмешливо кривить губы, что я мирюсь с тем, что брюки, хотя и с резинкой внизу, все равно некрасиво собираются из-за разницы размеров между мной и хозяином. И с тем, что футболка оказывается слишком большой, и болтается на мне смешным балахоном из черепов.

А еще мне нравится то, как преобразился Артем. Сразу понятно, что пусть эти вещи и не любимые, раз они здесь, на запасном аэродроме, но хозяин у них именно этот. Домашние штаны держатся скорее не на завязках, а честном слове. Вернее, на кодовом, и кажется, что если знать его и произнести, они с готовностью продемонстрируют все, что только что скрыли. Белая футболка не настолько коварна — она так плотно обтягивает тело мужчины, что я могу с легкостью отследить все рельефы жесткого пресса.

Вроде бы ничего необычного — мужчина в штанах и футболке, но, пожалуй, играет роль то, что контраст слишком резкий. От уверенного руководителя в туфлях и костюме — до босого мужчины, который кажется избалованным домашним котом, вольготно чувствующим себя на своей территории.

У меня даже ладошки покалывает — так хочется подойти к нему, обнять его, и…

— Так, теперь займемся обедом, — уверенно заключает Артем, и, не заметив моей реакции, проходит мимо меня.

Меня настолько ошеломляет то, что сейчас происходит, что я так и остаюсь стоять в гостиной, прислушиваясь к тому, как где-то неподалеку шуршат пакеты с продуктами. Не знаю, как скоро я бы выбрала тактику поведения, которой лучше придерживаться с Артемом в домашних условиях — как-то в машине и в офисе было проще, понятней, если бы он не вернулся.

— Ты же не думала, — говорит, взяв меня за руку и утягивая на кухню уже вслед за собой, — что я обойдусь без тебя?

— То есть, — говорю неуверенно, — я нужна тебе на кухне?

— На кухне, — перечисляет он, — в коридоре, в гостиной, в спальне, в ванной. Это не принципиальный вопрос. Просто мне больше нравится, когда ты рядом со мной.

И от этих слов внутри меня словно загорается яркое солнышко, которое наконец заставляет разомкнуться невидимую пружину с рамками поведения. Не важно, что будет дальше и как мы подойдем к тому, для чего приехали в эту квартиру. Важно, что сейчас, рядом с этим мужчиной, мне действительно хорошо.

Кухня очень просторная, каждый из нас занят своим процессом — я салатом и бутербродами, Артем берет на себя мужскую заботу — мясо. Мы занимаем разные островки столешницы, между нами продукты, чтобы было удобней и не приходилось тянуться, но мы то и дело соприкасаемся.

Когда Артем вместо того, чтобы попросить, сам берет нож, а тот висит на магните передо мной. Когда я тянусь за тарелками, а они расположены в шкафчике возле Артема, и он не хочет отодвигаться, потому что занят, голоден, и вообще, разве он мне мешает?

Ни капельки. Нет. Даже когда мне приходится практически повиснуть на нем, чтобы все-таки достать то, что мне нужно.

А еще, несмотря на темные окраски, у этой кухни удивительно светлая аура — постоянно тянет смеяться. Над тем, каким горделивым взглядом Артем любуется нарезанными кусками. Над тем, как он не выдерживает и, жалуясь на голод, сам искушается и искушает меня шоколадкой. Над тем, как он хохочет, что я жалею на бутерброды икры, и требует в качестве моральной компенсации хотя бы одну ложку только икру, без хлеба и масла, добавки ему не нужны! И над тем, о чем я забываю мгновенно, стоит только ему хитро взглянуть на меня, так, как будто у него есть большая-большая тайна, которая тоже мне интересна, но с которой со мной пока рано делиться.

— Ну что, — сообщает он, рассматривая наши заготовки, — я сделаю пару важных звонков и начинаю жарить мясо, а ты…

— Поняла, — я все же поддаюсь искушению и, подойдя к нему, оставляю легкий поцелуй в уголке его губ, — не буду мешать и подслушивать. А когда закончишь — снова вернусь тебя вдохновлять.

— Отличный план, — соглашается он, — я в мясе ас, так что тебя ждет безупречное блюдо.

Видимо, звонки не только важные, но и срочные, потому что строгий голос Артема раздается еще до того, как я дохожу до гостиной. Кстати, а чем же заняться? В сторону телевизора не смотрю — боюсь, моя психика не выдержит, если я случайно попаду на старинный попсовый концерт. Полку с книгами осматриваю с интересом, но здесь больше профессиональная литература по управлению и маркетингу, а также классика — в любом случае, для этого нужно полное погружение, эти книги не подходят для отдыха на тридцать минут.

Прохаживаясь по дому, отмечаю, что здесь две спальни — очень большие, не похожие на мышеловку. Может, потому и удалось так быстро расслабиться. А еще… еще здесь совершенно потрясающая огромная ванная комната, в которую я влюбляюсь с первого взгляда!

И такое ощущение, что это чувство у нас возникает взаимно и намертво, потому что эта комната никак не хочет меня отпускать, соблазняя своими габаритами и возможностями.

И, собственно, почему бы нет? Пока Артем занят…

Слишком большое искушение понежиться в горячей воде, не думая о том, что кто-то в любую минуту может постучать в дверь и поинтересоваться: «Скоро ты там?»

И полотенца имеются — судя по запаху, чистые, свежие, видимо, за квартирой присматривают хорошо. Ну и как удержаться?

У меня, например, не выходит. Прикинув, что в запасе у меня как минимум минут двадцать, начинаю набирать воду в белоснежную ванну, выдавливаю побольше пенки из множества разных тюбиков, поспешно раздеваюсь и с удовлетворенным вздохом откидываю голову на широкие бортики.

Вода набирается быстро, словно спеша обнять меня, помочь отдохнуть, насладиться ею, и я прикрываю глаза, полностью ей отдаваясь. Чувствуя, что могу уснуть, открываю глаза и набираю в ладони пушистую белую шапку из пены. Дую на нее, заставляя, кружась, снова возвращаться в свою стихию. И тихонько смеюсь, когда пузырьки не лопаются, а множатся.

Горячая вода и пена с запахом моря заставляют вспомнить о мужчине, который ведет деловые разговоры и попутно готовит нам ужин. И, наверное, я думаю слишком «громко», потому что дверь открывается, и этот мужчина появляется на пороге.

Ни единого слова.

Медленно проходится взглядом по моему лицу, шее, задерживается на груди, едва прикрытой белыми остатками пены, чуть прищуривается, замечая, что я дышу рвано и тяжело. В этот момент он действительно напоминает кота, который увидел перед собой вожделенную миску сметаны.

— Надеюсь, — не спрашивает, а судя по тону чуть хриплого голоса, ставит меня в известность, — ты любишь горелое мясо.

И делает шаг ко мне.