Глава № 53. Артем

К моменту, как мы подъезжаем к дому Ольги, она немного приходит в себя, и, хотя и заметно пошатывается, но в состоянии передвигаться самостоятельно. Убедившись, что лифт работает, я возвращаюсь к машине. Прислонившись к ней, достаю сигарету и пытаюсь выкурить легкую горечь.

Черное небо наконец прорезает молния, приближается гром, на пыльный за день асфальт падают первые капли. Даша выходит из парадного, и ее волосы тут же подхватывает ветер, бросает в лицо, но она их не убирает.

— Спасибо, — подходит ко мне, и я, а не ветер или она сама, отвожу от ее лица длинные пряди, как в первый день, когда мы увиделись.

Легкое дежавю.

Но неожиданно Даша тоже поднимает ладони и, несмотря на то, что дождь усиливается, заявляя серьезность намерений, отбрасывает мой капюшон, проводит пальцами по моим щекам, но не соскальзывает вниз — переходит к скулам, подбородку, лбу и вискам.

Медленные движения, трогательные, наполненные каким-то трепетом, будто она лепит скульптуру.

— Она просто пьяна, — шепчет так тихо, что ее шепот доносит лишь ветер, — тебе нечего прятать.

Я проглатываю слова, которые мог бы сказать по этому поводу, но она словно читает их по глазам.

— Ты привык, что что-то не так, — качает головой и поглаживает подушечкой пальца мои искривленные губы, — тебе просто нужно сменить эту привычку.

— Как? — обнимаю ее и выдыхаю дым в сторону, чтобы не окутывать им белый цветок, который расцветает в руках.

— Заменить ее новой.

Она прислоняется ко мне, устало прижимает голову к моей груди и обжигает своим дыханием сердце.

Гром раскатывается закадровым смехом, дождь подбирается к коже через одежду, но мы продолжаем стоять у чужого парадного в отсветах окон незнакомых людей, и дышать этим моментом уединения.

— А какие у тебя привычки и зависимости? — интересуется Даша. — Кроме сигарет. Чай или кофе? На завтрак — каша или бутерброды? Вино, пиво или коньяк? Что тебе нравится больше всего?

— У меня нет зависимостей, — потушив сигарету, отбрасываю ее в унылую урну, обнимаю Дашу двумя руками, чтобы спрятать от дождя, который ее почему-то не беспокоит. — Эти мои привычки ты скоро узнаешь сама. Но первой узнаешь другую.

— Какую же? — поднимает лицо, и я замечаю прищуренные глаза и улыбку. — Понятно: наверное, первая привычка, которая сейчас актуальна — это то, что ты, в отличие от девушек, которые вечно сидят на диетах, ужин не пропускаешь? Да, угадала? Ну угадала же?

— Да, — говорю, чтобы дать ей возможность вкусить кусочек победы.

А потом наглядно показываю одну из главных привычек, от которых я бы не хотел отвыкать — склоняюсь и целую эту улыбку. И с жадным удовольствием впитываю в себя приглушенный стон, зарываюсь пальцами в длинные волосы, и вжимаю в себя эту нежность…

Не знаю, сколько проходит времени, и как долго и громко гремит гром над нашими головами, но я отрываюсь от Даши только тогда, когда понимаю, что ее волосы становятся влажными.

— Так, — заметив растерянный взгляд, которым она продолжает смотреть на мои губы, открываю дверь машины и усаживаю ее. — Едем домой. Переодеваться, мыться, сушиться и… — улыбаюсь в ответ на улыбку, — правильно: ужинать.

Город во время дождя удивителен — ему идут эти серые краски, и после, когда выглянет солнце, он окажется только ярче. Разлетаются под колесами лужи, торопливо бегут запоздалые пешеходы без зонтиков, яркими бликами проносятся рекламные вывески и неоновые витрины, а рядом сидит притихшая Даша, которая с таким наслаждением любуется полусонным городом, что не хочется ее отвлекать.

К тому же, это молчание совершенно иное. До дома осталось всего ничего, и я надеюсь, что сумею заполучить улыбку Ромашки еще раз.

— Иди переодеваться, — отправляю Дашу сменить одежду, едва мы переступаем порог квартиры.

— А первая я потому, что у тебя теперь большой выбор? — она с улыбкой кивает на сумку, которую я захватил из машины, и я только теперь понимаю, что сама она не брала запасную одежду.

Нет, возможно, какие-то мелочи, без которых не обходятся женщины, и лежат в ее сумочке, но кардинальных вариантов типа остаться здесь на несколько дней и не кататься туда-сюда, она не рассматривала. Четко придерживается озвученных планов, мечта для заядлого холостяка, она даже не прихватила свои личные тапочки, а спокойно обула те, в которых была.

Но радоваться, что никто не посягает на мою территорию, не получается. Может, потому, что я был бы не против увидеть в ванной не случайную, а ее любимую зубную щетку и мне было бы интересно увидеть, в чем она ходит дома, в чем ей нравится ходить дома, а не там, где она просто ночует.

Наверное, она долго возится с брюками, которые для нее все же большие, потому что я успеваю переодеться и начать заниматься ужином, когда она тоже приходит на кухню.

— И что у нас здесь? — приобняв меня, заглядывает в сковородку, и я чувствую запах геля для душа и как начинает дрожать ее тело, еще до того, как смех принимается щекотать теплым дыханием мои ребра. — Мясо? Правда, мясо? Опять?

— Хочу доказать тебе, что в этом я все-таки лучший, — заявляю на полном серьезе, чем вызываю очередной приступ смеха, на этот раз тихого, как будто она боится разбудить поздний вечер за окнами. — Садись пока, отдыхай.

— А потом?

— А потом будешь есть то, что я приготовлю.

Она отходит, садится на стул у меня за спиной, и хотя я не вижу ее, уверен, что продолжает смотреть на меня.

Желая проверить, оборачиваюсь, и да — встречаю задумчивый взгляд.

— Что случилось?

— Ничего, — качает головой, выдыхает, как будто сбрасывает с себя невидимый груз и улыбается. — Отдыхаю. Просто я действительно отдыхаю.

Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза, и такое ощущение, что молнии, сверкающие за окнами, растягивают эти мгновенья, сплавляют взгляды и зажигают что-то внутри нас под раскаты далекого грома.

— Ты знаешь, — Даша прячет взгляд за ресницами, а потом, прикусив губу, вновь прожигает им насквозь. — Мне кажется, что ты — Доминант. Угадала?

И вздрагивает от неожиданности, когда слышит мой смех.

— Даша-Даша… — говорю, отсмеявшись и все же опять оставляю мясо на пару минут без присмотра, потому что мне очень хочется поцеловать ее губы.

Приближаюсь к ней, приподнимаю пальцем ее лицо, прищуриваюсь, глядя в расширенные глаза, полные предвкушения, и ставлю ее в известность:

— Обряд посвящения ты не пройдешь, ошейник в подарок можешь не ждать и стоп-слова между нами не будет.30f6fc

Она приоткрывает губы, и я проглатываю ее дыхание, заполняю им свои легкие, и с наслаждением наблюдаю, как чернеют ее зрачки изумрудного цвета.

— Но да, — говорю так же честно, — я над тобой доминирую.

Она переводит взгляд на мой рот, и я прикасаюсь к ее губам.

Запустив пальцы в еще влажные волосы, тяну ее на себя, чтобы ближе, еще ближе, чтобы ее вдохи и выдохи стали моими, и чтобы я слышал, даже сквозь пелену этого грома, как бьется ее сердце от моих поцелуев.

И она отзывается.

Ее не пугает напор и сила желания, она покорно впускает меня, дурманя ответным желанием, которого не скрывает.

Обхватывает мои плечи, пытается вжать меня в свое нежное тело, и ей без разницы, что за спиной у нее подоконник, окна открыты, и кто-то нас может увидеть.

Стонет мне в губы, царапает кожу ногтями, вряд ли осознавая, что делает, и разочарованно выдыхает, когда я оставляю ее в покое, не желая устраивать порно для кого-то другого, не желая делиться тем, что она отдает только мне.

— И самое главное, — провожу пальцем по ее припухшим губам, — тебе это нравится.

Не спорит.

Не люблю глупых споров, поэтому в благодарность позволяю ей сделать вид, что это она оборвала поцелуй.

Проверив мясо, оставляю Дашу на кухне одну, и заметив в ее глазах любопытство, кладу на стол исписанный лист.

— Письмо? — улыбается. — Уже не по вайберу, а как раньше? Любопытно. Можно сказать, новая форма знакомст…

Она замолкает на полуслове, видимо, сумев разобрать мой не самый каллиграфический почерк.

Качает головой, не веря своим глазам, и я уже думаю подойти и ей зачитать, как она отрывается от листка и переводит на меня взгляд, в котором так много эмоций, что я не могу выловить главную.

— Это… — листок начинает дрожать в ее пальцах, и она аккуратно, бережно, как великую драгоценность, возвращает его на стол. — Это… что? Это… это же…

— Заказы от «Лако-нест», — подтверждаю ее догадку, и вскидываю в удивлении бровь, потому что Даша смотрит на меня ошарашенно. — Ты же не думала, что я оставлю заказы твоему руководству?

Она прислоняет к шее ладонь, словно хочет пропихнуть в себя кислород. Пытается что-то сказать, что-то ответить, но пока у нее получаются лишь резкие выдохи.

— Даша, — говорю строго, потому что мелькают у меня подозрения, что она захочет поиграть в добрую девочку, которая всегда и со всеми поступает по-честному, даже когда люди того не заслуживают. — Закроешь заказы сама. Офис для встреч с кандидатами в современном мире не обязателен. Многие встречи проходят в обычных кафе. Пригласишь, если не получится сразу, хоть кофе вдоволь напьешься. Или ты любишь чай? Кстати, я этого тоже не знаю пока.

— Ты… — она резко отворачивается и смотрит в окно, а я смотрю на ее отражение, и не решаюсь приблизиться.

Настолько она сейчас настоящая в этом отражении, настолько открыта — ни маски благополучия, ни вуали «не лезьте, у меня все в порядке», что боишься дышать, чтобы ее не спугнуть.

— Ты… — выдыхает она, обернувшись.

Протягивает руки, призывая к себе, и когда я приближаюсь, обнимает, утыкается раскаленным лбом в моб грудь и, борясь с подступающими слезами, выдавливает признание:

— Ты лучший, — делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и продолжает. — Лучший. Даже если ты опять спалишь мясо.

Ну и, естественно, придя в себя после такого признания, я решаю, что мясо на ужин — выбор не лучший. Лучшее, что можно сделать сейчас — это выключить плиту и задвинуть шторы на кухне.

— Чтобы гроза не завидовала? — шепчет мне в ухо Даша. — Может, оставим шторы открытыми?

— Нет уж, — возражаю я и привожу веский довод. — Решение Доминанта!

Смех Даши — это последнее, что я позволяю увидеть и услышать кому-то, кроме себя.

А потом все.

Все, что потом — только для нас, для двоих.

И немного — для ночи, потому что она не только страстная, но и скрытная. И потому, что она тоже для нас.