Глава № 57. Даша

Наверное, если бы меня ударили пыльным мешком по голове, я была бы меньше потрясена, чем от таких новостей.

Да, это хорошие новости, просто отличные, и это шикарное предложение — от таких не отказываются. Просто… если бы оно поступило чуть раньше…

Не помню, что именно я отвечаю Светлане Игнатьевне — просто вижу ее улыбку, а слова как будто проходят мимо сознания. Но если она улыбается…

— Хорошо, — прорывается ко мне ее голос сквозь плотную вату, — рада, что предложение вас заинтересовало. Знаете, у меня чутье на такое — уверена, не пожалеет ни один из нас. Жду звонка.

А, вот значит как…

Поднимаюсь, бреду на непослушных ногах, и только на улице оглядываюсь на офисное здание, которое кардинально пытается изменить мою жизнь, и сомневаюсь: сказала ли я «спасибо», простилась ли вообще.

До вечера занимаюсь пустыми делами — лишь бы занять себя, лишь бы была уверенность, что я делаю что-то важное. Потому что думать о том, что случилось, я не могу.

Мне больно и плохо. И начинает тошнить. А еще хочется плакать. Так сильно, как, наверное, никогда — аж глаза болят, будто в них кинули горсть песка. И все попытки привыкнуть к песку или избавиться от него с треском проваливаются.

Устав перебирать свои вещи в шкафу, я сажусь в углу дивана, подгибаю колени и смотрю в экран ноутбука. Не сразу понимаю, почему он такой черный, и я ничего не вижу, а потом доходит, что я забыла его включить.

Вовсю шумит телевизор, радостные мелодии разносятся по всей коммуналке, хозяйка комнаты радостно улыбается и качает головой в такт мелодии. А я продолжаю смотреть в ноутбук, как будто там есть ответы, которые мне нужны.

Ответы!

Спохватываюсь, лихорадочно начинаю искать онлайн-гадания, где предлагают лишь щелкнуть мышкой и узнать ответ из таинственной книги судеб или предсказания оракула.

— Даша, что случилось? — слышу чье-то искреннее удивление.

Недоуменно смотрю на Татьяну Гавриловну, которая о, невероятно — убрала звук в телевизоре и теперь нависает надо мной, изображая беспокойство.

— Ничего, — хриплю я.

И только когда она кладет ладонь поверх моей, я понимаю, что все это время до онемения в пальцах щелкала мышкой, потому что мне не понравились предсказания. Они несли какую-то чушь! А этого просто не может быть, не может быть, чтобы опять все было так плохо.

К чему? Ведь теперь у меня все хорошо, у меня перспективы, работа, которая нравится, да и не только.

— Даш? — не унимается Татьяна Гавриловна.

— Я… — запинаюсь, не верю, что она всерьез беспокоится, но уже разницы нет, уже недолго терпеть нам друг друга. — Я скоро съезжаю от вас. Мне предложили работу в другом городе. И жилье, так что…

И не верю своим глазам, когда женщина облегченно выдыхает и сжимает мою ладонь в знак поддержки.

— У тебя все получится, Даша, не волнуйся по пустякам, — говорит она убежденно. — И потом, когда пробовать, если не сейчас, пока ничего не привязывает?

Ну вот, и она туда же — сразу же веский довод, который подталкивает к тому, чтобы прямо сейчас позвонить директрисе агентства и сказать, что согласна.

— К тому же, — делится со мной хозяйка, — мои дети решили продать эту комнату, меня забирают к себе. У них трехкомнатная квартира, и я им сразу сказала, что переезжаю только со своей квартиранткой! Я без Даши — ни шагу!

Мне кажется, что в глазах песка прибавляется. Вдруг появляется желание обнять эту чудную, строгую женщину, которой во мне, быть тоже многое что не нравилось, но она думала о том, чтобы я не осталась на улице.

— Спасибо, — подтянувшись, я все-таки ее обнимаю.

— Ну-ну, — говорит она строго, чтобы самой не растрогаться. — Не переживай, Даша, все с чего-нибудь начинают. Иногда начинают не раз и не два, прежде чем что-то получится. Ты главное не бойся и не упусти свой счастливый билетик. Как я понимаю, молодой человек, с которым ты встречаешься, этим счастливым билетиком не стал? Ничего, ничего, Даш… сколько их у тебя еще будет…

Я согласно киваю, и женщина, решив, что со мной все в порядке, и то, что мы обсуждали — обычный житейский пустяк, возвращается к себе на кровать, вновь включает музыку и даже предлагает мне подпевать.

Я снова киваю, но продолжаю смотреть в ноутбук. И молчать. Потому что… какие здесь песни?

Какие песни, если я не только говорить — дышать не могу.

Мне противно думать о том, что у меня будет кто-то после Артема. Противно представить, как ко мне прикасается кто-то другой, и я шепчу не его, а имя чужого мужчины, который будет рядом со мной.

И я не могу даже в мыслях представить, что не я, а другая будет рядом с Артемом. Не я, а она будет ждать от него поцелуев. Не я, а она будет терять сознание от нежных медлительных ласк, которые сводят с ума. Не я, а она будет дрожать возбужденно от тех пошлых слов, которые он иногда говорит, когда страсть сметает барьеры, условности, приличия и все правила этого мира.

А ведь будет…

Именно так все и будет, если я сделаю этот шаг. Если я уеду, если между нами препятствием станет не то, что у меня нет квартиры, а города. Огромные мегаполисы, в которых легко найти кого-то другого, кто станет заменой мне и ему.

Но если останусь…

Я не знаю, сколько смогу еще продержаться. Я не могу, не умею просить, а деньги уже на исходе. Но дело даже не в этом.

Как объяснить Артему, что я солгала? Как пояснить, почему это сделала? Даже если для него моя прописка не имеет значения, это все равно ложь. Придумала бабушку, которой нет, а теперь…

Татьяна Гавриловна щелкает пультом, и я машинально выхватываю кадры из кинофильма «Москва слезам не верит». Все в тему, все про меня.

Я могу остаться, не знаю, как все пройдет, как я протяну, пока не устроюсь, но…

Правда все равно однажды всплывет.

Не лучше ли уехать сейчас, пока он не думает обо мне плохо? Пока… нет, вряд ли скажет, не верю, но, как и другие подумает, что я — лимитчица, которая хотела устроиться за его счет.

И он ничего не узнает, не будет думать, что встречался с обычной обманщицей, не будет вспоминать обо мне с отвращением.

Я очень, очень сильно стараюсь убедить себя, что поступить так проще и правильней. И так и мне, и ему будет менее больно.

Но не могу.

Не могу смириться, что это всерьез, что надо принимать решение, делать выбор — именно сейчас, когда нам так хорошо.

Нестабильно, хрупко, без обязательств, обещания и слов, которые бы все разложили по полочкам, но хорошо.

Я не могу думать о том, что расстанусь с Артемом. Не могу представить, что когда-то у меня будет ночь без него: уже была, уже было плохо, и еще раз я не хочу. Не могу предположить, как пройдет разговор, и смогу ли я что-нибудь говорить.

Но я понимаю, что не смогу уйти от него, не попытавшись все ему объяснить. И не смогу отсидеться, спрятаться и не увидеть его.

Я не знаю, что именно чувствую к нему: все запутано, затуманено, спрятано глубоко в душе за замками. Я не знаю, есть ли с его стороны вообще какие-то чувства. (3303c)

Но уже сейчас, пока мы в одном городе, пока ходим по одним улицам… уже сейчас мне его не хватает.

Бросаю взгляд в окно, и, подстрекаемая сумерками, которые наступают, успокаивая дневное солнце, пишу правду мужчине, без которого плохо:

«Мне тебя не хватает. Мне так безумно тебя не хватает…»