Глава № 62. Даша

Оля теряется всего на мгновенье. Но, скорее, не потому, что услышала от меня подобное обвинение, а потому, что я догадалась.

Но по какой-то причине, возможно, потому, что я уезжаю, она больше не хочет скрываться.

Поразительно, как быстро и на глазах меняется человек. Всего пару минут назад рядом со мной была подруга, по которой, я думала, что буду сильно скучать. А сейчас — практически незнакомый мне человек, который долго, слишком долго притворялся, и устал это делать.

Взгляд Ольги жесткий и отчужденный, в нем нет обычной в себе неуверенности. Губы съедает усмешка — едкая, неприятная, которая искажает ее черты и действительно превращает в девушку, которая казалась некрасивой, отталкивающей моим знакомым, с которыми я имела глупость знакомить ее.

— Знаешь, — она кокетливо поправляет прическу, как будто мы обсуждаем с ней пустяки, — все мужчины всегда в первую очередь замечали тебя. И в первую, и во вторую. А меня словно не было рядом.

— Просто, — выдавливаю, не в силах поверить, что действительно слышу этот упрек, — эти мужчины были не твоей половинкой. При чем здесь я, Оль? И я же не встречалась со всеми из них, я только…

— Да-да, — перебивает она меня громким смехом, на который все оборачиваются, а она и довольна, потому что сейчас все внимание на нее. — Ты хорошая, правильная, искала любви, а я хотела хотя бы узнать, что такое симпатия. Но куда там? Ты ведь все продумала, правильно? Я правда долго думала, что мы — подруги, и старалась, берегла нашу дружбу, а потом…

Мне кажется, что от таких неестественных откровений замираю не только я, а весь мир.

Костя, который уже приближался к кафе, теряется на подходе. Люди вокруг застывают с открытыми ртами и любопытными взглядами. А кучерявая девушка неожиданно упирается руками в стол, чтобы наши глаза оказались напротив, долго рассматривает меня, а потом опять усмехается.

— А потом я поняла, что ты задумала, Даша, — говорит она сладким голосом. — Из двух подруг одна обязательно должна быть страшненькой, верно? И твой выбор пал на меня!

— Но я никогда…

— Да-да! — перебивает снова она. — Ты пыталась меня убедить, что я не хуже, что я симпатичная, а на самом деле… Эти твои попытки меня с кем-нибудь познакомить — ты хоть представляешь, как все это унизительно? Это как отдать драное платье!

— Ты ошибаешься, — пытаюсь ей возразить, пытаюсь ей объяснить. — Я не встречалась с теми мужчинами, и я правда надеялась, что у вас что-то получится, потому что никогда не считала тебя некрасивой.

— Да-да, — повторяет Ольга, не поверив ни единому слову, а, возможно, и не услышав то, что я говорю, потому что продолжает свой монолог обличения. — Но самое паршивое, знаешь что? То, что это «драное платье», несмотря на то, что ты от него отказалась, не желало меня замечать!

Все, что я слышу — не смешно, и не грустно. Отвратительно — вот подходящее слово.

Но я благодарна этому мерзкому чувству, потому что оно отрезвляет. Я словно вырываюсь из пелены этих слов, могу выдохнуть, могу снова двигаться и да, могу говорить.

— И в том, что это происходило, — с сомнением смотрю в глаза бывшей лучшей подруги, — тоже моя вина? В том, что ты не могла удержать рядом мужчину.

— Конечно, — подтверждает она. — Ты специально находила для знакомства таких, которые при другом раскладе в мою сторону даже не посмотрели бы! Это было издевкой с твоей стороны.

— Ты бредишь.

Устав слушать безумные речи, я встаю, чтобы уйти, потому что здесь меня больше не держи ничто.

— И, смею напомнить, — добивает меня откровением Ольга, — что с Максом именно ты меня познакомила.

— И в постель к нему уложила, — добавляю с усмешкой.

И хотя бы на этот раз надеюсь, что до Ольги дойдет весь абсурд ее обвинений. Но вместо того, чтобы одуматься, что-то понять, вместо того, чтобы остановиться на этом, она… согласно кивает.

— Ты, — она выпрямляется тоже, но так как я выше, такого же эффекта глаза-в глаза не выходит, и ее это злит. — Ты, Даша, ты. Я переспала с ним побыстрее, чтобы хоть раз оказаться первой! А если бы он действительно мной увлекся, изначально мной, я бы не торопилась, я бы сначала хорошенько его помучила, потом познакомила с мамой, показала бы, что мы имеем…

— О, Боже… — у меня просто шок от ее откровений. — Ты думаешь, что мужчина мог бы остаться с тобой только из-за квартир?!

— Я думаю, — говорит она веско, — что ты, как никто другой, должна понимать, что в современном мире, не в твоих сказках, это имеет значение.

— Не понимаю, — пропускаю ее яд мимо ушей, хотя задевает, солгу, если скажу, что она не знает, по каким точкам бить. — Что мешало тебе сказать о квартирах тем мужчинам, которые тебе нравились? Возможно эти «драные платья», как ты говоришь, никуда бы не убегали?

— Ты. Опять же, — заверяет Ольга. — Уж слишком они за тобой торопились. Не все догнали — это я в курсе событий. Но все же пытались догнать.

Качаю головой, чтобы не слышать все это, забыть, поскорее уйти, и не пересекаться еще с одним своим прошлым.

— Спасибо, — улыбаюсь девушке, которую еще полчаса назад считала лучшей подругой, а не скрытым врагом. — Незабываемое поздравление с днем рождения.

Она кивает, как будто и правда сделала что-то приятное. Окидывает меня снисходительным взглядом, и вместо того, чтобы тоже уйти — высказалась, словила аплодисменты из изумления посторонних людей, толку и дальше сидеть за пустым столиком?

Она садится обратно, распрямляет подол платья и награждает меня счастливой улыбкой.

— Тебе спасибо, подруга, — отвечает с елейной улыбкой. — Теперь, когда ты уезжаешь, мне не нужно ни притворяться, ни ревновать.

Нет, я не буду спрашивать, чем вызвана еще и ревность. Не выдержу еще одного водопада из жалящих ос. Я знаю четко, что ревность не имеет никакого отношения к мужчине, которого я люблю, а все остальное…

Я замираю.

Сердце начинает биться так громко, что я не слышу того, что говорит дальше Ольге. Я слушаю то, что пытается донести меня этот бешеный стук, который рад тому, что пробился ко мне, рад, что его не только услышали, но и поняли правильно.

— Самое главное, Даша, — Ольга тянется за платком, который мне подарила, но который я оставила на столе, помахивает им, потом примеряет к себе. — Ты не заешь самого главного.

— О том, что теперь этот платочек ты будешь носить вместо меня? — усмехаюсь и делаю шаг, чтобы уйти, но…

— Я не просто познакомилась с Костиком первой, — говорит мне вслед Ольга. — Я с ним первой переспала!

Обернувшись, по-новому смотрю на девушку, которую так и не узнала за одиннадцать лет. Слишком ловко она научилась приспосабливаться, мимикрировать, притворяться ужом вместо другого, более опасного вида змеиных.

— Так вот в чем причина на самом деле… — доходит неожиданно до меня. — Тебе просто нужен был Костя.

— Просто! — фыркает она обиженной кошкой. — «Просто» он нужен был тебе. Вон как ты быстро утешилась. А у меня к Косте серьезные чувства, и теперь, когда ты уедешь… Сначала я все хотела испортить, поссорить тебя и твоего этого… Но теперь мне плевать, потому что ты сама его бросишь! А мы с Костей снова…

— Желаю удачи, — обрываю поток откровений, которые мне уже не нужны. — Правда, надеюсь, ты не забыла, что у этого «платья» уже есть жена. У которой куда лучше с недвижимостью. И если в отношениях с мужчинами, как ты говоришь, это самое главное, боюсь, максимум, что тебе выпадет — это лишь изредка, да и то в будний день, залатывать «дыры».

Ольга собирается что-то ответить, взгляд горит такой неприкрытой ненавистью, что сейчас было бы глупо спрашивать, что она ко мне чувствует. А потом снова прибегает к тактике хамелеона, и изображает улыбку милой, доброй, наивной девушки.

Но этот концерт уже без меня.

Хватит, наслушалась, да и не до нее теперь. Тут бы с собой разобраться, понять, убедиться, что не показалось, и то, что я чувствую к мужчине, от которого собираюсь отгородиться километрами и другим городом, это…

Я успеваю сделать только два шага от столика, когда на террасу практически вбегает запыхавшийся Костик.

Не обращаю на него внимания — он не ко мне. Пусть идет к той, которая готовилась к этой встрече, которая ждала его столько лет и ради которого мелко, но каждый день предавала.

Но попытка обойти Костика, с треском проваливается.

Он преграждает дорогу.

И вместо приветствия буквально впихивает мне в руки огромный букет, который по дороге (не знаю, где так долго носило Костика и что его задержало) успел потерять как минимум горсть лепестков.

— Дашка! — видимо, решив, что мало огорошил меня своим появлением и этим букетом, радостно восклицает он. — Я так рад, что ты меня пригласила, что ты одумалась, что все поняла…

— Не дури хоть ты, — тяжко вздыхаю и пытаюсь избавиться от цветов, которые жутко меня раздражают. — Это не я тебя пригласила, а Ольга.

— Да, знаю, — кивает он, продолжая так широко улыбаться, словно планирует меня ослепить блеском зубов. — Но это ведь ты меня захотела увидеть!

— Не я. Более того, — поясняю хоть этому человеку элементарные вещи, — если бы я знала, что ты будешь здесь, я бы точно не приходила.

— Да ну… — сомневается он. — И что, хочешь сказать, что все это время ничуть не скучала, ничуть не думала, как хорошо нам было раньше с тобой и не хотела хоть раз повторить?

А мне неожиданно становится так смешно, что я не могу удержаться. Такая самоуверенность, такая убежденность в том, что мне было с ним хорошо! Не удивлюсь, если в этом его давным-давно убедила именно Ольга. Вот и пошел мальчик дальше, чтобы не только одной девушке, а и другим было с ним хорошо.

Но я-то теперь знаю разницу. И знаю, насколько нелепы эти убеждения Кости в собственной неотразимости и в том, что его амплуа — это неутомимый герой-любовник, которого невозможно забыть.

— Не смеши меня, — снова пытаюсь вернуть ему букет и уйти, но он пресекает и эту попытку.

Пожалуй, они с Ольгой действительно идеальная пара, слишком друг на друга похожи. Настроение и поведение Кости меняется так стремительно, что я не успеваю не только уйти, но хотя бы от него отстраниться.

А он неожиданно оказывается рядом со мной, обхватывает меня за плечи, чтобы не вырывалась, склоняется и…

Последнее, что я вижу — это не лицо мужчины, который мне неприятен.

Я замечаю в двух шагах от террасы Артема.

Не знаю, как именно он нашел меня в этом кафе, но в том, что это именно он, нет ни капли сомнений.

Мысли проносятся хороводом за доли секунды. У меня настоящая паника, ужас, мне плохо, но…

Доли секунды, увы, не помогают Костику одуматься, не помогают ему понять, что я не шучу и между нами не может быть ничего.

Нависнув надо мной, он сжимает сильнее мои плечи и… прижимается своими губами к моим.

И я знаю, знаю, как это выглядит со стороны — я с этим проклятым букетом в руках, а он целует меня в ускользающую улыбку…