Глава 14

Наклонившись к рулю, я пыталась разглядеть таинственного незнакомца, скрывавшего лицо под большим козырьком бейсболки. Но он, как назло, не спешил поворачиваться в мою сторону.

Единственное, что я увидела, — приметная куртка, на спинке которой был вышит огромный тигр в розах. Большего, к сожалению, рассмотреть не удалось — пара быстро скрылась за дверями спа-салона.

Решив больше не задерживаться, я завела мотор и направилась по адресу, скинутому незнакомцем.

Приехав в противоположную часть города, я остановила машину рядом с небольшой кондитерской, но выходить не спешила. Сердце замирало при мысли о том, что сейчас мы снова встретимся с мамой.

В последнее время она часто пребывала в запоях. Мои бесконечные попытки остановить её, закодировав, не приносили желанного результата. Некогда всеми любимая учительница начальных классов Любовь Юрьевна медленно превращалась в алкоголичку, лицо которой из-за постоянных отёков изменилось до неузнаваемости.

Видеть, как опускается родной по крови человек, несмотря на наши сложные отношения, было невыносимо. Но прятаться в автомобиле было бессмысленно — сжав кулаки, я глубоко вдохнула и выдохнула.

Телефон снова звонил, и чтобы не задерживать ни в чём ни повинного незнакомца, я взяла сумочку и вышла из машины.

Мать сидела на лавочке, отрешённо смотря вдаль, а рядом с ней стоял мужчина, на голове которого был большой тёплый капюшон толстовки. Подойдя к ним, я тяжело вздохнула и спросила:

— Это вы мне звонили? Простите, что так долго, — в паре кварталов случилась авария, пришлось ждать, пока их растащат.

— Ничего страшного, — внезапно я услышала знакомый низкий голос. — Просто заберите маму домой — кажется, она напугана.

— Лев? — удивлённо спросила я, ещё не увидев лица мужчины. — Лев Михайлович?

Когда он повернулся, я поняла, что не ошиблась. Передо мной стоял Малиновский, лицо которого медленно вытянулось.

— Лера, — увидев меня, растерянно прошептал он. — Валерия Николаевна, здравствуйте.

— Здравствуйте, — я кивнула, совершенно не ожидая его здесь увидеть. — Что случилось? Почему вы здесь?

Не желая, чтобы мама поняла, что мы близко знакомы, я снова перешла на официальную речь. К счастью, Лев без слов понял меня, поэтому также сухо ответил:

— Я ехал забрать торт для дочери, в то время как она неспеша шла по тротуару. — Он задумался. — Не знаю зачем, но неожиданно ваша мама решила перейти дорогу и буквально нырнула под мою машину. Хорошо, что скорость была небольшая, — я успел вовремя притормозить, и она не пострадала.

— Не пострадала? — заверещала мама. — Посмотри, как я ударилась рукой! Может, я вообще сломала запястье!

— Замолчи, — прошипела я, чувствуя, как от неё несёт алкоголем. — Извините, Лев Михайлович. Я могу как-то покрыть ваш моральный ущерб?

— Не нужно, — он активно замотал головой. — Просто отвезите её домой, чтобы я не переживал. Вдруг она снова решит перебежать проезжую часть.

— Не беспокойтесь, — натянуто улыбнулась я, помогая матери встать. — Я позабочусь об этом.

На удивление сейчас мама была очень тихой. Она послушно пошла за мной к машине, а потом медленно села на заднее сиденье, не произнеся больше ни слова.

Закрыв за ней дверь, я тяжело вздохнула и закрыла глаза. Мама часто позорила меня раньше, но я никак не могла подумать, что в этот раз придётся оправдываться перед Малиновским.

— Извини, что так вышло, — убедившись, что она нас не слышит, произнесла я. — Обычно она довольно тихая, когда выпьет.

— Всё в порядке, — улыбнулся Лев, смотря на мой автомобиль. — Ты из-за этого вернулась в город?

Возможно, стоило сказать правду о том, что меня меньше всего волновал алкоголизм матери, но я не смогла.

— Да, — виновато улыбнулась. — Мы перепробовали уже всевозможные кодирования… Я даже на несколько месяцев отправляла её в клинику — но всё бесполезно. Говорят, женский алкоголизм неизлечим. И я уже начинаю в это верить.

— Мне знакомо это чувство, — Лев как-то по-особенному печально улыбнулся. — Мою маму нельзя назвать алкоголичкой — можно сказать, просто любит выпить бокал вина по вечерам. Правда, иногда, одним не заканчивается, и она не замечает, как выпивает бутылку. — Усмехнувшись, он вздохнул. — Окружающие даже не догадываются о таком её пристрастии. Кажется, даже моя жена… — Малиновский сделал паузу, поджав губы, — не знает об этом.

— Ты пытался с ней говорить? — тихо спросила я.

— Да, — Лев вздохнул. — И я, и папа… Но она не хочет нас слышать, считая, что проблемы нет.

Видя, как погрустнело его серьёзное лицо, я не сдержалась и позволила себе прикоснуться к мужскому плечу.

Сейчас Малиновский предстал передо мной в новом свете — заботливый сын, волнующийся о состоянии родного для него человека. Даже то, как он нежно называл родителей «мама» и «папа», говорило о том, как сильно Лев их любит.