Глава 20

Посмотрев в глазок, я не поверила увиденному — там в подъезде с большим букетом кустовых роз стоял Даричев. Он нервно сжимал букет, топчась на месте, а я замерла, словно увидела привидение.

— Какого чёрта ты припёрся? — тихо спросила вслух, сделав шаг назад.

Сердце ускорило темп, а ладони вспотели — казалось, от волнения я в любую секунду могла упасть в обморок. Словно маленькая девочка, ожидающая новой расправы, я прислонилась к двери и закрыла глаза.

«Никого нет дома… Никого просто нет дома… Уходи…», — крутилось в мыслях, пока я пыталась собраться с духом.

— Лера, я знаю, что ты там, — послышался низкий голос Руслана. — Пожалуйста, открой. Нам нужно поговорить.

Но я не могла. Медленно спустившись на пол, прижала колени к груди и обхватила их руками. Именно так я чувствовала себя в безопасности.

Ладони дрожали, а на шее выступил холодный пот — чувствуя близость Даричева и понимая, что меня сейчас никто не сможет от него защитить, я снова вернулась на пятнадцать лет назад. Липкие прикосновения, грязные поцелуи и отвратительный запах алкоголя — казалось, от этого нет спасения.

— Не хочешь выходить? — я слышала, как он подошёл вплотную к двери. — Я понимаю…

«Нет, ты не понимаешь», — усмехнулась про себя, ломая пальцы.

Только рядом с Русланом я чувствовала себя такой беззащитной. Его тихие шаги, каждое движение, даже дыхание с болью отзывались в душе, сковывая тело. Это было настолько глупо, что походило на абсурд, но я не могла ничего с собой поделать.

— Лера, я долго думал, — он прислонился к двери, — и решил, что твоё появление — шанс для меня начать новую жизнь. Прошлое исправить невозможно, но в моих силах изменить будущее. Я понимаю, что моя близость приносит тебе только боль и страдания… И я не думаю, что ты когда-то сможешь забыть, как мы с тобой поступили, — его голос дрожал. — Но в твоих силах дать мне шанс вымолить прощение…

Руслан продолжал говорить, а по моим щекам текли горькие слёзы. Они душили, заставляя жадно глотать спёртый воздух прихожей, но мои попытки были тщетны. Большое пространство квартиры медленно сужалось до размеров маленькой каморки, в которой я могла спрятаться долгими школьными днями от нападок Скворцовой.

— Я чувствую, что ты до сих пор боишься меня. Наверное, думаешь, что я могу причинить тебе боль, когда рядом никого нет? — он горько усмехнулся. — Но это бессмысленно… я уже давно не тот мальчишка, что кичился своими поступками перед первой красавицей школы. Сейчас я, правда, хочу наладить наши отношения. Что я могу для этого сделать?

«Уйти. Ты можешь просто уйти, наконец-то оставив меня в покое. Пожалуйста, Руслан… Прямо сейчас… Просто уйди», — я вела с ним немой диалог.

Холод в ладонях и сухость во рту — я не могла даже думать о том, чтобы открыть дверь. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Даричев был моей главной фобией, кошмаром, который был страшнее смерти. Из-за него сближение с мужчинами до сих пор было пыткой для меня…

Как можно снова довериться? Как можно полюбить, зная, что тебя в любую секунду могут предать?

Шрамы снова начинали гореть, напоминая о постыдной близости с Русланом.

— Наверное, ты не знаешь ответ, — Даричев усмехнулся своим мыслям, оттолкнувшись от двери. — И я пока не знаю, но обещаю найти способ забыть о прошлом. Чтобы счастливо жить в настоящем и не бояться заглядывать в будущее. Слышишь? Я обещаю тебе…

Я слышала, как Руслан положил цветы на пол — казалось, он собирается уходить. Но это этого не становилось легче. Плечо, так же как и душа, пылало от горечи и обиды. Внезапный выброс адреналина в кровь сдавил грудь, мешая сделать вдох.

Чудовищное ощущение тревоги породило новый страх — страх смерти. Я первый раз почувствовала, как боюсь умирать… Словно осужденный, ждущий осуществления приговора, я сидела на холодном полу и медленно сходила с ума от осознания скорого финала моей бездарной жизни.

Конечно же, всё происходящее было лишь плодом больного воображения, но тени на стенах протягивали ко мне свои когтистые лапы, вынуждая лечь и закрыться в позе эмбриона. Сердце истошно билось, а в висках так сильно стучало, что я никак не могла собраться с мыслями.

Это был не первый и не последний приступ панической атаки, овладевший мной. Но если раньше я могла с ними справляться, то сейчас, казалось, это не закончится никогда. Темнота сгущалась, рисуя всё более ужасные образы в сознании, и я, окончательно лишившись контроля над собой, потеряла сознание.

Десять минут, полчаса или час… Я не знала, сколько прошло времени.

Услышав новый громкий звонок в дверь, я пришла в себя. Ноги и руки ужасно затекли, но мне удалось подняться. Снова посмотрев в глазок, я боялась увидеть там Руслана, но, к счастью, он уже ушёл.

В подъезде стоял Малиновский. Он рассматривал оставленный Даричевым букет, когда снова нажал на кнопку звонка. Почувствовав, что сейчас нуждалась в нём, как в воздухе, я, не думая, открыла дверь.

— Лера, прости за поздний визит, — виновато улыбнулся Лев. — Хотел выпить с друзьями, но они все заняты. Поэтому ноги сами привели к тебе. Поклонники? — он поднял цветы, вопросительно подняв брови.

Ничего не отвечая, я сделала шаг на встречу к нему и лбом уткнулась в крепкое плечо. В нос ударил уже знакомый запах лёгкого парфюма: бергамот, мандарин и капелька лаванды. Когда я медленно вдыхала его, сердцебиение выравнивалось, а голова светлела.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Лев. — Ты вся дрожишь.

— Встреча с прошлым, — ответив, я позвонила себе маленькую дерзость — нежно обвила руками мужскую талию, прикоснувшись щекой к груди. — Прости, что перехожу границы. Мне нужна всего лишь минута…

Я думала, он откажется, раздражённо освободится от моих оков и скажет, что это безумие. Но Лев удивил меня. Ласково обняв за плечи, он положил правую руку на затылок и стал неторопливо поглаживать волосы.

Мы стояли в подъезде, не боясь, что нас увидят. Казалось, в этот момент не существует никого кроме нас. Я, изуродованная подростковым эгоизмом, циничностью и лживостью в прошлом. И он, преданный некогда любимой женщиной сейчас.

У нас была такая разная, но такая одинаковая боль.

— У меня в холодильнике есть бутылка «Мальбек», — тихо сказала, не поднимая взгляда. — Подруга подарила на новоселье. Не хочешь выпить со мной?

— Хочу, — приглушённо ответил Лев, не отпуская меня из объятий.

Рядом с ним я впервые за долгое время чувствовала себя спокойно. Словно бетонная стена, закрывающая меня от враждебного мира, Лев неожиданно стал защитой, за которой я могла хотя бы ненадолго скрыться.

— Может, расскажешь, что произошло? — спросил он, как только мы оказались в квартире. — Мне кажется, ты плакала?

— Немного, — улыбнулась, достав из холодильника бутылку. — Возможно, алкоголь развяжет язык, и я смогу тебе рассказать, что так долго меня мучит.

До того, как мы познакомились, я мечтала раскрыть Льву глаза на его жену и лучшего друга — мне казалось, благодаря этому мне станет легче. Но сейчас, когда я лучше узнала его, внезапно моё мнение изменилось.

«Я бы так много хотела сказать, но, боюсь, тебе будет больно это услышать»

— Симпатичная квартира, — улыбнувшись, Лев сел на стул, позволив мне расположиться на диване. — Много отдала, чтобы она стала твоей?

— Ещё не стала, — пожала плечами, достав штопор. — Мне предстоит на протяжении десяти лет носить денежки в банк, чтобы сначала погасить проценты, а потом основной долг. Интересно, стоило ли оно того?

— А почему нет? — он удивился. — Прекрасное расположение, удивительный вид — я был бы рад жить здесь.

— Так оставайся, — усмехнулась, позволив ему открыть вино. — У меня очень удобный диван, на котором тебе даже удастся вытянуть ноги.

— Не стыдно предлагать такие вещи женатому мужчине? — замерев со штопором в руках, его брови поднялись.

— Нет, — нагло ухмыльнулась. — Я настолько бессовестная, что даже не моргну, соблазнив тебя. Хочешь, проверим?

— Хочу, — неожиданно ответил Лев. — Хочу этого с момента нашей первой встречи. Когда ты вошла в мой кабинет в том облегающем чёрном платье, которое так соблазнительно подчёркивало бёдра, — тон его голоса был таким серьёзным, что я напряглась. — Откуда такой взгляд?! Ты же сама предложила соблазнить меня.

— А я не отказываюсь от своих слов, — не отрывала пристального взгляда от увлечённого мною мужчины. — Если хочешь, мы можем прямо сейчас это проверить.

На секунду небесные глаза бесовски сверкнули, а соблазнительные губы от предвкушения приоткрылись. Но кольцо, горящее на безымянном пальце, не позволило Льву дальше вести эту игру. Поэтому он сдался первым.

— Не думаю, что стоит, — выдохнув, Малиновский принялся открывать бутылку. — Лучше неси бокалы — надеюсь, вино будет сладким.

Спустя час бессмысленных разговоров и пол-литра алкоголя, свитер, всё это время согревавший не только тело, но и душу, стал мешать. Совершенно забыв про шрамы, уродующие плечо, я сняла его, оставшись в одной майке.

— Что это? — тихо спросил Лев, уставившись на мою руку. — Похоже на ожоги…

— Да, — усмехнулась я, убрав волосы в хвост. — Это именно они.

— Но как так получилось? — он нахмурился. — Кажется, такое не получить случайно.

— Ты снова прав, — вздохнув, я решила поделиться с ним своей истории, правда, не называя имён. — Наверное, каждый из нас хоть раз в жизни чувствовал, как он ненавидит школу: постоянные уроки, задания, нервотрёпка — это выматывает. Но я ненавидела её из-за другого… — сделала глоток вина. — Последние два года были адом на земле. Меня обзывали, унижали, оскорбляли, но это было мелочью, по сравнению с тем, что произошло весной одиннадцатого класса. Тогда одноклассницы после уроков затащили меня в школьный туалет. Сначала всё было не так страшно: ведро холодной воды — меньшее, что приходилось мне терпеть. В тот день они зашли дальше… Меня били руками, ногами, снимая свои пытки на камеру… — глаза наполнялись слезами. — А потом решили, что я навсегда должна их запомнить. Одна из них взяла плойку, которую часто таскала в школу, чтобы поправить причёску и несколько раз прикоснулась к моему плечу.

Лицо Льва постепенно вытянулось. Казалось, он был шокирован услышанным.

— Но на этом всё не закончилось. Парень, которого я любила, в тот день решил, что «потискать» — лучшее, что может унять мою боль, — закрыв глаза, увидела довольное лицо Даричева. — Он гладил меня, целовал, дотрагивался до тех мест, до которых только мог дотянуться. Он наслаждался моей беспомощностью.

— А одноклассницы? — хрипло спросил Лев.

— Они продолжали снимать всё на телефон, — прикусила нижнюю губу, открыв глаза. — Ничего не подумай, между нами тогда ничего не было — его остановил голос директора в коридоре. Но я до сих пор чувствую всего его прикосновения на своём теле. Все поцелуи и грязные слова. Наверное, мне от этого никогда не отмыться.

— И что с ними стало? Неужели твои родители всё спустили на тормозах?

— Папа так и не узнал об этом — мне были дико стыдно признавать, что его дочь оказалась такой слабой. А мама… Маме хорошо заплатили, поэтому она молчала, — вздохнула, вытерев салфеткой слёзы. — А те, кто издевался надо мной, до сих пор прекрасно живут. У них есть семьи, дети, любовь и достаток. А у меня нет ничего, кроме разбитого сердца и сожжённой души, — усмехнулась. — Иногда, мне кажется, что это наказание за прошлые грехи…

Лев ничего не ответил. Медленно выйдя из-за стола, он подошёл ко мне и встал за спиной.

— Мне никогда не унять твою боль, — прошептал он, желая дотронуться до плеч. — Мне никогда не понять, что ты пережила, в тот день. Мне никогда не вернуться в прошлое, чтобы избавить тебя от мучений. Но в моих силах помочь тебе найти успокоение в будущем, — его ладони остановились в сантиметре от моей кожи. — Позволь мне стоять за твоей спиной, чтобы помочь возродиться крыльям, которые так давно подожгли эти подонки. Если ты позволишь, я найду способ разобраться с ними сейчас — плевать, сколько сил на это потребуется.

Это был прекрасный момент, чтобы раскрыть все карты.

«Что ты будешь делать, если узнаешь, что эти подонки — твоя жена и лучший друг?», — подумала я, но вслух сказала другое.

— Возможно, скоро всё именно так и будет, — устало улыбнулась, не поворачивая головы. — Ты сможешь отомстить не только за меня, но и за себя. Но сейчас не время. Поверь, сейчас не время.