Глава 36

На следующий день Руслан снова стоял в подъезде. Наблюдать за ним в глазок было увлекательно — я видела, как Даричев нервничает, сжимая в руках горшок с живым цветком.

— Доброе утро, — радостно произнёс он, когда я открыла дверь. — Как спалось?

— Доброе, — усмехнулась, так и не удостоив его ответом. — Мне вот интересно, а как ты в подъезд попадаешь? Неужели этот «умный дом» так просто обмануть?

— Нет, — Даричев лукаво улыбнулся. — Просто я живу в этом же подъезде на два этажа ниже.

— Совсем ополоумел? — прошептала, но громче спросила: — А это что?

— Клеродендрум, — Руслан пожал плечами. — Знаешь, сколько магазинов пришлось объехать, чтобы цветущий найти?

— Я не люблю живые цветы, — сморщила нос. — Его надо пересаживать, потом ухаживать, поливать — а у меня на это времени нет. Поэтому можешь забрать подарок себе.

Я хотела закрыть дверь, но Руслан не дал мне этого сделать, поставив ногу в проём.

— Не обижай ни меня, ни его, — он нахмурился. — Клеродендрум — не просто домашний цветок, он символ новой жизни, изменения судьбы к лучшему. Выбирая его, я хотел, чтобы в твоей квартире поселилось удача.

Вздохнув, Руслан улыбнулся и добавил:

— "Женским счастьем" зовут клеродендрум

Нежный кустик с двухцветным цветком.

Из нежнейшей коробочки белой

Пламя яркое — красным цветком…. *

Это было настолько трогательно, что я на секунду задержала дыхание. Руслан старался сделать мою жизнь немного счастливее, а я бессердечно отказывала, боясь снова открыть ему свои чувства.

— Хорошо, — придя в себя, забрала горшок. — Так уж и быть, он будет жить со мной.

Поставив нового друга в самое светлое место в квартире, я немного полила его водой, а потом, взяв сумку, вышла в подъезд. Даричев всё это время покорно ждал, прислонившись к холодной стене рядом с лифтом.

— Долго будешь стоять? — спросила, поравнявшись с ним. — Идём. На работу опоздаем.

Сегодня мы снова ехали вместе, только теперь Руслан сидел на пассажирском месте. Но я сто раз успела пожалеть о том, что предложила добраться на моей машине — Даричев не сводил с меня заинтересованного взгляда, мешая концентрироваться на дороге.

— Если ты сейчас же не прекратишь так на меня глазеть, я высажу тебя на первой остановке.

— Как я могу не "глазеть" на такую красивую женщину? — пытаясь сдерживать улыбку, спросил Руслан. — Если отвернусь, стану самым последним идиотом.

— Слушай внимательно, — я набрала столько воздуха в лёгкие, что, казалось, сейчас закружится голова. — Мне не нравится, что ты каждое утро присылаешь цветы, мне не нравится, что ты приносишь мне кофе в офисе, словно мы близки, мне не нравишься ты, Руслан! — последнее я отчётливо выделила.

— Врёшь, — Даричев скрестил руки на груди, довольно усмехнувшись. — Я слышу, как бьётся твоё сердце, когда я рядом. Вижу, как дрожат от волнения руки и чувствую, как ты стараешься побороть свои чувства, боясь снова открыться мне.

Медленно повернувшись ко мне, он прислонился виском к сиденью и добавил.

— В тот день, когда мы вместе улетали в Москву, я чувствовал то же самое. Пытался бороться с внезапным осознанием того, что снова влюбился. Храбрился, мечтая отпустить тебя и начать жизнь с чистого листа. Но ничего не получилось, Лера… Совсем ничего… Может, я просто слаб?

Он говорил, а я медленно сбрасывала скорость, боясь на эмоциях в кого-нибудь врезаться.

— Понимая, какую травму тебе нанёс, я не имею даже права находиться рядом. Но человек, сидящий перед тобой, малодушен и жаден. Он не может позволить тебе жить счастливо без него, потому что его счастье — это ты. Искренняя улыбка, звонкий смех и мимолётный взгляд — я не могу без тебя, рыбка. Не могу, потому что безумно люблю.

Я чувствовала, как тихо бьётся моё сердце. Руслан задевал самые тонкие струны души, вновь зажигая во мне давно забытые чувства. Это было больно и дико — снова довериться тому, кто причинил самую большую боль. Но я не могла ничего с собой поделать, тихо тлея от его ласковых слов.

— Да, ты прав, — ответила, когда мы остановились на парковке рядом с бизнес-центром. — Я лгунья. Мне проще сказать, что я ненавижу тебя, чем подпустить ближе. Проще оттолкнуть, лишь бы снова не обжечься, — отцепив ремень, повернулась к нему. — Но, видя, как ты изменился, моё сердце заходится в бешеном ритме, мешая разумно мыслить. Все мои доводы "против", все безграничные страхи разбиваются об заботу, которой ты смог меня окружить.

Когда я болела, когда невыносимо уставала или просто грустила — всегда получала от Руслана помощь и утешение даже на расстоянии. Лекарства, домашняя еда или просто сладости — курьеры проторили к моей квартире дорожку, каждый раз удивляясь моему искреннему удивлению. Я не понимала, как он это делает, но постепенно оттаивала, переставая злиться.

— Я привыкла, — прошептала, пытаясь сдержать слёзы. — Так привыкла, что теперь тоже не представляю, как смогу жить без тебя. Чёртов мерзавец!

Потянувшись ко мне, Руслан нежно обхватил мои дрожащие плечи своими большими ладонями и прижал к себе. Терпко-сладкий аромат парфюма кружил голову, заглушая оставшийся разум и дав волю чувствам.

Не знаю, сколько мы так просидели в машине, но на работу опоздали.

Уже на подходе к офису я услышала отчаянный женский крик — этот голос я не могла спутать ни с чем. Повернувшись к Руслану, я увидела, что он тоже узнал истерию Скворцовой. Сделав шаг, я уже хотела открыть дверь, как передо мной оказался Даричев, зайдя в офис первым.

— Где эта тварь? — яростно кричала Вика, снося всё на своём пути. — Я просила её вызвать! Вы что, тупые все?

— Закрой рот! — грозно воскликнул Руслан. — Что ты творишь?!

— Какие люди! — лицо Скворцовой расплылось в злобной улыбке. — А ты что здесь делаешь? Снова таскаешься за этой мышью? Время идёт, а ты не меняешься.

— Это ты не меняешься, — понимая, что это представление только для меня, я вышла вперёд. — Прекращай позориться и выметайся отсюда! Как только совести хватило заявиться…

— Тебе ли говорить о совести? — Вика подошла, вытащив телефон. — Подстилка, расставляющая ноги перед женатым мужиком, не имеет права меня судить!

Вокруг послышались перешептывания. Я понимала, что нашему серпентарию нужен всего лишь повод, чтобы зацепиться языком. И Скворцова сейчас его предоставила.

— Все смотрите на то, как она стонет под моим мужем, — включив на телефоне видео, Вика стала тыкать коллегам в лица. — Бесстыдная, беспринципная дрянь!

— Давай выйдем, — взяв её за шкирку, Руслан буквально выволок Скворцову в коридор, вынудив меня побежать за ними.

Казалось, Вика не в себе. Она явно была не в алкогольном или наркотическом опьянении, но что-то точно действовало на её разум — злобный взгляд был полностью стеклянным.

— Что ты творишь? — прорычал Руслан, когда мы скрылись от посторонних глаз. — Зачем прилетела в Москву?

— Чтобы отомстить, — довольно рассмеялась Вика. — А что? Она имеет на это право, а я нет?

— Не имеешь, — раздражённо ответил Руслан, засунув руки в карманы брюк. — В том, что сейчас ты осталась совершенно одна только твоя вина!

— О чём ты говоришь? — удивлённо спросила я.

Было понятно, что после нападения на меня Малиновского отмажут. После нескольких недель разбирательств со Льва сняли все обвинения, несмотря на то, что я требовала правосудия. Любимый папа помог ему залечь на дно, спрятав драгоценного сына в одной из платных клиник города. Говорили, что у Малиновского случился нервный срыв из-за развода, поэтому он и напал на любовницу. Всем оказалось проще очернить меня.

Я свыклась с мыслью, что Лев не получит наказания, поэтому старалась не вспоминать об этом, желая навсегда оборвать нашу связь. Но Аня говорила, что Вика пыталась шантажировать его ребёнком, поэтому какое-то время назад Малиновский снова вернулся в семью.

— Тест ДНК показал, что Нина — дочь Льва, — вздохнув, ответил Руслан. — Обманом он заставил Вику подписать разрешение на вывоз дочери за границу, и со своей матерью улетел жить в Испанию.

— Он обещал, что мы вместе улетим из этой гнилой страны! — взревела Вика, со злости кинув телефон в стену. — Обещал!

— Успокойся, — голос Руслана неожиданно стал мягче. — Давай я позвоню твоему отцу? Он обязательно за тобой прилетит, а мы пока прогуляемся? Хочу показать тебе красоты столицы.

Я понимала, что он хочет увести обезумевшую Скворцову из офиса, поэтому старалась не вмешиваться.

— Я не уйду, пока эта тварь за всё не ответит, — Вика стала медленно приближаться ко мне. — Думала, сможешь влезть в мою жизнь и безнаказанно исчезнуть? Не-е-ет, — от её истерического смеха становилось не по себе. — Я жалею, что в тот день не изуродовала твоё лицо — плечо было слишком мелким. Но мы же можем это исправить, да?

Медленно достав из сумки нож, Вика хотела налететь на меня, но в последнюю секунду Руслан бросился на неё, подставив себя под удар. Острое лезвие вошло в мужской бок, заставив Даричева согнуться от боли.

— Руслан! — истошно закричала я, видя, как словно в замедленной съёмке, мужчина падает на пол.

Пока я на коленях пыталась привести его в чувства, Вика стояла рядом, а с её пальцев капала кровь. Я не видела, но чувствовала, что она ещё раз хочет замахнуться, поэтому ожидала удара в спину.

Но в этот момент в коридор кто-то вбежал. Оказалось, Дарья Владимировна вызвала охрану, которая быстро скрутила Скворцову, выбив из её рук нож.

Женский крик отразился от стен. Вика сыпала проклятиями, обещая когда-нибудь точно добраться до меня. Но я не слышала её…

Пытаясь остановить кровь, я со всей силы прижимала ладонь к пульсирующей ране.

Лицо Руслана бледнело. На секунду мне показалось, что он умирает, и от этого грудь стянуло острой болью. Казалось, сейчас я тоже потеряю сознание, провалившись в небытие. Но как я могла оставить его одного, истекать кровью на этом холодном кафельном полу?

Хватаясь за остатки самообладания, я прислонилась к Руслану и прошептала:

— Держись, слышишь? Пожалуйста… Ты должен жить! Ты обязан жить, чтобы искупить свою вину. Ведь я ещё не простила тебя, мерзавец! И не прощу, если ты так просто сдашься! Поэтому не смей умирать! Не смей…

Месяц спустя

Сентябрь в этом году выдался тёплым и солнечным — казалось, лето не хочет покидать столицу, желая как можно дольше заряжать жителей витамином Д.

Я сидела на лавочке и смотрела на медленно опадающие листья клёна — вся дорожка была ими усыпана. Это было настолько красиво, что я, не сдержавшись, сделала фотографию на память.

На душе впервые за долгое время было легко и спокойно. Я не любила осень, но в этом году она вызывала во мне волнующие, можно даже сказать, пьянящие чувства.

Наблюдая за тем, как мимо проходят люди, я невольно задумалась о своей жизни. Что изменилось за этот месяц?

Многое.

Несмотря на протесты коллег, я уволилась из агентства и сейчас нигде не работала. Как я могла находиться там, где по моей вине чуть не оборвалась жизнь человека? Слава богу, накопленных денег хватало на долгое время безделья.

Вика находилась под следствием. Проведённая медицинская экспертиза показала, что в момент совершения преступления она полностью отдавала отчёт в своих действиях. Теперь Скворцовой грозило лишение свободы сроком на четыре года. И даже всемогущий папочка ничем не мог ей помочь.

Я переживала, что нападение Вики станет новым ударом для моей, ещё не до конца оправившейся, психики. Но на удивление произошедшее я перенесла спокойно благодаря своевременной помощи Екатерины Леонидовны. Сеансы у психотерапевта были моим спасением.

К счастью, несмотря на большую кровопотерю Руслан быстро восстанавливался. Я провела в больнице большую часть месяца — меня не могли выгнать даже самые суровые медсёстры.

Сейчас здоровью Руслана ничего не угрожало, поэтому сегодня он выписывался.

— Долго здесь сидишь? — из размышлений меня вытянул мягкий мужской голос. — Не замёрзла?

— На улице прекрасная погода, — улыбнувшись, я встала с лавочки. — Обещают, что солнышко будет согревать нас до октября. Поэтому даже не надейся лежать — будем много гулять, повышая твой иммунитет.

— Эх, — Руслан вздохнул, закатив глаза. — Даже на больничном отдохнуть не дадут.

— Покой нам только снится, — нежно обняв Даричева, прислонилась щекой к широкой груди. Теперь слушать его сердцебиение было одним из любимых моих занятий. — Я так за тебя волновалась.

— Знаешь, о чём я подумал, когда получил удар в живот? — он улыбнулся, поцеловав меня в макушку.

— О чём? — мне не хотелось вспоминать тот день, но я решила выслушать Руслана.

— Что больше никогда не увижу твоей улыбки и не услышу смех… — Даричев сильнее прижал меня к себе. — Я так хотел увидеть тебя в белоснежном платье рядом с собой перед алтарём, что хотел прямо там расплакаться.

— Дурак… — это было так мило, пока он не испортил всё своей глупой шуткой.

— А знаешь, что мечтал сделать в больнице? — он слегка отстранился от меня.

— Что же?

Медленно наклонившись, Руслан застыл в миллиметрах от моих губ. Его горячее дыхание нежно обдавало кожу, заставляя трепетать в ожидании. Сердце, которое, казалось, никогда не захочет для него биться, колотилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть из груди.

Больше не выдерживая напряжения, растущего между нами, Руслан невозможно ласково поцеловал меня. В нашем поцелуе не было похоти, страсти или невыносимого желания. Лишь бесконечная нежность и всепрощающая любовь.

__________________

* Клеродендрум, Марина Беляева