Эпилог

Я никогда не видела моря. Сначала подавленная проблемами, а потом увлечённая работой, я не желала наслаждаться жизнью, свято лелея обиду на целый бескрайний мир.

Каким бы глупым это ни казалось, но я, правда, считала, что проблемы есть только у меня. При этом даже не пыталась в них разобраться, невыносимо желая отомстить.

Пока все жили — я существовала.

Но сейчас, сидя на берегу бескрайнего моря, ко мне неожиданно пришло озарения. А стоило ли это впустую потраченных лет?

Тёплый ветер нежно ласкал кожу, вызывая крупные мурашки восхищения. Всё, чем я сейчас могла наслаждаться, было потрясающим. Солёная вода, тихий шум волн и медленно заходящее солнце — окружающий мир был прекрасен.

— Апельсинового не было, — рядом послышался родной мужской голос. — Поэтому я взял яблочный. Надеюсь, он не окажется на моей голове.

— Я настолько ужасна, что ты боишься меня? — усмехнулась, взяв стакан.

— Нет, — Руслан покачал головой, сев рядом. — Просто в последние дни ты слишком нервная. Переживаешь, как там в агентстве справляются без тебя?

— Нет, — улыбнулась, отпив сок. — Волнуюсь за Аню. Я же просила не рожать без меня… Вдруг что-то случится, а я в тысячах километров от неё?

— Словно она сама контролирует этот процесс, — он прикоснулся ко мне плечом. — Тем более, зная отца ребёнка — я уверен, что с Аней всё будет хорошо.

— Надеюсь, — вздохнула.

Сейчас у меня было всё, о чём только можно мечтать — собственное рекламное агентство, любящий мужчина рядом и свобода, как от старых обид, так и от боли, которая сковывала грудь пятнадцать долгих лет.

Я была счастлива. Честно. Настолько счастлива, что боялась об этом даже думать, боясь сглазить удачу.

— Можно я тебя сфотографирую? — спросил Руслан, достав маленький фотоаппарат. — Ты сейчас такая красивая.

— Давай сделаем этот снимок вместе, — улыбнулась я, прижавшись ближе к широкой груди. — Хочу запечатлеть этот прекрасный вечер не только в памяти.

— Конечно, — удобно устроившись, Руслан вытянул руку и нажал на кнопку.

Получившаяся фотография была сказочной. Уходящее солнце освещало нас оранжево-красными лучами, а нежный ветер легко развивал волосы, придавая кадру жизненности.

— Лера, — неожиданно тяжело произнёс Руслан. — Я долго думал, как романтичнее признаться тебе в своих чувствах, — его голос, как и ладони, дрожал, — но не нашёл ничего лучшего, чем просто сказать. Я тебя люблю.

— К чему ты клонишь? — теперь нервничать начала я.

— Ты моё время, моё дыхание… Ты моя цель и моё желание. Ты — моего сердца стук и тихий вздох, благодаря которым я продолжаю жить. Ты моя жизнь. Ты — моё всё, — когда Руслан говорил это, по его щекам текли тяжёлые слёзы. — Благодаря твоему свету, моя грешная душа нашла путь к искуплению. Всё отведённое нам время я буду стоять перед тобой на коленях, моля о прощении. Буду целовать твои ноги, расстилая перед ними ковры цветов… И никогда не позволю снова вступить на острые камни.

Потянувшись к заднему карману шортов, Руслан достал небольшую белую коробочку.

— Лишь прошу об одном… Подари мне крылья, став моей женой. Самой любимой, самой драгоценной на свете женщиной.

Я молчала, не зная, что ответить.

Наши отношения могли показаться странными — Руслан отдавал им всего себя, не прося ничего взамен. А я принимала его, постепенно пытаясь открыться.

Конечно, раны на сердце не могли так быстро затянуться, поэтому я упорно продолжала работать над собой. Наверное, поэтому я ещё ни разу за столько времени не призналась ему в любви.

Сейчас эти слова значили для меня намного больше, чем просто чувство бесконечной эйфории и влюблённости. Любовь была для меня зрелостью, ответственностью за свои слова и поступки, способностью слушать слышать другого. Любовь — стабильность, которую я могла подарить человеку, который был рядом.

И сейчас, смотря в горящие карие глаза, я понимала, что действительно люблю Руслана. Люблю не так, как хотели окружающие, но по-особенному искренне.

Моё сердце долгие годы сковываемые обидой и ненавистью к этому мужчине, полностью исцелилось, позволив мне наконец-то ответить:

— Я люблю тебя.

Это было вместо «да». Руслан всё понял, поэтому лишь крепко обнял меня, прижав к своей широкой груди. Я чувствовала, как по его щекам продолжают катиться слёзы, но не могла ничего с собой поделать, рыдая вместе с ним.

Оказалось, моя месть была пустой. В погоне за желанием разрушить семью Вики, я мечтала танцевать на осколках её счастья. Но слишком поздно поняла, что весь долгий путь разбивала только собственную жизнь, танцуя на осколках своего счастья.

Конец