Глава 13

Совсем недавно, когда мы сидели в машине, я думала, что Тихонова невозможно смутить. Но сейчас, когда его отец уходит, между нами витает самая настоящая неловкость. Мы смотрим друг на друга и молчим. Через какое-то время Илья первым нарушает повисшую тишину:

— Извини, мой отец иногда перегибает. Как-то я не подумал, что он тоже может быть здесь. Не обращай внимания.

Легче сказать, чем сделать…

— Ты, правда, искал меня в соцсетях?

Он прищуривается, склоняя голову.

— Правда.

— Зачем?

— Было интересно узнать о тебе что-то новое, — отвечает после небольшой паузы.

— Интерес удовлетворен? — не узнаю свой голос, которым задаю вопрос. Волнуюсь, как школьница.

— Увы, — разводит руками с нахальной улыбочкой. — Только ещё больше разгорелся.

— Теряюсь в догадках, с чем же он связан?

Илья со вздохом откидывается на спинку кресла, но продолжает удерживать меня взглядом.

— Наверное, с тем, что мне нравится одна синеглазая особа, но она в упор не хочет этого замечать.

Я замираю. Даже забываю моргать, утопая в голубом озере его глаз. Сердце застывает вместе со мной, а в груди что-то оживает, крутится вихрем, поднимаясь всё выше, наполняя лёгкие чем-то сладко-приятным.

Раз уж мы начали разговаривать так откровенно, то и мне юлить не следует:

— Видимо, всё дело в том, что она не может доверять парню, который встречается с замужними дамами.

— С этим он решил завязать. И обещает исправиться.

— А на его обещания можно положиться?

— Вполне, — задумчиво кивает Илья. — По крайней мере, ей стоит попробовать.

— Она сейчас не готова что-либо пробовать, — не выдерживаю и отвожу взгляд.

— Никто и не торопит, — отвечает спокойно. — Если бы не отец, этого разговора бы не было.

Не было бы… Но внутри меня продолжают грохотать фейерверки непонятного ликования. Будто подсознательно, где-то глубоко внутри, я действительно хотела, чтобы Тихонов обратил на меня внимание. Тем не менее, мы оставляем эту тему. Говорим о всякой-всячине, пока тарелки не пустеют. Будто сегодня мы открываемся друг другу намного больше, и это происходит так естественно.

— Закажем ещё что-нибудь? — предлагает Илья, и мне приходится взглянуть на часы.

Мы здесь уже два часа, и как бы мне не хотелось продлить эту встречу, приходится отказаться. Отчим и без того вечно бесится, что я занимаюсь по вечерам. Считает, что я по дискотекам бегаю и кручу там «задом». Поэтому ещё через час мы останавливаемся во дворе у моего подъезда.

— Спасибо, что подвёз, — благодарю я, стараясь избегать прямых взглядов. Смущаюсь от всего происходящего.

— Тебе завтра к первой паре?

— Да, — забираю сумку с заднего сиденья, а Тихонов внезапно перехватывает мою руку.

Я замираю и всё-таки поднимаю на него вопросительный взгляд. Голубые глаза, как всегда чуть прищурены, но смотрят на меня совершенно иначе. Примерно так Илья смотрел на меня, когда едва не поцеловал. Сердце пропускает удар, а по телу стреляют искры.

— Я за тобой заеду, — не спрашивает, а ставит перед фактом.

— Это лишнее, — произношу тихо.

— Не упрямься, Даш. Говорил же, мне так будет спокойнее.

— Теперь будешь сидеть со мной на парах и охранять? — пытаюсь отшутиться.

— Не до такой степени, конечно. Но видеть я тебя хочу чаще.

Чувствую, как щёки снова обжигает огнём. Илья выпускает мою руку и накрывает ладонью щёку. Проводит по ней большим пальцем и склоняется ближе. А я… плавлюсь как дурочка. Даже дышать забываю. Меня отрезвляет тревожный звоночек понимания, что мы находимся под моими окнами. Нарваться на рычащего сквозь зубы отчима мне совсем не хочется. Отстраняюсь, не давая себя поцеловать, и Тихонов шумно выдыхает.

— Кажется, кто-то обещал меня не торопить, — говорю в повисшую тишину.

— Терпение — не мой конёк, — тянет он в ответ, потирая переносицу. — К тому же… это всего лишь поцелуй, Даш.

— Всего лишь? — пищу возмущённо.

— Не вижу ничего плохого в том, что люди, испытывающие симпатию друг к другу, целуются.

— А может я ещё не поняла — нравишься ты мне или нет! Девушки обращают внимание не только на внешность.

— Поверь, парни тоже.

— Верю. Я побежала, — мне не терпится закончить неловкий разговор.

Дверь не успеваю открыть. Меня снова притягивают к себе, даже пикнуть не успеваю.

— И сколько тебе нужно времени, чтобы это понять? — спрашивает Илья серьёзным тоном.

— Не знаю.

— Конкретнее.

Ну что ж, сам напросился.

— Десять свиданий!

— Десять?! — переспрашивает возмущенно. — Синеглазка, не дури мне голову. Тебя тянет ко мне, я же вижу.

— Ладно семь!

— Три!

— Пять!

— Три!

— Я сейчас верну десять!

Илья вскидывает брови и выпускает меня.

— Ладно, остановимся на пяти. Завтра я за тобой заеду.

Его капитуляция почему-то забавляет. Я отворачиваюсь, пряча улыбку.

— Договорились.

Пользуюсь моментом и выхожу из машины. Машинально смотрю на окна — никого и немного жалею, что не дала Илье себя поцеловать. У меня до сих пор внутри всё горит от предвкушения. Залетаю в подъезд, и не сдерживаюсь. Оборачиваюсь и вижу, что машина всё так же стоит на припаркованном месте, а её владелец провожает меня взглядом.

***

На следующий день в институт я приезжаю вместе с Ильёй. Это не остаётся не замеченным. На нас пялятся все, кому не лень, когда мы раздеваемся в гардеробе. Особенно на то, как Тихонов помогает мне снять пуховик и сам сдаёт наши вещи пожилой гардеробщице. Я пружиню на носочках, пока жду его и стараюсь не обращать внимания на косые взгляды любопытных.

Мимо проходит Наташка. Та самая, что пыталась вчера сделать из меня футбольный мячик, и вполне миролюбиво произносит:

— Привет, Даш.

Я на мгновение теряюсь, а язык не желает шевелиться для обратного приветствия. Как-то лицемерно и неправильно изображать из себя хороших знакомых. Просто киваю, и снова перевожу взгляд на Тихонова. Он уже освободился и шагает ко мне. Берёт за руку, переплетая наши пальцы. Прикосновение как всегда бьёт током, заставляя сердце замирать раз за разом. Интересно, это когда-нибудь пройдёт?

— Идём? — спрашивает с лукавой улыбочкой.

Мне кажется, ему очень нравится произведённое нашим совместным приходом впечатление на окружающих.

— Тебе разве не в малый корпус? — тихо уточняю, но послушно иду за Ильёй.

— Я провожу тебя. У нас ещё есть время на то, чтобы уронить чью-то челюсть.

— Да ты позёр! — не могу сдержать смешок.

— Я не против показать твоему ухажёру, что ты со мной.

— Моему ухажёру?

— К тебе подкатывает однокурсник. Видел вас пару раз в столовой. Вчера разве ты не с ним была?

— Он подкатывает к моим лекциям, а не ко мне. — Я закатываю глаза, понимая, наконец, о ком говорит Тихонов.

— Ты такая наивная, синеглазка, — летит в ответ усмешка.

— Может, это ты ревнивец?

— Ревнуют идиоты, Даш.

— Ревность — это вполне закономерное чувство, когда любишь, — не соглашаюсь я.

Почему-то вспоминаю сцену в деканате и ревность англичанки. Становится не по себе.

— Или когда ты собственник, — не уступает Илья. — В любом случае, я предпочитаю, когда мне доверяют.

Мы поднимаемся на третий этаж и устраиваемся недалеко от аудитории. Илья садится на подоконник и притягивает меня к себе.

— Что ты делаешь? На нас же смотрят.

— Расслабься, синеглазка, — усмехается беззлобно, чувствуя мой вялый протест. — Я же тебя не целую, а про тактильные взаимодействия никаких возражений не было.

А возразить хочется. Потому что Илья слишком близко и это плохо влияет на мою мозговую деятельность. Не говоря уже о тёплых перышках, приятно скользящих по моей коже в местах нашего «тактильного взаимодействия», и гулко бьющемся сердце.

— Какие у тебя планы на этот вечер? — спрашивает Илья, а в его кармане звонит телефон. Тот со вздохом отстраняется, чтобы достать его. — Алло.

Я настолько близко, что слышу громкий бас из динамика:

— Илюха, ты где потерялся? Тачка тут, а сам ты?

— Я скоро буду, — отвечает он уклончиво, и цепляет меня за талию, когда я пытаюсь отстраниться, чтобы не подслушивать.

И снова отряд лёгких пёрышек проносится по всему позвоночнику. Я невольно отвожу глаза, а разговор тем временем продолжается.

— Ты не забыл, что сегодня у Алёнки днюха? Ты к началу вечеринки успеешь?

Я напрягаюсь. Илья словно чувствует это и мы встречаемся взглядами.

— Эм… — судя по растерянному выражению лица, он о «днюхе» и не вспоминал. — Напомни во сколько сбор?

— В семь!

— Нет, к началу не получится. К восьми постараюсь подтянуться.

— Отлично. Кстати, там Иришка будет, — объявляет собеседник таким тоном, будто оглашает главный выигрыш года.

Сердце ухает вниз и в груди скапливается неприятный осадок. Не сложно догадаться, кому этот выигрыш полагается.

— Давай позже поговорим, — обрубает Илья, на этот раз сам отстраняясь от меня.

— Ну ладно, — звучит немного обиженно. — Подтягивайся.

Звонок завершается и между нами повисает неловкая пауза.

— Кажется, на этот вечер у тебя у самого есть планы, — спокойно замечаю я.

Хотя осадок никуда не делся. И даже пёрышки превратились в холодные снежинки и теперь пытаются пробраться под кожу.

— Давай вернёмся к твоим?

— Нет у меня планов.

— Тогда пойдём со мной?

— Что? — хмурюсь, а снежинки тают от неожиданности. — Меня не приглашали.

— Я приглашаю.

— Но я там никого не знаю!

— Меня знаешь. А с остальными я тебя познакомлю.

Молчу, не зная, как поступить, а Илья вновь притягивает меня к себе. В фокусе остаются только его голубые глаза с хитрым прищуром.

— Пошли, синеглазка. Обещаю вернуть тебя домой до полуночи в целости и сохранности.

Эта невинная близость в очередной раз отключает мне способность здраво мыслить. Вот как тут отказаться?

— Ну раз в целости и сохранности…

— До этого были сомнения? — произносит наигранно оскорблённо.

Мне становится смешно. Я прыскаю, отворачиваясь, и качаю головой:

— Не было, — говорю вполне искренне.

— Так-то лучше, Даш, — довольно тянет Илья и проводит большим пальцем по моей щеке. — Улыбайся чаще, тебе очень идёт.