Глава 15

Я стою, как громом поражённая, и не понимаю, что чувствую. Сладко-приятный вихрь, бушующий во мне уже несколько дней подряд, вдруг превращается в нечто промозглое и нестерпимо холодное. С ним сложно совладать и невозможно остановить.

Ещё никогда я не испытывала подобных эмоций. В первые несколько секунд мне хочется рвануть к ним и стукнуть обоих, в последующие хочется просто забрать куртку из гардероба и уйти, а ещё спустя время, я наконец нахожу в себе силы, чтобы добраться до уборной. Закрываюсь за дверцей кабинки и с болью выдыхаю. Я не хочу всё это чувствовать. Именно сейчас мой «бомбический» образ кажется мне кране нелепым, и я не понимаю, для кого вообще так наряжалась, красилась, сбегала из дому. Зачем Тихонов пригласил меня сюда? Чтобы спустя полчаса моего отсутствия уединиться с другой девушкой?

«Это же Тихонов! Он же крутил роман со своей замужней училкой только потому, что появился интерес! А может, он вообще сразу с двумя встречался! Что ты вообще от него хотела? Думала, он взаправду мог посмотреть на тебя?» — кричит на меня разум отличницы.

Я с болью закрываю глаза.

Да, я так думала. Хотела именно этого. Но сейчас ничем не отличаюсь от зарёванной Гальки.

Что это? Ревность?

«Ревнуют только идиоты», — говорит Тихонов из моих воспоминаний.

«Или влюблённые», — добавляет уже мой собственный голос.

Так кто я? Идиотка или влюблённая? Ведь я ревную, как ненормальная. Мне больно от того, что я только что увидела.

И вдруг, ко мне приходит понимание: это разочарование! Такой момент, которого ты не ожидаешь, который застаёт врасплох. Ведь я действительно не была готова к тому, что парень, пригласивший меня в компанию совершенно незнакомых мне людей, бросится в объятия другой.

Не знаю, сколько времени я провожу в своём укрытии. Даже толком не слышу, как хлопают свободные дверцы, как шумят краны на раковинах, как напористо шипят сушилки для рук. Стою, прислонившись к тонкой перегородке, и пытаюсь собраться. Жду, когда холодный смерч в моей груди наконец утихнет, а руки перестанут дрожать. Я не желаю закатывать ревнивых истерик, не хочу выяснять отношения. Я ведь не идиотка… и не влюблённая! Я просто хочу уйти домой и больше никогда не повторять подобных приключений. Для занудной Дашки эта вечеринка оказалась непосильной. Вечерничать в компании учебников гораздо проще…

Вдруг хлопает дверь. Причём так сильно, что я подпрыгиваю и настораживаюсь, вся превращаясь в слух. Цокот каблуков сопровождает шумное дыхание.

— Ириш, ты чего? — слышу приглушённый взволнованный голос и без труда узнаю его. Это Катя!

— Ничего! — раздаётся рычащий ответ.

Резкой хлопок и кран взрывается шумным напором воды. В остальном тишина, даже я не дышу.

— Ты поговорила с Ильёй или нет? — В пустом туалете эхом разносится осторожный вопрос моей новой знакомой.

— Да пошёл он! — пренебрежительно фыркает собеседница. — Кем он вообще себя возомнил? Не хочет — не надо! Больно он мне сдался!

— Ир, ты можешь нормально объяснить, что у вас там произошло?

— А ничего. Я ему предложила сбежать по-тихому, а он мне посоветовал подыскать себе кого-нибудь другого для подобный приключений!

— Что?!

— Да, прям так и сказал!

— Вот козёл!

— Слишком мягко!

— Ириш, ты его футболила несколько месяцев. Может он просто устал от твоих игр и от злости так сказал?

— Девку он с собой притащил тоже от злости?!

Я зажимаю рот рукой, и, наконец, понимаю происходящее. Ириша — это же тот самый главный приз! Дерзкая красавица, которая крутит Тихоновым не хуже, чем он сам крутит девчонками!

— Конечно! — тянет уверенно Катя, и меня пробирает холодком. — Ты посмотри на неё! Она же самый настоящий книжный червь!

Кулаки сжимаются непроизвольно. Я стреляю взгляд на дверь, за которым идёт разговор. Поверить не могу, что именно Катя говорит всё это. Она же так приветливо улыбалась мне, отшила моего неожиданного поклонника на танцполе, учила пить горящий шот.

— Да какой она книжный червь? — с сомнением говорит обиженная Иришка. — Обычная кукла. Как и все остальные.

— Я серьёзно! Он её на какой-то курсовой работе подцепил, — с этот раз слова Кати сопровождает самоуверенный смешок. — Они и не встречаются толком!

— Ты откуда знаешь?

— Напрямую спросила! Так что я уверена, Илья этого червячка с собой пригласил только для того, чтобы ты побесилась. Что, собственно и происходит.

— Уверена?

— Ира, блин! — цокает Катя. — Ты для него незакрытый гештальт. Такое парнями не забывается. Особенно такими, как Тихонов. Будешь прочно сидеть у него под кожей и волновать. А червячок помаячит рядом и забудется. Спорим, если ты сейчас закрутишь с Димкой, Илья тут же утащит тебя с собой, даже не вспомнив о ней?

Вот значит как… Ну хорошо, пусть спорят. А с меня хватит! Я жму на кнопку смыва и звук журчащей воды разрушает неприятный для меня диалог. Девушки затихают, когда я открываю кабинку, и, как ни в чём не бывало, подхожу к раковине. Смотрю только на своё отражение, когда мою руки, но чувствую на себе их ошалевшие взгляды. Особенно Катин. Он ощущается особенно трусливо. Закрыв кран, я достаю из сумочки блеск. Подкрашиваю губы и, вздёрнув подбородок, поворачиваюсь к застывшим и онемевшим мумиям. Снисходительно улыбаюсь рыжей красотке. Совсем так же, как она недавно улыбалась мне. А затем ухожу, плотно закрыв за собой дверь.

На танцполе вижу Тихонова. Он склоняется над Алёнкой, хмурится, что-то высказывая ей, а она лишь беспомощно разводит руками и озирается по сторонам. Подхожу ближе, и меня замечают.

— Вот же она! — с облегчением восклицает именинница.

Илья резко оборачивается и с каким-то нетерпеливым раздражением высказывает:

— Вот ты где, синеглазка! Я тебя потерял. Ты где была?

Вместо ответа я шагаю к нему вплотную, обнимаю за шею и притягиваю к себе. Тихонов растерянно поддаётся:

— Что ты… — не договаривает, потому что я поднимаюсь на цыпочки и целую его в губы.

Достаточно всего мгновения, чтобы мой порыв оценили правильно. Даже чересчур правильно. В моём представлении это должно было быть невинное прикосновение губ. Мягкое, лёгкое и почти неуловимое. Таким оно и было вначале. До тех пор, пока Илья не пришёл в себя и не украл мою инициативу себе.

Его руки обхватывают мою талию и притягивают к себе вплотную. Губы раскрываются и целуют в ответ. Горячо. По телу в момент рассыпаются мурашки, а в груди тяжелеет. Приятное тепло разливается по венам, и моё тело становится таким чувствительным, что каждое касание ощущается остро. Так, будто я чувствую горячие ладони не сквозь тонкую ткань платья, а прямо на оголённой коже. Это будоражит до головокружения. Всё вокруг будто замирает, я не слышу даже громкой музыки. Чувствую лишь, как его губы напористо терзают мои, и как дрожит от этого всё моё тело.

Не знаю, сколько длится наш поцелуй, я теряю счёт времени. Внутри меня всё горит и трепещет, вызывает бесконтрольный порыв отвечать на безумный напор его губ с равносильным рвением. И пусть воздуха не хватает, пусть сердце выпрыгивает из груди, а тело парит словно в невесомости. Для меня время останавливается, и мы остаёмся одни в этом волшебном моменте.

Прихожу в себя, только когда Илья останавливается. Его губы всё ещё близко, обжигают своим дыханием, ладонь лежит на моей щеке, а большой палец нежно рисует на ней узоры. С трудом открываю глаза, возвращаясь в реальность, и ловлю на себе чуть прищуренный взгляд. Такой привычный и в то же время совсем другой. В нём мерцают яркие обжигающие всполохи, от которых во мне продолжает всё полыхать. Голова продолжает идти кругом — я пьяна, но не от крепкого шота. Я пьяна от невероятных ощущений. Пусть у меня не такой уж большой опыт в поцелуях, но такого я точно не ожидала. И запомню этот момент навсегда.

— Это было неожиданно, — выдыхаю ему в губы.

— Поверить не могу, что это говоришь мне ты. — Тихонов со смешком выгибает бровь. — А как же наши пять свиданий, синеглазка? Не могу сказать, что я сильно расстроился…

— Будем считать, что я передумала. А ты жалеешь?

— Нисколько.

— А твой интерес? Удовлетворён?

Илья с усмешкой качает головой.

— И не надейся, синеглазка. Он разгорелся ещё больше.

Я прикрываю глаза, устало выдохнув. Мы стоим в объятиях друг друга без единого движения, когда все вокруг отжигают под бешеный ритм музыки.

— Я не хочу больше танцевать с девочками.

Рассказывать, кто именно отбил у меня охоту, я не тороплюсь.

— Я могу предложить занятие поинтереснее, — он снова склоняется к моим губам.

— Эй, голубки! — встревает Алёна, и я только сейчас понимаю, что она до сих пор ещё где-то рядом. — Идёмте наверх, там горячее принесли.

— Сейчас подойдём, — отвечает Тихонов, не отпуская меня взглядом.

Уходит Алёна или нет, я не успеваю заметить. Мои губы снова захватывают в плен, и я уплываю в водовороте ощущений. Нам словно стоп-кран срывает. Остановиться просто нереально. Мы приходим к столику, только когда горящее уже стало холодным, но я не обращаю на это внимания. На поцелуи с Тихоновым я потратила столько энергии, что на меня нападает жуткий голод.

— Даш, можно тебя на минутку? — когда моя тарелка пустеет, ко мне подходит Катя.

Вид у неё мягко говоря не очень, а взгляд ещё хуже. Даже голодные котята смотрят на людей не так жалобно.

— Кать, я думаю, нам нет смысла продолжать диалог, — говорю с вызовом.

— Пожалуйста. Всего на одну минутку.

— Даш? — вопросительно произносит Илья, переводя взгляд с меня на свою подругу. Хмурится.

Мне приходится подняться, чтобы у Тихонова не возникло ещё больше вопросов. Я не хочу, чтобы он знал об инциденте в женском туалете. Выводы из услышанного я сделала. Правильные или нет — только время покажет. Под пристальным взглядом Ильи, мы отходим от столика.

— Что? — спрашиваю резко.

— Даш, извини! — вздыхает Катя, и мне даже почудилось, что искренне. — Я неправа была.

— Да ну?

— Правда. Я просто хотела поддержать подругу, и сильно переборщила. Я на самом деле так не думаю. Вы с Ильей красивая пара.

— А где же твоя подруга? Сбежала «по-тихому» с кем-то другим?

— Она уехала. Одна.

— Ясно, — киваю сухо. — Это всё?

— Нет! — Она поспешно качает головой, будто боится, что я сейчас уйду. Собственно она не далека от истины. — Даш, можно тебя попросить ничего не рассказывать Илье?

Так вот в чём дело! Холодно улыбаюсь. Мне до чёртиков неприятен наш диалог.

— А что такое? Боишься он не поймёт и рассердится?

Моя новая знакомая краснеет и смущается. Видимо, я попала в точку.

— Расслабься, Катюш. Если бы я хотела рассказать Илье хоть что-то, то уже давно бы это сделала.

Разворачиваюсь и ухожу назад к столику.

— Что там у вас? — настороженно спрашивает Илья, когда я возвращаюсь к нему под крылышко.

— Ерунда, — отмахиваюсь. — Мы просто друг друга не поняли, когда были у бара.

— А поподробнее?

— Никаких подробностей, Илья! — отрезаю важно. — У девочек тоже могут быть свои секреты. Пойдём лучше танцевать!