Глава 24

Илья

Как непривычно сегодня молчит телефон. Обычно в это время моя синеглазка обязательно мне что-нибудь пишет. То просто какую-нибудь свою новость и мы разворачиваем разговор на час, то по учёбе что-нибудь спрашивает. А сегодня она у меня занятая. Откладываю телефон в сторону и пытаюсь вникнуть в разговор за столом.

Сегодня отец помогает мне подобраться к Владимиру Савицкому. Крутой адвокат, живёт в столице и за один судебный процесс зарабатывает столько, что вся наша коллегия скромно курит в сторонке. У него огромный опыт, сильная команда, и да, я буду полным дебилом, если не попробую к нему приткнуться. Готов на всё, хоть в архиве ковыряться, хоть в нотариальную контору доверенности выдавать. Главное под его началом, а там уже смогу себя проявить.

— Как-то вы разделились, Лев Михайлович, по разным берегам, — задумчиво сводит брови Савицкий, обращаясь к моему отцу. — Я думал твой Илья пойдёт по уголовному праву.

— Ну не силком же мне его к себе тащить. Захотел парень расширить нам целевую аудиторию, я только за!

— Тоже верно. У меня вот сын в баскетболисты метит, вообще мимо профиля, — усмехается адвокат, поднимая на меня цепкий взгляд светло-серых глаз. От этого взгляда мне становится не по себе, как сканером по мне проходит. — У Чернышёва значит стажировку проходишь? — спрашивает уже у меня.

— Да.

— Он хорош, — кивает одобрительно. — Дела какие-нибудь тебе доверял? Чтобы ты полностью под ключ вёл.

— Два. Оба пока в суде.

— Какие?

— Не могу разглашать подробности.

Меня награждают ещё одним одобрительным кивком и задумчивой улыбочкой.

— Другого ответа и не могло быть. Слушай, Лев Михайлович, я пока не могу сказать, что у нас получится и получится ли вообще. Надо смотреть парня. Завтра я ещё здесь, послезавтра улетаю домой…

На телефон приходит сообщение. Бросаю взгляд на экран, а там сообщение от Димаса:

«Илюха, там у младшеньких заварушка намечается. Дашку твою раскручивают…»

— Если всё пойдёт по плану, в двенадцать часов дня я смогу найти для Ильи окошко.

— Я обязательно буду, — говорю на автомате и поднимаюсь с места. — Извините, я отойду ненадолго.

Ухожу за пределы видимости, в другой зал этой элитной забегаловки, и открываю сообщение полностью. Там фото, как мою синеглазку тащит на плече какой-то белобрысый чёрт. У меня внутри всё воспламеняется. Неожиданно и резко, даже дышать становится трудно. Я быстро перезваниваю:

— Это что за хрень? — спрашиваю резко.

— Конкурс! Дашка идти не хотела, и Раевский Егор её тупо на плече на сцену выволок.

— Раевский? Пловец что ли местный?

— Он самый. Он уже давно к твоей Дашке шары подкатывает.

Пламя внутри разгорается всё сильнее. Вот сучок переросток.

— Откуда инфа?

— Ну если вкратце — суслик один инфу кидает из одного интересного чата…

— Мне не вкратце, а во всех подробностях!

— Ладно. Ефремов, тот, что с параллельного потока твоей Дашки, прислал мне интересные скрины с одного чата. Там и номерок светится, который мы пробивали ещё неделю назад. Оказывается, это вторая симка Егора Раевского. На сестру оформленная.

— Что за чат?

— Не понравится тебе его название, — удручённо вздыхает Димас.

— Ты сейчас специально время тянешь?

— Ну ладно! «Развод Дашки-давашки».

Сжимаю челюсти и медленно закрываю глаза.

— Главный разводящий у нас бессмертный Егорка?

— А кто же ещё.

— И какого хрена ему надо?

— Ты Алину Белоусову помнишь?

Я задумываюсь. Имя знакомое, не более того.

— А должен?

— Было бы неплохо вспомнить, потому что ты с ней переспал летом. На даче у Арьязова.

— Допустим. Я связи не улавливаю, ближе к делу.

— Алина тогда встречалась с Раевским.

Я недоумённо молчу. Вспоминаю летние деньки и девок. Была какая-то красотка у Арьязова на даче, стреляла в меня глазками, а ночью сама пришла, сама залезла. Какой дурак откажется на моём месте? То, что она чья-то девушка, я понятия не имел. Да и продолжать с ней общаться не собирался.

— У неё на лбу написано не было. Клейма собственности Егора Раевского я тоже не заметил.

— В общем, скрыть приключение девчонке не удалось. Через пару месяцев Раевскому сболтнули о вас, и началась самая настоящая Санта-Барбара. Он завалил в постель её подругу, причём открыто и демонстративно, потом громкий скандал и разрыв. Раевский не успокоился. Когда ты начал мутить с Дашкой, начал её подлавливать в библиотеке, цветочки слать, сообщения писать.

— Долбануться, — выплёвываю зло.

— Сегодня он собирается твою Дашку дожать. Прёт танком и меры не знает.

Злость пробирает до красных пятен перед глазами. Сжимаю кулаки, желая что-нибудь разбить. По-хорошему морду этого танка. Так припечатать, чтобы зубы выплёвывал и кровью сморкался.

— Пришли мне скрины, — цежу сквозь зубы.

— Сейчас всё будет. Ефремова только не пали, когда будешь Егору морду бить.

— Жду.

Отключаю связь и гипнотизирую взглядом телефон. Сейчас меня меньше всего волнуют Ефремовы и все остальные. Даже адвокат Савицкий ушёл куда-то на дальний план. В голове трубит тревожная сирена, кровь кипит от дикой ревности. Поганое чувство. Ядовитое и болезненное. Никогда и никого не ревновал. Всегда и на всех фиолетово было! А синеглазка меня всего выпотрошила за один только вечер. И мне надо срочно к ней ехать!

На телефон прилетает сообщение. Открываю скрины и бегло читаю первое:

«И так, делаем ставки господа! За сколько дней я завалю Дашку Тихона?»

В глазах уже красная полоса от гнева. Тебя, мудак, я завалю гораздо раньше!

Срываюсь с места сразу к выходу. Надеваю куртку и звоню синеглазке. Длинные гудки никак не хотят сменяться ответом. После двух неудачных попыток дозвониться, меня внезапно встречает голос автоответчика.

Да какого чёрта?!

Сажусь в машину и резко срываюсь с места, даже не прогрев двигатель. Параллельно читаю переписку чата дебилов и одного смертника.

Там голосование. Одна штука за то, что Раевский трахнет Дашку-давашку за две недели, две штуки за неделю, а вот три штуки — если до нового года.

Ниже идут комментарии к вечеринке.

«Кажись поплыла наша Даша от напора? Егор, так держать!»

«Ты половину зала в ступор ввёл! Представляю, как Тихон взбесится».

«Да фиолетово ему будет. Пошлёт Дашку-давашку и дело с концом!»

«Я тогда с ней зажгу. Деваха зачётная!»

«Не разгоняйтесь парни, это пока только моя игра», — влезает Раевский.

«О-о-о, Егор у нас реально Мироновой заинтересовался!»

Дальше идут фотки с конкурса. Капитан-утопленник нагло лезет к синеглазке. То наклоняется близко, то руки распускает, то вплотную встаёт. Киплю от бешенства. Хочется порвать этого урода на куски только за то, что смотреть на неё вздумал!

Еду, бешусь и матерюсь на всех. Уже поздно, дороги вполне свободные, но времени уходит прилично. Тут звонит отец и я чертыхаюсь, ударив по рулю. Ушёл ведь по-английски, как последний раздолбай. Савицкий меня теперь ни завтра не примет, ни в следующей жизни.

— Да, пап.

— А ты куда пропал?

— Уехать пришлось. Срочно.

Отец шумно втягивает носом воздух.

— Что, прости? Я походу ослышался, и мне тут чушь какая-то мерещится. Будто ты уехал, когда я тут встречу тебе организовываю с нужными для карьеры людьми…

— Не ослышался, пап… — выдыхаю сквозь зубы.

— Ясно. Мой сын лопух. Вопросов больше не имею.

— Пап, прикрой лопуха. По старой дружбе.

— Возвращайся.

— Не могу.

— Тогда сам, сына, са-а-ам. Я со своей стороны устроил парад планет, ты свалил от телескопа. Дальше без меня крутись.

Он сбрасывает вызов, а я устало прикрываю глаза. Блин, синеглазка. Надеюсь, я не зря сейчас просрал самый серьёзный шаг в своей жизни!

Тем временем на телефон приходит новое сообщение от Димаса: «Я еду. Надеюсь, ты тоже». И новый скрин.

«Ахах, послали тебя, Егорушка! Теряешь хватку!»

«А давайте введём ставку, что Дашка Тихона не даст совсем? Я четыре штуки поставлю!»

«Такого варианта точно не будет!»

«Егор, а может напоить её чуток? Чтобы расслабилась!»

«Да вы чего?! Тогда ставки в два раза понижаем!»

«Даже не вздумайте. Не мой метод», — обрубает Раевский.

«Вот это правильно!»

«Всё, уходит. С подружками прощается».

«Далеко не уйдёт. Включаем рыцаря. Кто пойдёт обижать?»

«Я могу. Мне тупо к ней пристать?»

«Да, я подключусь».

«А если она Тихону позвонит?»

«Не позвонит. Там у неё подружка одна в теме. Телефон давно свистнула со стола и выключила».

«Кто такая?»

«Хрен её знает, какая-то курица на Тихоне помешанная».

Всё. Больше ничего нет. Последнее сообщение было отправлено пять минут назад. А мне ещё ехать. Давлю на газ, и не понимаю своих чувств. Меня раздирает от ревности и от… страха. Синеглазка же наивная! С другой планеты! Двадцатилетняя девственница, которой нужен первый и единственный. А если поведётся на рыцаря и поверит этому мудаку?!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Наконец вижу нужное здание. Торможу, бросая тачку на обочине, и выскакиваю в темноту улицы. Вижу недалеко от крыльца силуэты. Узнаю пуховик синеглазки. Быстрым шагом срываюсь к ней.

Раевский близко, склоняется к ней, за лицо придерживает своими грязными лапищами. Кровь бьёт в голову от этой картинки. Кулаки сжимаются до хруста. Прибью гада.

Вдруг синеглазка отскакивает и бьёт его по щеке. Правильная реакция. Моя умная девочка…

Дальше я сам. Хватаю её и тяну в сторону.

— Ну ты и мразь, Раевский! — мой голос клокочет яростью, а кулак со всего маху бьёт по скуле.

Тот отшатывается, едва не падает, а я, подгоняемый диким бешенством, продолжаю нападать. Мне хочется рвать и метать. До отравленного злостью и ревностью мозга едва долетают крики Даши.

— Уйди! — рявкаю, когда она пытается меня удержать, и пропускаю удар.

— Хватит! Пожалуйста, прекратите! — просит сквозь слёзы.

Глупая! Даже не подозревает, в какую заварушку попала. И что другого исхода тут быть не могло. Вскоре на крики Даши нас прибегают разнимать. Только мы вцепились как два загнанных в ловушку зверя, и каждым движет своя правда.

В итоге растаскивают нас не без помощи полицейских. Скручивают технично и в кутузку. Сквозь открытую дверь слышу, как парни просят решить проблему мирно, договориться пытаются. Вижу Димку, что держит зарёванную синеглазку, и не даёт ей приблизиться к толпе.

— Нет, я с тобой не поеду! Я поеду с Ильёй! — кричит на моего друга.

— Успокойся! Не создавай ещё больше проблем.

— Даш, подойди, пожалуйста, — прошу её как можно спокойнее.

Она тут же затихает, услышав мой голос.

— Можно я подойду? — спрашивает у полицейского, и только потом подрывается к машине.

— Илья! Вот зачем ты…

— Тихо, — перебиваю, приложив палец к её губам. — Ты сейчас поедешь домой с Димой.

— Но ты…

— А со мной всё будет в порядке. Я тебе позвоню завтра же. Поняла?

Она упрямо качает головой.

— Я с тобой поеду.

— Домой, Даша. С Димой, — повторяю твёрдо. — Всё, иди. И не переживай. Всё будет хорошо.

В синих, таких нереально красивых глазах, вновь зарождаются слёзы. Пухлые губы дрожат и сжимаются. Даша отходит, опускает взгляд и с трудом кивает.

***

Сижу в изоляторе на пару с Раевским и пялюсь в потолок. Слышу его возню неподалёку, но стараюсь даже не смотреть в ту сторону. Это чревато. Он настолько меня бесит, что я и здесь готов продолжать квасить его самодовольную рожу. Стоит только вспомнить его помойный чат и оскорбления моей синеглазки.

— Что делать будем? — нарушает он долгую тишину, и я сжимаю челюсти.

Нас уже допросили под протокол и проводили в особые хоромы. Делать тут в общем-то нечего больше. Только ждать.

— Мне насрать. Хоть по стенам ползай, — отвечаю холодно, продолжая пялиться в одну точку.

— Ты бате позвонить не хочешь?

— Нет.

— Тихон, ты бессмертный? Сколько мы тут торчать будем?

— Боишься сдохнуть за ночь? — всё-таки поворачиваюсь к этому гаду.

— Боюсь тебя за это время добить.

— Ну-ну, — ухмыляюсь, совершенно забыв о рассечённой брови. Рану моментально пронзает боль, и я закрываю глаза.

— С чего ты вообще взял, что нас тут одну ночь продержат?

— Да потому что ровно столько времени тебя будут пробивать по базам, тормоз. И то, потому что будут на болтовню отвлекаться и на плюшки с чаем.

В коридоре слышатся шаги и бодрый голос одного из правоохранителей:

— Слушай, а парни то у нас залетели непростые, — доносится с эхом.

Ну вот. Даже ночи не потребовалось.

— Твою же, — шипит Раевский, зарывая пятерню в волосы.

Видимо перед своим батей ему светиться совсем не хочется. А я снова устремляю взгляд в потолок. Чудесный выдался денёк, ничего не скажешь. Работу у Савицкого просрал, не успев даже начать, отца подставил, синеглазку оставил реветь на плече друга.

Хорош спаситель.

— Ты как узнал вообще? — вдруг спрашивает с вызовом.

— Думаешь, сложно было, когда ты мою девчонку перед половиной универа зажимал? — отвечаю ему в тон.

— Точно. Надо было как ты, втихую на неё залезть и потом делать вид, что не при делах.

— Знаешь, в чём между нами разница? — произношу резко. — Я твою девчонку силой никуда не тащил. И ставок на неё не делал.

— Какой святой у нас герой, — цедит сквозь зубы.

— Нет, это двоя девка святая, которая тебе рога наставила. — Не сдерживаю смешок. — Только ты мою Дашку на неё не равняй.

— Мудак.

— Тебе бы лучше заткнуться. А то ведь можно на продолжение нарваться. Тогда уже штрафом не отделаемся.

Капитан-утопленник шумно выдыхает и откидывается спиной на обшарпанную стену. Прикрывает глаза и молчит некоторое время.

Сидим так достаточно долго. Может пару часов уже и скоротали. Я прислушиваюсь к обрывкам разговора и смеху, доносящихся из конца коридора.

— Да не признаются, кто зачинщик. Обоюдка, якобы. Там с юридического студентики хитроделанные.

— Ещё проще тогда. Административку впаяем и пусть валят на все четыре.

— Погоди, сначала начальство дождёмся, там решать будем.

— Ага… Слушай, у меня вот жена вчера такую штуку купила…

Дальше не слушаю, примерно понимая дальнейший расклад событий. Начальство придёт только под утро.

— Она бы не поехала, — вдруг произносит Раевский, и я весь напрягаюсь. — Я, правда, думал — просто до дома довезу, так сказать балл заработаю.

— Заработал ты себе только статью…

Он кисло улыбается.

— Даша сразу всё поняла. Умная девчонка, — говорит с нотками восхищения. — Сразу мне в лоб сказала — если есть проблемы с Ильёй, решай их с ним, а меня не впутывай.

— Но у тебя на это духу не хватило, не так ли?

— Думаешь, я тебя боюсь? — выгибает бровь над заплывшим глазом. Получается весьма комичное зрелище. — Так было бы слишком просто. Не интересно.

— Зато сколько впечатлений сейчас, правда?

— Пошёл ты.

— Взаимно.

— В любом случае ты прав. Дашка не Алина. Тебе с ней повезло.

— Я это и без тебя знаю.

И это действительно так. Никому её не отдам.

В коридоре снова раздаются шаги и мы замолкаем. К решётке подходит смотритель и отворяет замок.

— Тихонов, за мной.

Выдохнув, я поднимаюсь с места. Раевский тут же вскидывает голову и напрягается:

— А я?

Смотритель ухмыляется его возмущению:

— А по тебе мы ещё не успели соскучиться.

Иду с провожатым до кабинета, вхожу и замираю, увидев отца. Он сидит напротив начальника отдела, чай пьёт, и смотрит на меня исподлобья.

— Ух ты, какой красивый, — говорит прохладно и в то же время беспечно. — Второй, надеюсь, ещё краше?

Выжидает паузу, но, так и не дождавшись ответа, кивает на свободный стул:

— Садись, чего стоишь как не родной.

Со вздохом плюхаюсь на указанное место. Начальник отдела переглядывается с меня на отца и, неловко кашлянув, потирает подбородок.

— Что ж ты, Илья, отца так подставляешь? Вроде парень смышлёный.

— Был, — поправляет папа. — Выбили ему мозг правой. Замах, кстати, большой был, прошёл по касательной, мог бы и блок успеть поставить.

Я только качаю головой, поражаясь умению отца сходу читать детали.

— Из-за чего подрался-то, герой?

— Неважно.

— «Неважно» будешь дома говорить, а тут надо по делу.

— Я упрощу задачу, — начальник протягивает отцу мой телефон.

И я напрягаюсь, понимая, что показывают ему сейчас скрины из чата. Молчание затягивается. Батёк читает, попивая чай, а я борюсь с желанием выхватить из его рук свой сотовый.

— Хм, — выдает, наконец, неопределённое, и откладывает телефон. — Ещё и зачинщик до кучи. Весело. А по протоколам у нас что?

— Дурака включают. Кто первый ударил, не помнят, ссылаются на обоюдку.

— Так это, начальник, наоборот, умники, — ухмыляется папа. — Заявления?

— Нет.

— Хорошо, — задумчиво тянет отец, и топит дольку лимона в чашке.

— Лев Михайлович, по-хорошему они нам здесь нафиг не нужны. Оба трезвые, раньше косяков не наблюдалось. Можем отпустить хоть сейчас, а это всё, — показывает на бумаги, — забыть.

Меня пронзает очередной суровый взгляд исподлобья.

— Ну, забыть-то можно, — соглашается отец. — А вот отпускать, мне кажется, рановато.

Начальник ошарашенно таращится на моего родителя, а вот я совсем не удивлён. Привык уже.

— Не понял, Лев Михайлович.

— Пусть погостят, говорю, — повторяет папа. — Прочувствуют, как говорится, чем такие шалости чреваты. А то ведь не поймут, начальник. Как думаешь?

— Ну, пусть прочувствуют, — неуверенно выдаёт тот.

— Тогда ведите господина обратно в его хоромы, а мы пока ещё поболтаем, если время есть.