Глава 25

Дарья

Я не сплю толком. Раз за разом проверяю телефон, жду хоть каких-то известий, хоть одного крохотного сообщения. Но их нет. Это всё я виновата. Зачем пошла на эту дурацкую вечеринку? Повеселиться хотела? Вот теперь веселись, зная, что твой любимый в полиции.

А вдруг они опять подрались? Я Илью таким взбешённым никогда не видела. Ему наверняка сразу же доложили, что его девушка с другим развлекается, в конкурсах участвует. А у меня ещё и телефон выключился! Вдруг он подумал, что я специально с Раевским заигрываю? Что телефон отключила намеренно?

Ох, ну почему же ночь так долго длится? Я же глаз сомкнуть не могу! Смотрю на время — только четыре утра. А вдруг его не выпустят завтра? Вдруг на пятнадцать суток закроют?

Слезы снова застилают глаза. Вот зачем я пошла на вечер, дурёха?

Я всё-таки засыпаю. Открываю глаза, когда за окнами уже светло. Хватаюсь за телефон, а там пусто. Ни пропущенных, ни сообщений. Не выдерживаю и звоню Димке.

— Алло, — хрипло отвечает он, видимо я его разбудила.

— Дим, есть какие-нибудь новости?!

— Даш, я только проснулся. Ничего не знаю.

— А куда их увезли, знаешь?

— Даш, пожалуйста, наберись терпения. Илья сам тебе позвонит, как только сможет.

Где его только набраться, терпения этого!

— Ладно, извини, что разбудила.

— Ты сама хоть немного отдохнула?

— Да.

— Хорошо. Не переживай, всё наладится. Вот увидишь.

Слоняюсь по дому без дела, не выпуская из рук телефон. Даже не ем ничего, кусок в горло не лезет. В обед сама пишу Илье сообщение:

«Пожалуйста, напиши мне как сможешь! Я очень переживаю».

Ответа нет, сообщение висит непрочитанным. Вот зачем он полез драться? Лучше бы на меня накричал, сказал какая я дурёха глупая, что постоять за себя не умею.

Что, если после произошедшего он больше не захочет со мной связываться? Решит, что не нужна ему такая девушка, которая его публично позорит и не может наглому ухажёру отпор дать?

Три часа дня. За это время мне позвонили чуть ли не все знакомые, а от Ильи нет весточки. Всем интересны подробности стычки моего парня с Раевским, новости хотят услышать, а мне не до них. Я бы с радостью телефон отключила, но не могу пропустить звонок от Ильи.

А ведь сегодня у старшекурсников тоже новогодний вечер. И Илья его пропустит из-за меня…

Ближе к четырём моё сообщение, наконец, светится как прочитанное. Тут же прилетает ответ:

«Я еду домой. Всё в порядке, не переживай».

И всё? Мне мало этого! Я голос его хочу услышать. Набираю номер Ильи, но он сбрасывает. Тут же пишет:

«Мне сейчас неудобно говорить».

«Когда ты сможешь мне перезвонить? Мы можем сегодня увидеться?».

«Сегодня никак, синеглазка».

«Завтра?».

«Давай попробуем».

«Я должна с тобой поговорить и всё тебе объяснить. Я не хотела, чтобы так получилось!».

«Я знаю», — прилетает ответ и следом: «До завтра».

***

На следующий день встретиться у нас не получается. Илья звонит мне утром и говорит, что должен срочно куда-то уехать. Толком ничего не объясняет. И я накручиваю себя ещё больше. Он точно на меня злится. Видеть меня не хочет, после всех проблем, что я ему доставила.

В обед телефон вновь оживает. Это Алёна. Пожалуй, она одна из немногих, кто не звонил мне после произошедшего на вечере. Наверняка выпытала всё у Димки.

— Привет, Алён, — отвечаю на вызов.

— Привет, как там у вас дела? — спрашивает осторожно. — На Новый год вас теперь не ждать?

Мы планировали встретиться в новогоднюю ночь, а теперь… Тридцать первое уже завтра и я понятия не имею, увижу ли я хотя бы Илью.

— Я не знаю. Илья куда-то уехал.

— Ясно. Ну не страшно, увидимся на новогодние праздники, — подбадривает меня.

— Алён, может Дима тебе говорил что? У Ильи точно нет проблем, о которых он не хочет мне говорить?

— Да нет вроде. Я знаю только, что Илья какую-то встречу пропустил важную, пока в отделе полиции его мариновали. Может, он сейчас старается это исправить.

Я выдыхаю, прикрывая глаза. Сколько же я проблем доставила!

— Не накручивай себя, — Алёнка словно мысли мои читает на расстоянии.

— Я стараюсь, но…

— Что «но»?

— Алён, скажи честно, что ты об этой ситуации думаешь? Я вела себя неправильно?

— О чём ты?

— Я не смогла нормально отшить Раевского и довела парней до драки.

— Нет, Даш. И Илья тоже так не считает.

— Мне так не кажется.

— Ой, Даша! Раевский всё равно не оставил бы тебя в покое, пока не получил бы по носу. Конечно, он рассчитывал вас рассорить, но ничего у него не вышло!

— Что ты имеешь в виду?

— То, что Илья подрался с Егором не просто из-за того, что тот к тебе лез, — говорит негромко, а потом добавляет ещё тише: — Но я тебе этого не говорила.

— Что тебе известно? — настораживаюсь.

Всё-таки я права была! У Раевского с Ильей какие-то личные счёты…

— Давай, я тебе позже расскажу. Тут Дима рядом маячит, и он не в курсе, что я у него в телефоне провела небольшую экскурсию. Рассердится.

— Эм… ладно…

Алёнка перезванивает мне только ближе к вечеру.

— Извини, раньше не получилось. Я только домой зашла.

— Всё нормально. Что там? Рассказывай!

— В общем Раевский говнюк ненормальный. Он на тебя ставки делал.

— Что? Как? Какие ставки?

— Самые настоящие! Парни ставили на то, за какой период времени ты переспишь с Егором…

Я теряю дар речи и никак не могу переварить услышанное. Разве такое бывает? У меня в голове не укладывается.

— Илья об этом узнал. Во всех подробностях. Есть какой-то чат у парней на эту тему. Оттуда информация и просочилась.

— Алён, ты ведь не шутишь?

— Я своими глазами скрины видела у Димки в телефоне. Он их Илье пересылал.

— Я… — даже слов не нахожу. — Илья мне ничего не сказал об этом.

— И не скажет! Зато говорю тебе я! Теперь выдыхай и думай головой. Если бы Илья считал, что ты сама повод давала, стал бы он Раевскому морду разукрашивать? Он же за тебя вступился, когда в драку полез! Надеюсь, мне не нужно объяснять, о чём это говорит?

Сердце моментально ускоряет ритм. Я мерю комнату нервным шагом.

— У тебя есть эти скрины?

— Нет! И вообще я ничего об этом не знаю. И ты тоже!

— Поняла.

— Ну, раз поняла, больше не думай ни о каких глупостях.

— Спасибо, Алён.

— Всегда пожалуйста! Обращайся.

Мы прощаемся, и я тут же набираю Илью. Он отвечает почти сразу.

— Привет, синеглазка, — звучит мягко. — Как раз хотел тебя набрать.

— Ты где? — спрашиваю взволнованно.

— Домой только приехал. Что с голосом?

— Всё хорошо. Я хочу поговорить.

— Завтра мы обязательно увидимся, Даш. Вместе отметим Новый год. Обещаю.

Долго. Слишком долго ждать завтра!

— Ты будешь дома сегодня? Больше никуда не уедешь?

— Не собирался.

— Хорошо.

— Да что случилось?

— Я тебя в последний раз видела в полицейской машине. Этого мало?

— Даш, — выдыхает устало. — Что случилось, то случилось. Хватит об этом.

— Ладно. Больше не буду. Увидимся.

— Ты занята? — он явно не рассчитывал так быстро закончить разговор.

— Есть немного. Я позвоню тебе позже.

— Ну, хорошо.

Быстро одеваюсь, расчёсываюсь и бегу в прихожую. Я просто не могу ждать завтра. Мне нужно увидеть его сейчас же!

И не скажет… Он вступился за тебя… Надеюсь, мне не нужно объяснять, о чём это говорит?

Не нужно!

Бегу на остановку, вспоминая на каком автобусе добиралась от Ильи до дома, на какой остановке садилась. Я ведь даже номер дома не знаю, номер квартиры не помню, но уверена, что легко сориентируюсь на местности. На улице снег метёт, ничего не видно. К остановке подъезжает жёлтая маршрутка, и я щурюсь, пытаясь разобрать номер. Мой!

Минут через тридцать я оказываюсь в уже знакомом дворе. Иду к подъезду и отчаянно вспоминаю номер квартиры. Семидесятая? Или восьмидесятая? Я помню, что цифра была круглая. Железная дверь открывается, на улицу выходит дама с ребёнком, и я без проблем захожу в подъезд. Этаж я хорошо помню — четырнадцатый. Поднимаюсь на лифте и подхожу к знакомой двери — всё-таки восьмидесятая.

Выдыхаю взволнованно. Надеюсь, Илья не рассердиться, что я заявилась без приглашения, что не потерпела до завтра.

Я нажимаю на кнопку звонка и замираю. За дверью даже шагов не слышно, когда щёлкает замок. Илья открывает и его лицо растерянно вытягивается. И какое лицо! Левая скула синяя, брось рассечена. Смотрю на него и чувствую, как начинает пощипывать глаза. Моргаю, стараясь не давать воли слезам.

— Привет, — говорю тихо.

Илья отворяет дверь шире, и я вижу сбитые костяшки на его руках. Ему, наверное, очень больно!

— Проходи, — прищуривается, пропуская меня в прихожую.

Я перешагиваю порог и сразу же обнимаю его. Так крепко, как только сил хватает. А слёзы нещадно наполняют глаза. Вот не хотела же плакать!

— Даша! — тянет он растерянно и стягивает с меня шапку. Его ладонь ложится на мой затылок. — Ну, ты чего?

— Ты идиот, Илья, — шепчу я, шмыгая носом. — И вовсе не чуточку.

Он усмехается, понимая меня с полуслова. Как и всегда.

Ревнуют идиоты, Даш…

Берёт моё лицо в ладони, поднимает его к себе. Смотрит так серьёзно и пронзительно. Подушечкой большого пальца стирает сорвавшуюся с ресниц слезинку.

— Ревность — это вполне закономерное чувство, когда любишь, — отвечает моей же фразой, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

Эти слова заставляют моё сердце замереть. Не свожу взгляда с красивых голубых глаз, и ничего вокруг не замечаю. Я тоже понимаю его с полуслова, поняла даже раньше, как только узнала настоящую причину драки, но… совсем не ожидала услышать это.

— Никому тебя не отдам, — продолжает своё признание тихо и серьёзно. — Хочу быть твоим первым и единственным.

Новая слезинка скатывается по щеке, но мне уже совсем не хочется плакать. За спиной крылья порхают, а в груди фейерверки взрываются.

— Тогда поцелуй меня… — прошу шёпотом, закрывая глаза. — Пожалуйста…