Глава 34

После разговора с Ильёй я всё равно не могу успокоиться. Смотрю на фотографию, а меня раздирают эмоции. Я почти уверена, что эта Ева запала на моего парня. Перехожу на страничку отправителя фотографий и леденею. Это действительно та самая Ева Данилина! На её страничке куча фотографий с той компанией, но отмечает она исключительно Илью…

Будто специально для меня старается! Демонстрирует, как классно она проводит время с моим парнем, пока я тухну в одиночестве. Мельком пробегаю по её страничке. Статус отношений: «влюблена». Последний пост пестрит сердечками и надписью: «Уверена, мы будем вместе… Я чувствую, что это мой человек…»

Глубоко вздыхаю, прочитывая комментарии к посту. Всем интересно, в кого влюбилась блондиночка, а она в ответ лишь шлёт молчаливые сердечки, демонстрируя загадочность. Выхожу со странички, не желая вестись на провокации. Я почему-то уверенна, что это именно провокации. И я успешно поддаюсь, устраивая Илье сцены ревности.

Закрываю ноутбук и обещаю себе быть спокойнее. Больше никаких истерик. Только конструктивный разговор.

***

Сестра уезжает на стажировку спустя месяц и тогда для меня наступают по-настоящему одинокие вечера. Я готовлюсь к диплому и практически не выхожу из дома. Илья не приезжает, а я… просто запрещаю себе о нём думать. Мне так легче. Одергиваю себя каждый раз, когда хочу ему позвонить. Он звонит сам, в основном во второй половине дня. Когда мне хочется чем-то поделиться, я в первую очередь звоню Алёнке. Она родила несколько месяцев назад, я была крестной их с Димкой сына. А Илья был в командировке и поздравлял своих лучших друзей по видеосвязи. Дима тоже ворчит на Тихонова, хоть в шутку, но пеняет друга, называя его деловым москвичом, который совсем позабыл старых друзей.

Я сижу на кухне, рассматриваю фотографии милого карапуза, присланные Алёнкой, когда входит отчим. Я по обыкновению игнорирую его приветствие и тороплюсь допить чай, чтобы не сидеть в его компании.

— Долго ты ещё в молчанку играть будешь? — дядя Валера садится рядом, награждая меня тяжёлым взглядом.

Ладно, возьму чай с собой в комнату. Поднимаюсь с места, но отчим ловит мою руку.

— Даша, сядь! — приказывает жёстко. — Давай поговорим.

— Убери от меня свои руки, — цежу сквозь зубы.

Тот хмурится и не подчиняется, крепче сжимая кисть. Вдавливает пальцы и медленно поднимается. Окидывает меня сальным взглядом, пока не останавливается на груди, а ноздри парашютами развиваются. Меня окутывает липкий холод.

— Я ведь не пью больше. Какого хрена ты не замечаешь? — подходит ближе. — Ради тебя, дура, стараюсь исправиться.

Тянет к себе, укладывая лапищу на мою поясницу, шумно вдыхает и скользит ладонью ниже. Стискивает бёдра.

— Отпусти! — выкрикиваю испуганно и выплёскиваю на него горячий чай.

Дядя Валера с грязной руганью отскакивает назад, а я выбегаю с кухни в прихожую. Хватаю сумку, ныряю в туфли и выскакиваю за дверь. Быстро спускаюсь на улицу и останавливаюсь на крыльце. Меня потряхивает от шока, я даже не чувствую прохладного воздуха.

Господи… Я не могу больше. Он же… лезет ко мне! И после отъезда Адель стало только хуже. На прошлой неделе, когда я вошла в комнату, сидел на моей кровати, подушку поглаживал. Позавчера специально дожидался на кухне, когда я из ванной выйду. Я не чувствую себя дома в безопасности. Он же пялится на меня даже когда мама рядом! А ещё, мне кажется, он заглядывает ко мне в комнату ночью. Иногда я просыпаюсь от скрипа двери, а чуть позже слышу, как активно оживает диван в комнате отчима и мамы.

Быстро иду на остановку, набирая номер мамы, но сбрасываю, едва пошли гудки.

Если ты что-то имеешь против — дверь вон там!

Она и слушать меня не станет. Её Валера исправился, а дочь стала дурной. И у меня просто нет выбора. Нужно как-то выкручиваться самой. Проверяю свои накопления. Слишком мало для того, чтобы снять квартиру хотя бы на месяц. Не говоря уже о том, что нужно на что-то питаться. Останавливаюсь у остановочного павильона, а телефон загорается входящим вызовом.

Отчим. Я сбрасываю звонок, за ним ещё один и ещё. Но он настойчиво пытается прорваться на разговор.

— Прекрати мне названивать! — рявкаю, наконец.

— Даш, вернись. Я тебя больше и пальцем не трону.

— Иди к чёрту!

— Вернись, говорю! Иначе хуже будет.

Я сбрасываю и блокирую номер дяди Валеры. Мне дико страшно. Я не могу взять себя в руки. Мне нужен Илья. Здесь и сейчас!

Набираю номер любимого. Он не берёт трубку. Я со стоном сбрасываю и звоню снова. Затем ещё раз и ещё. Наконец губки меняются на ответ, но я и рта не успеваю открыть, как слышу женский голосок:

— Какая ты настойчивая, синеглазка…

Я застываю в растерянности. Сердце покрывается корочкой льда и ухает вниз. Под ложечкой болезненно тянет. Открываю рот, но не могу и слова вымолвить.

— Если тебе нужен Илья, он сейчас не может с тобой разговаривать. Я скажу ему, чтобы он перезвонил.

— Где он? — хриплю не своим голосом.

— В душе, — отвечает с довольной усмешкой.

У меня земля расползается под ногами, а тело окутывает диким смерчем. Не вдохнуть.

— Ты кто такая?

— Та, кто без труда заменит тебя…

Меня простреливает боль. Беспощадно вонзается снова и снова, по кругу без остановки. В глазах темнеет, я хаотично на ощупь ищу опору, потому что едва могу держаться на ногах.

— Девушка с вами всё хорошо? — звучит вопрос. Я задеваю рукой какого-то мужчину.

Резко отшатываюсь, хлопая глазами, киваю, а сама смотрю сквозь него.

— Это мой телефон? — слышу отдалённый голос Ильи, и я падаю в холодную темноту. Боль раздирает на мелкие части. — Зачем взяла трубку? — говорит уже ближе, недовольным тоном.

— Телефон звонил без перерыва, я подумала, может что-то срочное…

— Даша! — в динамике раздаётся громкий голос того, кто только что разорвал меня на части. Раздаются торопливые шаги.

— Извини, не буду отвлекать тебя от «работы», — шепчу дрожащим голосом, и рука, что держит телефон, беспомощно опадает вниз.

— Даш, подожди! — слышу взволнованное. — Не смей класть трубку!

Я сбрасываю, а с губ срывается болезненный стон. На глаза наворачиваются слёзы. Я падаю на скамейку и вся дрожу, как продрогшая дворняжка. Не могу прийти в себя. Меня словно забрасывает в ледяную воду, я отчаянно барахтаюсь, пытаюсь выбраться, но с каждым гребком ухожу только глубже.

Не знаю, сколько проходит времени. Телефон разрывается от входящих звонков и сообщений. Не читаю ни одного. Сижу неподвижно, пялясь в одну точку. Замёрзшая и потерянная. Холод побеждает. Я забираюсь в ближайший автобус и еду куда-то без направления. Я настолько потеряна, что ничего не соображаю.

Уже темно. Нужно где-то остановиться. Я не могу ехать домой. Куда пойти? Первая мысль — Алёна и Димка. Отсекаю её практически сразу. Молодожёны живут в однокомнатной квартире с ребёнком. Я не могу заявиться к ним на ночь глядя и стеснять их. Ещё раз проверяю свой накопительный счёт и с тяжёлым вздохом начитаю искать ночлег.

Нахожу самый дешёвый вариант и еду по адресу, указанному в объявлении. Смотрю на пропущенные вызовы от Ильи. Надо же… тридцать семь вызовов. Последний — час назад. Оказывается, когда ему сильно нужно, время на звонки он находит.

Какая же я глупая и жалкая идиотка. Мама права была. Такие, как Илья, гуляют когда хотят и сколько хотят. Но при этом ищут себе в жены дурочек вроде меня. Наивных, верных, смотрящих на них через призму розовых очков.

Я верила, несмотря на провокации со стороны его девки. Ждала его месяцами, жила от встречи до встречи. И как оказалось — зря… Сейчас я почти уверена, что он уже давно с ней.

Удаляю его сообщения, даже не читая. Смотрю на кольцо с переливающимся камушком, и в груди вновь стреляет с такой силой, что выть хочется. Тот Илья, что надевал на мой палец это кольцо, рвался ко мне почти каждые выходные. А сейчас у него… работа и отдых с блондинками.

Стираю горячие дорожки слёз и устало прикладываю голову к окну автобуса. Пора признать, что я уже давно осталась одна. Просто не хотела принимать этот факт. В итоге получила под дых в самый уязвимый момент. Теперь я могу рассчитывать только на себя.

Квартира маленькая, с потрёпанным временем ремонтом. Ржавые трубы, плитка советских времён в ванной, подтекающий бочок унитаза и старая скрипучая кровать. Я лежу на ней до глубокой ночи, сверху гудят соседи, потом ругаются. Наверное, наша семья для соседей выглядит так же плачевно.

Пытаюсь поспать — не выходит. В голове заезженной пластинкой крутится разговор с блондинистой мерзавкой.

Он в душе.

Зачем взяла трубку?

Сердитый голос Ильи ножом полосует по сердцу. Не рассчитывал он, что девица осмелится раскрыть его маленький секрет. Интересно, они были у него или у неё? Может, Илья водил её в свою новенькую квартиру, куда рассчитывал потом поселить и меня. Как же гнусно и подло…

Закрываю глаза. Эта ночь пройдёт с крышей над головой. А что мне делать завтра? Вернуться домой и продолжать терпеть приставания отчима? Измученная переживаниями, я всё-таки засыпаю, а на утро долго лежу на кровати, пытаясь придумать хоть какой-то план действий. Вздрагиваю от вибрации телефона под ухом. Мельком смотрю на дисплей — мама. Илья больше не пишет. Понял, видимо, что бесполезно.

«Ты где? Мне ночью стало плохо. Я в больнице».

Я хмурюсь, перечитывая сообщение. Подскакиваю на кровати и быстро набираю её номер.

— Алло, — вяло отвечает мама.

— Что случилось? Дядя Валера что-то тебе сделал?

— Я отравилась! — тон её голоса моментально меняется. — И всё, что сделал дядя Валера, так это вызвал для меня скорую! Даш, мне кое-какие вещи нужны. Привези, пожалуйста.

— Как ты себя чувствуешь?

— Плохо ещё. Тут особо не шевелятся! Прокапали и в палате оставили. Буду ждать врача.

— Чем отравилась?

— Грибами, видимо… Вчера с Валерой банку открыли. Я пришлю тебе сообщением список, что необходимо привезти.

— Я не пойду домой.

— Что ещё за новости?!

— Проси своего драгоценного мужа.

— Я бы попросила, только он, в отличие от тебя, сейчас на работе! Ох… — мама тяжело выдыхает. — Я перезвоню.

Минут через десять получаю сообщение со списком вещей. Следом летит скупое: «Даш, это срочно нужно». Я сижу с гулко бьющимся сердцем и понимаю, что не могу проигнорировать просьбу матери. Ей сейчас плохо. Отчим на работе. Я воспользуюсь моментом и соберу вещи и для себя и для неё.

Спешу домой. На улице прохладно. Я бегом несусь к остановке в одной футболке и джинсах. Ныряю в автобус и устраиваюсь поближе к теплу.

Дома тихо. Включаю свет в прихожей и бросаю ключи на тумбочку. Быстро собираю сумки, беру немного еды из холодильника и снимаю с вешалки ветровку. Дверь открыть не успеваю, она открывается сама. Встречаюсь с хмурым взглядом отчима и отступаю.

— Куда собралась? — рычит он, окидывая взглядом сумки, и перешагивает порог.

Щёлкает замок и меня накрывает волной паники.

— Маме нужны кое-какие вещи в больнице.

Дядя Валера сжимает челюсти, играя желваками.

— Так много? — он склоняется, раскрывая одну сумку, как раз ту, что была предназначена для меня.

— Не трогай! — подрываюсь за сумкой, а дядя Валера жёстко хватает меня за горло.

— Вот сучка! Сбежать, значит, вздумала?!

— Пусти! — хриплю, ударяя его по плечу.

Он рывком прижимает меня к стенке. Придавливает своим телом.

— Не пущу я тебя никуда! Со мной останешься! — хватает за волосы и склоняется к шее. — Говорил тебе вернуться? Говорил?! — нападает с поцелуями, как одержимый. А я каменею от ужаса, и вдохнуть не могу. Зато его дыхание разрывает воздух своим шумом. — Сама не хотела по-хорошему! Всю душу мне вымотала, вертихвостка паршивая!

Он тащит меня в свою комнату. Я с диким воплем кусаю его, вырываюсь и несусь к двери. Не успеваю открыть. Чувствую, как затылок саднит от резкого рывка, и хватаюсь за волосы, зажатые в кулак отчима. Снова кричу, а крик тонет под широкой ладонью.

— Заткнись, дура ненормальная! — Дядя Валера вдавливает пальцы мне в щёки, обхватывает жёстко и тащит уже в нашу с Адель комнату. — Я тебя научу хорошему поведению. Будешь шёлковой ходить и про щенка своего московского позабудешь!

Брыкаюсь в ужасе, мычу, кусаюсь, но не могу справиться с мужской хваткой. Впиваюсь ногтями в руку, а отчим с руганью швыряет меня к кровати. Падаю у края и отчаянно пытаюсь встать, как вмиг оказываюсь прижатой животом к матрасу.

— Пусти! Не надо! Нет! — реву в истерике, а отчим вдавливает мне лицо в подушку, заглушая мои мольбы.

— Не нравится? А мне думаешь, нравилось, когда ты перед каким-то сопляком ноги раздвигала?! Все нервы мне вымотала шлюшка паршивая! Попробуешь теперь настоящего мужика, не обломишься!