Глава 9

Сестра вчитывается в текст на листах и постукивает пальцами по столу. Что-то обдумывает, угукает, кивает сама себе, едва заметно шевелит губами. Наблюдаю за ней, с надеждой сжав кулачки перед лицом. Если уж Ада не справится с переводом, то я пропала. Интернет-переводчик выдаёт полнейшую белиберду, без слёз не взглянешь!

— Ладно, оставляй, я поковыряюсь вечером.

Но уже полдень субботы, когда мне готовиться и писать?

— Мне нужно к понедельнику, — вздыхаю понуро. — Подробный доклад.

Ада недовольно зыркает на меня.

— А чего же раньше молчала?

Вчера я пыхтела над переводом сама. Поначалу даже думала, что неплохо справляюсь. Потом поняла, что логическая цепочка разорвалась ещё где-то в самом начале, и я запуталась окончательно.

— Я только вчера получила это задание.

— Доклад за два дня вот на это?! — Ада ошарашено моргает. — Что за мегера у вас в универе?

Молоденькая и красивая. Тихонову очень нравится…

— Будем считать, что я наступила на хвост чёрной кошке.

— Хм, я думала, ты любимица среди преподов, — усмехается Ада. В общем-то так и было до недавнего времени… — Ладно, придётся пропустить поход в караоке. Это надолго. Давай думать.

С сестрой, которая, на зависть, уже достаточно освоила английский, дело идёт гораздо лучше. Есть моменты, которые она не понимает, но с более толковым переводчиком, у меня получается ей подсказывать. Правда для этого приходится искать в интернете информацию по законодательству Великобритании. Всё растягивается до глубокой ночи.

— Закончим, Даш, — сдаётся сестра, когда мы добиваем последний абзац. — Глаза слипаются. Доклад будем готовить уже завтра.

В итоге к понедельнику я как зомби. После ночной зубрежки я чувствую себя так, будто пыталась заучить полторы тысячи статей гражданского кодекса, и теперь в голове ужасная путаница.

После пары по международному праву будет английский. Это удручает так, что не передать словами. На большой перемене я решаю пропустить столовую и первым делом отвязываюсь от Гальки. Ухожу в укромное местечко между лестницей и переходами из главного корпуса в малый, и устраиваюсь на подоконнике с листками. Нужно всё повторить, может и получится не опозориться.

Сестра у меня, конечно, золотце. Разжевала, подписала транскрипцию над сложными словами. Но я всё равно не готова. Было бы больше времени, я бы точно нормально выучила. А сейчас: тык-мык и снова подглядываю за словом.

Увлечённая своим гиблым делом, я не слышу ни топота студентов по лестнице, ни их голосов. Покончив с первой страницей, перелистываю на вторую, как вдруг ощущаю, что над моей головой кто-то нависает. В нос ударяет знакомый приятный аромат, в груди разливается волнение и я резко вскидываю голову. Ощущения не обманули — мой укромный уголок посетил его величество Тихонов.

Он садится рядом, чуть сдвинув мне бедром ногу. Я тут же выпрямляюсь.

— Что это? — принцевские глаза внимательно изучают листки на моих коленях.

— Ничего, — бурчу, пытаясь убрать их в сумку. — Ты что тут делаешь?

Ответа не получаю. Особо не церемонясь, Илья выхватывает у меня из рук доклад и удивлённо присвистывает.

— Высший суд Англии и Уэльса? Синеглазка, нам конечно нужен третий пример на практике, но боюсь, ты не туда полезла.

— Отдай, — тянусь за его наглой рукой, отобравшей святое.

Только она взмывает ещё выше, не поддаваясь, а сам Тихонов вчитывается в текст. Почему-то я уверена, что он, как и моя сестра, без труда понимает содержимое. Рассерженно фыркнув, я делаю новый рывок, почти наваливаясь на наглеца, и попадаю в ловушку, в прямом смысле этого слова. Илья сгребает меня в охапку свободной рукой, сдавливая плечи, и продолжает скользить взглядом по строчкам.

— Что за аналитическое изложение? Да ещё и на английском.

Он будто не замечает, насколько мне неудобно. Я почти втыкаюсь носом в его шею, правое плечо так сильно прижато к его груди, что я чувствую размеренное биение его сердца. От такого тесного контакта с первым красавчиком универа, моё разгоняется не на шутку.

— Так ты этим занималась все выходные?

Снова фырчу, пытаясь выкрутиться, а Тихонову, похоже, щекотно. Приглушённо усмехнувшись, он отстраняется от моего носа, поворачиваясь ко мне лицом. Так близко, что я вижу тоненькие ребристые полосочки на светло-голубой радужке. По телу проносится жаркая волна, даже ладони потеют. Каждую клеточку парализует. Я застываю, выпадая из реальности, продолжая смотреть в принцевские глаза, которые почему-то даже не моргают.

Дыхание сбивается, когда Илья склоняется ещё ближе. Я непроизвольно отстраняюсь, чувствуя, как в животе становится горячо. Нервно сглатываю и взгляд голубых глаз освобождает меня из своего плена, медленно опускаясь к губам. Сердце бахает в груди, подгоняя кровь к щекам, а крепкое однорукое объятие слабеет. Только отстраниться я уже не в силах. Даже пошевелиться не могу, охваченная странным дурманом. Рука, выпустившая меня из своей хватки, внезапно прикасается к моей щеке, большой палец очерчивает выступивший на ней румянец. Я даже дышать забываю, медленно закрывая глаза от этой ласки.

— Прекрати, — шепчу едва слышно, а в груди всё скручивает спиралью. Это безумно приятно.

— Не хочу, — звучит приглушённо, у самых губ.

Голова идёт кругом от его ответа.

Не хочу…

Мужские пальцы зарываются у меня в волосах, а я двигаюсь ещё ближе…

— Миронова! — слышу громкий, чуть ли не истерический вопль и резко вздрагиваю.

Распахиваю глаза, испуганно моргая, а Илья, недовольно ругнувшись, резко поворачивается на голос. У лестницы стоит Галька, и таращится на нас круглыми от шока глазами.

— Ты не видишь, что она сейчас занята? — прохладно высказывается Тихонов, даже не пытаясь выпутать пальцы из моих волос.

Опомнившись, я быстро соскакиваю с подоконника, а Галька, обиженно поджимая губы, резко выбегает в коридор. Вид у неё при этом такой, будто вот-вот разревётся. Я хочу подорваться следом, но и шагу не успеваю сделать.

— Стоять! — командует Илья, хватая меня за руку.

Миг и я уже прижата к подоконнику и заперта между его рук.

— Она у тебя в роли личного телохранителя? — произносит с недовольством.

— Что? Почему? — собраться с мыслями никак не получается и нависшая надо мной фигура Тихонова, только усугубляет и без того нелёгкий процесс.

— Я ещё ни разу не видел тебя в универе без этой девчонки.

— Ерунда.

Не уверена, что хочу рассказывать, как Галя носится за мной хвостиком, лишь бы лишний раз столкнуться со своим обожаемым. Особенно после того, как мы… Меня словно ледяной водой окатывает. Я, чёрт возьми, чуть не поцеловалась с Тихоновым! Трепетала от нашей близости, забыв обо всём, в том числе и о его «Вике», из-за которой вообще тут сидела! О чём я вообще думала?!

— Ладно. Мы немного отвлеклись, — Пока я сгораю от стыда, Илья, как ни в чём не бывало, кивает на брошенные листки. — Ты не сказала, что это.

— Спроси лучше у своей девушки, — шиплю с ревностью и злостью, даже не контролируя это.

— Какой ещё девушки? — хмурится он.

— Издеваешься?!

Тут его лицо меняется. В глазах мелькает понимание, а челюсти плотно сжимаются.

— Это задание по английскому?

— Именно так.

— Почему не сказала сразу? — прищуривается, продолжая сверкать глазами.

— Я не только не болтушка, Илья, но и не ябеда.

Он отстраняется, забрав мои листки.

— Это, пожалуй, я заберу.

— Стой! Куда?! — теперь уже я подрываюсь к нему. — Мне готовиться надо.

— Не надо, — только и отвечает он, сворачивая на лестницу. — Иди на занятия.

Я же стою посреди закутка и с досадой развожу руками. Ну и как это всё понимать?

***

Илья

Захожу в аудиторию ещё до начала пары. Вика уже здесь, сидит не поднимая головы, листает какой-то журнал. Опущенные плечи и хмурый задумчивый взгляд подсказывают мне, что она снова не в духе. Покладистой кошкой она никогда не была, наверное этим и цепляла. Но её поведение в последнее время переходит все границы. После разговора в деканате, меня отвратило от неё окончательно. Я изначально не планировал с ней ничего серьёзного. Не собирался становиться собачкой на побегушках, и не рассчитывал отчитываться за девушек, с которыми провожу время. В конце концов, я никогда с неё не прашивал, сколько времени и внимания она уделяет своему мужу. Поэтому терпеть её ревнивые заскоки, желания нет. С кем хочу, с тем и встречаюсь. Пора поставить точку. И — да, на синеглазку у меня есть определённые планы…

Зацепила. Сам не понял когда и чем, но в последнее время я не раз ловил себя на том, что ловлю её взглядом в коридорах универа или стараюсь пересечься в столовой. Есть в ней что-то такое, неуловимо-притягательное. И дело далеко не в смазливой мордашке и красивых синих глазах. У неё огонёк горит внутри особенный, который хочется присвоить себе. А ещё она интересная. Сколько времени с ней не проводишь — никогда не бывает скучно. Приятно, когда с красивой девушкой можно поговорить не только о количестве лайков под её фотками в соцсети.

Вика замечает меня, только когда я подхожу вплотную и кладу перед ней доклад синеглазки. Молча поднимает глаза и прищуривается. Хитро так, заговорщически, как всегда было раньше.

— Что это, Тихонов? — спрашивает формальным тоном, отчего хочется рассмеяться в голос.

— Вот и мне интересно знать! Что это, Вик?

— Виктория Дмитриевна! — шикает на меня, продолжая держать маску преподавательницы. — Ты в аудитории, полной студентов.

— Серьёзно? — не могу сдержать усмешки. — Так ты всё ещё хочешь, чтобы о нас никто ничего не узнал? А то я решил, что ты уже не против!

— О чём ты? — она хмурится и берёт в руки листки. Бегло пробегает по ним взглядом и откладывает подальше. — Нажаловалась, значит.

— Нет, — разочарованно морщусь я. — Но вполне могла, Вик. И причём не мне, а, например, декану. Об этом ты не подумала?

— Я подумала, что тебя стоит освободить от «дополнительных занятий». Ты ведь в последнее время такой занятой! — тянет небрежно, чем начинает раздражать.

— Можешь больше не стараться. Своё свободное время я буду проводить, не согласовывая с тобой.

Некоторое время Вика молчит. Будто совершенно не ожидала услышать подобное.

— И как всё это понимать?

— Очень просто. Оставь девчонку в покое. Как мы и договаривались, Вик. Иначе рискуешь сама нарваться на неприятности. Я даже отрицать ничего не буду, если она решит рассказать о нас твоим коллегам. Так понятнее?

— Я… да ты… — она бледнеет и вновь хватается за листки. Нервно сминает их и бросает в урну. — Выйдите вон, Тихонов! У меня через две минуты занятия.

— Конечно, Виктория Дмитриевна! — вежливо улыбаюсь. — Больше не буду вас беспокоить. Во всех смыслах.

Выхожу из аудитории, чувствуя, как спину прожигает тяжёлый взгляд. Ничего, перебесится и остынет. Выбора у неё всё равно нет. Сейчас меня волнует совершенно другое. Хочется поскорее завершить с синеглазкой то, на чём нас прервала её подружка.