Эпилог

– Я пришла к вам на пересдачу! – заглянув в кабинет Катафалка, радостно возвестила я, держа в одной руке рюкзак, в другой – лист с характеристикой, которую мне дал Торкр. И пусть в первой строчке моя фамилия начиналась с зачёркнутой «С» – ерунда! Просто помарка. И она совсем не из-за того, что шеф в мыслях называет меня не Драккарти, а Стэйн. Ведь по традициям двуликих я была уже даже не невестой, а сразу женой. Нет! Вздор! Просто Торкр, наверное, задумался, когда выводил «Д», его рука соскользнула…

Зато написано было обо мне хорошо. Почти.

Потому как Торкр, вручая мне бумагу, прямо сказал:

– Я не хочу писать о тебе идеально. Потому что, если напишу как есть… Дэйна, ты очень перспективная. А самых талантливых часто присматривают для себя спецслужбы. Поэтому одна… кхм… леди настоятельно просила дать тебе такую характеристику, чтобы ты осталась у меня в отделе после того, как получишь диплом. К слову, и я этого очень хочу. При условии, что ты будешь работать в лаборатории, и не топить корабли, и не размножать ценные артефакты, как котят, – все же шеф почтил минутой бурчания наш со Стэйном незабываемый поиск Ока.

Я лишь виновато улыбнулась на это. И вот сейчас стояла перед Катафалком, размышляя: а получу ли я вообще этот свой диплом?

– А, Драккарти, – увидев меня, чуть поморщился Катафалк. Хотя, судя по его виду, он и так пребывал не в самом радужном настроении. – Входите-входите.

И едва я перешагнула через порог, как поняла: профессор в кабинете не один. Рядом с ним стоял один из сынов ночи – тех, кого так же, как и оборотней, еще называют хищниками наших дней. Сильными, опасными, настойчивыми, неутомимыми… как сама жизнь. Смотрящими на целый мир, как на свою добычу. И считавшимися только с равными себе по силе или с тем, кто превосходил их.

И по взгляду вампира, который скользнул по мне, я поняла: меня пока оценивают. Как добычу.

И тут же оскалилась в ответ в лучших традициях двуипостасных. Без слов говоря, что я точно не жертва своей глупости, беспечности или наивности. А если кто-то задумает усомниться… Что ж, я докажу, что у хищников может быть самая безжалостная судьба.

Сын ночи тонко улыбнулся, обнажив клыки. Ровные, белые, длинные… «Хороший был бы трофей», – подумалось вдруг. И, не подозревая о моих мыслях, этот высокий статный красавец заявил:

– Она, конечно, не та, которую я искал, но тоже подходит. Хорошая сопротивляемость внушению, бесстрашие… К тому же раз она ваша ученица, магистр, то точно отличный специалист…

– Боюсь, что нет, – мгновенно отозвался Катафалк. – Адептка Драккарти уже прошла свою практику и закреплена за центральным отделом законников. К тому же, насколько мне известно, даже обручена с одним из двуликих, – сварливым тоном «вот так и отпускай девиц на практику, а потом отлавливай ценных будущих специалистов по свадьбам!» произнес преподаватель. – А про знания… Это у нее четвертая пересдача по моему предмету. – И тут же, противореча своим словам, Катафалк заявил: – Давайте уже вашу зачетку, адептка.

Я, обрадовавшись, что, кажется, меня мучить не будут, прижав характеристику подбородком к груди, на весу, не глядя, начала шарить в рюкзаке. Как назло, зачетки не попадалось. Зато под руку лезла все какая-то ерунда. Я психанула и выложила на стол сначала одну горсть, потом вторую и… только обрадовалась, что выудила наконец зачетку, как услышала, что кто-то сглотнул.

И лишь подняв взгляд, увидела, что на лакированной поверхности лежит груда моих амулетов, пишущих ручек вперемешку с листочками, парой фантиков и… венчает эту гору моя коллекция из трех выбитых клыков. К слову, зуб химероида мне Стэйн торжественно вернул только накануне со словами: «Это твой трофей». Как оказалось, все это время клык обретался в кармане его старых форменных брюк, которые долго ждали своего звездного часа на стирку.

И вот теперь мое трио из клыков вора-человека, оборотницы и химероида (последний был длиннее моей ладони) узрели Катафалк и вампир. И, судя по всему, на преподавателя и его гостя мои трофеи произвели впечатление.

А Катафалк и вовсе молниеносным движением расписался, поставив не иначе как по ошибке вместо отметки «зачтено» оценку «великолепно». И тут же потянулся за стаканом.

А я, думая о том, что, в принципе, не такой уж он и гад, мой преподаватель – распределил каждого из нас по способностям, да и как специалист он один из лучших, – решила уточнить:

– А вы не будете куратором моей кандидатской?

Катафалк поперхнулся водой.

– Кристоф, – откашлявшись, обратился он к вампиру, – теперь ты понимаешь, почему не она? Драккарти способна убить тебя на расстоянии безо всякой магии. Одним только своим вопросом! А тебе, судя по коллекции, еще и клыки выбить.

– А почему не тебе? – уточнил вампир. И голос его звучал… слегка озабоченно.

– Потому что, как я успел заметить, человеческий зуб у нее уже есть. А вот клыка вампира – еще нет, – срезал сына ночи глазастый Катафалк.

– Всегда знал, что ты, Ульрих, выпускаешь УНИКАЛЬНЫХ специалистов, – произнеси клыкастый это другим тоном – был бы изысканный комплимент. Но в прозвучавшей интерпретации слышалось явное ехидство. – Ты, дружище, выматываешь им нервы, закаляешь характер, заставляешь не только зубрить до посинения, но и понимать выученное, а главное – применять знания на практике… Проверяешь на приверженность профессии, и они производят не просто хорошее впечатление, а… кхм… незабываемое!

– Угу, а за это они пытаются меня убить. Иногда, – взгляд на меня, – почти удачно.

– Это незначительные детали, мой дорогой друг…

«Угу, очередь из сорока семи таких незначительных деталей, мечтающих закатать Катафалка в гроб», – вспомнила я выпускной курс артефакторов.

Профессор, судя по его лицу, подумал о том же, о чем и я, и отчеканил:

– Драккарти, свободна. – И уже когда я одной ногой переступила порог, припечатал: – А над тем, чтобы руководить написанием вашей кандидатской, я подумаю…

Вышла я из кабинета профессора… озадаченная. Я уже не ненавидела его, как раньше, понимая и отчасти принимая его методу обучения. Ведь именно благодаря ей я сейчас была магом даже не с одним, а четырьмя кругами силы – уровень, о котором до практики не смела и мечтать.

А вот моя мама… мечтала. Отчаянно. Все эти годы, что ее не было с нами – мной и отцом. И она держала свою мечту в руках, стиснув ее в ладонях изо всех сил. До того момента, как та стала ее судьбой. Ли Джордан смогла сделать невозможное – вернуться. Проведя секретную операцию, сумев предотвратить переворот в Схине, она удостоилась высшей награды – свободы. И пусть ей стерли память, вымарав оттуда двадцать с лишним лет жизни. Но главное – она смогла вернуться к отцу. Который ее ждал. Все эти годы. Всегда.

И пусть это произошло гораздо позже нашей со Стэйном свадьбы… Настоящей свадьбы, с тортиком, фатой, церемонией и шумной толпой гостей. Но главное – случилось. А на самом торжестве мама еще была незримой тенью, затерявшейся среди пышности и сумбура брачного переполоха.

Зато на нашей свадьбе всем запомнился отец Рида. Суровый и строгий. Он возвышался над гостями, точно утес. Альфа, одним словом. Он принял меня не сразу. И тому были причины. Ведь Рид между возвращением в клан и мной выбрал в то утро, когда к нему вернулся барс, меня. Хотя он мог претендовать на место альфы, легко потеснив с него отца. Но не захотел.

Потому как глава клана должен быть женат на оборотнице. И иметь сильное, а главное – двуликое потомство. А в браке с чародейкой… возможны были варианты. Ведь обычно полукровок не рождалось. Ребенок наследовал расу одного из родителей. И у Стэйна вполне мог появиться наследник-человек.

А вот мать Стэйна – та сразу распахнула свои объятья. И ей было плевать, что у внучат может не быть хвостов. Главное, что те вообще будут!

Я познакомилась с еще двумя сестрами Мрака, которым Джин бессовестно рассказала о моей реакции на «сладкого котика». И, как ни странно, младшие Стэйн ее дружно одобрили! И так же дружно пытались поймать букет, который совершенно неожиданно достался Риру. Двуликая не растерялась и тут же выразительно подмигнула своим драконьим глазом сидевшему рядом Торкру. Вот ведь язва! Даже тут смогла уесть начальника. Тот, обычно непрошибаемый, даже вздрогнул.

* * *

12 лет спустя

Какие мысли у нормальных людей и нелюдей возникают при словосочетании «осенний пикник»? Правильно, романтика. Объятья, поцелуи… Это все так, но только если вы едете с любимым смотреть на желтые кленовые листья вдвоем. А если шебутной семьей…

– Ма-а-ам, а дай бутерброд.

– Пап, а там что за яркая точка?

– Рхор, а ты в курсе, что это за листья? – Это уже младшая теребит за локоть старшенького…

– А мне на спине жестко лежать.

– Отдай подушку.

– Эй!

Звук отвинчивающегося термоса. Радостно носящиеся по шуршащему опаду чада…

Пятеро младших Стэйнов. Трое из которых – шустрые пацаны-оборотни. И две близняшки – юные магички. И еще неизвестно от кого – двуликих или чародеек – папа с мамой, а также преподаватели наших чад поседеют раньше.

К слову, о преподавателях. Катафалк на недавней защите моей докторской так и заявил:

– Все, госпожа Стэйн. Я рекомендую вас совету академии на должность преподавателя по дисциплине «Редкие и уникальные артефакты». Вы лучший в столице специалист в этом вопросе, – тоном «сам вырастил!» гордо заявил он во всеуслышание коллегам.

В общем, отомстил!

Рида же из столичного отдела все же переманили в федеральный следственно-магический комитет по особо важным делам. И сейчас он уже не носился по всему городу в поисках преступников. Хотя все так же их ловил. И успешно.

Но сейчас и у супруга, и у меня был отпуск. В первый месяц осени, когда деревья окрашиваются в золото, охру и багрянец, а небо становится особенно звездным.

Мы со Стэйном, решившие вывезти детей на природу, лежали, смотрели на небо, и я чувствовала, как меня обнимают заботливые, надежные руки и еще… что, кажется, в поясницу впивается какая-то ветка.

Ну что же поделать… Жизнь не может быть идеальной. Но она может быть удивительной, чарующей, невероятной, полной красок. Главное, чтобы рядом был твой мужчина. Единственный. Истинный. И он приложит все усилия, чтобы сделать любимую женщину счастливой.