Глава 10

– Рид! Дэй! – К нам со стороны штабелей бежал Леард. – Живы!!!

Стальная леди даже не повернула голову в сторону чувствителя. Просто произнесла:

– Мы еще увидимся. Обещаю. – И, развернувшись, энергичным шагом поспешила прочь. Пара секунд – и она уже скрылась за одним из контейнеров. Еще до того, как Лео подбежал к нам.

– Дэй, ты как? – Чувствитель бросил на меня взгляд, потом перевел его на Стэйна и, увидев следы когтей на боку и плече у оборотня, выдохнул: – Сильно зацепило? Нужен лекарь?

Рид упрямо мотнул головой. А Лео повернулся в сторону контейнера, за которым скрылась Стальная леди, и, прищурившись, посмотрел уже на меня.

– Кто это был? Вроде я ее видел среди контрабандистов при перестрелке.

Но ответил Стэйн:

– Тебе показалось. Это работник порта.

– Кэп, вот всегда тебе поражался: ты так отвечаешь, что ложь не отличить от правды, – усмехнулся чувствитель, который, похоже, только что применил все свои умения и… так и не получил ответа на вопрос, который его интересовал.

– Потому что я не лгу, – усмехнулся Мрак.

– Угу, ты лишь виртуозно недоговариваешь, – сдался Леард и сменил тему: – Там ребята арестовали и капитана, и его команду. Вызвали подкрепле…

Кучерявый не договорил. Его перебил скрежет, которому вторил какой-то… чавкающий, что ли, плеск. Мы обернулись и увидели, как с борта тонущего корабля в воду прыгают матросы, а само судно медленно начинает тонуть. У самого берега.

Вот ведь… Столько ж экспонатов придется со дна доставать. Хотя с ними, по большому счету, ничего не должно было случиться. Столько сберегающих заклинаний на каждом понавешено: чтобы не разбилось, от намокания, от сдавливания и поломки… даже от блох! Так что… даже не «если», а «когда» экспонаты поднимут со дна, пару дней на магической реставрации – и они будут целехонькие и как новенькие… с погрешностью на свою древность.

– Настоящее Око?! – выдернул меня из созерцательных размышлений о тонущем корабле один очень энергичный кучерявый оборотень.

– Угу. – Я с мрачным видом подняла артефакт. Из его рукояти гордо торчал клык химероида.

– Так, это наше. – С этими словами Рид аккуратно взял из моей ладони Око, без тени сомнения выдрал зуб и положил себе в карман. – А это надо вернуть. – И он взвесил на руке обесклыкленный артефакт.

Чувствитель недоуменно посмотрел на пустое гнездо, где еще неделю назад красовался самоцвет.

– А что с камнем? – задал он очевидный вопрос.

– Скорее всего, оплавился при взрыве в квартире гоблина, – предположил Рид. И мы все трое еще раз взглянули на Око.

То, что мы вернули артефакт, – это, конечно, хорошо. Но вот то, что не весь, – уже плохо. С другой стороны, Стэйн Торкру обещал, только что вернет Око, а в базовой комплектации или нет – об этом уговора не было.

– Грандиозного скандала с фэйри не будет, – заключил, почесывая кучерявую макушку, чувствитель. – Но минимум дивная истерика гарантирована…

И так он произнес это «дивная», что я даже не поняла: Лео имел в виду расовую принадлежность нервотрепки или все же ее масштаб и непередаваемый колорит.

Мы замолчали, каждый о своем. А потом Рид вдруг заинтересованно начал озираться и, увидев какой-то булыжник, целенаправленно пошел к нему.

– Нет худа без добра, – уверенно заявил он, поднимая голыш. – Зато у нас появился прекрасный шанс поймать крота. На живц… на камень. – И он подкинул здоровенную гальку.

А спустя полчаса, когда прибыли еще несколько отрядов, а подоспевшие работники пристани выловили моряков «Стригоя» (как выяснилось, кроме химероида, никто больше не утонул), Стэйн торжественно передал Торкру Око и… найденный камень, заявив на чистом глазу, что это и есть возможный выпавший из огранки элемент древнего артефакта.

Но самое удивительное – начальник прекрасно понял намек без дополнительных подсказок. И заявил, причем вроде бы негромко, но так, что услышали почти все:

– Хм… Да, действительно похож. Но стоит отдать Хуку на проверку. Единственное, пусть полежит до завтрашнего утра в отделе улик. У эксперта сегодня много работы…

Мне при этих словах захотелось оглянуться, чтобы посмотреть на реакцию законников. Ведь кто-то из них – предатель. Но я себя сдерживала, понимая, что в отличие от шефа и Стэйна не умею так виртуозно играть в игру «положи приманку», чтобы никто ничего не заподозрил.

– А вы, – Торкр бросил на нас с Ридом долгий взгляд, в котором было много хорошего и даже немножко мата, – на сегодня свободны. Завтра к десяти жду отчет. Делегация дивных прибывает в полдень, и я должен быть полностью в курсе всего произошедшего.

Стэйн коротко кивнул. И мы отправились к его вседорожнику. Мокрые и уставшие. Чайки все так же истошно орали над головой. Легкий ветер нес с моря запах водорослей и авантюр.

И тут я почувствовала, как нарочито-прямая спина двуликого расслабляется, а сам он… начинает шататься. Вот ведь! Лео же спрашивал его о лекаре! А Мрак наверняка потерял много крови.

– Тебе нужно к целителю! – категорично заявила я.

– Ничего страшного. Мы, оборотни, быстро регенерируем, – отмахнулся двуликий.

«Вот только ты сейчас человек!» – захотелось рявкнуть в ответ, но я удержала слова на кончике языка, понимая, что сейчас не лучшее время напоминать о том, что Рид потерял связь со своим зверем.

– Значит, в лечебницу ты ехать отказываешься?

– Ты хорошо успела меня узнать, – довольно хмыкнул в ответ Мрак.

– Тогда лечить тебя буду я! – произнесла с угрозой. Так, чтобы этот псих проникся, испугался и вообще возжелал передаться в надежные (и не столь безжалостные!) руки дипломированных целителей.

Но, увы, этот… невыносимый двуликий только выдохнул, а потом, у самой машины… Сграбастал меня так, что я не могла и пошевелиться, так, словно хотел убедиться, что я жива. И прошептал:

– Дэй, я никого и никогда не боялся потерять, как тебя сегодня. Это были самые ужасные полчаса в моей жизни. Даже когда подыхал у барьера, потеряв своего зверя и думая, что сейчас и сам отдам концы, я не боялся. А сегодня я понял, что ты моя жизнь. Ты мой смысл, Дэйна Драккарти… Поэтому я спрошу здесь и сейчас… И если ты ответишь «да», знай: возврата не будет. Потому что мы, двуликие, собственники… Дэй, ты согласна быть моей?

– А если нет? – я все же не удержалась от вопроса, чуть отстранившись и запрокинув голову.

Рид помрачнел, его мышцы превратились в камень, и он, сглотнув, обреченно выдохнул:

– То я все равно буду рядом. Докажу, что достоин тебя и…

– И я тоже тебя люблю, – перебила этого упрямца. Моего упрямца, которого никогда и ни за что не буду ни с кем делить. Я тоже собственница, хоть во мне и не течет крови двуликих.

Поцелуй. Нежный и обжигающий. Мы живы. Мы вместе.

Мое тело отзывалось на прикосновения его чутких пальцев. А я… я поняла, что у поцелуев Рида есть удивительная способность: они согревали. От кончиков пальцев ног и макушки до самых потаенных уголков моей души.

– Значит, да? – когда мы наконец оторвались друг от друга, спросил Рид.

– Всегда да, – выдохнула, прижавшись к его груди и чувствуя, что сердце двуликого бьется в сумасшедшем ритме, как и мое собственное.

Я практически ничего не знала о Мраке, как и он обо мне. Но больше всего я не хотела потерять его. А ведь могла. Сегодня.

Прижалась крепче и… всхлипнула. Еще раз. И еще. Рид замер. А потом, осторожно касаясь, погладил меня по голове.

– Ну все… Все… А кто же будет меня лечить, если ты решишь плакать?

– Не дождешься! Я тебя сейчас так вылечу! – шмыгнув носом, воинственно пообещала я.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Рид. – Я даже согласен, чтобы ты заштопала мои царапины… Я до сих пор под впечатлением от твоих стежков…

Вот ведь! Не мог не напомнить про свою порванную рубашку, которую я отреставрировала в лучших традициях хирургов! Но я поборола смущение и забралась в машину. Обещала лечить – значит, буду.

Мрак сел за руль и, сжав его, вдруг тяжело выдохнул. Прикрыл глаза…

Я уже собралась снова заикнуться о целителе, как оборотень вдавил педаль газа, и мы рванули с места…

«Как приедем, потребую у Мрака снять рубашку, обработаю раны и перевяжу…» – подумала я, глядя на напряженное, сосредоточенное лицо двуликого. Но… Едва мы переступили порог квартиры, я и заикнуться не успела о своих целительских намерениях, как меня смел ураган по имени Риднор Стэйн. Кажется, кто-то держался до последнего, а сейчас отпустил вожжи. И этот кто-то – мы оба.

Мой рот запечатали поцелуем. Он был не нежным и трепетным, как на парковке. Нет. Пламя. Шторм. Безумие, лишавшее нас обоих воздуха, разума. Мы задыхались от желания касаться друг друга.

Рид подхватил меня на руки. Его губы впились в мои. Дико. На грани страсти и безумия. Жадно. Не давая опомниться. Я лишь почувствовала, как очутилась сидящей на комоде. Мрак качнулся вперед, и мои ноги инстинктивно обхватили его бедра.

– Знаешь, о чем я мечтал всю дорогу? – рвано втянув воздух, признался он. – Дорвать, наконец, это демоново платье…

Раздался треск… «Я так и не узнала, заклинила ли на нем застежка», – промелькнула мысль. И пропала. Будто ее и вовсе не было. И в голове осталась лишь счастливая пустота.

На пол полетела и рубашка оборотня, и то, что осталось от моих босоножек. О паркет звякнул ремень брюк… Казалось, на нас слишком много одежды. И то, что Мрак не мог снять, он просто рвал.

Его рука опустилась на мое колено и медленно начала подниматься выше по бедру, в то время как губы Рида ласкали мою грудь. И я не смогла сдержать стона удовольствия, подавшись вперед. Мои ладони прикоснулись к обнаженному торсу, разгоряченной гладкой коже, сильной спине с рельефом мышц.

Мрак был напряжен. А еще – возбужден до предела. А когда его пальцы дотронулись до внутренней поверхности бедра, я судорожно втянула воздух и вцепилась в плечи оборотня. Прижалась губами к его шее, тяжело дыша.

– Не… Могу… Больше… Укуси меня, – хрипло выдохнул Рид и откинул голову, чтобы мне было удобнее.

– Мрак… – Я выгнулась, умоляя о продолжении.

Меня лихорадило. Внутри все скрутилось узлом от желания. И такое же возбуждение я видела в глазах Рида, которые сейчас были сплошным расплавленным серебром. Ему хотелось вбиваться, проникать, соединяя тела. Но он сжал челюсти, из последних сил сдерживая себя! Ему важнее этого всего был этот демонов укус!

Да чтоб тебя! И я укусила. От души. И из горла Мрака вырвался хриплый стон удовольствия. А дальше были лишь откровенность и порок в чистом виде.

– Дэй… – прошептал он, открывая глаза, и замер.

И я увидела на его плече, боку раны, о которых забыла. Мы были перепачканы его кровью, оба грязные и пахнущие водорослями… И Рид тоже осознал это, а его губы расплылись в порочной, обещающей улыбке.

Двуликий подхватил меня, целуя, понес в ванную. Теплые капли душа ударили по плечам, смывая, казалось, не грязь, а сами воспоминания о ней.

Мы жадно целовались под струями, и нас выворачивало наизнанку от желания. Отдавать. Обладать. Быть вместе. Я ощущала лопатками кафель, Мрак вновь держал мой вес на руках, словно я была пушинкой… Кажется, кому-то очень нравится, когда мои ноги обхватывают его бедра…

– Мрак… У меня никогда… – я выдохнула это признание, доверяясь. Полностью. Без остатка.

– Дэй… – Он замер напряженно, словно я была хрупкой хрустальной вазой, которую он чуть не разбил.

– Если ты сейчас не продолжишь, я тебя придушу, – кровожадно пообещала я.

– Я не уверен, что смог бы остановиться. – Он склонился к моей шее, и… укус, заставивший меня вскрикнуть.

И вслед за ним – медленное, плавящее тело проникновение. Я вцепилась в плечи Рида, дыша через раз. Не от боли, а от ощущения единения, когда он вжимает себя в меня.

– Ри-и-ид, – я простонала его имя, окончательно слетая с катушек. В глазах потемнело от удовольствия. И последнее, что я увидела, – это затуманенный наслаждением взгляд двуликого.

– Моя Дэй…

По нам барабанили капли влаги, и теплый пар застилал все вокруг. А мы падали в бездну. Вместе. Разделив одно сумасшедшее, дикое, шальное счастье. Одно на двоих.

Я не помню, как и когда мы вышли из душа. Точнее, Рид вышел и вынес меня, завернутую в махровое полотенце, на руках. Не желая отпускать ни на миг. И, кажется, я уснула в его объятьях раньше, чем моя голова коснулась подушки. Но даже во сне мне хотелось прижаться к Риду… большому, надежному, тёплому… с мягкой густой шерстью…

От осознания последнего я, кажется, и проснулась.

Хотя, может, виной моему пробуждению был звук открывающейся входной двери и женский ласковый голос, раздавшийся из прихожей:

– А где мой сладенький котик? Заждался… – это я услышала, еще не до конца открыв глаза.

А потом, как в калейдоскопе, промелькнули недавние события: сражение, мы нашли Око, а потом губы Рида… И вообще много Рида… Душ… И после этого всего какая-то девица входит в квартиру МОЕГО парня, как к себе домой! Поворачиваясь к Мраку, я прошипела:

– И кто эт?.. – но осеклась, так и не договорив.

Потому что на меня смотрели незамутненно-синие глаза… барса! В кровати рядом со мной развалился кошак! Громадный! Раза в полтора больше, чем в моем сне. Лапы его чуть свешивались с изножья кровати, лобастая башка покоилась на подушке. В лучах утреннего света блестела его густая, белая с черным крапом шерсть. Хвост зверя и вовсе по-хозяйски обвивал мою талию.

А морда зверюги была довольнющая… Барс потянулся, прогнувшись, и положил свою лапу мне на плечо. И замер. Ошарашенно. Словно не понимал, откуда у него вместо руки вот это…

– Ри-и-и-д? – уточнила я очевидное.

А барс между тем попытался встать с кровати и… Видимо, в теле зверя Мрак отвык быть настолько, что с абсолютно не кошачьей грацией с оглушительным шумом грохнулся с кровати.

Наверное, этот шум и насторожил гостью. Дверь спальни распахнулась. А затем появившаяся в дверях девушка украла у меня мой же вопрос:

– Ты кто такая? – прищурившись, выпалила она, глядя на меня, прижимавшую к груди одеяло, и тут увидела барса.

– Шторм?! – И столько эмоций было в одном ее восклицании…

Гостья прислонилась к косяку, колени ее подогнулись, и она буквально упала на них. А затем, уже абсолютно не обращая на меня внимания, протянула руку, осторожно касаясь морды все еще ошалевшего барса.

Мне же хотелось как следует оттаскать за ухо этого наглого кошака. Оказывается, в жизни Рида есть женщина, которая знает его гораздо лучше меня, у нее есть ключи от его квартиры и она ласково зовет Мрака «моим сладеньким котиком»… И я узнаю о ней вот так, постфактум.

Я начала медленно подниматься, и мне было плевать, как я выгляжу.

– Риднор Стэйн! – мой голос зазвенел сталью, а бурлившая в крови магия отозвалась. Вокруг запястья появилось сначала кольцо. Потом второе. Третье. Четвёртое. Вчерашний резкий скачок потенциала был, похоже, не временным. И я останусь магом даже не первого, а четвертого круга. Но сейчас меня это мало волновало. – Или ты сейчас возвращаешься к нормальному виду и все объясняешь, или я за себя не ручаюсь.

В глазах барса удивление переросло в высшую степень офонарения. А гостья, к этому моменту поднявшаяся на ноги и сделавшая пару шагов вперед, попыталась задвинуть здоровенную кошачью тушу за свою спину. Но, увы, внушительная корма зверя за хрупкий стан никак не помещалась. И девушка ощерилась, показав звериные клыки.

Ну кто бы сомневался. Оборотница.

– Я, конечно, уважаю ужасный выбор моего брата, – прорычала она, стараясь сдержать эмоции. Правда, получалось у нее не очень. – Но тронешь его хоть пальцем – порву. И не посмотрю, что ты его пара!

– Брата? – неверяще прошептала я, уловив из всего сказанного для меня главное.

И тут я увидела, как кошачье тело подернулось дымкой и… за спиной гостьи выросла фигура Рида. Уже человека. Абсолютно обнажённого. Он был выше оборотницы на полторы головы. Но все же между ними было сходство. И только сейчас я заметила, что и цвет волос у обоих одинаков, и линия носа, и разрез глаз… Вот только сестренке достались изумрудно-зеленые, а Мраку – синие.

– Дэй! – Он обнял меня, как маленькую. – Ты чего?

– Бешусь, – честно призналась я и добавила: – А что я должна подумать, когда незнакомая девица с порога называет тебя «моим котиком»?

И тут я услышала раздавшийся за спиной Рида истеричный хохот. Двуликая, оперевшись спиной о стену, медленно по ней сползала и смеялась. А еще плакала. Но смеялась гораздо больше.

– Я звала мантикора! – наконец смогла произнести сестра Мрака. – Рид позавчера позвонил мне и попросил покормить его. Потому что сам не успевал. Я вчера принесла котенку поесть. Ну и брату заодно. А то с его работой он вечно голодный. И сегодня решила заглянуть… И не зря! Оказывается, мой старшенький не только вернул себе зверя, но и нашел пару, – закончила она, широко и как-то даже коварно улыбаясь.

Двуликая говорила так радостно, что ее даже все набиравший силу рык Стэйна ничуть не смутил. Но все же, когда Рид рявкнул, сестричка сочла за лучшее сбежать из спальни.

– Значит, ревнуешь? – едва дверь захлопнулась, проникновенно спросил Рид и, нежно обхватив пальцами мой подбородок, чуть поднял мое лицо к себе. – Дэй, с этого дня в моей жизни только ты – моя истинная.

Мои руки сами собой оказались на плечах Мрака. А ладонь почувствовала под собой лишь три полосы шрамов – все, что осталось от вчерашних ран. Похоже, Рид, перекинувшись, почти полностью успел исцелиться за ночь… Вот только эти мысли мигом вылетели у меня из головы, как только двуликий наклонился и поцеловал. Нежно и осторожно. Но от одного касания его губ я растворилась в объятьях Мрака. А вот когда мы наконец отстранились, то суровая действительность напомнила о насущном самым суровым для девушки образом. Передо мной встал вопрос: что надеть?

Рид, незнамо чему улыбаясь, достал из шкафа свой махровый халат. Я в нем буквально утонула. И почувствовала себя схинской императрицей в ее восточных распашных одеяниях, когда подол волочится по полу, а в каждом из широких рукавов можно спрятать по чарострелу. А то и по два!

Сам оборотень натянул на себя боксеры и спортивные штаны, оставив торс обнаженным. Явно издевался! Ведь знал же, что я буду на него пялить… смотреть! Хотя… Кого я обманываю? Откровенно пялиться!

Вот только, помогая мне закатать рукава, Рид увидел на запястье чудом не сломавшиеся хроносы, подаренные Заром. И даже не удивился! А наоборот – улыбнулся. На подарок другого! Это меня настолько поразило, что я, осененная догадкой, задала вопрос в лоб, постукивая по циферблату:

– Твоя работа?

– Ну от меня ты их не приняла бы…

А я опустила лицо, поспешив спрятать улыбку: Мрак… Он пытался защитить меня, даже если его не было рядом. И ведь если бы не его «удачливые» хроносы…

А вот когда мы вышли из спальни, то застали умильную картину: мантикоренок отнекивался от сардины. Свежей. И его морда была полна пессимизма в духе: «Я бы колбаски поел, а у вас, гадов, весь холодильник рыбой да сметаной забит!»

– Джин, он явно не хочет… – заметил Рид, глянув на то, как сестренка пытается накормить крылатого котика, и потянувшись, чтобы открыть дверцу холодильного шкафа.

– Что значит не хочет? Как можно не хотеть сардину? – возмутилась она.

– Ты вроде говорила, что принесла еды не только мелкому, но и мне, – недоуменно заметил оборотень.

– Да, все полки забила. – Джин отвлеклась от фарширования котика рыбой.

Мрак в ответ лишь озадаченно почесал затылок. И мы с его сестренкой синхронно выглянули из-за спины двуликого и уставились на девственно-пустой холодильный шкаф.

– Там же была грудинка… И окорок копченый, сосиски, сельдь маринованная, сыр, пирог, соленые огурчики… – начала растерянно перечислять младшая Стэйн.

А Рид, как истинный законник, пока Джин лишь недоумевала о причинах пропажи, уже разгадал дело о краже сосисок. Преступник с невинной мордой взирал на нас троих и облизывал усы.

– И куда в тебя столько влезло? – воскликнула Джин.

А я, глянув на ничуть не пузатого мантикоренка, вспомнила, ГДЕ мы его нашли… Око было древним артефактом. А в незапамятные времена при создании подобных мастера могли использовать и душу мага или…

Что, если котик, как и чародеи, просто пополнил свой резерв…

– Рид, кажется, мы нашли пропавший камень… – прошептала я.

– Какой камень? – не поняла сестра Мрака. – Но он же живой!

– Если Дэй говорит, что это – оживший камень, то так оно и есть, – убежденно отозвался Рид и глянул на настенные хроносы. Они показывали почти десять.

– Джин, Дэй нужна одежда, – он не сказал «твоя», но сестра, видимо, хорошо знала решительный тон брата, потому как рефлекторно скрестила руки на груди.

– Ри-и-ид… – возмущенно протянула младшая Стэйн.

– Джин, пожалуйста, – и столько убедительности было в голосе Мрака, что сестренка сдалась. Но в исключительно прагматичной манере:

– Помни, ты мой должник! – нацелив палец в грудь братца, торжественно провозгласила она.

И когда мы с Джин отправились переодеваться, Рид уже звонил Торкру. Правда, сначала оборотню пришлось слушать начальство, держа переговорник от уха максимально далеко. И даже я, не обладая слухом двуипостасных, узнала, что босс думает о некоторых двуликих, к десяти утра не подготовивших отчет.

На эту тираду Стэйн произнес лишь одну фразу, заставившую шефа в корне поменять свою точку зрения.

– Мы нашли камень из Ока, – эти слова Рида произвели эффект взорвавшегося пульсара.

– Так какого демона ты еще не здесь?! Делегация дивных уже в столице и едет на выставку! Я уже в музее. И вы трое – живо сюда! И ты, и Драккарти, и камень! – И начальство отключилось.

Я тем временем уже впрыгнула в футболку и комбинезон. Последний не спадал с меня лишь благодаря лямкам. В общем, я была наглядной иллюстрацией картины «Спица в вазе».

А затем Стэйн подхватил возмущенно мяукнувшего мантикоренка, и мы помчались к чабилю. Я – в чужом комбинезоне, у которого перманентно спадали лямки, и балетках, которые готовы были свалиться с ног в любой подходящий (да и не подходящий тоже) момент. Рид – в спортивных штанах, футболке и кроссовках. В общем, в классической униформе людей и нелюдей, проспавших все на свете. И с котенком под мышкой.

Когда мы сели во вседорожник, серого полосатого пушистика пришлось взять мне. И как я раньше не догадалась, что он – камень? Просто с заключенной в него душой, которая очень хотела жить. И, спасаясь от взрыва, обернулась живым существом…

Улицы, как назло, были одной сплошной пробкой. Причем причиной такому затору были сами дивные. Из-за их прибытия перекрыли пару проспектов.

Рид, глянув на скопление машин, произнёс:

– Придется выйти.

И мы, выпрыгнув из чабиля, помчались к музею, теряя тапки. В прямом смысле теряя. Последнего Мрак не выдержал и, рыкнув, просто подхватил меня под колени, перекинул через плечо и понесся, ничуть не сбавляя хода. А я, свесившись с двуликого, вытаращенными глазами глядела на мантикоренка, которого держала в руках. Живой камень выпучился на меня в точно таком же офонарении.

В музей мы ворвались вылетевшим из чарострела пульсаром. Нас попробовала остановить охрана, но стоило Мраку назваться и сообщить, что мы по срочному приказу Торкра, как нас пропустили: похоже, начальник Стэйна успел предупредить стражей.

Мы пролетели на верхний этаж и вбежали в зал с Оком. Оно лежало под усиленной защитой. Настоящее, без камня. И вокруг него, помимо Торкра, толпилось еще несколько архимагов. Все – артефакторы. Некоторых я до этого видела лишь на чарографиях в газетах. Не знаю, были ли они здесь до звонка Стэйна начальнику и готовили ли коллективную извинительную речь, почему Око пострадало, но не совсем, или шеф их экстренно собрал. Но так или иначе, артефакторы были тут. И я не сомневалась, что они смогут заменить мелкий алый самоцвет, который исполнял роль протеза и не позволял нитям силы Ока ослабнуть или разорваться, на настоящий камень.

Но самое удивительное – среди умудренных сединой архимагов был и сверкавший почти темной макушкой Катафалк (посеребренные виски не в счет). Преподаватель смерил меня взглядом и усмехнулся:

– Нашли все же камень, Драккарти?

– Да. – И я торжественно протянула ему мантикоренка.

Кис, которого я держала обеими руками перед собой, слегка растерялся от такого внимания и… оконфузился.

В общем, момент передачи камня мог бы быть и попомпезнее. И уж точно вручать потерянную часть реликвии должна была бы в идеале не растрепанная девица в комбинезоне с чужого плеча, а оборотница, облаченная в отглаженную форму законника. Но…

– Что у вас случилось? – шипя в сторону Стэйна, поинтересовался Торкр.

– Форс-дожор, – так же тихо ответил двуликий. – Именно благодаря ему Дэй и догадалась о том, где все это время был спрятан камень.

– В мантикоре? – на грани слышимости уточнил шеф, глядя, как маститые артефакторы бережно берут котейку.

– Нет. Котенок и есть камень, – участливо просветил Торкра двуликий.

Начальник витиевато, но проникновенно выругался. И я его понимала: искали, значит, всем отделом самоцвет, а он оказался пушистым, с усами и отменным аппетитом.

А я, слушая Стэйна и шефа лишь краем уха, следила, как мантикора бережно подносят к Оку, как маленькое тело окутывается дымкой и…

– Избыточная масса… – произнес один из магов.

– Где он так напитался энергией? От накопителя? – это уже обеспокоенно второй.

– От холодильного шкафа, – я не удержалась от минутки просвещения и услышала, как фыркнул Катафалк.

А затем мой преподаватель, он же светило современной маготехники и еще более уникальная и исключительная язва, скомандовал:

– Коллеги, отделяем излишки…

Итогом расщепления стал камень и… новорожденный мантикоренок. Слепой. Его скорпионий хвостик напоминал морковку, а крылья и вовсе пока были лишь валиками на спине. И он был размером с мой мизинец, умещался в раскрытой ладони.

И если серый самоцвет общими усилиями артефакторов поместили в Око, то с новорожденным мантикоренком возник вопрос. Решить его не успели: в зал вошла делегация дивных.

Я же, воспользовавшись моментом, цапнула мантикореныша и спрятала в рукаве. Ибо мое! Я его нашла! И вообще: пусть хозяйка из меня отвратительная, но все же… Участь лабораторной мыши для коти хуже!

И быстренько попыталась спрятаться за спину Стэйна… Вот только маневр мой получился удачным лишь наполовину. Если маги и законники не обратили внимания, то беловолосый фэйри, судя по всему, и возглавлявший делегацию, глянув на меня единожды, не отрывал взгляда. И пусть тот был не внимательно-изучающим – не пристало дивным проявлять интерес, особенно к людям, – но я его чувствовала.

И Рид тоже, потому как ощутимо напрягся.

А фэйри, высокий, изящный и в то же время излучающий шлейф силы, подошел не к Оку, а к… Мраку.

– Отойди, двуликий, – холодно приказал он, словно Рид был помехой на его пути.

– И не подумаю, – пристально глядя глаза в глаза, ответил Стэйн.

А я… испугалась. Потому что так, как смотрел сейчас Мрак, на фэйри смотреть было нельзя. Особенно если дивный, стоявший перед тобой, – могущественный или древний. А светловолосый, по моим ощущениям, являлся и тем, и другим. И дело тут даже не в расе или почтении. Просто взгляд перворожденного мог убить. В прямом смысле слова.

Спина Рида дрогнула, но двуликий устоял, даже не покачнувшись. И я поняла: сейчас между этими двумя шел бой. Незримый. Лишь в сознании, но…

– Ты настоящий альфа. Силен, смел и готов умереть за тех, кто тебе дорог. Но меня интересует не твоя… – он словно заколебался, подбирая подходящее слово, скользнул взглядом по моему комбинезону и добавил: – …Девушка. А то, что у нее в руке. Я чувствую зов наследия древних в ее руке…

«Угу… Наследие древнее, – мысленно возмутилась я, – только слегка новорождённое». Но вслух ничего не сказала. И как ни жаль было отдавать котейку, но Рида было жальче. Как я поняла, сейчас фэйри провел на него пси-атаку.

И я, коснувшись одной рукой плеча Рида, протянула на второй ладони котеныша.

Лицо дивного, до этого бывшее истинной маской холодного спокойствия и величия, дрогнуло.

– Откуда у вас воплощение камня истины? – выдохнул он, бережно, словно великое сокровище, держа новорожденного.

Мне очень хотелось ответить, откуда именно. Даже рецепт разведения дать: разъединить Око, накормить до отожравшегося состояния камень, поделить, запихнуть обратно… Но боюсь, что фэйри от первого-то пункта придут в ужас.

А по поводу приличного варианта… В моей голове была идеальная, вакуумная пустота. Ну я и поступила в лучших традициях вендетты:

– Боюсь, моих знаний для объяснения будет недостаточно. Но профессор Кат… Ульрих фон Грейт, – я успела исправиться лишь в последний момент, но преподаватель все понял и… даже не сильно удивился, кажется, своему едва не прозвучавшему прозвищу. Видимо, он его прекрасно знал. А может, даже гордился им! – …наверняка сможет все подробно объяснить.

И все присутствующие дружно уставились на Катафалка. А я удостоилась от последнего взгляда в духе: «Драккарти, ты помнишь, что тебя ждет пересдача? Так вот, даже не надейся!»

Меж тем дивный с грацией высшего хищника, тело которого полно быстроты, ловкости и разрушающей силы, двинулся к Грейту, обронив напоследок:

– Юный камень Лиалы является достоянием дивного народа, – его голосу вторил писк котенка, словно мелкий гордо заявлял: «Слышите! Это все про меня!» – каким бы путем он ни был получен…

А я, глядя на спину удаляющегося фэйри, подумала, что мне глубоко наплевать на всю их красоту. Потому что рядом был тот, равных которому в мире не было. Мой Мрак.

Но вот котенка было жалко… Привязалась я к нему, что ли… И обернувшийся ко мне Рид, видимо, прочел тоску в моем взгляде. Иначе с чего бы он шепотом предложил:

– Хочешь, я подарю тебе такого же, только нормального, который не жр… без способностей к окаменению? – исправился он.

Я же, окинув взглядом фигуру Мрака, так же тихо ответила:

– Знаешь, я, кажется, сегодня утром уже завела одного… кошака. Большого и с хорошим аппетитом. И мне его достаточно.

Почему-то Мрак, услышав про «завела кошака», улыбнулся в лучших традициях демона-искусителя. Словно я сказала что-то на грани провокации. Я даже нахмурилась, не понимая. А когда сообразила…

Меж тем Рид, взяв меня за руку, тихо вывел из зала. И я смогла облегченно вздохнуть. А вот чего не ожидала, так это того, что следом за нами, крадучись, вышел…Торкр. Шеф облегченно смахнул пот со лба и… увидел нас.

– И вы тут? Кто бы сомневался, – фыркнул он. – Раз с делом по краже Ока покончено, то жду вас в отделении. Нужно еще дожать крота, которого Риру поймала сегодня ночью, и, Стэйн, я все еще жду от тебя отчет!

– А кто был предателем? – не удержалась я от вопроса, пока мы шли по лестнице.

– Орм, – как само собой разумеющееся ответил начальник.

А я вспомнила того самого офицера, который постоянно вламывался без стука. И из-за него мои кости перемывал весь отдел! И никому оные не стали поперек горла! Так это он крот?

А вот Рида информация, в отличие от меня, не сильно удивила. Его слова лишь это подтвердили:

– Я давно к нему присматривался. Но уверенности не было.

– Ну вот теперь, когда его взяли при попытке кражи твоего… кхм… булыжника, появились неоспоримые доказательства. Его сейчас колют Сев и Леард.

Как позже выяснилось, гриззи не просто расколол, а почти размазал предателя. А все потому, что Северин – бывший военный – испытывал личную ненависть к трусам и предателям. «Давил, давлю и буду давить гадов. По законам барьера, а не гражданским», – прорычал тогда громила. И, похоже, очень убедительно. Потому как Орм, видимо знавший, как у границы расправляются с такими, как он, выложил все тут же. И сколько ему заплатили, и кому, что и когда он сливал…

Но это я узнала чуть позже, а пока… Мы приехали в отдел. Правда, перед этим я успела заскочить домой и переодеться. Торкр и Стэйн ждали меня в гостиной. И я, спускаясь, услышала:

– …вчера я не стал говорить, но сейчас скажу: яйца бы тебе оторвать, Риднор Стэйн. Со стажером, в кабинете… – наверняка шеф припомнил, как мы целовались с Мраком и он рявкнул на начальство.

– Она моя истинная пара, – перебил оборотень.

И Торкр осекся. А спустя несколько секунд молчания совершенно другим тоном произнес:

– Я сегодня заметил на ее шее метку, но подумал, что временная…

– Нет, – отчеканил Рид.

– Но истинная может быть, только если у тебя есть зверь, – подозрительно, словно от него что-то скрывали, и весьма успешно, отозвался Торкр.

– Он ко мне вернулся. Сегодня. И тоже признал Дэй своей.

– Твой отец будет в восторге, – скептически хмыкнул шеф, словно знал Стэйна-старшего лично.

– Я всегда умел его радовать…

Я поняла, что еще немного – и оборотни меня заметят, потому нарочито шумно начала спускаться с лестницы. Пора было возвращаться в отдел.

И едва мы туда приехали, я срочно оказалась нужна Хуку! А от Зара, заглянувшего в лабораторию, узнала, что капитан порта попытался впаять иск отделу за крушение судна, на что Торкр рявкнул: нечего швартовать у себя преступников. А вот от журналистов, жаждущих подробностей громкого задержания банды преступников, шефу так просто избавиться не удалось. Репортеры оказались невосприимчивы к грозному рыку, сверкающему взору… А отстреливаться пульсарами от любопытных писак Торкру, увы, было нельзя. Даже если те заглядывали в окно третьего этажа, моля из-за стекла о са-а-амом коротеньком, буквально на полминуточки, интервью.

А следом за Заром заскочил с подарком – бутылью чистейшей жареной воды – Макрофт. Тот самый следователь, что вел дело о пропавшем драконе. Оказалось, ящер-подросток с другом решил… украсть сам себя! И как итог – вместо родительских денег получил славу. Много славы. Правда, скандальной.

День пролетел незаметно, а под вечер в лабораторию заглянул улыбающийся Стэйн. Двуликий прямо-таки жаждал подвезти меня до дома. Своего, конечно. На что я заявила: только через мой. Все же зубная щетка и сменная одежда лишними не будут. Вот только дома нас ждал взаимный сюрприз: папа вернулся из командировки. И Риду вместо романтичного вечера пришлось знакомиться с моим отцом, который, узнав, что мой парень – двуликий, ничего не сказал, но та-а-ак выразительно посмотрел на Мрака… что лучше бы сказал!

А все из-за не то чтобы нелюбви, но, скажем так, неприязни к двуликим. И появилась она не на пустом месте. Когда-то именно оборотень-крыс вынудил отца продать его мастерскую за копейки. Папе тогда нужны были деньги, чтобы оплатить мне учебу. И он согласился. Но слова двуликого пасюка запомнил на всю жизнь: «Вы, люди, слабы и никчемны. Потому всегда будете проигрывать нам, двуликим. Мы лучше, совершеннее вас не только физически. Мы во всем лучше». Отец на эту провокацию мог ударить магией, но сдержался. Деньги на частную школу для меня были для него важнее. А через два года он открыл новую мастерскую. Но двуликих с той поры недолюбливал.

И вот сейчас я из всех парней многолюдного города выбрала двуликого! А уж когда оборотень без тени сомнения заявил, что его жена, то есть я, переезжает к нему…

Тут уже папа не выдержал:

– Дэй! Мне стоило уехать всего на несколько дней! На несколько!.. И ты уже замужем!

– К-к-ак жена? – ошарашенно отозвалась я.

– Ну ты же меня укусила? – удивился Рид.

И так я узнала о брачной церемонии двуликих. Ни тебе фаты, ни гостей и тортика… Кусь – и все! Да уж… На это способны только перевертыши: лихо пропустить котлетно-букетный период ухаживания и совместных завтраков, когда еще немного – и двое уже жених и невеста, а пока вроде как свободны, но уже нет… Но то оборотни. А я была человеком. Потому еще долго не могла простить Стэйну того, что такая прекрасная пора прошла мимо меня. И он старательно извинялся. Каждый день. И ночь тоже.

Но выяснить отношения сейчас мы не успели. В дверь позвонили. И когда я открыла, то услышала:

– Доставка пирогов, вы вызывали… – Я чуть было не ответила, что не звонила, но голос… Он заставил меня шире распахнуть дверь.

На пороге нашего дома стояла… моя мать. В форме курьера.

Этой ночью мы так и не легли спать.

А я наконец узнала всю правду о себе и о родителях. Как они познакомились, когда мой папа чинил чабили, участвующие в нелегальных гонках, а мама работала над внедрением. Как у них появилась я. Вот только семьи не получилось. Потому что у спецагентов один выход из профессии – ногами вперед. Никаких личных привязанностей. Только работа.

А мы с отцом оказались единственным уязвимым местом. И Ли Джордан, умудрявшаяся скрывать свою беременность до последнего, ушла, оставив на руках Оливера Драккарти новорожденную дочь. А папа… Папа продолжил ее любить. Как и она его… Нас… Следя издалека за всеми моими успехами и неудачами. Так, чтобы о нашей связи никто не догадался. Так, чтобы мы не пострадали. И даже сейчас она не смогла прийти в дом открыто. А вот так, вечером, под чужой маской…

– Береги ее, Стэйн, – посмотрев на Рида, попросила мама.

И двуликий кивнул.

Мы не прощались. Лишь расставались. И пусть я не могла сказать, увижу ли ее вновь, но знала: она рядом.