Глава 4

Звонок будильника был подобен выстрелу. И, как полагается всякому порядочному человеку, в которого запустили пульсаром, я, конечно же, не подорвалась с постели, а продолжила лежать, словно убитая. Но въедливый звук хроносов, поставленных для того, чтобы не опоздать на стажировку, не на час пораньше, а на поверхность повыше – на шкаф, – спустя несколько минут все же заставил меня восстать из кровати. Как итог – мое утро началось лишь с четвертой попытки, когда я наконец смогла дотянуться до трындозвона.

На кухню я спускалась воплощением ожившего древнего зла и была столь же резва, как тысячелетняя мумия.

– А ты симпатично выглядишь для зомби, – хмыкнул папа, сиявший столь радостной и свежей улыбкой, что невольно захотелось поморщиться.

– Не зомби, а альтернативно живая, – поправила я исключительно из вредности и затем широко зевнула.

На самом деле мне до всех этих некротолерантных тонкостей было глубоко геометрично.

– Держи, почти живая, – с этими словами папа протянул большую кружку крепкого кофе. Я обхватила ее, согревая пальцы о теплые пузатые бока. От черной глади, по краям которой пузырилась воздушная пенка, исходил чарующий аромат. Я вдохнула его и счастливо зажмурилась. Это был мой личный эликсир жизни.

Хотя, по ощущениям, сегодня мне этот напиток нужно было не пить, а заливать прямо в вены.

– Как стажировка? – поинтересовался отец.

Смакуя кофе, сваренный, как я люблю, с мятой и апельсином, рассказала о том, куда меня распределили. Отец посуровел. Он недолюбливал оборотней. Не знаю уж почему, но так было всегда.

– Будь осторожнее, шестереночка.

– Буду, – я поставила пустую кружку, встала со стула, обошла стол и, наклонившись, обняла отца. – Мне главное – эту практику пройти. А там уже и защита, после которой будет у тебя не дочка, а целый специалист, которому диплом поможет ошибаться гораздо увереннее, – закончила я шутя.

Сегодня удалось собраться без спешки. Вот только возникла небольшая загвоздка: выданная форма, в которую я так вчера и не переоделась, осталась в лаборатории. Джинсы после всех взрывов были грязными, другие штаны – тоже в стирке. Комбинезон слишком жаркий даже для яркого утра, обещавшего знойный день. Надевать спортивные мне показалось на стажировку неприличным, и… как итог – прошлось идти в платье. Оно было свободным, красивым и не имело недостатков, кроме одного: это было платье.

Конечно, в шкафу еще лежали шорты… Но, увы, они были настолько тазонабедренными, что, боюсь, я просто не справилась бы теми двуликими неприятностями, которых эти карго песочного цвета могли бы привлечь на мою пятую точку.

Как итог – пришлось облачаться в платье. И я убеждала себя, что это только до того момента, как я доберусь до лаборатории. А там – здравствуй, форма!

Вот только едва я добралась до отдела, как увидела куда-то уже собравшегося идти Хука. Делового и озабоченного. Он вместо приветствия спросил:

– О, Дэй! А ты чемоданчик с собой не забирала вчера? А то я его найти нигде не могу…

Я сглотнула, подумав, что белые тапочки мне совершенно не к лицу, но разве тролль будет спрашивать? Тяжело выдохнув, я собралась с духом и призналась, что выездной набор артефактов эксперта того… скоропостижно скончался при взрыве.

Вместо громов и молний я услышала:

– Главное – сама жива. А инструменты… дело наживное. Жаль, конечно, там и мои личные были… – И старик махнул рукой. – Но ничего, потребую у Торкра новые.

– А начальник выдаст? – Я прикинула цену чемоданчика, точнее, сгинувших артефактов. Они были недешевыми.

– Тебе, – взгляд прошелся по моей фигуре, – нет. А мне – да. Поскандалит, сигарой своей попыхтит, проклянет пару раз, погрозит, что уволится ко всем фтырхам из отдела, да и выдаст как миленький, – убежденно заявил тролль. Видимо, он знал шефа как облупленного, раз был так уверен. – А пока Торкр находится в блаженном неведении, я напишу прошение, а тебе придется съездить вместо меня на штрафстоянку. Туда сегодня пригнали чабиль по делу, которое ведет Мик Рупертс. Нужно осмотреть машину.

– А как же я без артефактов? – задала насущный вопрос.

Старичок скривился и почесал затылок…

– М-да… Хотя… Ты же как раз по моторам у нас специализируешься?

Я кивнула.

– Тогда без сканирующего артефакта попробуешь обойтись. Дольше, конечно, придется повозиться, ручками, разобрать весь двигатель. Надеюсь, элементалей сможешь не выпустить? – прищурившись, уточнил тролль.

Я еще раз кивнула и спросила:

– А что нужно найти?

– Партию небесной неги, – сморщился Хук.

И тут в лабораторию заглянул офицер со словами:

– Хук, ну ты как? Едешь? А то мы уже заждали…сь.

Я физически почувствовала, как взгляд законника поднимается по мне: босоножки, щиколотки, колени, подол платья… буксует на бедрах, но преодолевает препятствие, затем медленно ползет по талии и намертво застревает в декольте-водопаде из стрейчевой ткани. И спустя несколько секунд лишь неимоверным усилием воли наконец добирается до моего лица.

Я же в ответ прошлась по его атлетической фигуре. Выразительно так кривясь напоказ. Словно на рынке подержанных чабилей наткнулась на впечатляющий рыдван. Ну такой, про который говорят: машина – огонь (потому как замыкает и искрит даже с заглушенным двигателем), заводится с пол-оборота (но только с толкача), движок – натуральный зверь (жрет прорву магии, урчит и с места не трогается). В общем, такой машине ремонт не понадобится (ибо бессмысленно).

И офицер, увидев у меня на лице выражение «я эту тачку не возьму, сколько бы мне за нее ни приплатили», весьма озадачился. Даже ухом дернул, выдавая тем свою двуликую сущность. Видимо, привык, что девушки на него, накачанного красавца-блондина, реагируют слегка иначе.

– Мик, с тобой поедет стажер Драккарти, – фыркнул тролль, которого реакция законника позабавила.

– Ого, я вчера слышал, что к тебе на подмогу прислали адептку, но не думал, что такую милашку. Да еще и брюнеточку…

«Начинается… – подумала я. – А ведь нужно как-то продержаться месяц среди таких вот Миков… Типов, настолько флиртанутых, что они клеят даже обои одним только взглядом».

И, словно прочитав мои мысли, Хук наклонился куда-то под стол и положил передо мной… здоровенный разводной ключ, потом извлек из короба на полу кувалдометр, мультифазную отвёртку… в общем, классический набор ремонтника, а не набор артефактов для эксперта.

– Что это? – Блондин удивленно уставился на столешницу.

– А это – инструменты для нашего стажера – мисс Драккарти. Поможешь девочке их донести? – и с этими словами тролль начал складывать мой рабочий инвентарь в мешок, который выудил также из короба.

– Э-э-э… а как же твой чемоданчик с артефактами? – нахмурился Мик, гипнотизируя кувалдометр, весивший как четверть меня. Видимо, воображение двуликого пасовало на картине того, как я могу управляться с этой железякой.

– Какой эксперт, такие и артефакты, – припечатал тролль, откровенно наслаждаясь вытянувшимся лицом законника. – Неси давай. Ты же сказал, что тебе надо контрабанду найти – кровь из носу. И как можно скорее. Вот она и найдет. – Кивок старика в мою сторону. – Драккарти у нас талантливый артефактор! Все что надо отыщет. Что не надо, впрочем, тоже. И небесную негу для твоего дела, Мик, и неприятности для себя, и писанину для меня-старика, и нервный срыв по поводу незапланированных трат для Торкра…

Мне ненавязчиво так аж целых три раза намекнули на угробленный чемоданчик. Но я не возражала… Надо так надо.

Хук сам быстренько сгрузил все инструменты в мешок и вручил тот оборотню. Двуликий хоть и не присел под тяжестью, но было заметно, как напрягся его правый бицепс.

– Пошли, – буркнул Мик.

И куда только улетучилась вся его горизонтально ориентированная озабоченность? Не оглядываясь, двуликий вышел из лаборатории, убежденный, что я последую за ним. А я… я выругалась. Оборотни! Фтырховы оборотни! Самоуверенные паразиты! Я же хотела переодеться в форму. Но, увы, уже не успевала.

По коридору шла раздражённая. Да и в фургончик чабиля, к еще нескольким офицерам, подсела в состоянии: «Согрею до смерти на инквизиторском костре. Бесплатно». Правда, двуликие, выяснив, что я эксперт-стажер, несмотря на мое мрачное выражение лица попытались заговорить. Бесстрашные.

– Что в мешке, малышка? – подмигнув, вопросил один из офицеров, сверкая белозубой улыбкой.

– Самые надежные из амулетов и артефактов. И все – с широким профилем применения, – не моргнув глазом ответила я.

Мик, который, донеся мешок, поставил тот у моих ног, услышав это, закашлялся. А я решила, что слова – это хорошо, а демонстрация – лучше. И, активировав все энергетические точки, тут же вспыхнувшие вокруг запястья и пронзившие мою руку болью, достала кувалдометр со словами:

– Вот это, например, амулет сразу и от прикипевших деталей, и от потенции…

– Может, для? – спросил кто-то со смешком, видимо сразу не разглядев «прибор», и тут же осекся.

– Я что хотела, то и сказала, – отчеканила я.

Наступила тишина. Не знаю, что впечатлило оборотней больше: то, что я одной рукой держу здоровенную бандурину, или воображение живо нарисовало двуликим, КАК именно эта железяка борется с излишней любвеобильностью…

Нет, конечно, я понимала, что надолго этой демонстрации не хватит. И совсем скоро оборотни вернутся к своему обычному самоуверенному состоянию: «Малышка, ты такая симпатичная. Переезжай ко мне в постель. До завтрашнего утра».

Но я надеялась, что хотя бы на дорогу до штрафстоянки законников хватит и я буду избавлена от шуточек и откровенных мужских взглядов. К слову, последние бесили больше всего.

Рука, после того как я задействовала дар на полную, ныла. Но это была малая плата за то, чтобы хотя бы недолго быть избавленной от постельноориентированного внимания двуликих.

Страдания мои оказались не напрасны: даже по прибытии к чабилю, который мне предстояло раскурочить, офицеры были молчаливы. Вот только я нет-нет да и замечала на себе заинтересованные взгляды то одного, то другого из офицеров. Вот только Мик, выяснив, каким образом я могу орудовать сверхпрочными и дюже тяжелыми «артефактами», поднял мешок лишь после моего вкрадчивого вопроса:

– Донесешь?

Мик сгрузил мой новый «чемоданчик эксперта» рядом с чабилем, в недрах которого была спрятана партия дурманящих веществ.

Крыша кабины тяжеловоза была вровень со вторым этажом. Глянув на машину, я выразительно присвистнула. Ну Хук… «Разбери мотор»… Да там клапана в половину моего роста.

Законники и понятые стояли в стороне. Да я бы их и сама не подпустила к двигателю: если элементаль вырвется из цилиндра, то двуликий его не удержит. А вот убиться сможет запросто.

Потому я подошла к тяжеловозу, лихо перемахнула через ступеньку, стараясь не думать, как при этом выгляжу в платье, подтянулась и нырнула в закабинное пространство. Активировала на обеих руках точки. Те зажглись круговым контуром вокруг запястий.

Крепления, усиленные магией, поддались, и я толкнула кабину, откидывая ее. Она нехотя, с душераздирающим скрежетом приподнялась под углом. Слезать не хотелось. Я создала аркан и кинула его в сторону мешка с инструментами. Усилие – и «чемоданчик эксперта» очутился у моих ног.

Я извлекла разводной ключ и уже хотела, перегнувшись через борт, нырнуть под низ кабины, как имела неосторожность обернуться. И тут же почувствовала себя главным экспонатом музея. Потому как и законники, и понятые выстроились в ряд и с таким пристальным интересом смотрели на меня, что возникла мысль: от таких мужских взглядов нужно предохраняться.

– Фтырх с вами, – пробормотала я и, поудобнее перехватив разводной ключ, перегнулась через борт, полная решимости отыскать спрятанную в недрах грузового чабиля закладку.

Вот только подол юбки тут же взметнулся вверх, оголяя ноги. Пришлось тут же распрямиться, едва не ударившись макушкой о поднятое днище кабины.

Бросила взгляд через плечо. Оборотни предвкушающе лыбились. А вот крых вам! Я положила ключ, в лучших традициях пейзанок скрутила подол жгутом и подоткнула его за ремешок пояса. Теперь ткань юбки облегала мои бедра. Плевать. Зато отныне даже сильный ветер не поднимет ее край выше, чем подколенные чашечки.

Итогом моих манипуляций стало то, что лица зрителей больше не лучились энтузиазмом. Но, увы, совсем интереса к скромной персоне одного артефактора оборотни не потеряли и продолжили вдохновенно пялиться на мой зад.

Я, пробормотав под нос пару проклятий в духе «чтоб покарал этих двуликих стоматолог», «пусть у блохастых ноги вырастут еще длиннее, особенно правая» и «нашелся бы тот, кто сдвинул бы точку сборки этим шерстистым ротозеям», начала ковыряться в моторе.

А двуликие – наблюдать за жаркой сценой: свечи, масло, девушка, облитая им с головы до ног… лупит кувалдометром по слишком резвому элементалю, решившему удрать из цилиндра, а тот в испуге ныряет обратно, прикрывшись сверху клапаном.

Изгваздалась я, проводя «экспертизу», знатно. Зато спустя три часа все же нашла ту самую партию неги. Она была спрятана в чарокамере объёмного вытеснения. Причем та оказалась даже опрессована, но не по правилам. Да и закрутка была против часовой стрелки. То есть если смотреть не копаясь – все как положено, а копнешь… И это наводило на определенные мысли.

– Эй, что там у тебя? – Мик, не иначе как учуявший, что я обнаружила схрон, едва не пританцовывал рядом.

– Вот!

Я извлекла увесистый куль, фунтов на десять. Его тут же аккуратно поместили в короб для улик, все это на виду у законников и свидетелей. Потом ко мне запрыгнул один из офицеров и начал фотографировать. И место, где была спрятана нега, и сам куль с дурманом, и клапаны тяжеловоза…

Я же, расправив юбку и собрав рабочий инвентарь обратно в мешок, сначала спрыгнула на землю сама, потом магией спустила «чемоданчик эксперта-артефактора» и уже потянулась за ветошью, что лежала меж инструментов, когда услышала:

– Спасибо, – совершенно серьезно поблагодарил подошедший Мик. И сделал это, на удивление, безо всяких типичных для оборотней ухмылочек с двойным смыслом. – А что можешь сказать в целом? Может, какие особенности заметила, когда искала? Не для протокола…

Я вытерла руки ветошью и, подумав, ответила:

– С абсолютной уверенностью утверждать не берусь, но, судя по тому, как произвели опрессовку с нетипичной резьбой, делал любитель. Силы – немного, умения работать с даром – чуть. К тому же опрессовывал без наводящих и стабилизирующих артефактов, отчего линия резьбы неровная. Так что прятал дурь скорее самоучка, чем мастер. Суда по векторам линий чар – левша. Но если бы был вообще новичок в механике, то и вовсе не смог бы поставить прессовку. Так что опыт черновой работы с чаротехникой все же есть.

Мик сосредоточенно кивал в такт моим словам. И отчего-то возникла уверенность, что он сможет процитировать все сказанное от и до.

– Откуда, говоришь, этот тяжеловоз следовал? – Я, прищурившись, посмотрела на откинутую кабину.

– Похоже, что из Дройна… – Мик поморщился от яркого солнца и добавил: – Машину отловили на объездной трассе Джей Би. Патрулю она показалась подозрительной. Но когда ребята попробовали тормознуть, водитель вдарил газ… А когда все же прижали, вскрылись накладные номера. А по настоящим этот тяжеловоз уже проходил по делу о транзите неги, но тогда ничего не нашли…

– Да и сейчас не обнаружили бы, если бы сканирующим артефактом смотрели, – «обрадовала» я оборотня.

Лицо двуликого вытянулось.

– В смысле?

– Кладку поместили в цилиндр, меж двумя такими же, в которых магией фонили мощные элементали. Они-то вполне успешно могли перекрыть собой спектр «неги»…

– Значит, мне сегодня повезло, – подкупающе, уже совершенно по-другому улыбнулся двуликий, глянув на мои испачканные в мазуте руки. Но он не был бы законником, если бы ограничился только этой фразой. То, что я спросила, откуда этот чабиль, его насторожило. И он не преминул уточнить: – У тебя есть какие-то предположения по Дройну?

– Да. – И я поделилась догадкой: – Того, кто мог так опрессовать, стоит поискать в портовых доках Дройна, среди рабочих в цехах. Судя по всему, это молодой парень, потому как девушки там большая редкость. Инициация у него поздняя, случилась недавно. Но, скорее всего, дар проснулся не в виде точек, а сразу круг силы. С магией парень еще работать не умеет толком, но в механике разбирается.

– И скорее всего, нуждается в деньгах, – закончил за меня Мик.

Я согласно кивнула: иначе парень не стал бы связываться с преступниками. И только я успела подумать, что этот двуликий может быть адекватным и вменяемым, как он добавил:

– А что ты делаешь сегодня вечером?

Как хорошо, что в этот момент в руках я не держала разводного ключа. А то не устояла бы перед искусом огреть этого озабоченного по темечку. И меня не то что уголовный кодекс, отряд законников не остановил бы.

– Слушай, двуликий, вокруг тебя других девушек, что ли, нет? – без обиняков спросила я

– Есть, – сверкнув белозубой улыбкой, отозвался Мик. – Но ты меня заинтересовала больше. Симпатичная, с аппетитной фигурой и неглупая, к тому же своя…

– Чья-я-я?! – тоном «ты псих или просто идейный самоубийца?» вопросила я, и энергетические точки вновь вспыхнули вокруг запястья, облив своим светом руку чуть не до локтя.

При этом на моем лице было выражение полного озверения. А блохастый знал в последнем толк. Потому оборотень поспешил пояснить:

– Ну, в смысле, из отдела. С тобой не только заниматься сек… свиданием, – двуликий успел исправиться в последний момент, – можно. Но и поговорить.

– Угу, а еще это удобно: далеко бежать не надо, сразу все на рабочем месте. Опять же консультация эксперта в любое время… – в тон ему поддакнула я.

Мик, который, судя по его взгляду, именно так и думал, отрицательно замотал головой.

– Я вовсе не об этом, – правдоподобно солгал он.

Сообразительный. Или опытный. В любом случае не дурак. Понял, что если согласится с этим утверждением, то я точно приду к нему на одно свидание. И буду стоять. А он – лежать. В гробу.

– Тогда о чем?

– О том, что хочу пригласить тебя в бар. Пропустим по стаканчику пива?..

– Тогда тебе придется встать в очередь – фыркнула я. – Ты будешь после Зарнира.

– Стрелок? Когда успел? – так искренне возмутился блондин, словно пришел патентовать изобретение в палату артефакторов, а ему заявили, что такое уже пять минут назад зарегистрировали.

– Вчера вечером, – ответила я. И ведь почти не соврала. Рыжий-то в чабиле клинья подбивал. Так что да, Мик не первый. А то, что Зар на свидание не пригласил… так блондинчику об этом знать незачем.

– Ну лис… – многообещающе протянул Мик, прищурившись.

Я же, решив, что разговор исчерпан, хотела уже приподнять магией мешок и дотащить его до машины законников самой… Ну эту помощь перевёртышей от греха подальше… Вот только мне этого не позволили. Подошедший к нам еще один двуликий со словами:

– Красивым девушкам надо помогать, – подхватил мою ношу и закинул на плечо.

Надо ли говорить, что на обратной дороге до отдела я ловила на себе заинтересованные взгляды перевертышей. Мик предупреждающе сверкал на коллег глазами в ответ, но ни одного из оборотней это не остановило.

Так что происходящее внутри фургончика чабиля напоминало не просто стрельбу глазами, а целые автоматные очереди. И я бы с удовольствием прикрылась каской и отползла в окоп, но… тяжело это сделать на сиденье в машине, когда ко всему прочему ты еще и главная мишень этой глазной перестрелки.

А уж сколько раз по дороге со мной пытались заговорить…

Как итог – из машины, остановившейся во внутреннем дворе отделения, я выпрыгнула злая, уставшая, грязная и жаждущая убивать. И тут же напоролась на мрачного Стэйна. Он смерил взглядом сначала меня, потом посмотрел выше, видимо на Мика, который был сзади, и, чеканя каждое слово, произнёс:

– Какого демона, Рупертс, ты срываешь моего эксперта с задания и тащишь его непонятно куда?

– Твоего? – в голосе, прозвучавшем сзади, мне послышался рык.

– Да, сегодня утром Торкр подписал приказ и закрепил Драккарти за моим отрядом.

– С каких таких заслуг? – Мик обогнул меня и оказался лицом к лицу с Мраком.

– Я не могу ждать по делу, которое веду, экспертных заключений неделями, – прищурился Стэйн. – Так что встань в очередь, Рупертс.

Услышав второй раз за день, как его задвигают в эту самую очередь, Мик натурально зарычал. Я даже увидела, как проступает шерсть на скулах законника. Серая такая… Волчья?

– Это вызов? – Мрак на эту демонстрацию ярости прореагировал с эмоциональностью трупа.

Вместо ответа Мик, сумевший взять под контроль свою вторую ипостась, лишь выразительно сплюнул под ноги. И, больше не говоря ни слова, пошел в участок.

Остальные оборотни с интересом посматривали на нас со Стэйном, но не подходили.

– Я не смог до тебя дозвониться, – меж тем сухо отчеканил Мрак, сверля взглядом меня. Точнее, платье, на лифе которого виднелись пятна мазута.

– Мой переговорник все еще сломан, – раздражённо напомнила я.

Но, судя по всему, такой ответ лишь сильнее взбесил Мрака.

– Демоны тебя побери, Драккарти!.. Я, как полный идиот, ищу тебя с утра по всему отделу… – начал было Мрак.

Вот только я, тоже взвинченная и злая, была в том состоянии, когда язык работает быстрее, чем мозг. И не смогла удержаться от ехидства и перебила Мрака:

– Почему же полный? Ты вполне себе спортивный и подтянутый…

– Дэй! – рявкнул мое имя, а по ощущениям – выматерился оборотень. Удивительно, как при этом он не схватил меня за плечи и не встряхнул. – Мне нужно срочно обследовать сгоревшую квартиру. И сделать должна это именно ты, как побывавшая там во время самого взрыва и своими глазами все видевшая. А Хук мне заявляет, что мисс Драккарти уехала с отрядом Рупертса на экспертизу. И вернешься еще нескоро… Твой номер переговорника, указанный в личном деле, не отвечает… И вообще, почему в таком виде? Где форма?

Я чувствовала, как Стэйн, еще несколько минут назад холодно разговаривавший с Миком Рупертсом, сейчас близок к состоянию «придушу и не замечу».

Я уже хотела ответить, как Мрак, сжав кулаки до побелевших костяшек, ровным тоном произнес:

– Приведи себя в порядок и переоденься. Даю полчаса. После жду тебя у себя в кабинете. – И, развернувшись, чеканным шагом направился к входу в отделение.

А я осталась стоять. И негодовать. Полчаса?! Да он издевается!

С сомнением посмотрела на испачканный подол платья. Прикинула, что и сама наверняка выгляжу такой же перемазанной в машинном масле.

М-да… вот всегда знала, что красота – не главное мое оружие. Но вот сегодня ей в моем лице мир точно можно было не спасать, а только лечить. В основном от икоты. Испугом.

Мне, чтобы только всю грязь отмыть, полчаса нужно. А еще высушить волосы, переодеться…

Больше не тратя ни минуты, поспешила в лабораторию. Узнав у Хука, где находится женская душевая, подхватила форму и поспешила в указанном троллем направлении. И все это время костерила Мрака. И если бы мыслями можно было убивать, то Стэйн в этот миг стал бы трупом.

В душевой выбрала самую дальнюю кабинку. Открыла кран и с наслаждением подставила лицо под теплые струи душа. Вода смывала мыльную пену, стекала по макушке, целовала плечи и уносила с собой раздражение и напряженность в теле, оставляя лишь легкую усталость.

Я стояла бы так вечно, но… Фтырховы полчаса! С сожалением закрыла кран и начала вытираться, когда дверь в душевую хлопнула и послышались девичьи голоса.

– Заметила, Рокси, сегодня Стэйн рвет и мечет. Так на Хука нарычал, что я не знала потом, как к троллю подойти, чтоб экспертное заключение получить по своему делу… – услышала я сопрано.

– Так еще бы ему не рычать… столько лет держал оборону и вчера сдался, – ехидно отозвался второй девичий голос. – Орм рассказал, как он в своём кабинете этой ночью со стажеркой резвился.

– Неужели крепость по имени Риднор Стэйн пала? – вопросила обладательница мелодичного сопрано. – Хм… интересненько… А как же его знаменитое «я не завожу романов на работе и своему отряду не позволю»?

– Думаю, что кончилось, – ответу второй вторил шум льющейся воды. – И теперь, даже несмотря на то, что Стэйн вышел из клана и стал вольным, наши на него все равно начнут охоту…

Мне бы стоило кашлянуть, обозначив тем свое присутствие. Ведь пока оборотницы, а подозреваю, что обсуждали Мрака именно они, не учуяли меня лишь благодаря тому, что я только что помылась. И запах шампуня и мыла заглушал мой собственный. Но я продолжала стоять. И узнавать о себе много нового и интересного.

– Угу. Только стажерку подвинуть придется, – заметила двуликая с сопрано. – Хотя… Человеческие девушки слабы и легко ломаются. Подвернет руку или ногу…

Так… я сжала кулаки. Вот уж не думала, что у двуликих «подвинуть» и «столкнуть» имеет столь буквальный смысл. Фтырх вам будет, блохастые, а не поломанная Драккарти! Обвешаюсь защитными амулетами, как перевертыш блохами, и еще посмотрим, кто кого «уронит».

– Не ты ли, Крис, ей в этом поможешь? – отфыркавшись от воды, саркастично вопросила та, которую назвали Рокси.

– Надо мне еще. Мьяла все сделает за меня. Она же уже который год спит и видит, как бы от Стэйна метку получить. И ей даже плевать, что он пока утратил связь со своим зверем.

– Угу. Но при этом она перепробовала половину отдела, – заметила Рокси.

– Думаю, Мьяла просто искала запасную парковку для своих бамперов, если не выгорит со Стэйном, – хохотнула Крис.

– Ну для этого она нашла удачное место. Тут на одну оборотницу по дюжине самцов…

– И ты, Рокси, при этом умудрилась выйти замуж не за законника, а за человеческого мага, – усмехнулась обладательница сопрано.

– Что б ты понимала! – беззлобно отозвалась Рокси. – Я лучшего отца для своих волчат и не сыскала бы.

– А не ты ли, подруга, мне на прошлой неделе жаловалась, как твой благоверный, над дверью повесил оберег от всяческого зла, и теща не смогла войти в дом?

– Пф! Это было недоразуменее! А перед моей мамой он уже извинился. Три раза.

Разговор оборотниц свернул на житейские темы, а вскоре и вовсе завершился. Душ зашумел сильнее. А спустя совсем немного я услышала:

– Крис, давай быстрее, нам только пятнадцать минут дали. И они вот-вот истекут, – поторопила подругу Рокси. И двуликие с фырчаньем начали одеваться.

М-да, похоже, полчаса – это было еще щедро…

Я заторопилась. Постаралась быстро переодеться, скрутила влажные волосы в тугой узел на затылке и поспешила в лабораторию. Хотела оставить там грязное платье и забрать пару артефактов, из нестационарных, для экспертизы в обгоревшей квартире.

Вот только Хук, как оказалось, довел дело выбивания из начальства нового выездного набора до конца, а само начальство – до уравнобешеного состояния.

– Вот. – Хук с гордостью указал на новенький чемоданчик. – И больше чтоб кварталы не взрывала!

– Там была квартира… – попыталась возразить я.

– Да какая разница, какого диаметра будет кратер, если в его эпицентре сгинет еще один выездной набор?! – И тролль махнул рукой в духе «не крути мне мозги на эти ваши женские уточнения, как на щипцы для завивки, я и без тебя кучеряво рассуждаю».

Я лишь улыбнулась этому ворчанию, поблагодарила Хука. Вот только прощание вышло слегка в духе угонщиков. Правда, я, уходя, прихватила на память не чабиль, а всего лишь чемоданчик. И, стоя на пороге лаборатории, произнесла:

– Ну, пожелайте мне удачи!

– Удачи, – усмехнулся Хук и тихо, думая, что я не услышу, добавил: – А Стэйну запасной комплект нервов и валериановой настойки. Ванны две.

«Видимо, эксперт припомнил, как оборотень на него наорал, не иначе, – подумала я. – Иначе к чему было такое пожелание тролля Мраку?»

По коридору я старалась спешить, но медленно. Так, на всякий случай, чтобы не споткнуться обо что-нибудь и не поломаться. А то мало ли… Как говорил Катафалк: свернутая шея не освобождает вас от зачета, а курсовую вы обязаны защитить, даже если она успела за семестр превратиться в ваш некролог!

Так что больничный, увы, лишь бы добавил мне проблем к прохождению стажировки, а не избавил от оной.

Когда я добралась до кабинета, Стэйн разбирал бумаги. И несколько минут демонстративно меня не замечал. Я сначала кашлянула, потом выразительно и громко чихнула… И уже подумывала над тем, не подойти ли к окну и совершенно, абсолютнейше случайно сдвинуть здоровенный фикус с подоконника на пол. Так сказать, заставить непринужденно обратить на себя внимание.

Но Мрак, не иначе как что-то почувствовавший, поднял взгляд от бумаг и сухо произнес:

– Ты опоздала, Драккарти. – И сверкнул взглядом так, что мои мысли предпочли заранее покончить жизнь самоубийством, не дожидаясь, пока тело подтянется.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы ответить:

– Машинное масло быстро не отмывается. – Я не стала уступать Мраку.

Начну сейчас извиняться, оправдываться – и со мной просто перестанут считаться. Проходила это уже на первом курсе. Тогда я впервые вошла в аудиторию и поймала на себе сразу несколько снисходительных взглядов парней. Со стоеросиной Стронсом даже пришлось выяснять отношения в магическом поединке. Тогда он знатно повозил меня по тренировочному рингу. Но и я поправила ему точку зрения на то, что девушкам в артефакторике все же место. Ударом в глаз.

– Ты не поверишь, Драккарти, но я в курсе. Тоже, знаешь ли, приходилось иметь дело и с мазутом, и с маслом. – Губы оборотня сжались в линию.

А мне стало интересно: где именно гваздался этот двуликий? Подростком в отцовском гараже? Или… оборотницы упоминали, что Стэйн служил на барьере, где в ходу были мощные вседорожники…

Додумать мысль я не успела. Стэйн припечатал:

– Раз ты наконец готова, выезжаем. Мои ребята уже на месте. И… – Оборотень тяжело выдохнул, посмотрел на меня, как на подаренную вскладчину спокойствием и душевным равновесием надгробную плиту. – Это тебе. Пока свой не починишь, чтобы была на связи.

И на стол лег простенький переговорник. По ободу, обрамлявшему центральный кристалл, шла тонкая вязь, обвивавшая пять мелких красных камешков сердолика. Значит, память у амулета всего ничего.

– Если экстренно нужно вызвать меня – жми на верхний красный. Ниже – Зарнир. Затем Мириам, за ней – Севрин, последний – Леард. Поняла?

– Спасибо.

На мою благодарность Мрак отреагировал в духе: поблагодарила – спасибо, а если бы вообще не приходила в отдел на стажировку – было бы большое спасибо!

На этот раз до квартиры убитого гоблина мы добирались не на служебном чабиле, а на личном мраковском. Да как! Поездка, полная безмолвия, вышла из серии: был тихий обеденный полдень с ураганом и цунами.

Затормозили мы знатно: резкий визг колодок, после которого чабиль на дрифте вписался в парковочное место, оставив на мостовой следы протекторов и моих скоропостижно скончавшихся нервов.

– Какого… – кажется, я нечаянно занялась гуманитарным образованием Стэйна. Точнее, расширила его словарный запас. Правда, тот оказался из разряда, когда кувалдометром попадают по пальцу… Но просвещение же должно быть разносторонним. – Какой фтырх в тебя вселился, Стэйн?

– У меня все в порядке. Это у тебя нервы шалят, – холодно, словно ничего не произошло, отозвался Мрак.

Хотелось сказать, что они у меня сейчас не шалят, а готовы устроить оптом погром, революцию и аутодафе одному невозмутимому оборотню. У меня даже глаз задергался, когда я посмотрела на уверенно-спокойный, словно высеченный из мрамора, профиль Стэйна.

Мне стоило больших усилий, чтобы не начать кровопролитие. Бесит! Как же этот оборотень иногда бесит!

Именно в таком настроении я и поднялась в квартиру. Но едва увидела обугленный остов дивана, раскуроченный взрывом пол – все эмоции куда-то ушли. Передо мной появилась цель – найти зацепки по делу о похищении Ока. Остальное неважно.

Мой взгляд прошелся по тому, что осталось в квартире после взрыва. Тело покойника уже вынесли. Но остального ребята из отряда Стэйна не тронули.

Это миф, что взрыв выжигает все следы. Нет. Их остается полно. Главное – уметь смотреть.

Впрочем, в квартире гоблина особо и приглядываться не приходилось. Там было столько всего… Я смотрела на оплавленные провода, покореженные схемы магических потоков, закопченные осколки кристаллов и едва сдерживалась, чтобы остаться в глазах отряда Стэйна приличным человеком, а не специалистом-артефактором в стадии полного офонарения. И мне даже это удалось: материлась я про себя, но какими этажами…

Столько артефактов. И все были спрятаны под полом! И обложены глушилками, чтобы не фонили… Вот этот покорёженной остов, похоже, от взрывного ежа. А в другом обугленном механизме я узнала отвод глаз. Разбившийся корпус клепсидры – не иначе как ускоритель, при активации которого маг на несколько мгновений может стать сверхбыстрым… Да даже наполовину сгоревший деревянный ключ – универсальная отмычка, о которой нам лишь рассказывали на лекциях, утверждая, что нам навряд ли придется с ними сталкиваться по работе…

– Ну, что скажешь? – поинтересовался Мрак, глядя на мое хмурое лицо.

– Будем копать улики, – вынесла я вердикт и добавила: – Нужна лопата.

И, судя по тому, как вытянулись лица у законников, «копать» и «рыть землю носом» они не воспринимали так буквально.

– Знаешь, если бы это сказал некромант, я даже бы не удивился. Но чтобы артефактор собирал улики лопатами… – Зар первым отошел от изумления.

– Мешками, – поправила я стрелка. – Тут их столько, что, боюсь, мне потребуется пара дней на одну их сортировку. Пока же могу сказать: убитый был очень… запасливым… – И я перечислила артефакты, которые с ходу смогла опознать.

– Какое интересный ты подобрала синоним к слову «сволочь», – хмыкнул Северин, опершись своим внушительным плечом о косяк. – Таким кучу народа положить можно.

– Вот сейчас и будем разбираться.

Вот только доблестные законники не подозревали, что они «будут», а я – «разбираться». Зар, Сев, Лиард и Стэйн орудовали лопатами. Больше всех, судя по выражению лица, негодовал чувствитель. Тонкие пальцы парня так чужеродно смотрелись на черене лопаты, что у меня, собиравшей вместе с Мириам осколки от еще не опознанного амулета в пластиковый мешок, вырвалось:

– Такое ощущение, что Лиард и лопата сегодня были впервые представлены друг другу…

Оборотница на это не выдержала и фыркнула:

– Еще бы! Наследник древнего рода, бриллиантовая молодежь… Могло случиться, что из всего копательного инвентаря он держал в руках только совок. И то когда играл в детстве в песочнице.

– И как же его угоразд… – я не договорила, поняв, что оговорка у меня вышла из разряда «удачного вам дна». А ведь порой именно такие формулировки можно в протоколе вскрытия указывать в качестве причины смерти.

– Вляпаться в наш отряд? – подхватила Мири, все прекрасно поняв, и, похоже, не обиделась.

Я лишь согласно кивнула.

– Это его наказание. Уж за что точно – не знаю. Слухи ходят разные. То ли за вызов, который Леард бросил альфе клана, то ли за сомнительную историю с девицей, в которой непонятно, кто кого еще скомпрометировал, то ли за то, что пошел поперек воли отца… Но задумывалось оно по принципу: ткнут щенка носом в грязь людских пороков, и он одумается. А наш чувствитель в отместку взял и прижился в отделе! И спустя год не захотел возвращаться в клан…

– Я, вообще-то, все слышу, – холодно отозвался объект наших сплетен, перестав махать заступом и всем своим видом показывая нам с Мири, что у оборотницы и меня был отличный шанс промолчать. Но мы его упустили.

– Скажу больше, – хохотнул громила Сев, прервав работу. – Мы тут все это слышим.

– Но кое-кто тактично делает вид, что он словил проклятье глухоты, – хмыкнул Зар, сверкнув белозубой улыбкой и указав на себя. При этом рыжий беззаботно оперся на черен вертикально поставленной лопаты.

– Драккарти, – холодно произнес Стэйн, безошибочно найдя причину, по которой раскоп… сбор улик был приостановлен. Причем его голос прозвучал столь выразительно, словно я была виновата не только в техническом перерыве, но вообще ВО ВСЕМ. И виновата ОПЯТЬ!

И вот удивительно: произнес Мрак лишь мое имя, а вновь за лопаты схватились все. Даже те, кто их до этого не держал. Например, Мири.

И вроде ведь они были из разных кланов, но чувствовалось: сейчас они подчиняются Стэйну не как капитану, а по закону сильнейшего. Вот только я-то оборотнем не была. Потому упрямо посмотрела хмурому двуликому прямо в глаза через всю комнату.

И вдруг резко мир сузился до нас двоих. В глубине его холодного взгляда плескалось неразбавленное раздражение. Моим же можно было потопить корабль. Как же он меня сейчас бесил! А больше всего в нем бесило, что я не могла его понять! У-у-у, обор-р-ротень…

– Я закончил! – радостный голос Зара был сродни удару кнута, вспоровшего вязкую тишину. Отчего я резко повернула голову в его сторону.

Вот ведь неисправимый оптимист! Этот рыжий двуликий был из той породы гадов-жизнелюбов, которых обещаешь за их фонтанирующий позитив сжечь на костре, а они кричат: «Ура! Ну наконец-то появится откуда прикурить!»

– Отлично, значит, ты носишь мешки и сгружаешь их в машину, – тут же ответил Стэйн.

Тяжкий вздох стрелка заставил засмеяться всю команду. А спустя час мы закончили со сбором улик. Вынесли все. В том числе часть стен, абсолютно весь пол и чуть-чуть потолка. Оставив взамен жильцам дома целую кучу впечатлений о работе законников.

А вот когда все это добро привезли в отдел, сгрузив добытое посреди лаборатории, то я услышала потрясенное Хука:

– У меня дежавю… Столько мешков разом я видел лишь однажды: когда ко мне приехали разом все родственники ж-ж-жены.

Судя по лицу тролля, воспоминания эти были с оттенком кошмара. Он даже заикаться стал. Хотя до моего первого самостоятельного сбора улик я за мастером этого не замечала.

– И что вы с ними делали? – поинтересовалась я.

– С кем? – все еще гипнотизируя взглядом груду посреди лаборатории, заторможенно вопросил тролль.

– С родственниками, – пришлось пояснить.

– Пытался не убить, – честно отозвался Хук. Со мной, судя по тому, как нервно тролль забарабанил пальцами по столу, он старался сейчас сделать то же самое.

Двуликие к этому моменту уже ушли. Так что с мастером мы остались один на один. Хук еще раз окинул печальным взглядом мешки и выдохнул:

– Так, у нас сегодня до ночи много работы. И первое из дел – сварить кофе…

Сортировали мы с Хуком все долго. Но как пробило шесть вечера, мастер снял с себя халат, повесил его на крючок и со словами «продолжим завтра» собрался покинуть лабораторию.

– А как же…

Я кивнула на еще пять неразобранных мешков.

– Дэй, ты еще молодая… Но поверь мне, старику: ловля преступников ловлей, а рабочий день по графику. В нашем экспертном ремесле и так очень часто приходится работать сверхурочно, так что пользуйся любой возможностью отдыхать в положенное для этого время.

Засим Хук удалился. А я… вспомнила, что помимо работы у меня еще есть личная жизнь. И часть оной – мой собственный переговорник, который я вчера разбила. И я решила его починить. К тому же в лаборатории были артефакты ничуть не хуже, а многие и лучше, чем мои домашние. Прикинула, что часа полтора мне хватит…

И вот едва я закончила крепить новый кристалл взамен разбившегося и активировала силовые нити, как амулет завибрировал. И когда приняла вызов, услышала папин голос:

– Шестереночка, я не мог до тебя сегодня целый день дозвониться…

М-да… не Стэйн один, похоже, пытался сегодня связаться со мной. Оказалось, что отец уезжал на несколько дней: ребята готовили болид к заезду, который должен был состояться через неделю. Но один из механиков сломал руку.

– Ты ведь помнишь Люка, Дэй? – спросил отец, не сомневаясь, что я не забыла его друга.

– Конечно.

– Так вот, он сейчас в гипсе и просил подменить его… Сама же понимаешь, эликсиры не для магов…

Я лишь хмыкнула. Ну да, не для магов. Не для артефакторов – так точно: при применении восстанавливающих зелий слегка сбиваются токи силы. И если для того же боевика это не столь страшно, то у маготехника, работающего порой с тонкими настройками и механизмами, это чревато браком изделия. Так что я понимала Люка, который предпочел страдать и проходить пару недель в гипсе, чем потом проводить заново отстройку потоков.

– Так что не теряй меня, шестереночка. Вернусь через пару дней…

– Береги себя, па…

– И ты себя, малышка, – напутствовал отец перед тем, как закончить разговор.

Я посмотрела на погасший переговорник и уже было собралась положить его в карман, как он снова ожил.

На этот раз меня хотела услышать Линк. А еще узнать, все ли в порядке после той злополучной вечеринки, услышать, как проходит моя стажировка, и в ответ пожаловаться на свою… Слово за слово выяснилось, что подруга, которая вот уже пять лет изучала лечебное дело, проходит практику в столичной психо-эмпатической лечебнице. И ее за два дня практики уже успело достать несколько пациентов.

Первый – оборотень с раздвоением личности. Причем психическое расстройство было у блохастого не в целом, а, так сказать, по частям: в звериной ипостаси его волк считал себя хомячком. И после него приходилось кушетку чистить от шерсти.

Вторым оказался вежливый вампир, пробовавший ухаживать и даривший вместо цветов стейки с кровью. Чтоб быть оригинальным, как заявил клыкастый.

Третий – спокойный гном-неврастеник, отлично умевший уклоняться от летящих в него предметов и от уплаты налогов, но словивший-таки тремор рук.

Болтали мы с подругой примерно столько же, сколько я чинила сам переговорник. И когда закончили, за окном опять распустилась пышными соцветиями мирабилиса пряная жаркая ночь.

Впрочем, я еще успевала на последний общественный вагончик, если потороплюсь. Поэтому я прихватила грязное платье и поспешила на остановку. И, о чудо, меня даже никто не остановил и не задержал. Так что я успела как раз вовремя на остановку.

А вот подходя к дому, я отчего-то ощутила тревогу.