Глава 4

— Ну что, дорога открыта! — Наум развернулся от окна, широко улыбаясь. Его глаза блестели в полумраке кабинета как у хищника, почуявшего добычу.

Череп — верный помощник Наума, получивший свое прозвище за характерный шрам на лысой голове, молча взял пульт и прибавил громкость телевизора. Знакомый голос дикторши наполнил помещение:

«Сегодня утром в элитном жилом комплексе „Парус“ было обнаружено тело известного предпринимателя Андрея Савельева. По предварительным данным, бизнесмен был застрелен через окно своей квартиры на девятом этаже. Следствие рассматривает версию заказного убийства…»

Наум опустился в кожаное кресло, продолжая улыбаться. Он отсалютовал бокалом экрану, где мелькали кадры оцепленного полицией подъезда и суетящихся криминалистов.

— Заказное, говорят, — пробормотал Череп, почесывая кончик своего носа. — Профи работал. Ни гильз, ни отпечатков.

— Видимо, не только мне он перешел дорогу. — Наум издал короткий смешок. — А что теперь будет с поставками, как думаешь?

Вопрос был риторическим. Оба прекрасно знали, что случится дальше. Савельев контролировал почти сорок процентов поставок элитного алкоголя в город. Его смерть создавала вакуум власти, который нужно было заполнить быстро и решительно.

На экране появилось фото Савельева — холеное лицо успешного бизнесмена, дорогой костюм, уверенная улыбка. Теперь это было лицо мертвеца, очередной жертвы беспощадных законов их мира.

— Что меня всегда забавляло в Савельеве? — Наум покрутил бокал, любуясь игрой света в янтарной жидкости. — Он действительно верил, что можно вести дела честно. Платил налоги, оформлял все документы, старался не связываться с темными схемами.

Череп хмыкнул. В их бизнесе такая наивность была равносильна самоубийству.

— Помнишь, как он отказался от нашего предложения о партнерстве? — продолжил Наум. — «Я не сотрудничаю с криминалом,» — он передразнил характерную манеру речи покойного. — А теперь посмотри, к чему привела вся его честность.

Новости переключились на другие темы, но Наум продолжал смотреть на экран невидящим взглядом. Он вспоминал их последнюю встречу с Савельевым, состоявшуюся пару месяцев назад. Тогда он сделал последнее предложение — войти в долю добровольно, пока не поздно. Савельев отказался, и его судьба была решена.

— Кто-то должен был преподать ему урок, — произнес Наум задумчиво. — Просто так получилось, что кто-то другой сделал это за нас. Удачное совпадение, правда?

Череп промолчал. Он давно усвоил, что некоторые вопросы лучше оставлять без ответа. Особенно когда дело касалось «удачных совпадений».

— Свяжись с нашими людьми, — Наум резко сменил тему. — Пусть готовятся к увеличению объемов. Теперь, когда Савельев отошел от дел, его портовые склады и маршруты быстро окажутся без присмотра.

Череп сидел в кресле напротив стола, внимательно слушая инструкции босса. За годы работы он привык к тому, как Наум выстраивал свои комбинации — всегда на несколько ходов вперед, просчитывая каждую деталь.

— Первым делом нужно взять под контроль документацию, — Наум достал из ящика стола папку с бумагами. — У меня есть полный список контрактов Савельева. Его вдова будет слишком занята похоронами и горем, чтобы заметить, как компания медленно уплывает из её рук.

Он разложил на столе несколько листов, испещренных цифрами и названиями компаний. Каждый документ представлял собой часть сложной схемы

— Три основных дистрибьютора, — Наум указал на названия компаний, обведенные красным маркером. — Они держат восемьдесят процентов поставок Савельева. Нужно действовать быстро, пока конкуренты не очухались.

Череп склонился над бумагами, запоминая детали. Он знал, что от точности выполнения этих инструкций зависит успех всей операции.

— «Винный дом» возьмем первым, — продолжил Наум. — У них через неделю заканчивается лицензия на импорт. Наши люди в мэрии уже подготовили почву — будут проблемы с продлением. А мы предложим помощь… за небольшую долю в бизнесе.

Он усмехнулся, представляя, как директор «Винного дома» будет метаться между кабинетами чиновников, пытаясь понять, почему вдруг возникли проблемы с документами, которые раньше оформлялись без задержек.

— «Алко-Престиж» и «Элитные напитки» возьмем через банк, — Наум достал ещё одну папку. — У обеих компаний крупные кредиты. Савельев был их поручителем. Теперь банк потребует досрочного погашения… или смены собственника.

Череп кивнул. Схема была отработана не раз — создать финансовые проблемы, а потом прийти на помощь с выгодным для себя предложением.

— А склады? — спросил он. — У Савельева пять крупных терминалов в порту.

— Уже решается, — Наум потянулся к телефону. — Начальник порта получил свой конверт. Через два дня начнется внеплановая проверка противопожарной безопасности. Все склады закроют на неопределенный срок. А товар нужно где-то хранить…

Он набрал номер и включил громкую связь.

— Борис? Да, я. Подготовь документы на аренду складских помещений в северном терминале. Да, все пять тысяч квадратов. Срок — от трёх месяцев. Цену… — он сделал паузу, — цену поставь на тридцать процентов ниже рыночной. Да, я знаю, что это убыточно. Нет, это не ошибка.

Закончив разговор, Наум откинулся в кресле.

— Когда у тебя скоропортящийся товар на миллионы, и нужно срочно где-то его хранить, ты не будешь долго выбирать. Особенно если тебе предлагают такие выгодные условия.

Он взял карандаш и начал рисовать схему на чистом листе.

— Через неделю все их товары будут на наших складах. Через две — у них начнутся проблемы с лицензиями и кредитами. Через месяц они сами придут к нам с просьбой о помощи.

Схема на бумаге становилась все сложнее, превращаясь в паутину стрелок и связей.

— А самое главное — все будет выглядеть абсолютно легально. Никакого криминала, только бизнес. — Наум улыбнулся. — Савельев бы оценил иронию.

— Не забудь про таможню, — добавил Наум. — Пусть наши каналы работают без перебоев. А у конкурентов пусть начнутся внезапные проверки. Каждая фура должна простаивать минимум сутки. Клиенты быстро поймут, с кем выгоднее работать.

Он встал и снова подошел к окну. Город внизу продолжал сиять огнями, не подозревая, что его алкогольный рынок стоит на пороге больших перемен.

— Знаешь, что самое прекрасное в этом плане? — спросил Наум, не оборачиваясь. — Когда все закончится, никто даже не сможет доказать, что это было захватом. Просто неудачное стечение обстоятельств. Просто бизнес.

После напряженного дня мысли Наума потекли в другом направлении. Он нуждался в разрядке, и присутствие Карины в здании было как нельзя кстати. Молодая танцовщица давно бросала на него красноречивые взгляды, и он знал — достаточно лишь намека.

Наум набрал нужный номер на телефоне:

— Зайди.

Она появилась через несколько минут — стройная брюнетка в облегающей юбке и белой блузке, от которой веяло сексуальностью. Её каблуки отстукивали четкий ритм по паркету, бедра покачивались в такт шагам.

— Присядь, — Наум указал на край стола. Карина послушно присела, закинув ногу на ногу. Её юбка слегка задралась, обнажая стройные бедра. Она заметила, как взгляд Наума скользнул по её ногам, и внутренне улыбнулась — первый раунд за ней.

— О вчерашнем… — начал он, но Карина мягко перебила его:

— Не стоит объяснять. Я все понимаю.

Она произнесла это с легкой улыбкой, стараясь вложить в свой голос максимум понимания и покорности. Наум явно не ожидал такой реакции — он привык к истерикам и сценам ревности от своих любовниц.

— Ты удивляешь меня, Каро, — произнес он, откидываясь в кресле. — Я думал, ты будешь…

— Кричать? Плакать? — она тихо рассмеялась. — Зачем? Мы оба знаем правила игры.

Наум медленно поднялся из кресла, подошел к ней вплотную. Карина не отстранилась, когда его рука скользнула по её колену, поднимаясь выше. Её дыхание участилось, зрачки расширились от возбуждения.

— И какие же это правила? — хрипло спросил он, наклоняясь к её шее.

— Ты — хозяин, — прошептала она, подаваясь навстречу его прикосновениям. — А я.… я просто хочу доставлять тебе удовольствие.

Её слова попали точно в цель. Наум резко притянул её к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Карина ответила со всей страстью, на какую была способна. Она знала — сейчас решается её судьба, и она должна сделать все, чтобы он не смог её забыть.

Каро была податливой и страстной. Она отзывалась на каждое прикосновение, тихо постанывая, когда его губы скользили по её коже. Её руки уже расстегивали его рубашку, ногти слегка царапали грудь.

Но где-то на краю сознания Наума мелькнул образ другой женщины. Насти. Её холодная красота, властный взгляд, то, как она умела держать его на расстоянии, распаляя желание до предела. С ней каждый раз был как первый — неизвестность, борьба, сладкая мука ожидания.

Наум тряхнул головой, пытаясь избавиться от непрошеных мыслей. Сейчас перед ним была Карина — горячая, желанная, готовая на все. Он резким движением сдернул с неё блузку, обнажая кружевное белье.

Её кожа пахла дешевыми духами, была нежной и гладкой под его ладонями. Карина выгибалась навстречу прикосновениям, её руки блуждали по его телу, распаляя желание. Но что-то мешало полностью отдаться моменту.

Настя. Чертова Настя! Даже сейчас она незримо присутствовала здесь, отравляя удовольствие своей холодной усмешкой. Наум злился на себя за эту слабость, за то, что не мог выкинуть её из головы.

Карина чувствовала его напряжение, но списывала его на страсть. Она стала более настойчивой, её движения — более откровенными. Её губы скользили по его шее, спускаясь ниже, пока не достигли пряжки ремня.

Наум прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Карина знала, что делает — её язык и губы творили чудеса, заставляя забыть обо всем. Почти обо всем. Потому что где-то в глубине сознания продолжал звучать насмешливый голос Насти.

Он резко поднял Карину, развернул и толкнул на диван, накрывая девушку своим телом. Сейчас существовало только желание, только жажда обладания, только необходимость заглушить мысли о той, другой женщине.

Карина подавалась навстречу его движениям, её стоны становились все громче. Наум двигался все быстрее, словно пытаясь убежать от преследующего его образа. Но чем ближе подступало наслаждение, тем отчетливее становилось понимание — он никогда не сможет получить с Кариной того, что давала ему Настя. Настя не просто занималась с ним сексом — она играла с ним, подчиняла его, заставляла желать большего. Она была как наркотик, от которого невозможно излечиться. И сейчас, в объятиях другой женщины, он острее чем когда-либо ощущал свою зависимость от неё.

В тот момент, когда страсть достигла пика, дверь кабинета открылась без стука. На пороге стояла она — Настя. Сегодня она была в обтягивающих джинсах и кожаной куртке, с небрежно собранными в хвост волосами.

Карина замерла, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Но Наум даже не попытался отстраниться — он продолжал держать её в своих объятиях, словно бросая вызов вошедшей.

Настя неторопливо прошла через кабинет, словно не замечая интимной сцены перед ней. Её каблуки отбивали размеренный ритм по паркету — тук, тук, тук. Она опустилась в кресло Наума за его столом, закинув ноги на полированную поверхность.

— Я прям на три дэ порно сеансе, — проворковала она, наблюдая, как Наум торопливо приводит себя в порядок. Её голос был мягким, почти ласковым, но в нём слышались стальные нотки.

Карина, пытаясь сохранить остатки достоинства, поправляла одежду дрожащими руками. Её лицо пылало от стыда и унижения.

Настя потянулась к графину с виски, налила себе щедрую порцию. Её движения были плавными, уверенными — движения хозяйки положения. Она сделала глоток из стакана Наума, оставив на стекле след темно-красной помады.

— Не торопись уходить, детка, — обратилась она к Карине, когда та направилась к двери. — Мне нравится публика.

Карина замерла, не зная, как реагировать. Она посмотрела на Наума, но тот избегал её взгляда. Его лицо, раскрасневшееся от недавней страсти, теперь стало бледным.

— Наум, — Настя покрутила стакан в руках, — сколько раз повторять, что двери лучше запирать, особенно если развлекаешься!

Каждое её слово было пропитано ядом, завернутым в обертку из меда. Она улыбалась, но её глаза оставались холодными, оценивающими.

— Я могу идти? — тихо спросила Карина, обращаясь скорее к Насте, чем к Науму.

— Конечно, милая, — Настя махнула рукой. — Только помни — некоторые игрушки лучше не трогать. Они могут быть… опасными.

Карина практически выбежала из кабинета. Как только дверь за ней закрылась, улыбка исчезла с лица Насти. Она медленно поднялась из кресла, обошла стол и приблизилась к Науму.

— Знаешь, что самое прекрасное в этот момент? — произнесла она, подходя ближе. — То, как быстро сильные мужчины превращаются в испуганных мальчиков.

Её рука скользнула по щеке Наума. Он не отшатнулся, хотя каждый мускул его тела напрягся от этого прикосновения.

— Я не увидела денег на своем счете, — произнесла девушка, допивая напиток.

— Я же сказал, что оплачу. Не надо ходить за мной, — Наум пытался взять ситуацию под свой контроль. Да, Настя застукала его с Каро, но такое произошло не в первый раз.

— Наум, я не шучу! Где мои деньги! Я же могу повернуть дуло немного в другую сторону.

Настя пристально смотрела в глаза Науму и ждала ответа.

— Не смей мне угрожать, — шипел Наум ей в ответ.

— Иначе что? Посадишь меня? Ой, — засмеялась Настя, — И это ведь тебе не удастся. Ведь именно поэтому я — киллер! — голос Насти повышался, теперь она уже кричала, — Я жду перевода. И теперь я хочу не только плату за заказ, но и процент от той суммы, которую ты замыслил получить от Савельева, а точнее от его смерти!

Это не было просьбой — это был приказ.

Когда дверь за ней закрылась, он тяжело опустился в кресло. От Насти пахло духами, властью и опасностью. И он знал, что снова пойдет за этим запахом, как завороженный.

Потому что она была права — у него действительно не было выбора. Настя держала в своих руках слишком много нитей его жизни, слишком много секретов, слишком много доказательств. Один её звонок — и вся его империя рассыплется как карточный домик.

Карина медленно побрела к раздевалке, чувствуя себя полностью опустошенной. Всё, что произошло в кабинете, казалось каким-то сюрреалистическим спектаклем, где она сыграла роль жалкой статистки. Её тщательно продуманный план соблазнения превратился в очередное унижение.

В женской раздевалке она долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя не столько следы близости с Наумом, сколько чувство собственной никчемности. Вода стекала по лицу вместе со слезами, которые она наконец позволила себе пролить.

Выйдя из душа, Карина посмотрела на себя в зеркало. Молодая, красивая, желанная — но всё это не имело значения, пока существовала Настя. Эта женщина каким-то непостижимым образом держала в своих руках не только Наума, но и весь его мир. И Карина была всего лишь мелкой фигурой в этой игре.

Но где-то глубоко внутри, за пеленой унижения и отчаяния, начало зарождаться новое чувство. Злость. Не просто обида или ревность — холодная, расчетливая ярость. Если она не может победить Настю в открытую, значит, нужно найти другой путь. В конце концов, у каждого есть свои слабости. Даже у такой железной леди, как Настя Швец.