Глава 39

Веденеев нашел её сам на следующий день. Настя сидела в своем кабинете, точнее в бывшем кабинете отца в здании напротив клуба «Нау», вновь перебирая документы по Пронину. Взгляд упал на его фотографию — последний снимок, сделанный за день до смерти. Усталое лицо, круги под глазами, затравленный взгляд. Он знал, что умрёт. Знал и всё равно пытался что-то предпринять. Может быть, именно поэтому встречался с журналистом? Хотел оставить след, зацепку для тех, кто придёт после него?

«Прости», — мысленно произнесла Настя, глядя на фотографию. Тогда у неё не было выбора. Как нет его и сейчас. Она должна защитить себя и… Севера. Потому что, если правда всплывёт, первым под удар попадёт именно он. А этого она допустить не могла.

Настя встала и прошлась по кабинету. Нужно продумать все варианты. Что, если Веденеев уже сделал копии документов? Что, если часть информации у него, а часть — у кого-то еще? Возможно, у московских коллег? Это объяснило бы его поездки в столицу.

В дверь осторожно постучали. Настя напряглась — она никому не говорила, что будет в офисе.

— Войдите, — она незаметно положила руку на ящик стола, где лежал пистолет.

— Анастасия Станиславовна, извините, — в дверях появился молодой человек в форме охранника. — Там внизу… к вам посетитель.

— Кто?

— Представился Игорем Веденеевым. Говорит, срочное дело.

Настя почувствовала, как участился пульс. Какого черта? Откуда он узнал, что она здесь? И главное — зачем пришел?

— Пусть поднимается, — после секундного колебания сказала она.

Пока охранник спускался за посетителем, Настя быстро прибрала со стола все документы, связанные с делом Пронина. Открыла на компьютере какие-то финансовые отчеты — создать видимость обычной работы.

Веденеев оказался именно таким, каким она его помнила по фотографиям — высокий, худощавый, с умными цепкими глазами за стеклами очков. Только сейчас он выглядел гораздо более потрепанным: помятый костюм, легкий запах алкоголя, нервные движения.

— Добрый день, Анастасия Станиславовна, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Или уже утро?

— Присаживайтесь, — Настя жестом указала на кресло. — Чем обязана вашему визиту?

— Я думаю, вы знаете, — Веденеев опустился в кресло и достал из внутреннего кармана пиджака конверт. — Это копия. Оригинал в надежном месте.

Настя медленно взяла конверт. Внутри оказались фотографии — она и Пронин в VIP-комнате «Нау», документы о переводе денег, какие-то записи.

— И что вы хотите? — спокойно спросила она, хотя внутри все похолодело.

— Защиты, — просто ответил журналист. — Я знаю, что за мной следят. Знаю, что Север копает под это дело. И знаю, что как только он доберется до правды — мне конец.

Настя внимательно посмотрела на него. В глазах Веденеева читался настоящий страх. Он действительно боялся — но не ее, а кого-то другого. Кого?

— Почему вы пришли ко мне?

— Потому что вы единственная, кто может меня защитить. От него.

— От кого?

— От Наума, — Веденеев нервно облизнул губы. — Я знаю, что это он приказал убить Пронина. И догадываюсь, что вы… вы не просто его любовница.

Настя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Журналист знал слишком много. Гораздо больше, чем должен был.

— Вы блефуете, — она откинулась в кресле, стараясь выглядеть расслабленной.

— Нет, — он покачал головой. — У меня есть доказательства. И не только по делу Пронина. Лебедев… Да и по вашему участию в этих делах тоже есть кое-какие странные «совпадения».

— Чего конкретно вы хотите? — её голос стал жестким.

— Денег. У меня есть долги, мне нужна сумма, которая закроет мои обязательства и сумма, чтобы уехать. Далеко и надолго.

— А взамен?

— Все материалы — ваши. И мое молчание, разумеется.

* * *

Журналист явно нервничал — пальцы, держащие конверт, чуть подрагивали, на лбу выступили капельки пота. Настя знала этот страх — страх человека, который знает слишком много и понимает, что это знание может стоить ему жизни.

А ведь Север наверняка уже уловил те мельчайшие детали, которые другие пропустили бы. И теперь методично собирает доказательства, шаг за шагом приближаясь к правде. Что он почувствовал, когда увидел её? Когда понял, кем она стала? Отвращение? Разочарование? Или где-то в глубине души осталась та нежность, что когда-то связывала их? Настя тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас не время для сентиментальности.

Настя быстро набрала номер своего информатора в казино «Золотая подкова» — любимом заведении журналиста.

— Мне нужна точная сумма долга Веденеева. И список тех, кому он должен.

— Это конфиденциальная информация, — начал было информатор.

— Обычный тариф, плюс пятьдесят процентов сверху, — перебила его Настя.

— Перезвоню через час.

Теперь оставалось только ждать. Настя подошла к бару в углу кабинета, налила себе воды. Алкоголь хотелось зверски, но сейчас нужна была ясная голова. Она не могла позволить себе ошибиться. Не сейчас, когда на кону стояло слишком многое.

Телефон зазвонил ровно через час. Настя схватила трубку, не дав прозвучать второму гудку.

— Общая сумма долга — триста двадцать тысяч гринов, — без предисловий начал информатор. — Основные кредиторы: казино «Золотая подкова» — сто пятьдесят тысяч, частный займ от «кредитора» — восемьдесят тысяч, остальное размазано по мелким долгам.

Настя быстро записывала цифры. Сумма внушительная, особенно для журналиста.

— Когда последний срок выплаты?

— «Кредитору» — через неделю. Казино готово подождать еще месяц, но под дикие проценты.

— Спасибо, деньги уже у тебя на счете.

Теперь Настя знала о Веденееве все: «Кредитор»…. Интересный персонаж. Он славился своими огромными процентами и «нестандартными» подходами к возврату своих денег. Если не вернешь вовремя — проблемы будут серьезные.

— Я могу покрыть все ваши долги перед кредиторами и организовать вам отъезд, — произнесла она, внимательно глядя на Веденеева. — Новые документы, счет в зарубежном банке, дом где-нибудь в тихом месте. Но мне нужны гарантии.

— Какие?

— Все материалы. Абсолютно все. И список тех, кому вы могли передать информацию.

Веденеев заерзал в кресле:

— А если я откажусь?

— Тогда наш разговор окончен, — Настя пожала плечами. — И вам придется иметь дело с Наумом. Я слышала, он в последнее время очень нервный.

Это была не пустая угроза — она действительно не могла его защитить, не получив полной картины. Слишком высоки ставки, слишком опасна игра. Один неверный шаг — и все рухнет.

Но дело было не только в этом. Где-то в глубине души теплилась надежда — глупая, иррациональная что, если она сможет защитить Веденеева, это как-то искупит её вину перед Севером. Что он поймет: она не окончательно потеряла человечность, что где-то под маской хладнокровной убийцы всё ещё жива та девушка, которую он когда-то любил.

Абсурд, конечно. Север — профессионал, для него существуют только факты и доказательства. А факты говорят однозначно: она преступница, и её место за решеткой. Но сердце… сердце отказывалось с этим смириться.

Сейчас ей нужно было сосредоточиться на главном — спасти Веденеева и себя. А заодно… возможно, спасти то единственное светлое, что осталось в её жизни — память о любви, которую она предала.

Веденеев достал из портфеля ещё одну папку и положил на стол:

— Здесь всё. Включая записи Пронина. Он собирал информацию обо всех. Думаю, он догадывался о вашем участии в убийствах, хотел использовать это как рычаг давления.

Настя медленно перебирала документы, записки и фотографии.

— Почему вы не использовали эти документы? — спросила она, с трудом отрываясь от папки. — Это же сенсация — личность «Призрака» рассекречена.

— Потому что я журналист, а не самоубийца, — Веденеев невесело усмехнулся. — К тому же… есть вещи, которые лучше не трогать.