68

Демьян смотрит задумчиво, беспокоя свой подбородок.

— Хочешь сказать, ты не знала, что я его сын? — спрашивает он.

— Не знала, правда. Ты, когда мы начали с Игорем встречаться, был за границей, то ли получал второе высшее, то ли по делам фирмы, не знаю… — я пристально смотрю в его лицо и продолжаю: — Вы с отцом не очень-то похожи, у тебя больше общего с мамой, я видела с ней старую фотографию в доме, в подвале которого меня держал Борька… ваших взрослых фотографии Игорь мне не показывал, о вас рассказывал немного. Познакомить нас он не спешил, не знаю почему, может, из-за Борьки. Он же любил провоцировать девушек отца. А еще, услышав от мужа "Демьян" или даже "Дема", я бы, конечно, насторожилась… но он называл тебя Димой, — Демьян хмурится после моей последней фразы и монотонно говорит:

— Это он из вредности. Мое имя выбрала мама, отец хотел назвать меня Дмитрием, в честь деда… Вот он и называл меня с детства Димой. Я так привык, что не замечал уже.

Я невольно киваю.

— Так что когда Игорь наконец нас познакомил… — стараюсь говорить спокойно, но голос срывается все равно, хрипит. — В общем, поверь, от мысли, что мы вот так, твою мать, породнились, мне было херово… Никогда бы никому такого не пожелала. Ирония судьбы, будь она не ладна… — усмехаюсь нервно. — После всего, после того, как ты бросил меня беременную… Я была уверена — ты трус и предатель. И видеть тебя было для меня адом, Демьяш.

Он молчит, думает… А потом вдруг резко встает, не выпуская бутылку из рук, спускается с крыльца и начинает нервно мерить шагами расстояние от дома до ворот. Туда-обратно, туда-обратно. Останавливается у крыльца и делает пару глотков виски из горлышка.

И вдруг рычит. Одновременно агрессивно и жалобно. Ежусь, такого я точно не ожидала. Черт, понимаю же — как же его сейчас от всего услышанного колбасит. Маска показушного спокойствия слетела…

— Да это дико, блядь, если все случайно. Это даже не ирония, это пинок судьбы! — почти кричит он. — Я был уверен — ты дрянь. Став женой отца, ты стала для меня дважды дрянью… А оно так! — он косится на меня, нервно смеётся. — Меня злило, что ты вокруг всем нравилась. Причем пиздец как злило. Отец души в тебе не чаял, даже Костя проникся! Я ж специально его к отцу приставил, попросив наблюдать за тобой. А он мне: Кристина хорошая жена. Да еще работает. Да еще детишкам помогает… И Борька… твою мать! — он вытирает лицо рукой, — Борька еще, сука! — Демьян вновь рычит, а потом громко вздыхает и говорит: — Боже, сколько всего ты вынесла.

Что ответить на это, я не знаю. А Демьян выпивает еще, подходит ко мне и, наклоняясь, тихо произносит:

— Прости меня, Кристина…

У меня просятся слезы. Черт, я не то чтобы ждала извинений, но все ж надеялась их когда-нибудь услышать. Но это, оказывается, еще больней. Потому что они настоящие. Потому что понимаю, что вина, которую я приписывала этому мужчине, меньше реальной. И ему тоже больно. Я же вижу, чувствую.

Не знаю, зачем и почему, но я тянусь к Демьяну ледяной рукой и провожу ладонью по его лицу. Короткая щетина щекочет пальцы. Но мне безумно приятно его коснуться. Демьян закрывает глаза. Нет, не шарахается, не отстраняется. Позволяет мне его трогать.

А потом наклоняется, все ниже. Наши губы слишком, слишком близко… в этот момент стакан выскальзывает из другой моей руки и громко падает на пол, разбиваясь. Я дергаюсь от неожиданности, а Демьян резко открывает глаза. Они сейчас тёплые какие-то, цвета гречишного меда. Я отворачиваюсь, мне становится жарко, не по себе… еще стакан этот. Но Демьян берет меня за подбородок. И целует. Так ненасытно, словно я живительная влага, а он не пил уже несколько дней. Я отвечаю на поцелуй, меня захлестывают эмоции, и я все их вкладываю в движения своих губ, языка… да! Поцелуй становится глубже. А эмоции еще ярче…

Не было всех этих лет. Они стерлись за секунду.

Не было Игоря…

Не было Бори.

Были только мои чувства, которые я прятала. Которые я отрицала.

Демьян прекращает наш поцелуй.

— За это тоже прости, — вдруг слышу я, и у меня в груди застывает стон.

Сдержать его! Надо. Не показывать, что этот поцелуй был нужен. Был важен.

Я вскакиваю с места и почти бегом направляюсь в дом. Алешка спрыгивает с дивана в гостиной, увидев меня, и несётся следом вверх по лестнице.

Закрываю дверь спальни. И тихонько вою…

Вот за что мне все это?

Зачем он меня поцеловал?

Алешка тоже начинает скулить, прыгает на меня. Я спускаюсь на корточки и глажу собаку.

Но вдруг слышу шаги, отхожу от двери как раз в тот момент, когда она начинает открываться.

Демьян. Он медленно заходит, а я пячусь к окну. Алешка выбегает из комнаты, оставляя меня с мужчиной наедине.

— Еще раз прости, — шепчет Демьян. — Просто вспомнил, как я тебя любил.