79

После смерти Борьки мне стало легче дышать. Наверное, нельзя так говорить, но… Нам с Демьяном он не дал бы нормально жить. Держать его все время под присмотром взаперти было бы нереально. Принудительно положить в больницу — тоже не вариант.

Спасение и облегчение пришло так. И не мы в этом виноваты.

Думаю, что и Демьян со мной солидарен. Да, ему больно так думать, он считает, что это неправильно, даже грешно, возможно, но я же вижу — ему тоже легче.

На похоронах он стоит с каменным лицом. Я рядом, держу его за руку, и плевать мне, что подумают люди. Надеюсь, со стороны мы смотримся именно как родственники, которыми, по сути, и являлись.

Проводить Борьку пришло не так много людей. В основном это партнёры и коллеги Игоря, а теперь Демьяна. Борькиных друзей всего двое. Азамат в их числе. Он держится в стороне, на нас старательно не смотрит, а на поминки вообще не едет. Что он там себе про нас с Демьяном надумал, застав нас тогда в ресторане. Может, даже и рассказал кому… Это уже не важно.

До похорон мы жили в том самом доме, где убили Борьку. Не знаю, может, Демьян так наказывал себя… Я пришла к нему в комнату той ночью, после того как увезли Борькино тело, молча забралась под одеяло и устроила голову Демьяну на грудь. Он тоже молчал, уставившись в потолок, а потом, положив руку мне на спину, легонько обнял. Однако мы не общались. Лишь дежурные фразы бросали друг другу. Все эти три дня. Даже агенту ритуальных услуг мы сказали больше, выбирая гроб, одежду, венки…

А сразу после поминок мы едем в другой дом. В тот, в котором мы жили с Игорем первое время после свадьбы. В нем Демьян делал ремонт, оказывается.

На поминках Демьян почти не пил. А здесь, зайдя в дом, тут же идет к большому бару в гостиной, достает бутылку водки. Причем я ее вспоминаю, ее дарил Игорю партнёр, который ее и производит. Игорь не пил водку, Демьяна за таким занятием я тоже не припомню. Поэтому не удивляюсь, что этот напиток так долго простоял в баре.

— Будешь? — спрашивает Демьян, доставая рюмки.

— Нет, — качаю я головой, — изжога с утра.

Демьян кивает, берет одну рюмку и садится в кресло напротив. Шумно пододвигает тяжёлый стеклянный столик и ставит на него бутылку и рюмку. Наливает водку, залпом выпивает и хмурится.

— Скажи, — начинаю я тихо, — ты считаешь, мы виноваты?

— Нет, — качает он головой, а потом, похлопав ладонью по подлокотнику кресла, говорит: — Иди сюда.

Я тут же встаю, иду. Сажусь на подлокотник, а Демьян устраивает на своих коленях мои ноги и заботливо снимает с меня обувь.

— Считаю, что только я виноват, — отвечает он серьезно. — Если бы тогда я не послушал эту Снежану, то сейчас у нас был бы ребенок, возможно, не один, мы были бы женаты и жили бы в своем большом доме. Не было бы в твоей жизни отца и моего брата…

— Но не факт же, что Борька не начал бы клинья подбивать к жене брата…

— Не факт, но… он же это из вредности, положил глаз на молодую жену отца, — Демьян проводит ладонью по лицу, делает глубокий вдох. — Да, он тебя любил, хоть это было настолько сумасшедшим, что верилось с трудом. Но вот такой Боря…

Киваю и глажу Демьяна по груди.

— А скажи мне, — начинает он неуверенно, — я хотел спросить еще тогда, когда услышал запись на диктофоне… Ты говорила этой Снежане, что шанс иметь детей у тебя равен нулю.

— Да, — я опускаю глаза и на выдохе продолжаю: — Осложнения после операции. Врачи не ставят точный диагноз — бесплодие, вроде как могу иметь детей, но… это будет чудом, Демьяш.

Он хмурится, как будто ему больно, а потом интересуется:

— А отец знал?

— Я не рассказывала ему ничего. Вместо "не могу" я сказала, что "не хочу" иметь детей. И он тоже не хотел. Говорил, что возраст…

Демьян наливает еще водки. Выпивает, а потом, поглаживая мои ноги, задумчиво спрашивает:

— А ты правда не хочешь детей?

Касаясь подушечками пальцев его щеки, громко выдыхаю и говорю:

— Совсем недавно была уверена, что не хочу. Я через такое прошла. Но… дети стоят того. Я бы хотела… Причем своего. Кто знает… современная медицина позволяет сделать чудо. Я, по идее, могу выносить, забеременеть — вот проблема. Так что можно было бы попробовать эко… — Демьян не дает мне договорить, притягивает к себе и целует. Несмотря на привкус алкоголя, этот поцелуй самый сладкий для меня.

Мы вместе. И я его никуда не отпущу. Потому что люблю. Потому что эта привязь сильнее всех цепей. Ничто не смогло нашу привязь разорвать.

В комнату со звонким лаем забегает Алешка, вслед за ним на пороге появляется Костя. Он смотрит на нас, криво улыбается и уходит. А Алешка просится к нам на руки, Демьян его поднимает и сажает на мои ноги.

— А еще я все думаю про этот счет, — произносит он. — Понимаешь, найти его мог только я, и отец об этом знал. А пароль от счета могла найти только ты. Может, он знал… о нас?

— Все может быть, — киваю я, — но мы никогда уже об этом не узнаем.