Эпилог
Почти два месяца спустя…
Я покорно ложусь на кушетку и в ожидании зажмуриваюсь. А еще вся трясусь… и от холода какой-то липкой субстанции, которую врач выдавила мне на живот, и от страха.
Да, боюсь. И не знаю, чего больше. Что результат ХГЧ был ошибочным или же наоборот? Вспоминаю первые свои эмоции после звонка врача… Я прослезилась, впервые от счастья. Но до конца не поверила. Поэтому я здесь.
И теперь остаётся ждать.
Доктор, женщина лет сорока, водит по животу устройством, с минуту уже. А у меня паника, нервы на пределе…
— Что ж, поздравляю, — улыбаясь, наконец произносит врач, — вы беременны, — она неотрывно смотрит на экран перед собой. — Отклонений и патологий не вижу.
Теплый комок радости, появившийся в груди, тут же разливается по всему телу. Господи, спасибо!
— Судя по последствиям вашей прошлой беременности, это можно назвать чудом. Однако оно уже не первое подобное в моей практике, — врач смотрит на меня, потом на мой живот, точнее на татуировку. — А вот эту красоту придется подпортить, рожать самой я вам не рекомендую.
— Спасибо, — улыбаясь, как дурочка, говорю я, а когда мне протягивают салфетку, интересуюсь: — А какой срок?
— А я не сказала? — она удивляется. — Примерно восемь недель…
Вот эта информация бьет меня обухом по голове. Я резко приподнимаюсь на локтях и, пытаясь заглянуть в монитор, хрипло спрашиваю:
— А вы не ошиблись? В прошлом месяце у меня были… критические дни.
И это правда. Были. Вспоминаю сейчас, что да, не такие как обычно, скудные. Но я решила, что это они так из-за нервов.
Врач хмурится:
— Странно. Значит, это были не они, — она открывает мою карту, внимательно изучает. — Отклонений никаких не вижу… назначу вам еще пару анализов на всякий случай.
Вытираю живот салфеткой на автопилоте и на нем же поднимаюсь с кушетки. В голове каша, в сердце страх и ужас.
Восемь недель…
А это значит, что отцом ребёнка может быть не Демьян.
В памяти всплывают последние слова, произнесенные Борькой…
Нет! Нет! Нет!
Блядь!
Вот как так?
И что же делать? Как быть? Как о такой версии отцовства рассказать Демьяну? Я не говорила ему пока о результатах анализа, не хотела раньше времени обнадеживать и себя, и его. Хотя, я думаю, он догадался. Слишком уж довольная и счастливая я спешила сегодня к врачу.
А теперь что?
А теперь как, твою мать?
— Ребенок у вас, наверное, очень желанный, — эти слова врача возвращают меня из раздумий. И я киваю. Ведь да, желанный. А еще в эту секунду до меня доходит: решу я от него избавиться, и все — шансов родить больше может и не быть.
Кладу руку на живот и прислушиваюсь к себе. Нет, несмотря ни на что, не смогу…
А значит, я буду вынашивать этого ребенка. Даст бог — рожу. И любить буду вопреки всему и всем. Потому что в первую очередь он мой.
Кабинет покидаю в смешанных чувствах. В руках несколько направлений на анализы, которые я тут же сдаю на первом этаже клиники. Расплачиваюсь за все на кассе и выхожу на улицу. Иду, не смотря по сторонам, только под ноги. Надо бы такси вызвать, что ли… нет, лучше прогуляться, подумать. Решить, что говорить Демьяну.
Я не думаю сейчас о том, что была женой его отца, не думаю о том, что вытворял со мной его брат. Полагаю, что и Демьян об этом старательно не думает. Но знает. И будет помнить… а ребенок, если он… ох уж это коварное и чёртово "если"! Если он от Борьки…
Можно сделать анализ. Сейчас… нет, лучше — когда он родится, ведь может быть опасно… И вдруг понимаю — не сделаю. Не хочу знать. Главное, чтобы ребенок был здоровым…
— Тина! — вдруг слышу я и резко останавливаюсь. Оборачиваюсь и вижу, как Демьян захлопывает дверь своего автомобиля, припаркованного напротив выхода из клиники, и спешит ко мне.
Мой любимый. Мой дорогой. Такой нужный… блядь, за что?
— Ты здесь как? — спрашиваю я, когда он оказывается рядом.
— Хотел сюрприз сделать, встретить тебя и узнать все вот так, сразу… я ж догадался, понял, куда и почему ты… — он внимательно приглядывается ко мне и по моему виду ничего не понимает. — Все в порядке?
Я киваю и пытаюсь улыбнуться.
— Да. Я… беременна, — Демьян тут же расплывается в улыбке и прижимает меня к себе. А у меня текут слезы, сами по себе. Потому что я не хочу ему врать. И не буду. Посчитать не трудно, и пусть это звучит так: — Восемь недель, Демьяш…
Его объятия ослабевают. Но лишь на пару секунд, потом он опять сильно прижимает меня к себе и шепчет:
— Это чудо, Тина. Это наше чудо.