Глава 17«А был ли мальчик?»
Жорик.
Я сидел в ресторане и любовался своей спутницей.
Красивая, стройная блондинка сразу покорила мое сердце, появившись на породе квартиры три недели назад. На ее фоне Стаська была бледной молью. Длинные волнистые волосы каскадом спадали с плеч. Большие фиалковые глаза, такие редкие и такие запоминающиеся, тонкий и аккуратный носик, пухлые губки. Свою точенную фигурку она подчеркивала платьями в обтяжку. Высокая грудь, подкаченная попа – словно модель из журнала решила посетить мою скромную обитель. Хотя нет, такая тонкая и ранимая больше напоминала ангелочка. Стоило ей взмахнуть своими ресницами, как я пропал. Мой ангел!
Я даже не понял сразу, что она от меня хочет. Стоял и смотрел на нее как на произведение великих скульпторов. Образ жены тут же стерся из моего сознания. Была только она.
Звали ее Марией. Пришла она о чем-то поговорить со Стасей, но жены не было дома. Опять где-то пропадала со своей закадычной подружкой. Я же стоял как истукан и периодически кивал головой, словно болванчик. Она передала Стаське визитку и попросила, чтобы та ей перезвонила. Развернулась и ушла, а я так и стоял с открытой дверью, боясь закрыть, чтобы видение не исчезло.
С тех спор она стала моим наваждением. Преследовала меня во снах, не мог нормально ни есть, ни спать. Жену слушал в пол-уха, постоянно витая где-то в облаках. Она мерещилась мне даже на парах. Стасе о ее появление я не сказал. Побоялся, что мое ведение исчезнет после разговора с ней, а так была вероятность снова встретиться с ней.
И точно, через неделю после нашей первой встречи, она опять появилась на пороге моей квартиры.
- Здравствуйте! Мне надо поговорить с Анастасией.
- Ее сейчас нет дома, - нагло врал я, утонув в ее глазах.
Хорошо, что жена в ванной была, и меня не спалили на лжи.
- Вы передали ей мою визитку? Мне нужно с ней поговорить.
- К сожалению, я ее потерял.
Девушка нахмурилась. Ей явно не нравилось, что я препятствую их встрече.
- Кто вы? – спросил я ее.
- Знакомая, мне нужна ее помощь.
- Может я смогу вам помочь?
Морщинки на ее лбу разгладились. Она кокетливо улыбнулась.
- Может и сможете.
- Давайте тогда встретимся с вами завтра, в двенадцать часов в кафе «Атлантида» и вы мне все по порядку расскажете.
- Хорошо, - ответила девушка. И снова мое видение исчезло, но теперь у меня был реальный шанс с ней увидеться.
- Кто приходил? – Раздалось за спиной.
Жена вышла из ванны и с любопытством смотрела на открытую до сих пор дверь.
- Ошиблись этажом, - ответил я, пряча в карман домашних брюк визитку Маши.
Душа моя пела. Я был счастлив. Завтра предстояла встреча с самой прекрасной женщиной, кукую я только видел в своей жизни.
Всю ночь пролежал без сна, смакуя имя новой знакомой. Мария, Маша, Машенька, Машуля – как я только не называл. Но что удивительно – это имя ей не шло, совершенно. Маша была яркой, особенной, незабываемой, а имя совсем простым. Оно меркло по сравнению с ней.
Утром вскочил раньше обычного и не дожидаясь Стаськи ускакал в институт. Пары пролетели в мгновение ока, даже не заметил. Да, если честно признаться, во время них я был мысленно далеко и точно не помню, что мне рассказывали студенты, а затем задал конспект параграфа и промечтал оставшуюся пару. Никогда еще женщина не занимала все мое внимание, отодвигая на второй план микробиологию.
В кафе пришел раньше назначенного времени. Сидел как на иголках, то и дело поглядывая на вход. Побаивался, что не придет. Но вот входная дверь хлопнула и словно солнце вошло в кафе, появилась Маша. Царственно, словно королева, она прошла по залу. Мужчины оборачивались ей в след. Мое же сердце пронзила ревность с одной стороны, с другой я был горд, так как эта женщина шла ко мне на зависть всем. Я встал, чтобы поприветствовать, помочь снять пальто и сесть за стол. Моя рука коснулась ее и меня словно током ударило.
Повесив пальто на рядом стоящую вешалку и, вернулся на место.
- Так, о чем ты хотела поговорить? – спросил я у чаровницы, после того как сделал заказ.
Ее явно не смутило то, что я перешел на «ты». Она молча, теребила салфетку, собираясь с мыслями. Я ее не торопил, раз пришла, значит расскажет. И как бы подтверждая мои мысли Маша заговорила:
- Понимаешь, я не просто так пришла к Насте. Не подумай ничего плохого, просто я ее сестра по отцу. О существовании сестры я узнала не давно - после смерти отца. В своем завещании большую часть имущества он завещал ей.
Я поперхнулся водой, которую пил. Оказывается, моя женушка наследница, и судя по одежде и украшениям Маши, неплохого наследства.
- Ты пришла сообщить ей радостную новость?
— Это смотря с какой стороны посмотреть.
- Извини, я грубо выразился, но по тебе не заметно, что ты прибываешь в трауре.
- Отец скончался пять месяцев назад от сердечного приступа. Завещание было озвучено после похорон, но найти сестру у меня получилось недавно. Через три недели завещание вступит в силу и поэтому я хочу с ней поговорить и убедить отказаться от наследства.
Я уставился на Машу в недоумении.
- Мне кажется это будет справедливо. Понимаешь, последние несколько лет я помогала отцу во всем, ухаживала за ним, после того как он слег. Насти же даже близко рядом с ним не было.
- Она даже не знал о его существовании, поэтому претензии излишни.
Маша хотела забрать все наследство.
- Я дам ей неплохие отступные, если она откажется в мою пользу.
Я посмотрел на девушку под другим углом. Она была не так проста, как казалась на первый взгляд. И ее ангельская внешность играла ей только на руку.
- Что я буду иметь взамен, если помогу тебе?
- А что ты хочешь? – Маша явно была настроена решительно и готова на все лишь бы получить свое.
Я усмехнулся.
- Тебя.
Она замялась на долю секунды, затем в ее глазах сверкнул какой-то странный блеск, а на губах заиграла стервозная улыбка. Вот так ангел превратился в ведьму. Маша знала как ее внешность действует на окружающих и пользовалась ей во всю.
- Я согласна.
Я не доверял ей полностью, но решил рискнуть, уж больно запала она мне в сердце и выбираться оттуда не хотела. Мы договорились, что я ей позвоню, как только что-нибудь придумаю.
Неделя прошла. Мою голову наполняли разные мысли и идеи, но как их реализовать я не знал, тогда набрал Машу.
- Встретимся сегодня в «Ришелье», и все обсудим, - был ее ответ.
И вот я сидел перед ней в ресторане. За неделю успел соскучиться по ней. Она снилась мне каждую ночь. Под ангельской внешностью, скрывалось такое коварство. Слушал ее через раз. Все пялился как влюбленный сопляк и чуть ли слюни не пускал.
Обговорили мои предложения и пришли к выводу, что сегодня напою Стасю вином и подсуну подписать отказ на наследство. Маша передала мне соответствующие документы. На вопрос, как они у нее оказались, нежно улыбаясь ответила, что деньги решают все.
Убрал в портфель документы и поднял фужер с вином, чтобы выпить за нас, как увидел, что в нашу сторону, на неуправляемой скорости несется танк по имени Нюся. Как она здесь оказалась ума не приложу. Ее симпатичное лицо было искривлено от злости, руки сжаты в кулаки. Она при всех набросилась на меня и стала лупить кулаками что есть сил. Фужер упал на пол, разбился на мелкие осколки, заливая содержимым мраморный пол. Сидящая напротив Маша закричала. Нюся лишь бутылкой запустила в ее сторону, при этом не отпуская меня. Она, практически, трепала меня как куклу за лацканы пиджака, а потом своими наманикюренными ноготками вцепилась мне в волосы. Одновременно с этим она кричала какую-то несусветную чушь:
- Ах, ты козел, блядун. Пока твоя жена разбилась на машине, ты сидишь здесь с какой-то девицей винишко распиваешь.
- Что за глупость ты несешь? Настя дома, ужин готовит. Я с ней разговаривал минут сорок назад, - еле оторвал от себя руки закадычной подруги жены.
Нюська зло улыбалась. В руках она держал свой трофей – клочья вырванных волос.
Когда успела? Я даже не заметил.
- Стася в больнице, в тяжелом состоянии. Попала в аварию, пока сюда мчалась, чтобы по твоей наглой морде надавать, - с этими словами Нюся развернулась и направилась на выход.
Я стоял как громом пораженный. Вокруг сидящие люди оглядывались на нас и перешёптывались. Маша сидела, вцепившись в свою сумочку и молчала. Кажется, судьба сама распорядилась за нас.
Нюся.
Я сидела в ресторане, как на иголках. Стаська не брала трубку. Прошло уже больше получаса, а ее до сих пор нет. Ехать здесь от ее дома всего минут десять. Своего собеседника я уже давно не слушала. Сначала он пытался делать вид что не замечает этого, теперь же просто сидел и втыкал в телефон. Я же не могла усидеть на месте, всякий раз подскакивала, стоило входной двери открыться. Нехорошее предчувствие мучало меня, я старалась гнать его прочь. «Вот сейчас, - твердила я себе, - двери откроются и войдет Стаська». Двери открывались, но Стаси так и не было на пороге.
Вошла молодая пара. Они что-то оживленно обсуждали. До меня долетели отрывки разговора. Сердце сжалось от страшной догадки.
- Вы говорите, авария произошла? – спросила я, подскакивая к парочке.
Парень с девушкой переглянулись.
- Да, - ответил молодой человек, - здесь не далеко в пяти минутах езды на шоссе. Машина выскочила на встречку и врезалась, ее выкинуло на обочину. Да вот сами посмотрите. Видео по всему интернету уже разошлось.
И парень передал мне телефон. Трясущимися руками взяла его и стала смотреть.
Проезжающая машина снимала на видео аварию. Снимавший мужчина рассказывал о случившемся. В кадре было шассе. На обочине в верх колесами лежала знакомая машина. Еще сегодня утром я говорила ее хозяйке, что машину пора менять. Правый бок смят во внутрь салона. Вокруг машины суетятся врачи, доставая водителя. Сама дорога перекрыта. Около внедорожника стоит полицейский и, видимо, хозяин этой машины. Он активно жестикулирует и о чем-то рассказывает, наверное, о том, как произошла авария. Второй полицейский вылезает из салона авто - забирал флешку видео регистратора.
Я вернула телефон хозяевам. Ноги не держали. Антон, мой спутник, помог сесть. Он перепугался до жути, что я сейчас упаду в обморок, так как резко поменялась в лице – в общем краше в гроб кладут.
Антон дал воды. Я на минуту очнулась от своих мыслей, сделала пару глотков и стала шарить по столу ища свой телефон.
- Аня, с тобой все в порядке? – Спросил Антон, наклоняясь ко мне.
- Мне надо ехать, - проговорила еле слышно. – Стаська в аварию попала.
Наверное, по мне было видно, что нахожусь в состоянии шока.
- Скажи куда, и я отвезу тебя.
- Куда? А я не знаю, - каким-то упавшим голосом, ответила я.
Всегда бойкая и не падающая духом, сейчас я выглядела растерянной и потерянной. Обвела взглядом полный зал ресторана и тут увидела причину всего переполоха. Стаськин муж сидел в центре зала и как ни в чем не бывало любезничал с блондинкой.
«Значит Стася сейчас умирает, а ты тут развлекаешься!» - меня взяла такая злость. Я была готова разорвать мерзавца на пополам. Фурией сорвалась с места и ринулась к центральному столику. А дальше, что называется, оторвала душу по полной. Я лупила его кулаками куда попадет что есть сил, перед глазами стояло бледное лицо подруги и искореженная машина на обочине. Сидящая напротив девушка закричала. Я схватила стоящую на столе бутылку и запустила не глядя. Не думаю, что попала в нее. Жорик не сопротивлялся, он вообще не понимал, что происходит. Ногтями вцепилась в его шевелюру и ругалась, как никогда прежде:
- Ах, ты козел, блядун. Пока твоя жена разбилась на машине, ты сидишь здесь с какой-то девицей винишко распиваешь.
- Что за глупость ты несешь? Настя дома, ужин готовит. Я с ней разговаривал минут сорок назад, - ему удалось оторвать меня от своей прически.
Я зло улыбалась, держа в руках свой заслуженный трофей – клочья вырванных волос.
- Стася в больнице, в тяжелом состоянии. Попала в аварию, пока сюда мчалась, чтобы по твоей наглой морде надавать, - с этими словами я развернулась и направилась на выход.
Никто не только не остановил и не удержал меня от расправы, все просто прибывали в ступоре. Только Антон, стоя у входных дверей, смотрел на меня с восхищением. В руках он держал мои вещи.
Мы сели в машину и отправились на место происшествия. Там нам удалось узнать, что пострадавшую в аварии девушку без сознания отправили на скорой в городскую больницу.
Пока ехали, накрутила себя до предела, да так, что из машины еле вылезла на не слушающихся ногах.
Пробившись к реанимации, просидели под ее дверями больше шести часов. Стаську буквально собирали заново. Антон все это время был рядом, ни взглядом, ни делом не показывая, что спешит, хотя с утра ему нужно было вылетать в Москву.
Когда из реанимации вышел хирург, я уже вся извелась.
- Вы родственники? – спросил он.
- Да. Как она?
- Внутреннее кровотечение остановить удалось. У нее пострадал шейный отдел позвоночника и черепно-мозговая травма, переломы нескольких ребер, есть смещение таза, закрытый перелом левой ноги, так же множественные порезы и гематомы. Она в коме. Скажу сразу, состояние тяжёлое, поэтому давать какие-то прогнозы воздержусь.
- Ее можно увидеть?
- В реанимацию пока никого не пущу, - строго сказал врач. – Мой вам совет, поезжайте домой и отдохните. Оттого что вы будете здесь сидеть ничего не изменится. Вам потребуется много сил в дальнейшем, поэтому стоит поехать домой и выспаться как следует.
- Легко сказать.
Я попрощалась с врачом и, по его совету, поехала домой. Было уже глубоко за полночь. Жорик так и не появился, за все время пока мы с Антоном сидели и ждали результаты операции. Видимо ему было не до этого.
Впереди предстоял тяжелый разговор с Настиной мамой, но не сейчас. Не стоило будить пожилую женщину телефонным звонком посреди ночи с такими вестями. Нужно поговорить лично, а на подобный разговор сил не было.
Остаток ночи проворочалась с боку на бок, так и не уснув. Гоняя мысли о том, что я виновата в случившемся. Ведь если бы я не позвонила, подруга осталась дома, не попала в эту жуткую аварию, сидели бы с ней на кафедре попивая утренней кофе и перемывая косточки начальству.
Утром легче не стало. Черные тучи заволокли небо. За окном моросил дождь. На сердце было так же.
Антон уехал в Москву, как и планировал, физически не мог перенести командировку. Сказал, что будет звонить по возможности и, если нужна была помощь финансовая и не только тут же обращаться к нему.
Сидя в машине у подъезда Антонины Сергеевны, мамы Насти, несколько раз проиграла разговор с ней. Надо встать, подняться на нужный этаж и обо всем рассказать. Но сил не было. С такими вестями с утра пораньше…
Как она перенесет подобное известие? А вдруг станет плохо?
Заглянула в аптечку, но ничего подходящего не нашла.
«Хватит тянуть время. А ну, собралась! - сказала я себе мысленно. - Антонина Сергеевна должна знать, и лучше будет, если она узнает это от меня».
Собрав силу воли в кулак, вышла из машины и направилась к подъезду. Из него как раз выходил сосед. Махнул мне головой в знак приветствия, пропуская внутрь. На трясущихся ногах поднялась на третий этаж и позвонила в дверь.
Антонина Сергеевна открыла не сразу, похоже я ее все-таки разбудила. Она сначала улыбнулась, но, видя мое состояние, лицо изменилось, улыбка сползла и уже серьезным голосом она спросила:
- Что с Настей?
Под строгим взглядом Антонины Сергеевны, почувствовала себя провинившейся школьницей и разрыдалась. Похоже я себе переоценила, думала, что придется успокаивать маму Насти, а вышло, наоборот. В перерывах между слезами, обвинением самой себя в случившемся, рассказала про вчерашнюю аварию. Мама подруги восприняла новости стойко. Налила мне крепкого чая и пока я успокаивалась на кухне, успела одеться и собраться.
Отвезя Антонину Сергеевну в больницу, поехала в институт. Нужно было найти замену на время, пока Настя находилась в больнице и проходила лечение. О плохом варианте я даже не думала. Твердила себе без остановки, что она поправится и встанет.
- Шухер, Кравцова идет, - мои студенты еще те дети.
Попытка сбежать из-за того, что преподаватель задерживается на двадцать минут провалилась.
Я зашла в аудиторию. Все замерли, как мыши, пойманные с поличным.
- Пара по философии сегодня отменяется, - сказала я глухим голосом.
Аудитория взорвалась радостными криками.
- А почему? – спросил один из студентов.
- Анастасия Александровна в больнице в тяжелом состоянии, когда придет в себя не известно, - не стала я от них скрывать, все равно скоро все об этом узнают.
Радовавшиеся до этого студенты – замерли, в аудитории повисла гробовая тишина. Все как по команде сели и замолчали. Никто не расходился. Ребята стали доставать учебники, открывать тетради и конспектировать следующий параграф. Так до конца пары никто не ушел.
Вернувшись в больницу, увидела перед реанимацией гору цветов, а рядом с ними злющего завотделением.
- А явились, - заговорил он, - смотрите что сделали здесь ваши студенты. Немедленно уберите цветы. Устроили тут ботанический сад.
Не обращая внимание на его возмущения, я спросила:
- Как состоянии Завраженной?
- Стабильно.
- Она пришла в себя? – с надеждой спросила я.
- Нет, - ответил он мне.
- Вы можете перевести ее в отдельную палату?
- Об этом еще рано говорить.
- Я заплачу, - не унималась я.
Посмотрев на меня, как на неразумное дитя, вдохнул и сказал:
- Я решу после утреннего обхода.
- Можно ее увидеть?
- Да, ее мама там находится. Только предупреждаю: будете реветь и сокрушаться и прочее – выгоню. Пациентам нужен положительный настрой, они все чувствуют.
Я кивнула. Со скоростью света перетащила все цветы из коридора около реанимационного отделения к себе в машину, завалив ими заднее и переднее пассажирское сидения, багажник, и ринулась наверх к подруге.
Антонина Сергеевна сидела на стульчике около Настиной кровати. Лицо посерело, под глазами залегли тени. Она периодически хлюпала носом, но стойко держалась, чтобы не разревется в голос.
- Здравствуйте, тетя Тоня. Как вы тут?
Она вздрогнула и повернулась ко мне.
- Здравствуй, Анечка. Нормально.
- Давайте я со Стасей посижу, а вы съездите домой отдохнете?
- Да какой же тут отдых? – воскликнула она.
- Нужно отдыхать, - повторяла я вчерашние слова доктора, - а то вас рядом с Настей положат в реанимации. Я с ней посижу, а вы вернетесь завтра утром, на ночь нас все-равно здесь не оставят.
Тетя Тоня медлила, она не хотела оставлять дочь.
- Как только Стася придет в себя, я вам сразу наберу, - не стала ей раньше времени говорить о нашем разговоре с доктором об отдельной палате, ведь он еще не дал точного ответа.
Вызвала такси и проводила Антонину Сергеевну до машины. Просидела у Стаси до вечера, читая по телефону в слух ее любимую книгу.
Звонок от заведующего на следующий день застал меня на паре по философии, на которой я читала лекцию. Извинившись перед студентами, вышла в коридор и приняла звонок.
- Добрый день. Я осмотрел Анастасию Александровну и даю согласие на переведение в индивидуальную палату. Предупреждаю сразу, что бы потом не было возмущений, она платная. Для этого вам нужно будет подъехать в нашу бухгалтерию, подписать договор, и, соответственно, внести плату.
- Отлично, - обрадовалась я. – Как она себя чувствует?
- Состояние стабильно тяжелое, без сознания.
- Когда она выйдет из комы? – с тревогой спросила я.
- Все зависит от нее. Организм борется, нужно потерпеть.
Заведующий попрощался и отключился. Тут же набрала Антона, что бы он мог меня подстраховать деньгами, в случае если мне не хватит. Его даже просить не пришлось, через несколько минут на мой счет упала приличная сумма, а по телефону было обещано скорое возвращение. С относительно спокойным сердцем, довела пары и поехала в больницу к подруге. Оказалось, что ее уже перевели, мне осталось только подписать договор и оплатить.
Антонину Сергеевну я застала в палате Насти. Поговорив о лечении подруги, проводила тетю Тоню до такси и вернулась в палату.
Пока шла от двери к кровати меня преследовала странное ощущение, что я здесь не одна. При чем четко ощутила, как кто-то схватил меня за руку. Я даже обернулась, хотя прикосновение длилось всего долю секунды. Но палата была по-прежнему пуста. Решив, что это мне показалось из-за сильного нервного напряжения последних дней, продолжила свой путь. Села на место тети Тони и взяла Стасю заруку.
Я смотрела на нее, а слезы сами текли по щекам. Всхлипывая, извинилась перед Стасей в очередной раз. Чувство вины никуда не делось, пока она сама меня не простит я не успокоюсь. И вдруг я почувствовала, что меня пытаются обнимать со спины. Может и неуклюже, но от этого мне стало на душе как-то спокойно. Настя была рядом и не винила меня ни в чем, а потом она ушла.
Жорик
За Аней закрылась дверь ресторана и все взгляды оборотились на меня. Бросив на стол несколько купюр и сказав Маше, что позвоню, вышел из ресторана и поехал домой. До конца не верил в происходящее.
«Да придумала она все - уверял я себя, но шестое чувство вторило обратное. – Сейчас приду домой, меня встретит жена с ужином».
Но встретила меня не жена, а бардак на кухне. Нехилый такой бардак, я вам скажу. Стаси же нигде не было. Трубку она тоже не брала. Тогда залез в интернет и начал искать телефон городской больницы нашего района. Ин оказалось несколько. Набрал номер приемного отделения одной больницы – не поступала такая. Набрал номер другой – есть, Завражена Анастасия Александровна, поступила после ДТП, сейчас находится в реанимации, идет операции.
Я так и сел, где стоял. Анька не врала – Стася разбилась на машине.
В комнате давно уже стемнело, а я сидел на полу прислонившись спиной к стене. На автомате раз в час набирал номер приемного покоя, и мне так же монотонно отвечали – идет операция.
В начале первого ночи девушка по ту сторону трубки сообщила, что операция завершилась. Стася находится в тяжелом состоянии, в коме, врачи никаких прогнозов не дают.
Я встал и на ватных ногах подошел к бару. Уж чего-чего, а этого добра было хоть отбавляй. Студенты в конце сессии и по праздникам дарили. Откупорил бутылку коньяка, налил в бокал и выпил без закуски. Содержимое вошло, как в сухую землю, не отозвавшись нигде. За ним последовал второй бокал, и только с третьим в голове появилась небольшая легкость, а перед глазами все поплыло. Бутылка выпала из моих рук, заливая пол содержимым. Шатаясь, добрался до дивана и вырубился на нем не раздеваясь.
Утром началось с головной боли. Удивленно осматривал себя лежащего в зале на диване в костюме. Потом память начала потихоньку проясняться. Вспомнил, как Нюська трепала меня в ресторане, как сидел пол ночи ожидая результат операции и как приложился к бутылке. Она, кстати, до сих пор валялась на полу, в высохшей луже коньяка. Вся комната пропиталась запахом алкоголя, как будто я здесь неделю бухал безвылазно.
Первым делом набрал номер приемного отделения. Там мне сообщили, что Стася находится в реанимации, состояние тяжелое, в коме. С этими новостями я набрал номер Маши.
- Алло, - сонно проговорила она.
— Это я.
То, что, Маша меня узнала сразу, понял потому, как изменился ее голос.
- Доброе утро, милый!
«Неожиданно».
- Я бы так не сказал.
- Как Настя?
Я передал ей слова медсестры.
- Ты поедешь к ней? – Спросила она.
- Нет. Боюсь, если я там появлюсь, меня вынесут из палаты сразу в местный морг. Я еще жить хочу. Бешеная Анька и так мне вчера половину волос повыдергивала, подозреваю, что волосами на этот раз не ограничится.
- Что будем делать?
- Когда завещание вступает в силу?
- Осталось меньше недели.
- Пока Стася в коме, мы ничего не сможем предпринять. Мы даже в палату не попадем, там ее будет бдеть мать и подружка.
- Черт! – выругалась Маша.
Голова болела, думать не хотелось совершенно. Пока разговаривал с Машей по телефону прохаживался по залу. На журнальном столике лежали какие-то лекции по философии, в некоторых местах были внесены пометки и записи написанные Стасей от руки. И тут меня осенило.
- А что, если, подписать отказ от наследства задним числом, подделать Стаськину подпись?
Маша замолчала в трубке, видимо переваривала мои слова.
- Я сейчас приеду, - бросила она в трубку и отключилась.
Долго ждать она себя не заставила, через полчаса уже стояла на пороге моей квартиры. Без косметики, волосы забраны в высокий хвост, вместо обтягивающего платья и высоких каблуков спортивный костюм и кроссовки. Сейчас она выглядела еще прекраснее.
Пока ждал Машу успел принять душ, переодеться и заварить себе крепкий кофе. Достал из сейфа Стаськин паспорт.
«Надо действовать быстрее, - мелькнула мысль, - скоро явится теща за документами».
Маша появилась как раз в тот момент, когда я изучал Стасину подпись. В общем ничего сложного.
- Подделать ее подпись не составит труда, – сказал я, - только кто позволит нам это сделать? Отказ от наследства нужно подписывать при нотариусе.
- С этим проблем не будет.
- Что ж, в таком случае стоит поторопиться, в любой момент может приехать теща за документами жены для больницы.
Маша оказалась понятливой. Схватила свой телефон и кому-то набрала. Разговор я не слышал, Маша ушла в спальню, но минут через пятнадцать в дверь позвонили. Я сначала решил, что теща явилась и все наши планы провалились, но, когда подошел к двери, в глазок увидел невысокого коренастого мужчину. Это был нотариус.
Под четким контролем нотариуса Маша написала отказ от лица Стаси. Она старательно выводила буквы копируя подчерк сестры. Несколько завитушек и заветная подпись готова. Нотариус еще раз пробежал взглядом по тексту и подписи, махнул головой в знак согласия. Маша опять взялась за телефон. Несколько нажатий на дисплей и нотариуса пришло оповещение о пополнение счета. Он заглянул в свой мобильный банк, проверяя сумму перевода, после чего достал свою ручку и печать, заверяя отказ. Дело сделано. Маша стала единоличным наследником всего отцовского состояния.
Проводив нотариуса, я подошел к ней со спины и обнял. Она дернулась, желая высвободиться.
- Не хочешь меня отблагодарить? – промурлыкал ей на ухо.
- Конечно, милый, - улыбаясь ответила она и повернулась ко мне лицом.
Меня словно током стукнуло, когда я коснулся ее губ. Страстно целуя, она начала подталкивать меня в сторону спальни. Мое второе я, чуть из штанов от счастья не выпрыгивало. Обнял ее еще сильнее, вдавливая в себя. Она же расслабилась, высвободила руки и схватилась за футболку на груди.
Поцелуй был страстным, кружил голову, заставлял забыться и я даже не заметил, как оказался в спальне. Ее правая ладошка поползла вниз, у меня же сердце дико застучало. И тут, краем глаза я заметил движение. Оказалось, моя богиня, взяла с тумбы, стоящей у входа светильник и попыталась приложить им меня по голове. С легкостью перехватил оружие массового поражения и заломил ей руку за спину.
- Не так быстро, милая, - сказал Маше, кусая ее за нижнюю губу.
Отшвырнул девушку на кровать, светильник же вернул на место.
- Ты вправду думала, так легко от меня избавиться? – спросил я, вставая над ней и засовывая руки в карманы спортивных брюк.
Маша лежала на кровати. Из милого ангелочка превратилась в кобру, и чуть ли не шипела на меня.
«Вот точно – змеюка».
- Что ты хочешь?
- Я уже озвучил свои условия, и насколько мне память не изменяет, ты на них согласилась.
- Ты что правда думал, что я с тобой пересплю? – спросила она посмеиваясь.
Почувствовал себя тараканом, на которого брезгуют даже наступить.
Я достал из кармана брюк телефон и помахивая им, сказал:
- Как же далеко за последние десятилетия шагнуло наше техническое производство.
Маша подозрительно на меня уставилась.
- Видишь ли, милая, - подчеркнул я, - в наше время многие квартиры оборудованы камерами наблюдения и моя не исключение. И да, наши разговоры записаны на диктофон. Поэтому доказать, что ты подделала отказ сестры от завещания, будет не трудно. Ни такой уж я и наивный дурак, как тебе могло показаться первоначально.
Я внимательно наблюдал за ней.
- Да, кстати, в телефоне есть очень интересная программка, - я открыл приложение управления камерами в квартире.
Картинка хоть и была черно-белая, но зато со звуком. Камера, находящаяся в зале, была замаскирована, поэтому ни Маша, ни пришедший нотариус ее не заметили.
- Шикарный фильм получится. Стасе понравится.
Желание получить наследство полностью и не делиться с сестрой толкали Машу в мою сторону, да тут еще и намечалась фальсификация документов.
- Ты женат.
- При твоих деньгах, нас с женой быстренько разведут через суд, и мы будем вместе.
По лицу Маши было видно, что данная перспектива ее не устраивает.
- Либо я иду в полицию и заявляю на тебя.
Да, идя сюда Маша точно не ожидала такого поворота событий. Я же уже потирал руки в предвкушении.
Маша.
- Что? – спросила я непонимающе. Чувствовала себя полной дурой.
Аркадий Григорьевич, поставил руки на стол, сложив их домиком.
- Данная бумага не имеет силы и значения. Я не знаю кто вас консультировал, Мария Александровна, но данная информация не верна. В данном случае есть конкретное завещание, в котором указан наследник. Отказ от наследства в таком случае не допускается.
Вот это поворот. Я столько вытерпела и сделала, и все в пустую. Злость закипала в груди.
- Вам стоило обратиться ко мне за советом после смерти отца, и я бы вам все объяснил.
«Вот поэтому и не обратилась, что ты верный папин прихвостень».
Аркадий Григорьевич рассматривал отказ Стаси.
- Откуда вы его взяли? – спросил он неожиданно.
- У сестры, - ответила я.
- По моим данным, Анастасия Александровна находится в реанимационном отделении в коме. Когда она успела подписать отказ?
- Сестра подписала в день аварии.
Григорьевич внимательно меня посмотрел. По его лицу было видно, что он мне не верит.
- Допустим, - сказал адвокат. – Давайте так, в память о вашем отце, я заберу и уничтожу эту бумажку, будто ее и не было.
Я вышла из конторы адвоката, злая как черт. То, что я рассчитывала получить, снова от меня ускользнуло, и во всем виновата Стаська.
Прошло две недели как она попала в аварию и лежала в больнице. Две недели как этот идиот Жорик жил у меня. Не знала как от него избавиться.
С одной стороны хорошо, что наследство осталось за сестрой и теперь у Жорика не было рычагов давления на меня, с другой – я осталась у разбитого корыта.
«Черт!»
А всему виной Стаська. Еще полгода назад я даже не знала о ее существовании. Отец лежал в частной клинике при смерти. В тот день он позвонил мне и сказал, чтобы я немедленно явилась. В палате был он и наш семейный адвокат, Аркадий Григорьевич. Отец хотел, чтобы завещание было озвучено при нем. Когда я услышала, что почти все имущество и акции перешли моей сестре, была в шоке, при чем это очень мягко сказано. Я просто ох…. С возмущением уставилась на отца.
- Тебя что-то не устраивает? – Спросил он.
- Да, - ответила. – Почему практически все наследство перешло какой-то …. Анастасии?
- Не какой-то, а твоей сестре. И я считаю, что это справедливо. Ты получила от меня все, что только я мог тебе дать – мою любовь, внимание, не говоря уже материальных благах. Ты никогда ни в чем не нуждалась: фирменные и дорогие вещи, машина, великолепное образование заграницей, развлечения. По условию завещания тебе достались двухэтажная квартира в столице, акции и счет в банке, на мой взгляд достаточно. Настя же была обделена всем.
- Грехи замаливаешь перед смертью, - зло сказала я.
- Думай как хочешь, но это мое решение.
Я вышла из палаты с силой грохнув дверью. Папино решение выбило почву из-под ног. Я рассчитывала на все наследство, а не на жалкие гроши. Так не вовремя проснувшиеся отцовские чувства, меняло все. Откуда она вообще взялась. Отец никогда не говорил, что у него была семья до того, как он познакомился с матерью. Совесть взыграла на смертном одре.
Отец умер через несколько дней. После похорон наняла частного детектива, чтобы он нашел мою сестру и собрал как можно больше о ней информации. Какого же было мое удивление, когда я увидела перед собой женщину-подростка.
Сидела в машине и наблюдала за этим чудом. Блузка, джинсы, на ногах кроссовки, волосы коротко стрижены и торчат в разные стороны, на лице очки. Она еще замуж умудрилась выйти за какого-то ботаника.
Сначала хотела поговорить с ней, надавить на жалость, уговорить написать отказ от наследства. Но потом передумала, когда увидела, как ее ботан на меня смотрит. Он был легкой добычей, чтобы его очаровать и заставить сделать всю грязную работу за меня. И ведь, почти получилось, если бы нас в ресторане не спалила бешенная подружка Насти. А потом сестрица попала в аварию и сейчас лежала в коме.
Жорик же оказался не так прост. Заснял на видео, как я писала отказ от имени сестры и теперь, самым наглым образом, шантажировал меня. Пришлось подключить знакомых, чтобы его официально через суд развели с женой. Сделали все очень красиво, не подкопаешься. Только теперь этот идиот настаивал на нашей регистрации отношений. Но ничего, сейчас я тебе зарегистрирую, да так, что мало не покажется.
Злая как собака я примчалась домой. Не стала утруждать себя сборами чемоданов, а просто все что попадалось на глаза из Жоркиных вещей тут же летело в открытое окно. Снизу послышался шум, там начали собираться зеваки. Кто-то даже телефон достал и начал снимать. В этот момент вернулся Жорик. Увидев свои трусы мирно покачивающимися на ветвях растущих под окнами деревьев, взревел:
- Ты, что, ополоумела? – и бросился на верх.
Я же взяла, привезенную из Лондона биту, направилась к входной двери. На лестничной площадке был слышен отборный мат. Жорик бежал на пятый этаж забыв про лифт, так был впечатлен моим представлением.
- Ты чего творишь?
- Избавляюсь от балласта.
- Милая, ты про кое-что забыла, - сказал он, доставая из кармана свой телефон.
- Нет, не забыла. Но как ты правильно выразился – это просто кино. Писулька, написанная мной, не имеет никакой юридической силы. Настя является законной наследницей моего отца, так что забирай свои монатки и чеши отсюда.
Жорик сощурился:
- Я расскажу в полиции, как при твоей помощи нас развели с женой.
- Валяй. Надеюсь, у тебя нет никаких планов на ближайшие лет пять, потому что ты составишь мне компанию за решёткой.
Жорик стоял и хлопал ртом, явно не ожидал такого отпора. Он все порывался что-то сказать или сделать, но так ничего и не придумал. Устав ждать, стала подталкивать его к выходу.
- Давай, не задерживай меня.
У самой двери он ловко развернулся и попытался меня поцеловать. Я сначала растерялась от такой наглости, а потом начала размахивать руками, забыв, что держу биту. В общем Жорику повезло – ему прилетело рукояткой прям в глаз. Он взвыл как раненый звери и схватился за ушибленное место.
- Сучка, - орал он.
Недолго думая, вытолкала его в открытую дверь на лестничную площадку и захлопнула дверь перед носом. Через несколько секунд дверь заходила ходуном от мощных ударов кулаками. Никогда не думала, что в этом ботане столько силы.
- Открывай, иначе хуже будет, - орал стой стороны двери Жорик.
- И не подумаю. Лучше уходи, пока полицию не вызвала, - ответила ему через дверь.
Но он продолжал молотить, а потом все стихло. Глянула в глазок. Там стоял сосед, здоровый мужик, занимающийся боксом. Они о чем-то говорили. Слушать не стала, а ушла в глубь квартиры. А минут через пять на улице послышался шум. Выглянула в окно. Жорик матерясь собирал в поломанный чемодан свои вещи. Почувствовав мой взгляд, он обернулся.
- Ничего, - крикнул он, - мы еще с тобой встретимся, стерва.
«Размечтался».
Села на диван в гостиной, даже как-то за дышалось легче в собственной квартире.
«Ну, что ж, скоро мы с тобой увидимся, сестричка, - мстительно решила я, улыбаясь своим планам. – И ты все мне вернешь, до последнего рубля».
Нюся.
Прошло несколько недель. За это время Жорик так и не появился ни разу. Мы с тетей Тоней дежурили у постели Стаси поочередно: она с утра до трех, я с трех и до вечера. После шумного института, в палате подруги я отдыхала. Частыми гостями были наши студенты, заходили навестить любимого препода, поддержать ее уставшую и не теряющую надежду мать. Рассказывали забавные истории из студенческой жизни, тем самым поднимая настроение, но стоило им уйти, как палата опять наполнялась тишиной. Иногда я слышала легкое бормотание от Насти, тихим шепотом она кого-то завала. Однажды я даже расслышала – Виктор. Подругу я знала давно и среди наших общих знакомых я не знала ни одного Виктора.
Оглушительной новостью стал развод Насти и Жорика. Как ему это удалось никто, так и не понял, но появилось подозрение, что не последнюю роль сыграла блондинка из ресторана. Нам просто передали конверт через медперсонал с решением суда. Только вот, через пару дней появился и сам виновник торжества, правда с подбитым левым глазом.
- Зачем пришел? - без предисловий начала я.
- К жене, - ответил Жорик.
- Ты палатой случаем не ошибся? – спросила я.
- Нет.
Я взяла лежащий на тумбе конверт с решением суда и показала его:
- Согласно этой бумажке, ты ей больше никто. Так что попрошу освободить помещение пока охрану не позвала.
- Не имеешь права, я к жене пришел.
Меня разобрал смех.
- Муж, а ты где последние три недели был, не подскажешь? А может поделишься информацией, чем занимался пока ее оперировали?
- Я переживал за Стасю.
- Так переживал, что успел в суд сбегать и развестись.
- А ну, хватит орать, - послышалось от двери.
На пороге стояла Антонина Сергеевна.
- Аня, пойди прогуляйся, попей кофе, успокойся, - сказала она. – А ты Гена, чтобы близко у кровати моей дочери не появлялся, иначе собственными руками придушу.
- Антонина Сергеевна, простите меня, я ошибся. Я все исправлю. Буду жить в палате Стаси пока не придёт в себя, и сама не простит меня.
- Я все сказала, уходи отсюда. Здесь тебе не рады.
Жора поник, но все же уперто продолжил:
- Я еще вернусь, - и ушел.
- Что-то ему нужно от Стаськи, - заметила я. – То три недели ни слуха, ни духа от него, вещи свои из квартиры вывез, развелся, ни копейки не дал на лечение, и тут здрасти, получите, распишитесь. Чувствую, что не спроста он вдруг объявился. Тетя Тонь, а вы поменяли замки в квартире Стаси?
- Да, как только он вещи забрал.
- Уже хорошо.
Появление бывшего мужа подруги не давало покоя. Не нравилось мне это. Брать вроде у Стаси было нечего. Двухкомнатная квартира, оставшаяся от бабушки, была собственностью Стаси и под совместно нажитое имущество не попадала. Капитал накопить еще не успели. Машины? Так каждый имел свою. Точнее, машина осталась теперь только у Жорика.
Я ничего не понимала. Что-то не клеилось. Что-то я упускала. Но вот что? В то, что у него проснулась совесть и он решил ухаживать за недееспособной женой, я не верила. Отмела этот вариант сразу, как не жизнеспособный.
Наследующий день, как обычно после института, стояла в палате, общалась по телефону с Антоном. За этот месяц мы с ним очень сблизились. Он был той опорой, которая не давала мне пасть духом. Состояние Стаси было прежнем – кома. Радовало то, что кости срослись, таз встал на место, а сегодня сняли шейный корсет. На голове оставалась повязка и левая нога еще была в гипсе. На бледных руках виднелись шрамы от порезов, но гематомы уже сошли и отеки спали. Стася медленно, но, верно, возвращала себе прежний вид, и больше не была похожа на перебинтованную мумию.
Антонина Сергеевна вышла в больничную столовую за чашкой кофе. Она тоже изменилась за месяц – постарела сильнее. Под глазами залегли черные тени, которые не исправлял сон. Сильно похудела. Большую часть времени проводила в больнице. С каждым днем мне все труднее удавалось уговорить ее поехать домой отдохнуть, а иногда сама отвозила изможденную женщину, после чего возвращалась обратно в больницу к подруге. Рассказывала ей обо всем, что происходило в институте, читала книги, даже фильмы смотрела вместе с ней через планшет.
Внезапно в дверь постучали и в палату вошел невысокий мужчина, лет пятидесяти. По верх дорого костюма на его плечи был накинут больничный халат, на голове шапочка, а на ногах бахилы. В руках он держал кожаный портфель.
- Добрый день, - поздоровался незнакомец, поправляя очки. – Меня зовут Аркадий Григорьевич. Я адвокат и представляю интересы семьи Завражных.
- Добрый, - ответила я недоуменно. – Простите, я не понимаю, о чем вы говорите?
Он показал на лежащую в кровати Стасю и сказал:
- Анастасия Александровна Завражена, я ее адвокат.
- Мне, кажется, вы ошиблись, мы не нанимали адвоката.
Мужчина улыбнулся.
- Я знаю.
Он прошел в палату, поставил на стул свой портфель и достал из него документы. Пробежал взглядом и передал мне.
- Ознакомьтесь, пожалуйста.
Я взяла протянутые мне документы. Чем больше я в них вчитывалась, тем сильнее мои глаза лезли на лоб. Оказывается, моя подруга была состоятельной дамой, очень-очень состоятельной.
Дар речи я потеряла и тыкала бумагой в адвоката, требуя объяснений. Блин, как в немом кино! Тот лишь усмехнулся.
- Аркаша? – раздалось со стороны входной двери.
Мы синхронно, с Аркадией Григорьевичем, повернулись на звук. Вернулась мама Стаси. И судя по ее реакции, знала она этого товарища достаточно хорошо.
- Здравствуй, Тоня! – ответил адвокат.
- Что привело тебя сюда? – спросила она.
Я передала ей документы, которые мне дал адвокат, после чего поспешила покинуть палату, там явно назревал тяжелый разговор.
Вернулась я в палату часа через два. Успела прогуляться по больничному парку, посидеть в столовой и в коридоре.
Антонина Сергеевна стояла у окна глубоко задумавшись. Я думала, что она не заметит моего присутствия, но стоило переступить порог, как она первая начала разговор:
- Саша умер, - и повернувшись ко мне лицом, пояснила, - папа Стаси. Это был его адвокат. Большую часть своего имущества он завещал Стасе.
- Теперь понятно, почему здесь объявился Жорик. Только вот интересно, откуда он узнал?
- От сестры Стаси.
Я удивилась.
- У Насти есть сестра?
- Как оказалось, да. Сводная. И ей по завещанию, досталось в разы меньше. Аркаша сказал, держать ухо востро. Она уже пыталась при помощи Жорика воспользоваться фальшивым отказом от наследства, якобы подписанным Стасей. И скорее всего, попытается еще раз. Со слов Аркадия, девочка она упертая, и не успокоится, пока не получит свое.
- Жорик то ей зачем?
- Уже не зачем, она его выгнала.
- И побитой собакой он вернулся к Стаське, - закончила я мысль за тетю Тоню.
- Кстати, развод Стаси и Гены тоже ее рук дело. Аркаша сказал, что за Машей, сестрой Насти, и Жориком присматривают его люди, но все равно нужно быть внимательными. А также его люди дежурят около входа в больницу.
- Что-то Аркадий Григорьевич, слишком усердствует в отношении дочери умершего друга.
- Он хорошо знает Машу и не стал бы на пустом месте разводить бурную деятельность.
- Что мы будем делать?
- Для начала поедем домой и отдохнем, — это был первый раз, когда Антонина Сергеевна сама решила вернуться домой. Видно, новость о смерти бывшего мужа окончательно выбило ее из колеи.
С самого утра меня преследовало странное чувство, что сегодня должно что-то произойти. Что-то, что перевернет нашу устоявшуюся жизнь. Это предчувствие не давало покоя пока я ехала на машине на работу. Ехала-ехала и не доехала. Развернулась почти у самого въезда на институтскую парковку и поехала в больницу.
В палату к подруге я чуть ли не вбежала. На ее кровати сидел Жорик и гладил ее по руке. Что-то нашептывал. Я подскочила к нему и что есть силы зарядила сумкой по голове.
Он вскочил, оглушенный, озираясь по сторонам.
- Ты что сдурела? – наконец заорал он, сфокусировав взгляд.
- Тебе было сказано, не приходить сюда.
- А я сказал, что верну себе жену.
Я усмехнулась.
- Что, наследством запахло и ты тут ж нарисовался?
- Каким наследством? - неумело врал профессор микробиологии.
- Большим. Уходи сам, - рычала я, - а иначе тебя вынесут отсюда вперед ногами.
- Вы можете не орать, и так башка раскалывается, - раздалось со стороны кровати.
Мы обернулись. Стася лежала в кровати, держась правой рукой за перебинтованную голову и морщила нос.
Гена от переизбытка эмоций грохнулся в обморок, я же вздохнула с облегчением – вернулась. Стояла и глупо улыбалась. По щекам текли слезы.
- Ну, здравствуй, подружка!