ГЛАВА 16

Весна в нашем краю всегда наступала стремительно: молодая зеленая листва покрыла деревья, в лесах растаял последний снег, согреваемый нежным солнышком, звери проснулись и вылезли из своих нор, а многочисленные коты, гуляющие по столице, затянули любовные серенады. Студенты тоже пребывали в романтическом настроении. Учиться никому не хотелось, меж тем второе полугодие подходило к концу, и нас ждали экзамены. Почти все преподаватели поставили мне высший балл без сдачи экзамена, никто не желал как-то обидеть мага воды. Только Эльдар уверил, что будет гонять меня по рингу, пока не рухну, да Ниньо пообещала никому не давать послаблений. Мне они и не нужны были, я была готова к экзамену по теории магии огня. Мы с Алексис неплохо тренировались все полугодие. Кузина засматривалась на Романа, но он пребывал в мечтах о золотой оленихе. Та пока не появилась, но парень терпеливо ждал и готовил планы по завоеванию прекрасного создания. Каким-то шестым чувством я осознавала, что его идея обречена на провал — золотая олениха никогда не была человеком и не хотела им становиться, а Роман этого не понимал.

Тавр заявил, что временно не стоит видеться с Гораной, — он слишком боялся за мою безопасность, ожидая за каждым углом невидимого шпиона. Принц был рядом каждый вечер, обучая меня травничеству под предлогом свиданий на охоте. Оказывается, травами можно было лечить недуги, с которыми не справлялась магия земли. В одну из таких поездок Тавр рассказывал мне не о лечебных, а об иных средствах.

— Если ты измельчишь этот корень и будешь наносить на кожу дважды в неделю, она станет ровной, следы усталости пропадут, исчезнут крохотные изъяны. А вот эта трава обеспечивает приток мужской силы. — Он сорвал несколько листочков, по форме похожих на огурец, и убрал в сумку. Я покраснела. — Ты не представляешь, на что идут придворные мужчины, чтобы заполучить это снадобье.

— Ты продаешь его во дворце? — Мои глаза округлились. Думала, магия ведьм — табу.

— Не я сам и не продаю. За меня это делают другие. А я благодаря этим травам манипулирую советниками отца. Только в последнее время меня вытеснил клан Черного ветра, — добавил принц с недовольством.

Он, как и я, пользовался всеми своими способностями по максимуму, чтобы получить желаемое.

— И ради чего манипулировать?

Тавр улыбнулся:

— Сейчас пытаюсь добиться, чтобы незамужние женщины могли обрести независимость в их работе. Чтобы дать им возможность распоряжаться наследством. Разрешения на разводы.

— Зачем тебе это?

Я не очень хорошо понимала, как работает императорский совет. Помнила, что там заседает девятка представителей благородных семейств. Все мужчины. Окончательное решение все равно принимает император, но совет имеет влияние.

Тавр продолжил вдохновенно, с сияющими глазами:

— Половина империи живет в рабстве. Я говорю о женщинах. С тех пор как почти все ведьмы были уничтожены, женщинам из простых семейств некуда обращаться за помощью. Да и благородные — рабыни своих кланов. — Хотела спросить, отчего Тавра так беспокоят их судьбы, как он сам ответил: — Я сын своей матери. И у меня есть обязательства перед ней.

За мысли, за доброту, которой Тавр, казалось, стеснялся, готова была расцеловать его. Что тут же и сделала. Поцелуй вышел неловким, потому что пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его шелковистых губ. Отстраниться принц не дал, окружив ароматом своей кожи, пряных трав и специй. Он целовал так, что я теряла себя, растворяясь его тепле и нежности. Когда мы отстранились друг от друга, выпалила первую пришедшую на ум фразу, чтобы заполнить неловкую паузу:

— Мой друг создал чертежи корабля, который не нуждается в магах воздуха, чтобы идти против течения. Ты не мог бы с ним встретиться?

— Конечно, встречусь. Ради тебя я сделаю что угодно.

Улыбнулась и снова прижалась к Тавру. Я точно знала, что мы сможем быть счастливы вместе.

* * *

С экзамена по магии огня я выходила, пританцовывая от радости. Долгий труд окупился, Ниньо даже позволила себе скупую улыбку, когда мы с Алексис продемонстрировали итоги нашей совместной работы. Кузина создала три амулета, которые я смогла высвободить и поразить цели. А затем мы показали уход от различных атак мага огня, где я выступила чрезвычайно шустрым подопытным кроликом.

Чьи-то руки схватили меня, чтобы затащить в темную нишу, пропахшую влажным камнем. В мужчине, который трясся, словно от озноба, и выглядел несколько безумно, с удивлением узнала Роаха и смотрела на него выпученными глазами. Он зажал мне рот сильной рукой, обжигая губы холодом, и быстро зашептал, прикрыв веки, будто слова предназначались не мне, а к кому-то другому:

— Император подозревает Маримар в занятиях ведьмовством. Он просил меня проверить будущую императрицу. Найти улики ее связи с ведьмами. Уверен, я не единственный, посланный следить. Чтобы выжить, Маримар следует выполнить условия Кровавого договора и выйти замуж за принца в ближайшем храме. Сделать это как можно скорее и бежать. Я случайно забыл деньги и ценные бумаги в своем кабинете. — Произнеся все это, Роах распахнул глаза.

Льдистый взгляд заставил мое сердце замереть, в нем не было нежности, лишь глубокая печаль и бесконечное желание обладать. Он освободил мой рот, только руку мгновенно сменили губы. Граф целовал меня против воли, кусая губы и с каким-то отчаянием вдавливая в стену. Со стыдом осознала, что отвечаю на поцелуй, хватая его короткие светлые волосы, обнимая широкие плечи.

Роах отстранился, глухо зарычал и вытолкнул меня из ниши в коридор, растрепанную, с покрасневшими от поцелуя губами, переполненную чувством вины.

Поспешив в свою комнату, закрыла дверь и опустилась на кровать. Роах не мог лгать. Он бы не стал этого делать. Как всегда в минуты опасности, голова прояснилась. Он прав. Единственное, что связывало меня по рукам и ногам, — Кровавый договор и его обязательное условие — выйти замуж за принца. Когда мы с Тавром поженимся, я стану свободна. Очевидно, что Теренис с удовольствием сожжет меня на костре, если подтвердится, что я ведьма. Не просто так он приказал собрать улики. Учитывая, сколько магов поплатились только за то, что обладали способностями к управлению стихией воды, мне нужно было бежать, и как можно скорее. Вечером мы должны были встретиться с принцем и отправиться на привычную «охоту». Что ж, изменим маршрут и поедем в храм, где венчались Римус с Ромусом и Киара. А затем я сбегу. Сначала смогу скрыться в доме Гораны. Вот только Роах ошибался, надеясь, что я возьму деньги и навсегда покину столицу. Выполнив условия договора, я приложу руку к тому, чтобы жизнь императора окончилась очень быстро. И тогда вернусь ко двору и к принцу.

Теперь понятно, как Роах обходил условия контракта: говорил с закрытыми глазами, будто беседуя сам с собой, я же вроде как случайный слушатель. Если клан Ледяного ветра поколениями играл в эту игру, правила Роах выучил. Однако ему нельзя знать, где я буду скрываться, неизвестно, как много он должен сообщать Теренису. И этим поцелуем граф прощался со мной, понимая, что, возможно, больше никогда меня не увидит. Как столь холодный человек может целовать с таким жаром? Коснулась губ, они все еще горели, тело словно молнии пронзали.

Но я не имела права думать о Роахе и продолжала размышлять, мечась по комнате, словно загнанный зверь. Если внезапно пропаду, то подвергну опасности Тавра и всех своих близких. Девушек из храма Кровавой богини могут взять под стражу, а то и пытать станут, чтобы выдали моего местоположение. А родители…

Решение пришло с холодной ясностью. Лучше, если меня посчитают мертвой. Никто не подумает о пропаже, если решат, что я мертва. Теренис не узнает, что мы с принцем поженились, и будет уверен, что меня в любом случае уничтожила Кровавая клятва. Нужно поговорить с принцем, у него в арсенале есть несколько фокусов, которые заставят всех поверить в мою безвременную кончину. Схватив со стола лист бумаги и пишущее перо, писала предсмертную записку, даже не пытаясь привести в порядок сумбурные мысли:

«Прошу никого не винить в моей смерти. Я осознала, что не смогу вынести свалившуюся на меня ответственность, я недостаточно хороша, чтобы быть императрицей, чтобы нести в себе силу стихии воды. Я ненавижу жизнь при дворе, ненавижу аристократов и понимаю, что не смогу жить на этой ярмарке лицемерия и тщеславия. Именно поэтому я уйду в лес и вскрою вены. Прости меня, Тавр».

Решив, что получилось вполне пристойно, сложила письмо пополам, оставила в центре стола и принялась спешно собираться. Многого брать нельзя. В старую сумку кинула украшения, пару платьев, нижнее белье. Полезла за кровать в поисках тетради с записями уроков Гораны, и мое сердце пропустило удар.

Тетради на месте не оказалось. Поискала взглядом куклу, что подарила мне маленькая ведьма. Место на книжной полке, где она восседала, тоже опустело. В дверь настойчиво постучали. Наверное, Алексис. Ищет меня, чтобы поделиться результатами экзамена.

— Я занята, минутку, — крикнула, продолжая перерывать комнату в надежде, что просто положила тетрадь в другое место.

В дверь забарабанили с новой силой.

— Откройте дверь! Именем императора Терениса! — Мужской голос по ту сторону был незнаком.

Выглянула в окно. Выпрыгнуть со второго этажа — плевое дело. Сумка уже висела на плече, но за ту секунду, что я провозилась со шпингалетом на раме, дверь выбили, и на пороге возникли двое мужчин.

— Мари из клана Синего огня, вы обвиняетесь в занятии ведьмовством. Попытка побега будет расценена как признание вины и подвергнет вашу семью и близких допросу и заключению в темницу. — Высокий седой мужчина с крупными чертами лица говорил со спокойным достоинством, будто повторял эту речь не в первый раз.

Я замерла перед открытым окном, не в силах пуститься в бега. Поздно. Теперь уже слишком поздно. Позволила сковать руки за спиной и изъять оружие. Кольца они тоже сняли, как и браслет, болтавшийся на запястье. Я корила себя за то, что надела его на экзамен. Седые брови старшего из стражников поползли вверх — узнал символы на браслете.

— Мне очень жаль, — сказал он с тяжелым вздохом. — Вы будете доставлены во дворец. Император желает самостоятельно допросить вас. Не делайте глупостей, вас уже ничто не спасет, но ваша семья еще может обойтись малой кровью.

Послушно шла между мужчинами. «Фрейлины» во всеоружии выскочили в коридор, но я приказала им отступить.

— Что происходит? — Шара стояла, замотанная в полотенце и с мечом, скорее всего, принимала ванну, когда меня сковали.

— Найдите принца или Роаха. Они должны вас защитить. — О себе я уже не думала.

Пока была на экзамене, кто-то обыскал комнату. И это был не Роах, значит, Теренис доверял графу меньше, чем мы рассчитывали. Шедший позади стражник грубо толкнул меня в спину. Мы пересекли территорию академии, направляясь к воротам, у которых стояла зарешеченная карета, полагавшаяся преступникам из благородных.

— Какого… ее увозят! — сыпля отборными ругательствами, из учебного корпуса выбежал Роман.

Седой стражник со вздохом повторил:

— Мари из клана Синего огня обвиняется в занятиях ведьмовством. Она отправляется во дворец, где император решит ее дальнейшую судьбу.

— Я еду с ней. Не позволю, чтобы ее судили без свидетелей!

Роман преградил страже путь, мои конвоиры обнажили мечи. Друг позеленел, земля под ногами затряслась. К нам уже бежал Самар, поправляя очки и воинственно крича на ходу:

— По закону 347 о судебной процедуре не допускается наказания без суда, следствия и свидетелей. Роман, сын Родрика Золотого, имеет право выступить как защитник обвиняемой или свидетель, этот закон не в силах нарушить никто, даже император.

Опешившая охрана уставилась на моих друзей, посмевших встать у них на пути, переводя взгляд с одного на другого. А между тем и другие студенты выскочили из корпуса академии. Почти все были представителями благородных фамилий и как один вопили:

— Произвол!

— Отстаньте от нашей Маримар!

— Император не имеет права!

Со многими из них я ни разу в жизни не разговаривала, иных и вовсе считала врагами, но студенты вышли вперед, к ним подтягивались преподаватели.

— Это акт неповиновения приказу императора! — скрипел седой страж.

— Видимо, старикан совсем спятил, раз пытается сжечь Маримар на костре. Дураку известно, ведьм в империи не осталось, — раздался голос Эльдара.

Молча взмолилась, чтобы его кто-нибудь утихомирил, — подобные слова могли привести к казни на плахе. Да и все они рисковали. Я сделала шаг вперед — стража, испугавшись воинственно настроенной толпы, перестала меня удерживать.

— Друзья! — воскликнула, ощущая, что каждое слово будет иметь вес, невзирая на то, что я не собиралась использовать магию голоса. — Не волнуйтесь за меня. Это недопонимание разрешится, и уже вечером я вернусь в академию. Я не дам причинить себе вред без суда и следствия. Роман, Самар — согласитесь ли вы выступить свидетелями защиты?

Парни кивнули. Толпа осталась стоять. По коже прошелся холодный ветер, и рядом со мной приземлился граф.

— Расходимся! — приказал он.

Мы переглянулись, во взглядах сквозила одинаковая тревога. Если о сегодняшнем событии станет известно, Теренис может обвинить в измене всех присутствующих, и ректор не сможет их защитить.

Студенты послушались, Роман отошел от стражей и встал рядом со мной, к нам присоединился Самар. Роах возглавлял процессию. Под конвоем направляясь во дворец, осознала, что друзья подарили мне возможность побороться за свою жизнь.

* * *

Теренис восседал на троне, рядом пристроилась Аназис в пышном голубом платье. Церемония их бракосочетания была назначена на следующую неделю. Помимо них, Тавра и Артура в зале находились стража и палач, а это означало, что император не намеревался тратить время на справедливый суд. Глаза принца были расширены от ужаса. Возможно ли, что Теренис собирался выдвинуть обвинения и сыну? В широкие окна лился алый свет закатного солнца. Я смотрела перед собой и задавалась вопросом: как могла моя ошибка привести к столь чудовищным событиям?

— Казнить, — ровным голосом произнес Теренис.

Он не стал задавать вопросов, будучи уверенным в своей правоте относительно меня.

Стражники сделали шаг вперед, но путь им преградили Роман и Роах.

— Мы требуем суда! — возвестил мой рыжий друг.

— Я суд! Я власть! — взревел Теренис, поднимаясь с трона.

По сравнению с тем, когда я видела его в последний раз, император стал еще прямее и шире в плечах.

— Даже вы не имеете права не дать обвиняемому оправдаться. — Самар смотрел ему в глаза стальным взором из-под очков.

— Кто ты? — Теренис изучающе оглядывал друга, казалось, увидев в нем нечто знакомое, и это нечто ему не нравилось.

— Я — сын Адриана из клана Серебряной воды, — он специально не назвал своего имени.

— Думал, вы все погибли.

— Не все. — Парень говорил ровно, спокойно. Самар впервые не сутулился, а выпрямился во весь свой немалый рост. Худой, жилистый, казалось, ветром можно сдуть, но в этой фигуре виднелась недюжинная мощь. Клан Серебряной воды был вторым после императорского, раньше поговаривали, что Адриан может спокойно сместить Терениса, если пожелает.

Император улыбнулся, затем приказал Артуру:

— Принеси доказательства. Кстати, одно из них и сейчас находится у нее на руке.

Стражник снял мой браслет и преподнес Теренису. Тот повертел вещицу в руке и передал Аназис. Она взяла браслет с опаской, словно тот был ядовитой змеей. Старик глядел на нас ясным взором и выглядел так, будто ему было немногим за пятьдесят. Морщины разгладились, полголовы вновь стала золотой, выросли и недостающие волосы, закрыв проплешины.

Артур принес вещи, найденные у меня в комнате. Перед Теренисом оказалась окровавленная кукла, пропавшая из комнаты, и записи.

— Эти предметы принадлежат Мари из клана Синего огня, — заявил Артур с осознанием собственного превосходства.

Император открыл тетрадь и зачитал вслух:

— «Сегодня мы изучали движение энергии для воскрешения Черного леса. Энергии жизни, смерти и изменения должны вести непрерывный танец. В пустыне царит только смерть, и все благодаря императорской фамилии. Считается, что магия уходит из семей, приложивших руку к проклятию…» Ты будешь отрицать, что записи принадлежат твоему перу?

Нет. Я действительно прибегла к магии ведьм, чтобы вернуть к жизни Черный лес.

Лгать было бесполезно. Мой почерк весьма узнаваем, оставалось только радоваться, что в тетради нет ничьих имен. Теренис с улыбкой хлопнул в ладоши.

— Если она сделала это ради империи, мы можем обратиться к прецеденту, произошедшему в столице сто семьдесят лет назад, когда маг прибег к ведьмовству, чтобы спасти жизнь императора, и был оправдан, — вновь заговорил Самар.

Перевела на него округлившиеся глаза, парень пожал плечами и шепнул:

— Юриспруденция — мое хобби.

Теренис нахмурился, палач со скучающим видом уставился в окно.

Тавр шагнул вперед.

— Отец, отпусти Мари. Она никому не причинила вреда.

Я заметила, как принц пытается поймать взгляд отца, а глаза его превращаются в золотые озера. Он сильно рисковал, применяя свою магию здесь и сейчас.

— Замолчи, — приказал Теренис, стараясь не смотреть на сына. — Она не могла сама овладеть магией воды. Я заподозрил неладное, когда она продемонстрировала свои возросшие способности. Невозможно всего за полгода обучения постичь магию клинков.

Император отвернулся, увидел Роаха и просиял. Сиял он до тех пор, пока граф не сделал шаг в мою сторону.

— Ваше величество, нецелесообразно уничтожать последнего мага воды в империи помимо вас.

— Я решаю, что целесообразно, а что нет! — Роах опустил голову в коротком поклоне, а Теренис продолжил: — Ты чувствуешь? Говори правду. Ты чувствуешь от нее запах ведьм?

Граф молчал. Теренис повторил вопрос, используя магию голоса, и Роах выдавил сквозь сжатые зубы:

— Да. От нее пахнет ведьмами.

Аназис торжествующе рассмеялась, император нахмурился и перевел взгляд на сына. Тавр смотрел на него с вызовом, ожидая обвинений. Их не последовало.

Комната наполнялась алым светом, мне нравились такие закаты, неплохая погода для последнего дня жизни.

— Черный лес был воскрешен более месяца назад. Почему же от нее до сих пор пахнет магией?

— Ваше высочество…

— Отец! — принц и граф заговорили в унисон, но Теренис заорал:

— Молчать! Мари из клана Синего огня, за свое преступление ты приговариваешься к смертной казни через сожжение на костре! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Стража схватила меня за руки, палач оживился. В зале поднялся ледяной ветер, отбросив от меня стражу.

— Я не позволю. — И граф встал передо мной.

— Роах, нет! Ты подвергнешь опасности всю свою семью, — вскрикнула я.

Тавр тоже приблизился ко мне и обнажил оружие.

— Прости, отец.

Артур выхватил меч, Роман с характерной для него лисьей улыбкой встал впереди нас.

— Хоть бы ты помер, сморчок старый, — пожелал он.

Аназис от такой наглости притворно лишилась чувств, а старик рассмеялся.

— Жаль. Вы все одно сплошное разочарование.

Он взмахнул рукой, водяной хлыст, появившийся в его ладони, обвился вокруг шеи Романа, раздался звук ломающихся позвонков. Друг рухнул на пол, недвижимый, мертвый. Я закричала, магия императора распалась, только тот не растерялся.

— Сын мой, давно надо было так сделать.

В воздухе просвистел кинжал, направленный в живот Тавру. Принц повалился на землю, руками зажимая кровавый цветок, распускающийся на его белой рубашке.

— Я твой единственный сын, — прошептал он.

Теренис пожал плечами.

— Тебя это не убьет. Позже вызову лекаря. Может быть.

Роах решительно загородил меня собой, пытаясь заключить императора в кокон из воздуха. Он не мог нанести прямой вред, но надеялся создать между нами непреодолимую преграду.

— Прекрати! — приказал Теренис, и граф замер, не в силах пошевелиться. — Отойди от нее и смотри. Смотри внимательно. И ты смотри, Тавр. Запоминай, что происходит, когда проявляют непослушание.

Роах непослушными ногами отошел в сторону и уставился на нас, в глазах его стояли слезы. Мы думали, что Теренис эксцентричен, тщеславен, что он — эгоист до мозга костей, но не ожидали, что еще и безумен.

Император направился ко мне, глаза его наливались кровью. Я встала в стойку, но большинство заклинаний предполагало использование рук, мои же были сцеплены за спиной.

Силой мысли создавая водный клинок, почувствовала, как закипает кровь в венах. Боль была такой, что я закричала, чувствуя во рту вкус собственной крови, ослепнув и оглохнув от боли. Кричала, не слыша своего голоса, который далеко за пределами тронного зала заставлял придворных в страхе бежать прочь.

Внезапно сквозь пелену страданий на меня нахлынуло чувство умиротворения и спокойствия, словно кто-то родной был рядом.

Пришла в себя, стоя на коленях. Видимо, Теренис отвлекся, потерял концентрацию. Чьи-то руки прикоснулись ко мне, наполняя самой жизнью, и зрение прояснилось. Первое, что я увидела, — нагло улыбающаяся рыжая морда.

— Я же говорил, что бессмертен.

Друг, потирая шею, побежал на помощь Тавру, который бормотал что-то сквозь зубы, а я уставилась на Терениса и чак-чо.

«Ты опоздала на наше занятие», — раздался укоризненный голос зверя в моей голове, в то время как сам он обходил императора по кругу, то приближаясь, то отдаляясь от него.

Теренис рассмеялся.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Наконец ты посчитал меня достойным и пришел ко мне!

Император протянул руку, но зверь отступил, нервно дергая хвостом, что не предвещало ничего хорошего.

— Маг обретет силу великую после того, как пройдет испытания суровые, — процитировал старик, он был счастлив как ребенок, получивший желаемое. Периодически бросал взгляды на истекающего кровью Тавра и явно подумывал о том, чтобы добить его.

«Ты не проходил испытания. Ты был испытанием».

Голос чак-чо был слышен не только мне. Все находившиеся в зале внимательно посмотрели на огромного черного зверя. Первой опомнилась Аназис:

— Теренис, беги! — закричала она, только было поздно.

Молнией метнувшись к императору, зверь перегрыз ему горло. Темно-алая кровь густым потоком полилась на мраморный пол. Затухающие глаза Терениса с удивлением уставились на пропитанный кровью золотой кафтан, затем на зверя с окровавленной мордой. Он умирал, осознавая, что ему никогда не было предначертано стать великим правителем.

— Ты! — кричала Аназис склонившемуся около Тавра Роману. — Ты элементаль! Помоги ему! Помоги своему императору. Артур! Это измена, их нужно взять под стражу.

Стражники, вставшие с пола, неловко подняли оружие. Одного взгляда Роаха хватило, чтобы они его опустили. Палач так вообще предпочел испариться в пылу схватки. Чак-чо подобрался ко мне, окровавленной мордой потерся о платье. Роах сделал шаг, и присутствующие как один с надеждой воззрились на него, но граф встал на одно колено перед Тавром и возвестил:

— Император умер! Да здравствует император!

Это была стандартная фраза признания нового монарха, правда, обычно старый не находился при этом рядом, испуская последние вздохи. И пусть принц был бледен и в руках целителя, он улыбнулся. Наши взгляды встретились, в его читались победный восторг и любовь. Слабо улыбнулась в ответ, повернулась к графу. Он только что потерял хозяина, но в его взгляде сквозило поражение, потому что он должен был вот-вот принять нового. И тогда я поняла, что должна сделать. Подбежала к телу Терениса, чтобы беспардонно пошарить в его карманах. Ко мне кинулись стенающая Аназис и ее мерзкий братец, и я гаркнула:

— Не мешайте мне!

Руки все еще были сцеплены, но я смогла переместить их оковами вперед и на тонкой цепочке на шее Терениса нашла то, что искала — ключи от тайника с заветными договорами. Выбежала из зала, чувствуя, как несколько пар глаз провожают меня, и понеслась наверх, туда, где Теренис хранил Кровавые договоры, сковывающие поколения аристократии. Несколько стражников пытались преградить путь — еще бы, простоволосая, с окровавленными руками, сцепленными наручниками. Однако у них ничего не вышло, бесполезно спорить с магией голоса.

Заветный сундук, обитый позеленевшим металлом, открывала так быстро, как могла. Руки тряслись. Нужный договор лежал на самом виду.

— Я подарю тебе свободу, — шептала, тем же ключом нанося порезы на руку.

Хватило крохотной ранки, чтобы вызвать достаточно крови и залить ей весь текст договора императорской фамилии с кланом Ледяного ветра. Пергамент вспыхнул в руках, краски выцвели в мгновение ока. Но я не была уверена в успехе, пока не услышала смех. Громкий хохот, что сотрясал весь дворец. Бросила договор обратно в сундук, закрыла его, и тут же в кабинет влетел Роах. Его кожа приобрела синеватый оттенок, как обычно бывало, когда он находился во власти стихии.

— Ты освободила меня! — кричал он. Казалось, его разорвет на части от счастья. — Ты освободила весь клан!

Граф рухнул передо мной на колени и принялся целовать мои. Я только кивала, неловко касаясь его волос грязными от крови руками.

— Мари из клана Синего огня, я присягаю тебе на верность. Я буду твоим мечом, твоим щитом и твоей опорой. Я делаю это не по принуждению, а по любви.

Роах стремительно подхватил меня на руки и закружил в воздухе.

— Мне нужно возвращаться, — выдохнула, хотя очень не хотелось снова видеть тело Терениса. — Принц ждет меня.

Граф замер, словно вспомнив о чем-то неприятном.

— Тавр… — Роах поставил меня на пол. Поправил свой мундир и превратился в ледяную статую. — Если позволишь, я отведу тебя к нему. — В каждом его слове сквозила горечь. — Котенок, скажи честно. Ты любишь его? — Он взял мою руку и поднес к лицу, наслаждаясь прикосновением, его не смущали грязные пальцы, оставляющие следы на коже.

Меньше всего мне сейчас хотелось говорить о чувствах, но пришлось ответить:

— Если я понимаю, что такое любовь, то да.

— Тогда почему ты освободила меня? — Граф смотрел так, словно от ответа зависела его жизнь. — Почему оставила Тавра и побежала за договором?

— Ему ничего не угрожает, с ним Роман. А я не смогла бы спокойно жить, зная о несправедливости к тебе и клану Ледяного ветра.

Руки графа безвольно опустились.

— Несправедливость… В этой жизни чертовски много несправедливости. — Его глаза смотрели куда угодно, только не на меня. — Что ж, Маримар, позволь отвести тебя к жениху. А потом, если не возражаешь, я бы хотел полетать, как свободная птица, которой стал благодаря тебе.

Растянула губы в неискренней улыбке. Роах не казался счастливым. Он выглядел даже более несчастным, чем когда-либо. Мы вернулись в тронный зал, тело императора уже унесли, Тавр раздавал распоряжения, но как-то отстраненно, все еще не оправившись от шока. Физически он полностью исцелился, но души магия земли лечить не способна. Чак-чо вертелся у его ног, как домашний кот, вызывая восхищение придворных. Никого не смутило, что эта милая зверушка только что разорвала горло старому императору.

Чак-чо — зверь легендарный и неприкосновенный, единственный, для кого подобный поступок мог остаться безнаказанным. Нам говорил об этом библиотекарь, которого отыскал Самар и уговорил принести свод древних законов. А замашки помолодевшего императора в последнее время вызывали немало недовольства — одно дело, терпеть капризы умирающего, а другое — вдруг осознать, что умирать старик не собирается еще долго.

Аназис и Артур были временно взяты под стражу. Роах сказал, что допросит их, как только вернется с Севера, где он собирался отметить со своим кланом снятие трехсотлетнего рабства. В столице у графа было много дел, где-то все еще расхаживала ведьма, практиковавшая темную магию.

Роман убежал в академию поведать всем о случившемся. Держу пари, событие обрастет несколькими новыми деталями, но мой друг вполне заслужил свою порцию славы.

Тавр мягко обнял меня за талию, как обычно ни к чему не принуждая, а скорее заманивая в сети своим обаянием.

— Мы сделаем империю лучше. Вместе. Ты и я.

Я кивнула, обнимая его и погружаясь в аромат специй и свежих трав. Тавр держался за меня в окружающем нас хаосе, но мы-то уже знали, что из хаоса рождается порядок.

— Вместе. Ты и я, — повторила за ним.

Наша история только начинается.

Конец второй книги